Глава 16. В кругу новых лиц.

Алетта шла по дорожке, выложенной камнем, когда её кто-то окликнул. Она обернулась. Принц подбежал к ней, часто дыша.

— Прости за отца, — сказал он, и Алетта удивлённо подняла брови. — Но ты не должна возвращаться. Если вернёшься, он убьёт и тебя, и того эльфа.

— Тебе-то что с того?

— Я...Я принц, — сказал он. — Следующий на престол взойду я, хочет отец того или нет. И я никогда не понимал вражды между людьми и эльфами.

— В кого ты такой... — усмехнулась Алетта, но не договорила. Ей почему-то не хотелось обижать его словом: «мягкий». Это слово не очень подходило королям.

— Я знаю... Я не гожусь в короли... Ты же об этом думаешь? — спросил парень. — Но... Раз уж так суждено, то я просто обязан стать лучшим из лучших! Хочу прекратить войны и дружить со всеми народами.

— Стой, стой, стой! — помахала руками Алетта. От таких возвышенных и ничем не подкреплённых речей ей стало смешно. — Ты же в курсе, что это не так просто? От одного твоего слова эльфы не станут дружелюбнее к людям.

— Я знаю. Но я попытаюсь, — с уверенностью сказал он.

— От меня-то что надо? — спросила Алетта, оглянувшись на Глейд.

— Я могу доставить тебя до Лестгарда за четыре дня, если позволишь. Но ты пообещаешь, что не вернёшься!

— За четыре дня? Ты правда поможешь мне? Это же измена!

— Никто не узнает. На ферме, что недалеко отсюда, живёт мой хороший друг. У него есть корабль. Он мигом домчит тебя, если я попрошу.

— Какая тебе в этом выгода?

— Ты будешь жить. Стало быть, это один шаг на пути к перемирию.

— Ты ещё не король, чтобы что-то решать. Да и если я умру, всем станет только легче. Ничего хорошего ты не делаешь.

— Я спасаю жизнь. Мне кажется, это уже неплохо, — улыбнулся он.

— Я бы и так дошла.

— Вряд ли. Я заметил, ты направлялась к Снежной долине. Верно?

— И что?

— Снежную долину-то ты пройдёшь, а вот дальше простирается Лес Кахира. Там волки на каждом шагу, и ведут они себя слишком дико. Да и пещера гоблинов выходит именно в этот лес. Они часто там прогуливаются по ночам в поисках пищи. Ты не выйдешь оттуда живой при всём своём желании.

Алетта задумчиво посмотрела вперёд, куда вела дорога, после чего серьёзно окинула принца взглядом.

— Как тебя зовут? — вдруг спросила она.

— Нейл. Принц Нейл де Лафонтен.

— Хорошо, Принц Нейл, — сказала Алетта. — Веди меня к своему другу.

— Но ты сюда больше не вернёшься! — повторил условие парень, однако Алетта ничего не ответила. — Пообещай!

— Не стану! Обещания для меня — святое!

— Поэтому я и требую, чтобы ты пообещала!

— Сказала же, что не стану.

Алетта посмотрела на шпиль башни замка Аристон, виднеющийся отсюда. Она снова подумала о Барри, и на сердце стало тяжело.

— Там остался мой отец! Ты представляешь, каково это? -возмутилась она.

— Не представляю, — протянул Нейл. — Я бы всё отдал, чтобы забыть про своего отца. Терпеть его не могу. Он очень плохой человек.

Алетта взглянула на парня, и ей почему-то стало его жалко. Ужасное отношение короля к сыну было заметно невооружённым взглядом. Девушка искренне считала, что любой ребёнок заслуживает любви. И неважно, кто он по происхождению: человек или эльф, дворф или фавн. Важно лишь то, что каждое живое существо должно расти в окружении любви и заботы.

— Прости, — сказала она. — Твой отец не подарок.

— Знаю... Я верю, что ты очень любишь своего отца. Но тебе правда нельзя возвращаться.

— Но я должна, — тихо сказала она, и сердце снова сжалось от страха потерять Барри. — Я его очень люблю. Понимаешь?

— Отчасти, — улыбнулся Нейл и двинулся в другом направлении. — Пошли. Ферма тут недалеко!

Алетта улыбнулась тому, что парень больше не требовал с неё обещания, потому что понял: она его не даст. Он уступил. Так просто, без тысячи пререканий. Взял и уступил. Он может и слишком мягок для короля, тем не менее, кое-чему Алетте стоило у него поучиться.

— Моего друга зовут Мартин Виллем, — сказал Нейл. — Он хороший парень, но довольно шумный.

— Шумный?

— Да, — усмехнулся Нейл. — Он любит чинить всякие вещи, и поэтому у него в доме постоянно что-то брякает, стучит и бьётся.

Алетта улыбнулась. Парень говорил о своём друге с любовью. Видимо, Мартин был родственной душой для Нейла.

Спустя пятнадцать минут они подошли к ферме, и, как заметила Алетта, она даже близко не стояла с фермой Лестгарда. Несколько грядок для будущего урожая, четыре коровы, три свиньи, около десяти куриц и одна лошадь в стойле. Много места занимал широкий амбар и мельница. Чуть меньше — сам дом Мартина.

— Март! — позвал Нейл, почему-то по-странному сократив имя друга.

— Февраль ещё! — откуда-то прилетел ответ. Голос говорящего был звонкий и жизнерадостный. — Март завтра только наступит.

Тут из угла показалась взъерошенная ярко-рыжая голова, а после и запачканное в серой краске лицо с зелёными, живыми глазами.

— Приветик, Нейл. Давно не виделись, — сказал он, лучезарно улыбнувшись, и прошёл в кухню, чтобы ополоснуть лицо в бочке с водой. — А я сегодня разобрал старый комод на чердаке. Так ты представляешь, откопал там интересную монету. Подумал, может особенная какая-нибудь. Решил тебя дождаться. Ты-то всяк больше в монетках понимаешь. А я такой раньше и не видывал. Думаю, может, от дедушки осталась. Он любил всякие безделушки собирать... А может, и не от него. Отец тоже не промах был. Он как-то раз на рыбалке такую штуку выловил! Ну, ты помнишь, я рассказывал...

— Помню, — усмехнулся Нейл, и ему стало неловко, поэтому он поспешил начать разговор прежде чем друг вспомнит что-то ещё. — Мартин, я тебе вообще-то гостью привёл. Ты б хоть поздоровался.

— Да?! — послышался удивлённый вскрик из кухни. — Гостью? Я не заметил! Это девушка? С ума сошёл? Я ж не при параде!

— Ты и не бываешь при параде, — сказал Нейл. — У тебя две кофты на все случаи жизни.

— Ну и что! В одной я работаю. А вторая-то — для особых случаев. — Он чем-то брякал на кухне. Алетта окинула дом взглядом. Везде были расставлены какие-то необычные вещицы и детальки. Это сразу напомнило лавку Барри, где сам не знаешь, на что наткнёшься в следующую секунду. На полу у Мартина валялись доски, коробочки с гвоздями, инструменты. В углу пылилась удочка, а рядом с ней лежала ещё одна, такая же, но со сломанной катушкой.

— И я ж ведь не прибирался ещё, — сказал парень, снова показываясь на глаза. Теперь его лицо было чистым, и стали чётко видны веснушки. — Бог ты мой! — воскликнул он, смотря на Алетту. — Быть того не может!

Он подбежал к ней и быстро обошёл по кругу. Алетта непонимающе постаралась проследить за ним взглядом.

— Настоящие? — спросил он, потянувшись к уху девушки.

— Мартин! — воскликнул Нейл, и парень отпрянул.

— Прости, прости, — протараторил он, но в его голосе не чувствовалось раскаяния. — Я никогда в жизни не видел эльфа! Ты правда настоящая? Это не накладные уши?

— Я настоящая, — спокойно сказала Алетта. — И нет... Мои уши не накладные. Так что не надо их трогать. Они не отвалятся.

— Божечки! — снова воскликнул он. Девушка каждый раз хмурилась, когда он обращался к Богу. Эльфы не верят в такое. Оттого ей было очень непривычно слышать что-то отличное от Матери-Природы. — Где ж ты её откопал, Нейл?

— Я не вещь, — заметила Алетта, и парень бросил на неё быстрый взгляд.

— Прости. Просто так непривычно! Ты словно что-то неземное! Когда всю жизнь видишь только людей, создаётся ощущение, что лишь они и существуют. Правда, мой прапрадедушка говорил своему сыну, то есть моему прадедушке, а тот — своему сыну, то есть моему деду, а тот...

— Мартин! — одёрнул Нейл, и парень опомнился.

— Да, точно! В общем, мой прапрадед утверждал, что видел людей с длинными бородами. Они были низкие и крупные. А по силе превосходили любого накачанного мужчину. У них даже женщины такие. И у них тоже есть усы и бороды. Представляешь?

— Это дворфы, — сказала Алетта.

— Ты тоже их видела?! — воскликнул он, и девушка теперь в полной мере поняла, почему Нейл назвал своего друга шумным.

— Они частые гости в Лестгарде, — пожала плечами она.

Дворфы действительно постоянно приезжали в замок. И их не редко можно было увидеть на Торговой площади. В особенности они интересовались эльфийскими тканями, элем и рыбой. Как они говорили, рыба в Лестгарде особенно вкусная, потому что многим хватает денег лишь на неё. Потом они звучно смеялись и напивались до беспамятства в одной из таверн.

— Правда? А кого ещё ты видела?

— Ну... — Алетта задумалась. — Дриад, фавнов.

— А какие они? — с интересом спросил Мартин и сел на диван, заваленный старыми книгами.

— Фавны очень мудрые и рассудительные. С ними лучше не спорить и... они не любят проигрывать, — сказала она, вспомнив, как в детстве наблюдала за игрой в шахматы. Битва была между фавном и эльфом. Фавн, когда проиграл, перевернул доску с фигурками и чуть не насадил противника на рог. Зрелище было забавным, но и пугающим одновременно.

— А дриады? Они красивые, да?

— Очень, — сказала Алетта. — Они не так часто приезжают в город. Больше предпочитают свои леса. Им там уютнее. Но когда всё-таки выбираются к нам, то все ночи на пролёт на площади звучит музыка, а они выплясывают возле фонтана. До чего же красив их танец в день летнего солнцестояния... Правда танцуют они крайне редко. Про них говорят: «Благословлённые Матушкой-Природой». Они ближе всех к ней.

— Я же говорю, что ты будто не из этого мира. Точно сон, — сказал Мартин. — Не верю, что такой мир существует.

— Мир гораздо больше твоей фермы, — заметила Алетта.

— Да, но мне не суждено его повидать. Я ведь человек. Жизнь мало того, что короткая, так ещё и скучная.

— Знаешь... — задумалась девушка. Мартин ей почему-то очень понравился: такой яркий, открытый, юный парень с большими мечтами, которым не суждено исполниться. Точно птица, которой нужно летать, но её запирают в клетке. — Мой отец мне как-то сказал, что судьба даёт выбор, но делаешь его всё равно ты. Ты выбрал жить скучно... Так и живёшь. Но никогда не поздно выбрать что-то другое. Что-то, что тебе действительно нравится.

— Это лишь звучит просто.

— А что сложного? Чего ты хочешь от жизни?

— Хочу путешествовать. Много! Мир увидеть хочу. Хочу знать, что за пределами этой фермы.

— А что мешает?

— Мешает? — он задумался, окинув дом взглядом. — Отец завещал мне эту ферму. Сказал, что я должен следить за ней и работать на благо народа. Я не могу иначе. Это неправильно.

— А почему кто-то другой решил, чем тебе заниматься? Почему чужое хобби вдруг стало твоим? — спросила Алетта.

— Потому что это семейное дело.

— Но ведь ты не обязан быть таким же. Тебе может нравиться что-то другое. Это нормально.

— Но ведь семья — это важно?

— Безусловно, — согласилась Алетта. — Но лишь такая семья, где тебе дают выбор. А если нет, то что же это за семья такая?

— Я... — Он запнулся и посмотрел в окно.

— Отправишься в путешествие со мной, — закончила Алетта, и Мартин восхищённо подпрыгнул на диване.

— Что, правда? — воскликнул он.

— Подвезёшь до Лестгарда?

— Конечно, — сказал парень. — Хотя. Стоп! К эльфам? Нет!

— Почему? — удивился Нейл, такой резкой смене настроения друга.

— Сам не знаешь, что ли? Меня там убьют!

— Перестань, — возразила Алетта. — Высадишь меня у Покинутого города, а там распрощаемся. Никто тебя не тронет.

— Высажу где? — переспросил Мартин, первый раз услышав про такой город.

— Покинутый город, — повторила Алетта. Она понятия не имела, как объяснить, что это и где находится.

— Я дам карту, — сказал Нейл. — Только давай сегодня вечером. Она осталась в замке.

— Ты не поедешь? — расстроено спросил Мартин, и парень отрицательно покачал головой.

— Я же принц. Если я исчезну, это расценят как побег и сочтут изменником. Либо будут думать, что я пропал, и отправятся на поиски. И, как ты понимаешь, оба этих варианта плохи для моей репутации.

Мартин кивнул.

— Значит, отправляемся сегодня вечером? — спросил он у принца. Тот подтвердил, похлопав друга по плечу.

— Это значит, что я должен провести весь день с... — Он запнулся, поняв, что так и не спросил имени гостьи.

— Алетта, — сказала она, заметив смятение в его глазах.

— Алетта, — повторил парень. — Красивое имя для красивой девушки. Если ты не против, то я бы угостил тебя чем-нибудь. Ты, должно быть, голодная.

— Не откажусь, — улыбнулась она. В желудке действительно было пусто.

— Я тогда пойду, — сказал Нейл. — Оставляю тебя в надёжных руках, Алетта.

Парень вышел и не возвращался до заката.

— А что едят эльфы? — спохватился Мартин. — Что-то особенное?

— То же самое, что и люди, я полагаю... — Алетта прошла на кухню. Сразу стало понятно, чем брякал Мартин несколько минут назад. Здесь повсюду лежала грязная посуда и всё те же детальки.

— Тогда дай мне время, и я приготовлю такое блюдо, от которого ты придёшь в полный восторг! Мои кулинарные способности передались мне от мамы, а ей от её мамы, то есть моей бабушки, а ей от...

— Мартин! — одёрнула Алетта, так же, как это делал Нейл.

— Да, прости. Я часто говорю не по делу. И иногда забываю, что я не один.

— Всё в порядке. Должно быть, тебе не хватает общения. Нейл часто к тебе приходит?

— Не очень, — грустно улыбнулся он. — Он же принц. Его отец вообще запрещает нам общаться, но он всё равно находит на меня время. Король — очень жуткий человек.

— Ну да. Он выглядит холодным и злым.

— Он мерзкий, — сказал Мартин, нахмурившись. — Ты не знаешь всей картины. Нейл не говорит, но я же всё вижу. У него всё чаще появляются новые синяки и раны на теле, особенно в области спины и живота. Я спрашивал, но он говорит, что ударился. Однако каждый раз, как он приходит, раны свежие, а синяки не проходят.

— Мартин, — перебила Алетта. — А откуда ты об этом знаешь? Он же идёт от замка и, я полагаю, всегда в своём лучшем костюме.

— Так это... — Мартин покраснел и отвернулся к бочке, споласкивая картошку от грязи. — Так он же... у меня переодевается. Вот я и замечаю.

— Во что? В твою вторую рубашку? — усмехнулась Алетта. — Она же для особых случаев.

— Нет. В рабочую одежду. У меня она на чердаке лежит.

— И зачем ему рабочая одежда?

— Он мне помогает по ферме. Починить там... покрасить что-нибудь.

— Каждый раз, как приходит?

— Ну да...

— М-м... — Алетта хитро отвернулась, и её губы расплылись в улыбке. — И как часто он приходит?

— Я же сказал, что не часто. Может быть, раз в две недели.

— А как давно вы знакомы?

— Лет пять. Я его на два года старше. Помню, как он с отцом впервые пришёл на нашу ферму. Такой маленький и будто напуганный. Родители решали какие-то дела с поставкой продуктов в город, а я ему ферму показал. Так и познакомились.

— У принца должно быть много знакомств. Да? — протянула Алетта.

— Ты это к чему? — неловко спросил Мартин, посмотрев на неё.

— Я к тому, что Нейлу, наверное, уже сватают какую-нибудь знатную девушку. Станет королём, а там и женится.

Мартин на мгновение затих и нахмурился. Алетта улыбалась. Она ждала момента, когда Мартин расколется.

— Ну да, наверное. Такая уж доля у короля. Ему положена богатая особа светского происхождения.

— Думаешь, он этого хочет?

— Откуда я знаю? — резко бросил он, отчего Алетта удивлённо подняла брови. — В смысле... Я думаю, Нейл понимает, что так нужно.

Мартин улыбнулся, но выглядело это очень наигранно. Уголки губ еле приподнялись.

— Ты будешь счастлив за него, если он женится на какой-нибудь девушке?

— Конечно, — без сомнений сказал он. Алетте стало ясно, что Мартин ничего не расскажет, если не спросить напрямую. Но делать она этого не собиралась, посчитав, что это её не касается. — Буду рад, если он почувствует себя любимым рядом с ней.

— Что ж, — протянула она, решив перевести тему, потому что разговор всё больше портил настроение Мартина. — Расскажи, что готовишь?

— О! — воскликнул он и тут же оживился. Улыбка, которая до этого выглядела фальшиво, теперь искренне сияла на его лице, а в глазах блеснул огонёк радости. — Тебе понравится! Жареный цыплёнок с отварным картофелем под пряным соусом из чеснока, розмарина, соли и самых натуральных сливок, которые ты только сможешь найти. Ну, по крайней мере, в Глейде нигде таких сливок больше нет!

— Звучит очень вкусно, — сказала Алетта, закусив губу.

Всё, что сказал Мартин, звучало и правда очень аппетитно, отчего она всё чаще принюхивалась к ароматам, исходившим от печи. Сладко пахло мясом и картофелем, а травы будто бы обволакивали кухню теплом и таким знакомым запахом. Алетта тут же вспомнила таверну Ивары. Та часто применяла различные специи, а розмарин она любила особенно сильно.

— Можешь походить по дому, если хочешь, — сказал Мартин. — Тут два этажа, чердак и погреб. Но в погребе лишь картошка и пара банок всяких солений. А если полезешь на чердак, то будь осторожна. Лестница не очень надёжная. Я, конечно, чиню её время от времени, но летом думаю поменять полностью, а то доски там уже прогнившие. Она стоит ещё со времён моего прадеда, или даже прапрадеда... Всё, что интересует, спрашивай. Постараюсь ответить. А коль вещь какая приглянётся, так ты бери, не стесняйся! Мне не жалко. Тут ценного-то особо ничего нет: пара безделушек и инструменты... Можешь по ферме погулять, кстати. Мой отец очень гордился мельницей. Она у нас большая и работает на славу. А дед очень амбар любил. Часто там пропадал, тоже всякие вещи чинил. На все руки мастер был. — Алетта улыбнулась. Она заметила, что Мартин уже не первый раз упоминает свою родню. Он говорил о ней с трепетной любовью, особенно когда произносил слова «отец» и «дед». — Я в детстве тоже амбар очень любил. Там сена много, так я на нём спал. Зароешься в него — и так тепло сразу становится. А на улице ветер завывает или дождь пойдёт, а ты в тепле. Колется, правда, немного, но быстро привыкаешь. И... Ой! — спохватился он и посмотрел на Алетту, которая с интересом его слушала. — Я много говорю. Да? Наверное, это утомляет.

— Нет, — поспешила заверить девушка. — Мне интересно. Говори, сколько захочешь. Я готова слушать.

— Правда? — он смущённо улыбнулся, продолжая что-то помешивать в котелке над огнём. — Ты мне Нейла напоминаешь. Он так же говорит. Помню, мы в детстве лежали на траве ночью в поле и смотрели на звёзды. Я ему без умолку рассказывал о небе и созвездиях. А он... уснул. Я был так рад, потому что моя мама говорила, что заснуть можно только рядом с тем, кому очень доверяешь и рядом с тем, с кем тебе по-настоящему комфортно.

Алетта отвела взгляд. Она никогда раньше об этом не думала, но сейчас понимала, что, наверное, в словах Мартина есть доля правды. Она всегда спокойно засыпала рядом с мамой, папой или Барри. Сон сам приходит, когда рядом тот, в ком ты уверен, с кем чувствуешь себя в безопасности.

— Мартин, — тихо позвала Алетта, и парень посмотрел на неё. — А где твои родители?

Мартин, не ожидавший такого вопроса, перестал помешивать что-то в котелке и нервно поджал губы.

— Я не люблю это вспоминать, — грустно сказал он и вернулся к готовке.

— Моих родителей убили, — сказала Алетта, чтобы Мартин понял, что он не один без семьи. Когда находишься в кругу таких же, как ты, то всегда почему-то становится легче. — Потом меня приютили Тэрон и Зэя, но и они погибли. Теперь у меня остался только Барри, и то он сейчас в темнице Глейда.

Мартин тяжело выдохнул и, отойдя от печи, сел на стул напротив.

— Мои тоже умерли... У отца сердце остановилось. Это было неожиданно. Никто и подумать не мог, что у него проблемы, — грустно сказал Мартин. — Мама тогда беременна была. Ранние сроки. Для неё смерть отца стала тяжёлым ударом, и она слегла. А потом, через время, она потеряла ребёнка и совсем перестала есть. В общем, истощение, болезни на фоне пониженного иммунитета и, в конечном итоге, смерть.

— Сколько тебе было лет? — Ей стало невероятно жалко этого юного, вечно улыбчивого парня. После всего пережитого он был просто обязан оставаться сильным. И эта улыбка, не спадающая с его лица, возможно, была лишь маской.

— Шестнадцать, — просто сказал он. — Мы были счастливы. Родители обожали друг друга. Помню, как вечерами они весело танцевали на этой самой кухне под гармонь деда. Я часто видел, как родители обнимаются. Уходя на ферму, папа целовал её и говорил: «Встретимся на закате, дорогая». А мама отвечала: «Лучше приходи в полдень к обеду». И он приходил. Каждый день в одно и то же время папа входил в дом и кричал: «Не смог дождаться заката, родная». Потом они ели и разговаривали о чём-то своём. А когда я был маленьким, они перед сном читали мне книги вместе... Иногда по ролям. А папа забавно показывал сценки из книг, и мы все смеялись... Мне их не хватает... Сейчас в доме тихо. Я к такому не привык. Тут всегда звучала либо музыка, либо смех.

— Скучать — это нормально. Они всегда рядом, Мартин, в твоём сердце... И ты не один. У тебя есть Нейл.

— Знаю. Но Нейл — это же не родители, — сказал парень. — Он...

— Твоя семья, — продолжила Алетта, и Мартин улыбнулся, заметив, что девушка давно уже всё поняла.

— Да... Моя семья, — повторил он. — Пусть ему и не суждено стать ей полностью. Люди не поймут.

Алетта кивнула. Народ действительно никогда не сможет это принять. И что бы они ни делали, что бы ни испытывали друг к другу, это всегда будет осуждаться. Если бы Нейл не был принцем, то всё, конечно, стало бы иначе. Но при таком раскладе судьбы остаётся надеяться только на редкие встречи на ферме.

Алетта всё-таки решила пройтись по дому. Он оказался гораздо больше, чем она думала.

На первом этаже были две спальные комнаты, кухня, гостиная, прихожая и небольшая мастерская. На втором — четыре спальные комнаты.

Чердак, на который Алетта вскарабкалась усилием воли, потому что лестница действительно оказалась очень хлипкой, был просторный. Куча вещей сгрудилась у окна. По углам висела паутина, а на полу лежал толстый слой пыли. Очевидно, что Мартин только недавно начал разбирать это место.

Алетта присмотрелась к вещам, и ей сразу стало понятно, почему он так давно сюда не заходил. На кривом длинном гвозде, торчащем из стены, висела гармонь, которая, по всей видимости, когда-то принадлежала деду. Здесь же лежали несколько очень живописных картин. На одной изображён лес, на второй — горы, а на третьей — тот самый водопад в Гремящем ущелье. Алетта бы в жизни не смогла нарисовать нечто подобное, даже если бы приложила все усилия и всерьёз занялась живописью. Девушка не любила рисовать с детства. А глядя на картины, было заметно невооружённым взглядом, что тот, кто их рисовал, вложил всю свою душу. Каждый мазок был не просто нанесён на холст, а вдумчиво положен, из-за чего все эти пейзажи казались очень реалистичными, будто смотришь не на картины.

Алетта спустилась к Мартину, который уже заканчивал с готовкой. Манящий аромат проникал в лёгкие, заставляя живот заурчать от нетерпения.

— Мартин, а те картины на чердаке твои? — спросила Алетта. Парень взял две тарелки, чтобы положить уже готовое блюдо.

— Нет, они мамины. Она жила этим, — сказал он. — Я думаю летом сделать небольшой ремонт в доме и генеральную уборку, а потом развешу их на каждом этаже. Они потрясающие. Раньше я был не готов смотреть на них, потому что они напоминают о ней. Но сейчас я очень этого хочу. Хочу просыпаться и встречаться с любовью, которую я знал, пока она была жива. А в этих картинах очень много её любви. Она вкладывала всю себя в них.

— Это заметно, — сказала Алетта, и Мартин улыбнулся. — Я не люблю слово «талант», но думаю, что всё-таки он у неё был. Я бы так не смогла при всём желании.

— Да... «Талант» — плохое слово, — согласился парень. — Уж лучше сказать «предрасположенность к живописи». Талант, может, и существует, но помимо него она приложила к этому очень много усилий. Слово «талант» будто бы всё обесценивает.

Алетта кивнула. Мартин поставил перед ней тарелку с едой, от которой клубами вился пар.

— Приятного аппетита, — сказал он и, сложив руки в замок, закрыл глаза.

Алетта молча наблюдала. Через минуту он открыл глаза и принялся за еду.

— Что ты только что делал? — с интересом спросила она.

— Читал молитву перед едой, — пояснил Мартин.

— А что такое молитва?

— Это обращение к Богу. Оно может быть разным, но сейчас я поблагодарил его за еду и за то, что сегодня я не один.

— Но ты ничего не сказал, — не поняла Алетта.

— Да, знаю. К Богу можно обращаться и мысленно. Он услышит. Главное, что ты делаешь это от чистого сердца. А во что веришь ты?

— Эльфы поклоняются Матери-природе. Мы тоже её благодарим, как и ты. Только не читаем молитвы. Просто говорим, что чувствуем.

— Мать-природа — это звучит разумно, — улыбнулся Мартин. — Природа всё-таки живая. Должен быть кто-то, кто ей управляет. Мне кажется, мы верим в одно и то же. Только называем по-разному.

— Но мы не создаём культов. Просто верим и всё.

— Что ты имеешь в виду?

— Церкви, молитвы, свечи... Я слышала, что у людей это есть.

— Это не такие уж и большие различия. Вы не читаете молитв, но обращаетесь к Матери-Природе; не ходите в церковь, но празднуете праздники, посвящённые природе; не зажигаете свечи в память о ком-то, но... — он запнулся, потому что не знал, как эльфы провожают умерших.

— Мы вешаем ленты на деревья в память о близких, — закончила Алетта. Мартин был прав. Они верят в одно и то же. Различие лишь в названии и в некоторых традициях, обрядах.

— Я про это и говорю. Чем ленты отличаются от свечей? Видом... Да. Но не смыслом.

— Пожалуй, ты прав. Раньше я не задумывалась о людях. С детства нам твердят, что люди плохие. И если встретишь человека, то лучше либо сразу его убить, если силёнок хватит, либо спрятаться в укромное место.

— Надеюсь, что ты так уже не считаешь, потому что мне с тобой ещё в путешествие отправляться, — усмехнулся Мартин.

— Не считаю. Есть много эльфов, которые куда хуже людей.

— Это не зависит от расы, — сказал парень. — Я считаю, что нет плохой расы. Есть плохие личности. И это может быть человек, эльф, дворф. Да кто угодно!

— Согласна, — улыбнулась Алетта. Она ещё раз детально окинула Мартина взглядом, подумав, что такие, как он — большая надежда всех людей. Человек без плохих мыслей, злобы или тщеславия. Человек, от которого нельзя ожидать чего-то плохого. Тот, кто просто не способен предать или обидеть. Он будто свет. Яркий луч солнца в кромешной тьме. И этот луч согревает гораздо больше, чем само солнце.

Алетта принялась за еду. Мартин действительно не врал: блюдо получилось невероятно вкусным. У него явно была, как он сказал, предрасположенность к готовке (поскольку слово «талант» вряд ли было бы уместно). Вероятно, он вложил много времени и сил в свои навыки кулинарии. И, конечно, делал он это с любовью. Это чувствовалось. Никогда раньше Алетта не думала, что любовь можно съесть. Оказывается, можно. Жаль, что это не делает тебя менее одиноким.

После трапезы Мартин показал Алетте ферму снаружи, рассказал про амбар и про своего дедушку. Затем они сходили на мельницу, которой так гордился отец Мартина. А после парень познакомил её со всеми животными на ферме. У каждого была кличка, но Алетта пропустила эту информацию мимо ушей — уж слишком много её было.

Мартин, как и ожидалось, говорил без умолку: про свою семью, про ферму, про то, что ему нравится делать, и про Нейла. Потом затрагивал тему работы, говорил про сотрудничество с замком и про свой дом, про дедушкину гармонь и его песни, про времена года и даже про семена. Потом возвращался, будто в начало, и снова что-то рассказывал про семью и про Нейла. Вообще, семья и Нейл были его любимыми темами, как заметила Алетта. Каждый раз, говоря о них, он становился намного счастливее. Будто в этот момент те, о ком он говорит, стоят рядом. Будто бы семья Мартина рассказывает истории его губами. Они как бы руководят его сознанием, а он просто повторяет, словно кукла на ниточке. Но ему это нравится. И именно это отличает его от куклы.

Для Алетты этот день, хоть и был утомительным, но она находила его очень увлекательным. Девушка не привыкла столько слушать, однако она многое узнала про Мартина.

-... и вот тогда дедушка как потянул за удочку, и на траву вылетела вот такая рыба! — восторженно сказал парень, широко распахнув руки. Алетта не вслушивалась в разговор полностью, иначе она бы сошла с ума от количества информации, но, тем не менее, она понимала суть разговора.

— Такой рыбы не бывает, — усмехнулась Алетта.

— А вот и бывает, — настоял Мартин. — И вообще, ты не можешь отрицать, раз этим не увлекаешься. А вот мой дедушка видел её, и я ему верю!

— А я, кстати, видела фею сегодня утром, — сказала Алетта. — Она подлетела ко мне и осыпала меня волшебной пыльцой. Такая маленькая, с крылышками, словно у бабочки.

— Правда? — искренне удивился Мартин, и Алетта звонко рассмеялась от такой наивности.

— Ну конечно, нет, глупенький! Ты готов поверить любой чуши. Мне бы даже ребёнок не поверил. А тебе ведь уже девятнадцать. Вроде взрослый.

— Не шути так! Эльфы тоже словно из сказки. Но ведь вы существуете!

— Но мы не сказка. И в книгах вообще-то пишут, что мы существуем. А найди мне хоть одну книгу, где упоминается фея как реальное создание?

— Нет такой, — нахмурился Мартин. — Я понял! Просто твоя шутка звучала правдоподобно.

— Просто ты очень наивен, — по-доброму улыбнулась Алетта. -Смотри, как бы тебе это боком не вышло.

— Не выйдет, — уверенно сказал он и кинул взгляд куда-то в сторону Глейда. Нейл приближался к ним. В правой руке он крепко сжимал лист пергамента.

— Ну, как вы тут? — спросил он, подойдя к ним. — Мартин тебе не надоел за день?

— Вовсе нет, — честно сказала Алетта, и Мартин улыбнулся. — Он многое мне рассказал.

— Надеюсь, не слишком многое. — Принц строго посмотрел на друга. Тот смущённо отвёл взгляд, и Нейл нахмурился. — Рассказал?

— Нет! — воскликнул он. — Она сама всё поняла. Честно, Нейл!

— Это правда? — обратился он к Алетте.

— Вы слишком очевидны.

— Ты же никому не скажешь? — испуганно спросил Нейл.

— О-о... — протянула Алетта, хитро улыбнувшись. — Я думала дойти до Глейда и рассказать всё твоему отцу. Но раз ты просишь... я, так и быть, буду молчать.

Нейл засмеялся. Затем он протянул карту Мартину, и тот развернул пергамент.

— Вот здесь находится Покинутый город, — сказал он, указав на разрушенную постройку на карте. — Там ты высадишь Алетту, а после вернёшься сюда. Я буду ждать.

— Думаю, путь туда займёт дня четыре. В лучшем случае три с половиной, — сказал Мартин, прикинув по карте расстояние.

Алетта кивнула, соглашаясь. Другого выбора у неё и не было. Пойди она пешком, и потратила бы две недели лишь на то, чтобы добраться до Лестгарда. И ещё неизвестно, чем бы закончилось её приключение в одиночку.

— А корабль готов? — спросил Нейл, и Мартин указал на море, где у берега был пришвартован небольшой корабль с двумя парусами.

— Я просила Мартина показать мне его, — возмущенно сказала Алетта, потому что ей так и не довелось посмотреть на него поближе. — Но он мне отказывает.

— Я держал интригу, — улыбнулся он.

— Какая тут интрига, если я его вижу? — спросила Алетта. — Только дразнишь!

— Ну, тебе же охота поскорее взойти на него?

— Ты мне теперь должен, — вдруг сказала она. — Расскажешь мне о нём. Я ничего не смыслю в кораблях. Удивишь?

— Если только новыми словами, — сказал Мартин, направляясь в сторону корабля. — Мой корабль достался мне от отца. Это шлюп.

— Шлюпка? — переспросила Алетта. — Они не так выглядят. Я точно знаю.

— Не шлюпка, — усмехнулся Мартин, — а шлюп.

Они подошли к пристани, и Мартин помог Алетте взойти на борт. Корабль покачивался на волнах, и создавалось необычное ощущение невесомости.

— Как и у любого корабля, у него есть палуба. Она сделана из кедра. Вон тот парус, что ближе к нам, зовётся стаксель, а тот, что дальше — грот, — сказал Мартин, и Алетта нахмурилась, пытаясь запомнить хоть что-то. — Паруса крепятся к реям. Они расположены на матче. А снизу, как ты видишь, они закреплены с помощью штоков на палубе. Все устройства для постановки парусов можно назвать общим словом рангоут. Уж не стану тебя грузить десятком других непонятных слов. Всё равно не запомнишь. А вон те крепления зовутся такелаж.

— Как ты это всё запомнил? — удивилась Алетта. — Из всех тобой сказанных слов я поняла только «мачта» и «палуба». И то только потому, что видела такие названия в книгах.

— Отец научил. Я часто выходил с ним в море. Мы отвозили товары в другие города. После его смерти я долго не мог пересилить себя, чтобы снова взойти на борт.

— Разве этим возможно управлять в одиночку?

— Да, можно. При хорошей сноровке и опыте всё возможно. Шлюп этим и хорош. Он достаточно просторный, но при этом не сложный в управлении. По крайней мере, не так сложен, как все остальные корабли, где требуется помощь команды.

— Это правда, — сказал Нейл, заходя на борт. — Я бы очень хотел прокатиться с тобой, Март. Но отец не позволит.

— Знаю, — грустно улыбнулся он. — Но мне хватает, что ты просто приходишь ко мне.

Нейл улыбнулся. Алетта прошлась по палубе и, уперевшись на борт корабля, вгляделась вдаль.

— Ты готов к путешествию, Мартин? — спросила Алетта, вдохнув холодный морской воздух.

— Я давно никуда не выбирался. Немного тревожно, а так... готов, — сказал он, и Нейл неожиданно обвил руками торс парня, крепко прижимая к себе.

— Береги себя. Ладно? — сказал он.

— Даже не сомневайся. И глазом моргнуть не успеешь, как я вернусь домой.

— Я буду ждать, — улыбнулся он и опустил взгляд на его губы. Затем посмотрел на Алетту, делая шаг назад. — Её тоже береги. Она может и эльф, но теперь, я полагаю, она наш друг.

— Правильно полагаешь, — улыбнулась Алетта. — Вы, ребята, мне глаза открыли на то, что люди не такие и плохие, как нам о них говорят. Спасибо вам... И прощай, Нейл. — Она без стеснений подошла к принцу и заключила его в такие тёплые, родные объятия. Парень, до этого напряжённый как струна, заметно расслабился.

— Надеюсь, я больше тебя не увижу, — прошептал он ей на ухо. — В хорошем смысле, конечно. Пусть у тебя всё будет хорошо.

— Пока Барри здесь, я не буду жить спокойно, — возразила Алетта.

— Он ещё жив, — сказал Нейл, отходя от неё. — Я постараюсь что-нибудь придумать с твоим отцом. Но ничего не обещаю.

— Я буду тебе очень благодарна, даже если ты просто попробуешь, — сказала Алетта, и её глаза сразу загорелись надеждой.

Нейл сошёл с корабля на берег.

— Ну что? — протянул Мартин. — Поможешь мне?

— Командуй! Только командуй так, словно я самый глупый матрос на свете. А то ведь я ничего не пойму.

— Ну хорошо. Проверим, как ты усвоила урок, — усмехнулся парень. — Для начала надо поставить рангоут. Надеюсь, ты помнишь, что это.

— Помнить, то помню. А вот как это сделать?

— Видишь тот крюк?

— Да.

— Перехвати его штертом.

— Чем?

— Тем канатом, — усмехнулся Мартин, указав на толстую плетёную верёвку.

— И что дальше?

— Вяжи узел. Хотя нет! Дай, я сам. Тут нужен специальный узел.

Он, ловко перебирая пальцами, сделал прочный узел.

— Теперь бери другую верёвку. Вон ту! И крепи её на нагель.

— Мартин, — обречённо сказала Алетта. Он, улыбнувшись, подошёл к ней.

— Это нагель. — Он положил руку на металлический стержень и снова крепко привязал канат. Алетта не успевала следить за его руками.

Он сделал ещё несколько махинаций, в которых девушка просто не хотела разбираться. Ей хватило и замысловатых морских узлов. Вскоре корабль отправился в путь, широко раздувая паруса шлюпа.

— Как здорово! — зачарованно сказала Алетта. Она впервые стояла на корабле. И не просто стояла, а держала путь на Покинутый город, откуда потом вернётся в свой родной Лестгард. Место, где она когда-то родилась. Где жили её, пусть и не родные, но родители. Место, куда она так хочет и в то же время так боится вернуться. Где, вероятно, ей совсем не рады и где, возможно, её ждёт смерть. Но она обещала не возвращаться в Глейд. Пообещала, что доберётся до Лестгарда и расскажет Кайдену об опасности. По крайней мере, она хотела верить, что пообещала. На самом же деле она не сказала ни слова. И всё, что она пообещала сама себе множество раз — это во что бы то ни стало вернуться за Барри. Потому что она не сможет принять его смерть. Не сможет смириться с одиночеством и своей совестью. Барри был ей необходим, словно воздух.

Алетта сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие чистым запахом воды и снега. Скоро она будет дома. В одиночестве... Но она всё равно едет домой. И от этого на сердце стало спокойнее. Пришло осознание, что изменить уже ничего нельзя, и она должна сделать лишь то, что в её силах. Сделать всё то, о чём твердил ей Барри. Хотя бы ради него!