Коноха или Сказка из осколков боли (Часть 3).

Всем привет! Это был большой перерыв, но мы снова тут и вновь возвращаемся в ритм!) Приглашаю всех в наш уютный тг канал, где много артов, доп.информации и (немного) даже спойлеров :) Главы в нём выходят раньше (сразу же, как я их заканчиваю):

https://t.me/Sakuchitaet

А ещё у меня появился бусти, где вы можете поддержать меня, если захотите: https://boosty.to/ladysakura . Я буду всем вам очень признательна 💕

Приятного чтения!

В подземелье стоял душный, точно раскалённый воздух.

— Я повторяю вопрос. Откуда у тебя на шее знак Орочимару, — Джейн зажмурилась: голос Ибики бил по ушам как гонг. Она медленно сглотнула вязкую, горькую слюну, перемешанную с кровью, и с огромным трудом вдохнула.

— Он ставил на мне опыты, — повторила она, стараясь оставаться абсолютно неподвижной. Под ногтями были иглы, боль от которых пульсировала при малейшем шевелении. — Но я не шпионка.

Её парализовало чудовищной болью, и она взвыла во весь голос. Клеммы, подключённые к лодыжкам и передававшие ток, нестерпимо жгли. Джейн уже видела до этого, как покраснела и вздулась кожа под ними — теперь, видимо, её прожгли до мяса.

Когда электричество перестало выгибать её тело, Джейн уже мало что соображала. Всё тело ломило и жгло, из носа непрерывно текла кровь, а некоторые ногти начали отваливаться. Рядом, на полу, была её рвота: желудок вывернуло ещё на предыдущем разряде.

«За что».

— Я повторяю ещё раз. С какой целью тебя прислал сюда Орочимару, — Ибики был неумолим. Каждое его слово вонзалось в самую подкорку раз за разом, как гипноз. Ещё час назад Джейн ненавидела его — теперь осталась лишь беспросветная боль, от которой хотелось рыдать, что она и делала.

— Он не присылал меня, — выдавила Джейн, когда к ней вернулся голос. Она сама не понимала, как ещё могла говорить.

Её прошила новая волна боли, которая оглушила — Джейн даже не слышала, как клещи опять положили на стол. Палец, с которого оторвали ноготь, горел ещё сильнее, чем когда он был с иголкой. Пока что только второй. Оставалось ещё восемнадцать. Джейн лишь надеялась, что отключится или сойдёт с ума до того, как вырвут все.

— Я не вру! — заорала она не своим голосом, как и много раз до этого.

— Отвечай на вопросы! — её снова вывернуло, когда мизинец одним движением перегнули, сломав. — Отвечай, Джейн!

— Я!...

— Отвечай! Джейн!

— Джейн!

— Джейн!

Она вдруг распахнула глаза и увидела над собой Сакуру.

— Слава богу, — Харуно была бледная и напряжённо хмурилась. — Ты узнаёшь меня?

Джейн несколько раз вдохнула, прежде чем осмотреться. Где она. Где Ибики. Она же только что была в подземелье с ним.

— Джейн-чан, — настойчиво повторила Сакура, вглядываясь в её лицо. — Ты узнаёшь меня?

Джейн вдруг поняла, что её всю колотит. Она всё ещё ощущала вкус крови во рту и несколько раз сглотнула, пытаясь прогнать его. Желудок тяжело сжался.

— Джейн-чан?

Нет, это невыносимо! Джейн вскочила с кровати, почти упала обратно, но добежала до уборной прежде, чем её вывернуло. Когда спазм отпустил, она ещё какое-то время отупело смотрела в одну и ту же точку на ободке и только потом поднялась.

В дверях стояла Сакура, с искренним сочувствием смотря на неё. Джейн снова заколотило, но она нашла силы отвернуться к зеркалу. Оказалось, что всё её лицо было залито слезами и краснело пятнами. Девушка опустила глаза.

— Я знаю тебя, Сакура, — уронила наконец Джейн, упираясь руками в раковину и не глядя на Харуно. — Почему ты здесь? Сейчас ночь.

— Поступил срочный пациент, и меня вызвали. Я решила проверить тебя... — аккуратно ответила медик.

Джейн усмехнулась и подняла глаза. Она хотела что-то съязвить, но потом вдруг закрыла рот и включила воду. Хорошо умылась и глубоко выдохнула.

— Мне снился Ибики, — спокойно сказала она. — Что он пытает меня. Тебе такое когда-нибудь снилось?

Сакура с грустью наблюдала, как Джейн зачёсывает мокрые от пота и воды волосы назад.

— Пару раз.

Джейн криво улыбнулась.

— А мне постоянно. И всё время, что я была без сознания, тоже, — они обе помолчали. Когда Джейн закончила вытирать лицо полотенцем, она тихо уронила: — Сакура, что я делаю не так? — её брови вдруг горько изломались, и она закусила нижнюю губу. — Почему именно я?

— ...ты что-то вспомнила? — печально тихо уронила медик. Джейн покачала головой.

— Нет. Но даже так. Почему ты живёшь в мирной, спокойной деревне, в то время как я — а мы ведь с тобой почти ровесницы — валяюсь на дорогах, забитая до полусмерти, а потом меня же почти отправляют на пытки? — лицо Джейн сквозило неприкрытой болью, а пальцы судорожно сжимали полотенце. — За что? В чём я ошиблась? Что я сделала не так?

— Тебя не будут пытать и проверять через техники, пока тебе не станет лучше, — это было единственным, что могла ответить Сакура. — Моя наставница отдала прямой приказ.

«Пока не станет лучше» повисло в воздухе очевидным последствием для обеих.

— А что потом? — уронила Джейн. Сакура слабо улыбнулась.

— Цунаде-сама сказала, что ты сможешь остаться у нас, пока не станет яснее. К тому же тех людей так и не поймали. А в твоих воспоминаниях наверняка остались их лица или голоса.

Джейн представила, как её сон оборачивается явью, когда Ибики увидит лица тех, кто с ней это сделал. Но всё же...

«А если это наоборот позволит мне тут остаться? — Джейн уткнулась глазами в старый линолеум на полу. — Ведь если они посмотрят всё, что им надо, они больше не будут видеть во мне угрозу, ведь я буду сотрудничать. Тогда, может, они оставят меня в покое? Я буду их ценным источником и не буду препятствовать — даже наоборот...» — она могла бы сдать всех Акацуки и помочь поймать Орочимару. Если бы всё удалось, то тогда бы за ней больше никто не охотился, а её жизнь была бы вне опасности.

Ну да. Да.

Внутри вдруг шевельнулась смутная не то надежда, не то облегчение. Мысль, что скоро этот кошмар может кончиться, дала немного сил.

— Я смогу остаться?

— Да.

— А если я... — Джейн запнулась, подбирая слова, — потом что-то вспомню, но не захочу возвращаться... Я смогу тут быть? Не уходить?

Сакура удивлённо склонила голову и чуть сощурилась.

— Я... не знаю... Но наша деревня обычно не бросает других на произвол судьбы. Госпожа хокаге очень понимающая, хотя по ней и не скажешь. Она сама бывший медик и защищать других будет до последнего, — Джейн горько улыбнулась.

— Ты по-настоящему уважаешь её, да?

— Как и все в деревне, — с достоинством ответила Сакура. — Даже другие деревни знают госпожу Цунаде и считаются с ней. Она героиня войны и одна из Легендарной Троицы. Она, как и её двое товарищей, известна на весь мир.

Лицо Сакуры, как бы та ни пыталась скрыть, сияло радостью: Харуно по-настоящему гордилась своей наставницей и тем, что знает эту великую женщину. Улыбка Джейн стала ещё горче. Она тоже знала одного из Легендарной Троицы.

«Но разве могла бы я с такой же гордостью рассказать о нём? — она вспомнила, с каким восхищением отзывался Кацу, надзиратель в подземелье, об Орочимару. Над ним тоже ставили опыты и его держали в клетках, но Кацу никогда не прекращал восторгаться саннином и лишь пел ему дифирамбы. Джейн грустно посмотрела за окно. — Я тоже уважала его когда-то... Почему же в итоге я не могу так же радостно рассказать о нём? Почему у неё, — она снова посмотрела на Сакуру, — всё так тихо, мирно и спокойно, почему она может гордиться своими учителями, иметь место, чтобы вернуться? Почему у неё есть товарищи, на которых можно положиться, родители, которые ждут дома, человек, который любит, а у меня, хотя мы обе шиноби и даже родились в одном месте, всё настолько изувечено и беспросветно?»

Джейн устало закрыла глаза. Ответ был очевиден.

Потому что Сакуре повезло родиться Харуно, а не Учихой. Здесь не было ничего больше — никаких усилий, заслуг и личных качеств. Всё решилось одной удачей. Родись Сакура сестрой Саске — её бы тоже убили, как и всех остальных детей клана. Ей просто повезло.

А Джейн — нет.

— Иди домой, Сакура. Я попробую поспать, — мягко уронила девушка. Харуно кивнула.

— Это правильно. Тебе нужны силы, — губы Джейн тронула чахлая улыбка.

— Хорошо. До завтра.

— До завтра, — Сакура уже стояла у двери, но прежде, чем её открыть, ещё раз обернулась. — Не переживай. Мы что-нибудь обязательно придумаем.

Джейн, стоя ссутулившись посреди комнаты, качнула головой.

— Да.

Она не сказала «спасибо», но Сакура и так это поняла.

***

Ей опять снились пытки: на этот раз ей растворяли руки в банке с кислотой. Очнувшись, Джейн судорожно вцеплялась в собственные ладони и всё боялась, что с костей и правда вот-вот слезут мышцы. Она впивалась пальцами в кожу так сильно, что в итоге разодрала её ногтями и ещё долго смотрела на глубокие борозды, заполнявшиеся кровью.

Окончательно проснувшись около четырёх утра, девушка села у окна и смотрела, как заливал Коноху оранжево-розовый рассвет.

Её не отпускала мысль о несправедливости того, что происходило с ней. Она была таким же жителем этой деревни и наверняка так же мечтала служить ей, стать прекрасным шиноби и защищать товарищей. У неё наверняка были друзья, может, она даже была в кого-то влюблена. Может, даже в Саске или Итачи. Однако у неё всё отняли, даже память о том дне, а благодаря «родителям» она бы никогда и не узнала, что на самом деле не их дочь.

Какими были её настоящие родители? Что они делали? Откуда у них был свиток перемещения? Зачем он был им нужен? Как выглядела её сестра? Какими были их отношения? Как её воспитывали? Каким был их дом? Где она росла и как? Ходила ли в Академию? Знала ли Саске?

Все эти вопросы терзали её, но спросить было некого.

Джейн смотрела на рассохшуюся табличку с эмблемой Учих вдалеке, и желание остаться здесь всё больше крепло в ней. Она устала и больше не хотела быть в бегах. А если остаться тут — как знать, может, однажды она сможет стать как Сакура и с такой же радостью рассказывать об их хокаге.

Цунаде. Джейн помнила эту женщину. Сильная, волевая и умная — настоящий лидер, на которого хотелось равняться. Джейн не помнила, чтобы у Сенджу были предрассудки или кто-то ей помыкал. Может, Сакура и в самом деле была права, и Цунаде могла помочь и защитить.

А может, нет. Но сил на новые бега у Джейн не было. Да и как сбежать? У неё под окном круглосуточно сидел джонин, ровно как и за дверью — ей нельзя было даже выходить из палаты. Деться было некуда.

«Я точно Шмыг...» — подумала вдруг Джейн, провожая встающее солнце взглядом. Интересно, как он сейчас? Орочимару заботится о нём? Хотя зачем ему...

Было что-то странное в том, что даже Орочимару служил раньше Конохе. Почему он не смог тут остаться? Ведь это была его деревня, в которой он мог, в отличие от Джейн, мирно жить. Но почему же он тогда ушёл? В какой момент он понял, что эта жизнь не для него? Почему вообще свернул на путь разрушения?

Джейн усмехнулась своим мыслям. Это были глупые вопросы.

Потому что деревня сама толкнула его на этот путь. Весь их мир был одной большой разрухой: бесконечные войны, сражения, затем миссии, в которых тоже надо было драться и убивать, и вновь смерти. Всё вокруг было пропитано гибелью, и это становилось особенно очевидно на примере беглых шиноби. Итачи, Саске, Орочимару — они все любили эту деревню и убивали во имя неё, ради её процветания. Но, даже покинув, продолжили делать то же самое — только чуть более бесчеловечно.

Коноха давала им всего лишь иллюзию того, что они делали это не просто так, а во имя чего-то большего.

Во имя чего? Шикамару говорил, что ради будущего — детей. Детей, которые однажды тоже просто пойдут убивать, потому что они наследники «Воли»!

Джейн думала об этом лишь с издёвкой.

«Воля Огня» — какая чушь, чтобы превознести себя! Итачи тоже обладал этой «волей», и что? В нём она потухла, когда она стал отступником? Нет, он сражался всё так же храбро и самоотверженно. Но он просто больше не был частью их коллектива — а значит, для всех в Конохе его «воля» потухла. Вот и всё, для чего её выдумали на самом деле. Чтобы даже самый ничтожный, мелкий мерзавец мог ощутить себя частью чего-то большего и великого — «Воли Огня». И для этого надо было просто стать частью Конохи, даже необязательно родиться — а просто прийти, жить и служить ей, не задавая вопросов.

Джейн тихо рассмеялась.

По этой логике, если бы Итачи мог вернуться, он вновь бы стал носителем «Воли Огня», а о его старых проступках бы просто забыли. Ведь он же часть этой деревни, часть этой «воли», которая не может творить зверства. А «воля» и люди, обладающие ей, всегда правы и благородны.

Чушь!

Это всё было просто бредом и чушью!

В это могли верить только люди вроде Сакуры: не видевшие кошмаров, последствий войны и принимавшие всё на слепую веру, не спрашивая лишнее. Она просто гордилась своей наставницей (тоже убивавшей людей), просто служила на благо Конохи (бравшей заказы на убийства) и просто хотела, чтобы деревня процветала (выполняя эти заказы на убийства).

Орочимару же не был Сакурой и всё понимал. Поэтому и ушёл. Потому что для него было лучше убивать по собственной воле, чем по чужой наводке.

Джейн уже не удивилась бы, если бы оказалось, что и внутри деревни ставили опыты над людьми — только тайно, чтобы никто не узнал.

Однако, даже понимая всё это, Джейн просто устала скрываться ото всех. Если весь мир — пучина гибели, то деревня — островок, на котором можно временно забыть об этом. Можно было жить просто, как Сакура — оттачивать мастерство, делать добро и мечтать завести семью. И теперь это казалось не таким уж и плохим.

Просто жить. Не думать, что у каждой деревни ровно такая же «воля», и все шиноби готовы погибнуть за неё. Что это просто морковка для ишаков, чтобы те были готовы подохнуть за чужие интересы. Ведь многие так живут. Наверняка Наруто ни разу в жизни не задавался такой мыслью. И его все уважают и ценят.

Джейн замерла, когда вдруг увидела за окном команду Асумы.

Она ещё не видела кого-то тут из знакомых персонажей, кроме Сакуры и Ибики, и поэтому сперва не поверила. Но нет, точно: команда номер десять шла в полном составе с Асумой, который был выше их всех на голову, а то и две — Джейн даже нахмурилась, не понимая, почему они все такие рослые.

Из окна третьего этажа было плохо видно, но зато хорошо слышно: они что-то громко обсуждали и смеялись. Джейн пригляделась и непроизвольно приоткрыла рот: они все были такими красивыми.

Стройная, бледная Ино с молочно-розовой кожей и платиновыми волосами, собранными в хвост — она разительно отличалась от угловатой Сакуры. Яманака была женственная, с плавными изгибами и уверенным голосом, которым что-то пылко доказывала. Шикамару, очевидно уставший от разборок, только закатывал глаза: на его овальном лице застыла мученическая гримаса, и, казалось, даже волосы в остром хвостике уныли, опустившись. Он был выше Ино и, в отличие от неё, был одет в тёмно-зелёный жилет джонинов — строгая форма красила его, делая более взрослым и красивым. Чоуджи пытался прятаться за ним, но безуспешно: Ино, чьи слова, видимо, адресовывались ему, возмущённо смотрела из-за плеча Шикамару, не прекращая отчитывать. Чоуджи, крупнее своих товарищей в несколько раз, лишь страдальчески глядел вниз и только изредка что-то бурчал недовольным голосом. Его волосы торчали во все стороны, как иглы у ежа — Асума, шедший позади, старался держаться подальше от них. Он был единственным, кто веселился: мужчина громко смеялся, держа в пальцах дымившуюся сигарету.

Ино, очевидно, не получив должной поддержки, накинулась с утроенным рвением и на учителя — хохот Асумы разом оборвался, и мужчина выставил перед собой ладони, словно защищаясь. Но девушка была неумолима и продолжала возмущённо пыхтеть. Так они и шли через всё тренировочное поле на рассвете: то смеясь, то споря. Прежде, чем они скрылись за зданием, Джейн успела заметить, насколько пыльной была их одежда — они возвращалась с задания.

После того, как их спины исчезли из вида, Джейн стало ещё грустнее, но грусть эта была светлая. Что-то дарило успокоение: возможно, та беспечность, с которой сокомандники верили друг другу и шли в резиденцию отчитываться. Коноха оставалась их домом, и благодаря ей что Ино, что Шикамару, что Чоуджи смогли вырасти в относительной безопасности — они не были дёргаными, поломанными и затравленными. Коноха дала им такую возможность. В отличие от Джейн.

«Вот и вся логика, — девушка устало прислонилась виском к стеклу. Распахнутое окно качнулось на петлях и слегка ударилось о стену. — Ты либо живёшь в безопасности и становишься чужим оружием, либо живёшь под постоянной угрозой смерти, но распоряжаешься жизнью сам, — губы Джейн дрогнули в разбитой усмешке. — Кабуто был прав, говоря, что свобода стоит дорого. Среди шиноби деревень и правда нет свободных... Только беглые обретают её. Кабуто всё это понимал и сделал выбор...»

Но она не была Кабуто. И сил на ежедневную борьбу не осталось. И, устало закрывая глаза, Джейн подумала, что попробует прижиться тут. Это тяжёлое решение точно положило конец всем тяготам, и на душе сразу же полегчало — и Джейн, чувствуя уже давно забытое спокойствие, уснула прямо сидя у окна.

...

Сакура постучалась и, быстро выдохнув, зашла.

— Привет! Как самочувствие?

— Привет. Нормально, — Сакура с трудом удержалась от удивления в лице, когда Джейн устало, но светло улыбнулась. — Я всё же смогла поспать.

— Это прекрасно! Ты выглядишь гораздо бодрее.

— Спасибо. Чувствую тоже, — Джейн приняла поднос с едой. — А ты как?

Сакура ошарашено дёрнулась: это был первый раз, когда Джейн спросила о её делах. Однако медик тут же взяла себя в руки и встала возле кровати.

— А я? Я почти не спала. Под утро только провалилась сон и проспала в итоге... — Сакура чуть нахмурилась, увидев борозды с запёкшейся кровью на руке Джейн.

Та, заметив это, легко отмахнулась:

— Ерунда. Во сне случайно разодрала, — она поставила поднос на подоконник, а потом рассыпалась в тихом смехе. — Тебе простительно, думаю. Проспать, имею в виду. Ты же только ночью ещё была тут, — она приподняла верх пижамы, давая доступ к перевязкам.

— Ну... — Сакура не знала, что ответить. Во-первых, медик всегда должен был быть на посту, когда он нужен. А во-вторых, Джейн была непривычно спокойная и умиротворённая.

Осматривая пересаженную кожу, Харуно не прекращала думать о том, что же могло произойти.

— Такая погода хорошая, — нарушила вдруг тишину Джейн. Сакура почти дёрнулась от внезапной мягкости её голоса, но потом кивнула.

— Да, сезон дождей почти закончился. Сегодня уже Танабата.

— Кто?

Сакура удивлённо перевела глаза на чужой висок.

— Что кто?

— Ты сказала. «Тана...»?

— Танабата?

— Да, что это? — Сакура была готова подумать, что Джейн шутит, но голос той звучал совершенно ровно и искренне. Харуно убрала руки от чужой раны.

— Это праздник... — растерянно уронила Сакура, взяв чистые бинты. — В него загадывают желания и вешают их на деревья...

Джейн обернулась через плечо.

— Правда?

— Ну да... — Джейн смотрела с недоверием, но в её лице не было враждебности, и Сакура неуверенно улыбнулась.

Джейн побуравила её пару секунд взглядом, а потом отвернулась к окну.

— Звучит весело, — её голос стал задумчивым. Вопреки ожиданиям, тоски в нём не было. — Уже придумала, что загадаешь?

Пальцы Сакуры дрогнули на марлевом узелке. Её желание было одним и тем же уже который год подряд.

«Чтобы команда номер семь вновь была вместе».

— Да, — Харуно накрыла плечо Джейн обратно пижамой и встала перед ней. — А ты? — спросила она, стараясь улыбаться не так горько. Джейн вдруг усмехнулась.

— По-моему, моё желание может быть лишь одним, Сакура, — она постучала пальцем по собственному лбу. — Но я так ещё никогда не делала, поэтому, может, стоит придумать что-то более масштабное...

Глаза Сакуры округлились.

— Что? Никогда? — взгляд Джейн озорно блеснул.

— Ты забыла, Сакура? Я же ничего не помню. Может, и праздновала, но воспоминаний об этом нет.

Харуно немного покраснела. Она и правда забылась.

— Давай я тогда повешу его вместо тебя? — Сакура положила руки, полные чакры, на грудь Джейн, вслушиваясь в поток чакры.

— В смысле?

— Ну, ты напишешь своё желание, а я не буду смотреть и просто повешу его. У нас в ординаторской на подоконнике целых три деревца, и там ещё осталось место.

Джейн посмотрела на неё нечитаемым взглядом.

— Это было бы очень благородно с твоей стороны, — наконец заметила она. — Спасибо.

— Не за что, — Сакура покачала головой. — Только я попозже вечером загляну, наверное... — она убрала руки от груди, довольная результатом. — Всё хорошо, лучше и лучше.

Джейн это проигнорировала.

— Почему?

— Почему лучше? Потому что ты выздоравливаешь.

— Нет, почему заглянешь попозже?

— А, ты об этом... накопилось много дел. Мне уже давно поручила их наставница, но всё никак не получалось — если не сделаю сегодня, мне не поздоровится.

— Что за дела?

— Травы потолочь и карточки заполнить.

— И только?

Сакура прыснула. Сразу было видно человека, никогда не работавшего в больнице.

— Их много, — уклончиво ответила Харуно. Джейн снова посмотрела на неё долгим и неизъяснимым взглядом. Это было что-то новое в её лице, и Сакура не знала, как на это реагировать.

— Так давай я помогу, — наконец сказала Джейн, — мне всё равно делать нечего. Я же заперта тут.

Глаза Сакуры стали круглыми, как часы. Да, это точно было что-то абсолютно новым.

— Это... это было бы очень мило с твоей стороны, — неуверенно ответила Харуно. — Но тебе надо восстанавливаться...

Джейн сощурилась, и в её глазах явно читалось «ты сама-то в это веришь?». Сакура вспыхнула, но потом быстро улыбнулась.

— Тебя это не затруднит? — Джейн только покачала головой. Однако угол губ её чуть дёрнулся.

— Мне всё равно нечего делать. А вдвоём веселее.

— Ну да.

Они обе улыбнулись друг другу: Сакура — виновато, Джейн — устало. Никто ничего не говорил, но вместе с тем эта тишина словно склеивала из них что-то новое и хрупкое. На волосы Джейн вдруг упал солнечный свет, и она отвернулась к окну, глядя вдаль.

— Хорошая погода, — повторила девушка. Сакура кивнула, но в животе вдруг появился мёрзлый ком, дать объяснение которому Харуно не могла.

— Я завершу обход и приду тогда к тебе. Не забудь поесть, — Джейн искоса взглянула на неё, оторвавшись от пейзажа. В её лице стояла умиротворённость.

— Хорошо.

Сакура вдруг поняла, что к глазам подступали слёзы. Она торопливо одёрнула халат и как можно более естественно вышла из палаты. Дойдя до уборной в конца коридора, она остановилась у раковины и умывалась дрожащими руками до тех пор, пока с волос не закапала вода.

Что это? Что с ней такое? Что её так напугало?

Сакура не могла понять причину, но страх и боль были настолько режущими, что Харуно не могла пошевелиться.

Что за глупости! Она же медик! Она же столько уже видела!

А потом, подняв круглые от ужаса глаза на отражение, Сакура вспомнила солнце в волосах Джейн и её отрешённый, хотя и тёплый взгляд. Чернильные пряди и запавшие глаза, глядящие за горизонт...

Так же смотрел Саске незадолго до ухода. Тоже лёжа в госпитале.

***

Сакура не преувеличила, сказав, что работы много. Джейн толкла столько трав лишь один раз: с Кабуто накануне переезда в другое логово. Но там они собирались перебраться — зачем же Цунаде они понадобились в таком количестве, оставалось загадкой. Только если у Конохи резко закончились запасы всех трав...

— Ли-сан? Необычное имя!

— Тебе ли говорить об этом, — улыбнулась Сакура. — Он верный товарищ. Очень отзывчивый и ответственный, а ещё у него, как и у его наставника, всегда полно сил — их невозможно не заметить, — Сакура не прекращала толочь хвощ, но взгляд её стал тёплым и мягким, как вечернее солнце за окном.

Джейн отложила очередную веточку гинкго, хмыкнув.

— Ты хорошо их знаешь?

— Можно и так сказать, — Харуно посмеялась. — Мы ровесники с Ли-сан и часто пересекаемся.

— Он тебе нравится?

Тонкие брови Сакуры взлетели на рекордную высоту, а щёки тут же покраснели.

— Нет! С чего ты взяла? — она даже оторвалась от ступки и теперь смущённо смотрела на смеявшуюся Джейн.

— Просто предположила, — весело улыбнулась та. — Хотя если ты так будешь реагировать при других, то они могут подумать совсем другое...

Сакура покраснела ещё больше, а потом уткнулась глазами обратно в ступку с хвощом.

Джейн оторвала ещё одну серёжку гинкго и довольно фыркнула.

— Ну вот, — она окинула взглядом целую гору семян, — потихоньку дел всё меньше и меньше.

— Да, ты быстро справляешься, — растерянно уронила Харуно, не отрываясь от работы. Джейн, чувствуя себя немного виноватой, решила сгладить неловкость.

— На самом деле я не знаю Ли-сана, о котором ты говоришь, но, судя по описанию, он действительно хороший человек, — примирительно сказала она. — Думаю, такой был бы в моём вкусе.

— Такой? — губы Джейн кольнула улыбка.

— Надёжный. Энергичный. Весёлый. Добрый. Это ведь хорошие качества, не так ли?

Сакура сконфуженно повела плечом, но всё же немного расслабилась.

— Да... думаю, да.

Джейн понимала, что следующий вопрос может быть неприятным, но вся ситуация вынуждала задать его.

— А какие юноши нравятся тебе? — как можно мягче спросила она, завязывая мешок с уже ободранными веточками гинкго. Сакура чуть дёрнулась, но всё же храбро улыбнулась.

— Наверное... такие же, как ты и описала. Хотя... думаю, даже если он будет неэнергичный — это нестрашно. Важно, чтобы вы понимали сердца друг друга.

Джейн удивлённо округлила глаза. Так вот как Сакура думала...

— Чужое сердце сложно понять, — неуверенно заметила Джейн, отставив пакет за решётчатое изголовье кровати.

— Да. И именно поэтому так ценно, если ты способен это сделать, — ответила Сакура, чуть грустно улыбаясь. На неё было больно смотреть: горечь читалась лишь в самых мелочах, но от этого становилось лишь тяжелее. Особенно нелегко становилось при мысли, что Саске ни разу не смотрел так — и Джейн сильно сомневалась, что он вспоминал Харуно в принципе. Сакура не заслуживала такого. Джейн отвела взгляд.

— Тем не менее я могу понять и сердце друзей, — вставила она, пытаясь переменить тему. — Но это не значит, что я влюблена в них.

Сакура прыснула.

— Это другое!

— Как это другое? Ты же сама сказала! — продолжила веселиться Джейн.

— Ну же, прекрати! — обе девушки непринуждённо рассмеялись, точно выплёскивая прошлое напряжение. Когда их хохот стих, Сакура со смехом заметила: — Хотя знаешь, в твоих словах есть свой смысл!

— Правда? — Джейн, не теряя улыбки, потёрла глаз, стряхнув с ресниц пушинки.

— Ну, мы ведь и правда по-своему любим своих друзей! Только это немного отличается от обычной любви!

— Хм... Это и правда любопытно! — Джейн импонировал такой взгляд на мир, и она лукаво сощурилась. — Получается, своих сокомандников ты тоже любишь?

Сакура подавилась воздухом, но потом расхохоталась пуще прежнего.

— Получается, так!

— Даже Наруто, который, как ты сказала, такой шумный, что его слышно аж из страны Песка? И Какаши-сенсея, цитирую тебя, «чуткого, как затупившийся топор»?

Сакура, казалось, сейчас задохнётся от смеха. Джейн, больше не в силах сдерживаться, тоже разразилась хохотом.

Они всё ещё безудержно смеялись, когда в дверь вдруг постучали. Сакура постаралась собраться и тут же поднялась.

— Да-да!

— Добрый вечер, — в палату сунулось загорелое лицо с сигаретой в зубах.

Смех Джейн оборвался, точно ей застрочили губы.

— Асума-сенсей! Добрый вечер! — радостно воскликнула Сакура, чуть кланяясь. — Рада видеть, что вы в порядке!

Асума — высокий, крепко сложенный и обаятельный мужчина светился жизненной силой. У него были крупные глаза с полуприкрытыми веками — он смотрел уверенно и открыто, без капли враждебности или отстранённости. Джейн видела его утром вдалеке, но вблизи он оказался ещё более тёплым, чем тогда, словно солнце. Весь мир был в его кармане, а все люди — друзьями, и даже на Джейн — ещё «неопознанную и неустановленную личность» он смотрел приветливо и спокойно, и это не могло не подкупать.

— Добрый-добрый, — лучезарно хмыкнул Асума, раскрывая дверь шире. — Ты тут уже прописалась, а, Сакура?

Последняя хихикнула, но потом укоризненно посмотрела.

— Асума-сенсей... — Сакура указала пальцем на угол собственных губ — в том же месте у Асумы дымилась сигарета. — Вы же знаете правила...

— Ой, прости-прости, забыл, — тут же исправился тот, виновато почёсывая затылок и пряча бычок в маленький металлический кругляшок — карманную пепельницу.

У Джейн отчего-то сдавило сердце. Он так напоминал отца...

— Как поживает Ино? — спросила Сакура, чуть склонив голову.

— Ино? Ино хорошо, про тебя как раз спрашивала у госпожи Цунаде, когда мы отчитывались, — Асума хмыкнул. — Она хотела прийти помочь тебе с твоими завалами, но её родители попросили поработать в лавке — и вот она там до самой ночи.

— Вот как, — Сакура выглядела немного удивлённой. Видимо, мысленно она сделала себе пометку «проведать Ино по пути домой».

— Хотя ты и так тут неплохо справляешься, как я погляжу, — улыбнулся Асума, переведя глаза на Джейн. Он оценивающе посмотрел на горы перетёртых и отсортированных трав на подоконнике. — Помощник у тебя что надо.

Джейн смущённо потупила взгляд.

— Н-нет, это мелочи... — сбивчиво пробормотала было она.

— Да, вы правы, без Джейн-чан я бы управилась дай бог дня за два, — перебила её Сакура. — Она просто находка. Мы уже и карточки заполнили.

Сердце Джейн сжалось ещё сильнее. Это были навыки, которые она не просила. Она умела всё это лишь потому, что Кабуто и Орочимару заставляли.

— Мм. Это здорово, тем более сегодня такой день...

— Да-да! — горячо закивала Сакура. — Вы ведь тоже пойдёте с Куренай-сенсей на празднество?

— Куренай-сенсей? — Джейн подняла глаза и обнаружила, что щёки Асумы чуть покраснели, а губы поджались. — Ну... может быть.

— Вот как, — в голосе Сакуры была улыбка. — Мы с Наруто тоже постараемся прийти. Но я не уверена: работы ещё хватает.

Асума кивнул и тут же поспешно вынул руку из кармана. Только тут Джейн заметила повязку на его поясе: багровый иероглиф «огня» поверх чёрного круга. Она не помнила, что они значили, но лишь знала, что эта бледно-серая тряпка делала Асуму особенным.

— А меня к вам по делу прислали, — хмыкнул вдруг тот, раскрывая кулак. Джейн замерла. В пакете на ладони лежали её серьги. — Ибики просил передать.

Джейн вдруг непроизвольно усмехнулась. Совсем бледно, но Асума бы наверняка заметил, не смотри он на Сакуру.

— Вот как, — голос последней стал немного прохладным. Она тоже поняла, что Ибики не удалось найти что-то в этих серьгах. Однако тот даже не захотел явиться лично и тем более извиниться — просто прислал одного из товарищей. — Спасибо большое, Асума-сенсей, это очень мило с вашей стороны.

Сакура приняла пакетик, ласково улыбаясь. «Она так искусно врёт, — подумала Джейн, наблюдая за мускулами на чужом лице — ни один из них не дрогнул. Хотя Сакуре наверняка эта ситуация тоже была крайне неприятна. Ей вспомнилась немного ссутуленная спина медика, когда разговор зашёл о симпатиях. — Наверное, ей было очень больно, раз она не смогла скрыть это до конца...»

— Не за что. До встречи на фестивале, — Асума кивнул, а затем легко посмотрел на Джейн. — Поправляйся, нам нужны такие золотые помощники.

Джейн, опешив, раскрыла рот, а потом едва заметно покраснела. Ещё никто не был к ней так добр тут, кроме Сакуры... Асума был удивительным контрастом по сравнению с Ибики, видевшим кругом врагов и зло. Асума же и правда словно был открыт для каждого — поэтому и Джейн сразу воспринимал как нового товарища. Помощника...

— Спасибо, — сдавленно выдохнула Джейн и улыбнулась дрожащими губами. Асума подмигнул ей, потом кивнул Сакуре и вышел.

Когда дверь закрылась, Джейн ещё какое-то время смотрела в её серо-бирюзовую поверхность, пока не выдавила:

— Я видела его утром в окно. Он шёл с твоими ровесниками. Асума-сан... ещё приятнее, чем мне показалось.

Сакура повернула к ней голову, а потом с тихой грустью улыбнулась, словно понимая её.

— У нас тут все хорошие, вот увидишь. Ты со всеми подружишься и обживёшься, — Джейн побледнела, но потом тоже улыбнулась. Да. Она же приняла решение. Всё будет хорошо. Мир Сакуры был ярким и светлым — а значит, у неё, Джейн, тоже были шансы оказаться в нём.

— Спасибо, — она приняла пакетик с серёжками и убрала его в верхний ящик тумбочки. — Знаешь, что я подумала... Давай мы ещё посидим немного, а потом я закончу сама? — Сакура удивлённо дёрнулась, но Джейн не дала ей возразить: — Меня всё равно не выпустят. И делать мне тут будет нечего — я спокойно за ночь всё сделаю. А ты на фестиваль сходишь. Мне несложно, правда.

— Нет, Джейн-чан, так не пойдёт, — нахмурилась Сакура. — Это всецело должна была делать я вообще...

— Но ты и так постоянно мне помогаешь. Не думай, что я не понимаю этого, — Джейн посмотрела на Сакуру глубоким, многозначительным взглядом. — Мне тоже хочется что-то сделать взамен. Помочь. И мне это и правда совсем нетрудно.

Сакура недоверчиво вздохнула, глядя на красные мозоли на ладонях той: следствие постоянной работы со ступкой. Джейн мягко улыбнулась и взяла новый пучок сушёных трав.

— Мне не больно, — возразила она на немой укор. — Это правда, Сакура. Мне будет очень приятно, если ты пойдёшь на этот фестиваль, а я смогу тебе чем-то помочь.

Сакура с неуверенностью на неё смотрела, но потом сдалась:

— Посмотрим, — Джейн бодро улыбнулась, уже зная, что та в итоге согласится.

— Договорились, — она принялась бойко толочь очередные травы. В нос ударил сильный запах, и Джейн громко чихнула. — О боже, ну и растение!

Сакура тихо засмеялась, вернувшись к хвощу.

— Это клеома росянколистная, ей положено быть такой.

— Кто? Клеома? — звучало как что-то знакомое, но Джейн не могла вспомнить точно.

— Да. Клеома, она же «Машта», как называют её в Песке, — улыбнулась Сакура. — «Колючая расчёска», способная исцелять в считанные мгновенья. Кстати, не используй эту ступку после неё, пожалуйста.

Джейн озадаченно выгнула бровь.

— Почему? Мы же их обрабатываем, и они каменные, — улыбка Сакуры стала мягкой и понимающей, словно она учила неразумного ребёнка.

— В её листьях и стеблях содержится большое количество масел: они размягчают даже камень, чтобы добраться корнями до воды под песком — в эту ступку масла тоже впитаются. А машта слишком ценная, и мы потом сможем извлечь остатки из этой ступки тоже.

Джейн на секунду взглянула на небольшую горку оранжевых круглых листочков вперемешку с грязно-жёлтыми цветами.

— Их и правда мало...

— Потому что нам не удаётся выращивать её так, как в стране Песка. Госпожа Цунаде рассказывала мне, что раньше о клеоме никто и не знал. Но потом её стали использовать как антидот против ядов шиноби из Песка — и в ней появилась необходимость. Так её и стали везде выращивать.

Джейн снова похолодела. Шиноби Песка... Наверняка эти яды были одним из изобретений Сасори. Или его бабки... Как же её звали?

— Чиё очень злилась, когда госпожа Цунаде разгадывала их яды одним за другим, — между тем смешливо улыбалась Сакура. — Цунаде-сама разработала большую часть всех антидотов, применяемых шиноби, чем сильно расстраивала планы Суны. Поэтому при Чиё нельзя было упоминать имя госпожи Цунаде — иначе ты сразу мог навлечь на себя гнев. По крайней мере, мне так рассказывали.

Джейн криво улыбнулась, продолжая толочь клеому замлевшими пальцами.

— Да... наверняка так оно и было.

Чиё... Сасори... Войны... Как ни крути, а мир не давал ей забыть про Акацуки.

***

Сакура вышла за листочками желаний на Танабату, и Джейн вновь сидела одна в палате. Она смотрела в окно, давая рукам отдыхать, и всё вспоминала Асуму. Столь яркий, слепящий человек — как ему удалось остаться таким несмотря на все ужасы вокруг? Ведь он тоже убивал и убивает, но время словно не наложило на него печать тяжести бытия. Может, он просто не давал себе задумываться над этим? Просто принял на веру «волю огня» и жил в соответствии с ней?

«Хотела бы я так же... — устало думала Джейн, глядя на горевшие в темноте вывески магазинчиков и ресторанов. — Но я не могу забыть слова Кисаме. То, что ему приходилось по приказу главы убивать собственных товарищей... Не могу забыть, как этот же мир поступил с Итачи. Саске. Да что мир... Эта же деревня. Пейн... Нагато и Яхико... — Джейн уткнулась лбом в стекло, глядя, как расплываются по нему пятна от дыхания. — Счастье и правда в неведении... Надо будет побольше понаблюдать за людьми вроде Асумы и Наруто...» — дверь скрипнула, и Джейн на автомате посмотрела в отражение в стекле.

В проёме стояла незнакомая фигура. Джейн потребовалось две секунды, чтобы всмотреться в расцветку одежды, волос и кожи и обледенеть до ступора. Она не могла пошевелиться от этого ужаса, и только смотрела в отражение, крошечной частью надеясь, что вошедший подумает, что она спит.

Тот не двигался. Джейн тоже. Однако молчание, первый миг совершенно лёгкое и незначительное, резко затянулось удавкой.

Джейн не могла даже вдохнуть: всё внутри съёжилось от непонятного предчувствия кошмара, но тут перед глазами вспыхнул кабинет Орочимару и его презрительное: «Смирение с судьбой — участь рабов, Джейн. Ты отвечаешь за «настройку» своего тела. Только ты сама выбираешь смирение».

Джейн заставила себя вдохнуть и огромным усилием воли обернулась.

«Я не раб», — со злым отчаянием подумала она, глядя в лицо Данзо.

Не забывайте про канал, где я выкладываю главы сразу же, как только их заканчиваю, и где можно задать интересующие вас вопросы (ну и просто поболтать): https://t.me/Sakuchitaet :)

И бусти (где всё тоже будет публиковаться так же, как и в канале = это равные источники связи): https://boosty.to/ladysakura