Дурная кровь

 Астрид зашла в дом. Её встретила одинокая темнота гостиной, всё как обычно. Но сейчас все как-то омерзительно, холодно и пусто. Прямо как тогда, когда не стало мамы. Хофферсон едва хлопнув дверью сильно прижалась спиной к дереву, и наконец, когда осталась абсолютно сама, она расплакалась. Громко и не опасаясь никого, слезы обжигали щеки, скользя маленькими дорожками, она так сильно жмурилась и терла глаза, что растерла небольшие, аккуратные стрелки с которыми была целый день. Всхлип за всхлипом, пальцы в волосах, что оттягивают их от корня, частые глотки воздуха — ничего не помогало. Она до синяка на предплечье щипала себя, каждый раз сильнее, стараясь проснуться от кошмара. В голове постоянно рассказ агента, слова генерала Пака, выстрел. Как только хватило смелости не сломаться при всех, ей до си пор не ясно.

Казалось бы, что в её ситуации, нужно радоваться, отца, которого до сегодняшнего дня блондинка считала умершим — жив, близкий человек, прекрасный мужчина, пример для подражания, единственный родитель... Только всё вышеупомянутое осталось где-то там далеко в прошлом, до ухода в армию. Всю радость очерняла его репутация: дизертир, который загубил десятки людей, самый разыскиваемый военными и федералами мужчина, ученый-псих и никудышный отец, который бросил свою жену и несовершеннолетнюю дочь на «гибель» собственным долгам и кредитам.

Хофферсон вспоминала, как ей удавалось с ним вступать в рукопашный бой, и как этот человек хладнокровно наносил ей удары, приставлял нож к горлу, угрожал. Сайлас не знает, что она — его дочь. Даже не подозревает, скорее всего. Тот человек, которого Астрид звала папой, и тот с кем она сошлась в недавней стычке — разные люди.

Хофферсон долго смотрела в одну точку, не чувствуя соленых слез на щеках. Она помнит тот день, когда была сделана последняя фотография, когда вся семья была вместе, счастливая и беззаботная. Девушка задрожала, сжимая ладонями плечи.

— Ненавижу! — со всех сил кричит она во тьму, смотрит в пустой коридор и словно ожидает, что оттуда вылезут черти, которые убедят её в безумстве, в том, что она просто потеряла рассудок и все это неправда. Но они почему-то не спешат показываться, словно их и вовсе нет.

Блондинка медленно встала и прихрамывая, направилась к серванту в зале, достала семейный альбом, а оттуда вытянула портретные фото Сайлоса. Вспоминая, свои детски годы, улыбаться сейчас, не хочется вовсе. Он обманывал и тогда, он за спинами родных создавал что-то безумное, продавал страшным людям и не известно, сколько бед его творения причинили миру. Хофферсон чувствует, как ответсвенность за все его поступки ложатся на плечи, раздавливают полностью, ломают каждую косточку, убивают каждую клеточку, не оставляя от светлой памяти ни единой улыбки. Беспощадно. Фото плывет перед глазами, слезы с новой силой текут по щекам, а зубы крепко сжимаются, так, словно еще немного и в порошок сотрутся.

Внезапно девушка с силой сжала кулак, сомкнув в нем фотографию, которую раньше берегла как самое ценное. Захватив альбом, гонщица в полной темноте прошла на кухню, взяла с верхнего ящика зажигалку, достала белую тарелку и с грохотом поставила на стол, на кинула комок картона и аккуратно подожгла. В темноте кухни, Астрид сквозь пелену слез, наблюдала, как огонь медленно уничтожал фотографию. Пламя пожирало фото, очерняя его, точно как и услышанная правда её воспоминания. Из-за цветного снимка, огонь переливался зелено-синим пламенем, заставляя девушку не отводить взгляда от этого. Мужчина на фото стремительно сгорал, умирал его прежний образ, обрывая ниточки с прошлым.

Мысли вперемешку с эмоциями и воспоминаниями начали, казалось, неугомонный ураган, и Астрид пыталась выхватить из этого вихря хоть что-то родное, но там был только обман. Все казалось безумным. Как в плохом кино. Радость, позитивные эмоции, улыбки, мгновенья счастья и беззаботности, прекрасное детство, все это перечеркивали его поступки. Голубоглазая помнит, как читала его «последнее» письмо, в котором он просил прощения за то, что оставил их одних и ушел исполнять долг, выражал десятками слов свою любовь и говорил о том, что скоро вернется и они уедут на море, далеко от города. А мать и дочь верили в это все, думали, что их мужчина самый лучший, думали, что сказки существуют. Они жили в такой иллюзии, в которой хотелось бы прожить всю жизнь. Сладко обманутые и наивные, за то — счастливые.

Единственное, о чем очень сильно жалела Астрид, это тех пролитых слезах, которые омывали утрату любимого человека. Прямо там на могиле, под номером «23717». Гроб, в котором похоронено его прошлое. Хофферсон и её мама были там один раз, перед переездом. Перед тем, как узнали о долгах компании, про которую никогда не догадывались. Знали бы тогда, что оплакивают не родного человека, а свою прошлую жизнь...

Хофферсон доставала много фотографий, смотрела не известно столько. Когда в руки попал снимок, где её отец был намного моложе, а Астрид всего три года, по особенному больно полоснул. Они такие счастливые, такие невероятные и драгоценные. Мужчина держал малышку на руках, смотрел на неё так влюбленно и улыбался широко, искренно. Хотя в последнем она не могла быть уверена. Огонь доедал предыдущую фотографию, Астрид занесла над ним и это фото, долго всматривалась в него, замечая, как огонь укусил угол старого снимка и стремительно уничтожал его. Гонщица резко схватилась за горящий край и потушила. Это фото она сбережет. Блондинка усмехнулась. Тот ребенок на фото — заслуживал хоть какого-то счастья.

С того самого серванта девушка достает маленькую шкатулку, где хранятся украшения, которые она не хранила в ячейке банка. Эта шкатулочка хранила самое дорогое — память о родителях: отцовский армейский жетон и мамино обручальное кольцо с её инициалами и инициалами мужа. Астрид без раздумий снимает свою серебряную подвеску и нанизывает мамино кольцо с инициалами D.H. и J.W. Жетон на шею не надевает, а лишь долго смотрит на него.

WILSONJARED687-12-23320(I) RH — NEGATIVECATHOLIC

Блондинка проводит по металлу пальцами, чувствуя рельеф каждой буквы. Сейчас это по особенному больно и неприятно. Сотню раз до этого, Астрид делала точно так же, но сейчас, он не был таким родным. Военный жетон был словно дешевой китайской подделкой, которую не жаль выбросить. Только его цена была совсем не в деньгах.

Он остается лежать на столике в гостиной.

Хофферсон осматривает разбросанные по столу фотографии из альбома и бумаги-копии, которые стоит отнести в школу завтра. Она долго колеблется, не решается все убрать, но потом резко срывается с места и сгребает все снимки отдельно, а документы отдельно. Гонщица собирает их в темно-синюю папку и оставляет на краю стола, фотографии и альбомы туда, откуда брала, что бы не натыкаться на них завтра. На кухне выбрасывает мусор, не оставляя ни следа от происшествия.

Хофферсон идет в душ и ложится спать у себя. Плакать не перестает, но может от этого хоть немного легче станет...

***

Дети находятся в школе, последние дни были самыми необычными. Нужно много чего сдавать, относить книги, в последний раз отмывать классы, помогать учителям, навсегда забирать вещи из своих шкафчиков, оформлять документацию и много еще чего. Дети не появлялись на базе с позавчера. Напарники конечно наведываются к ним во время патруля, как-то проводят время вместе.

Оптимус упорно работает над тем, что бы перевести все данные которые остались с архивов. Работа прекращается, когда Рэтчет оповещает о том, что десептиконы проводят раскопки чего-то очень важного. Спутнику удается считать информацию о количестве врага. Лидер собирает всю команду, кроме Нокаута на поле боя. Медик остается за старшего, так как он не оклемался от вчерашнего боя на патруле за городом. Ему немного прилетело и теперь манипулятору стоило немного дать покой. Красный медик так люто рвался в бой, но лидер осадил его быстро, аргументируя, что от такого решения ему может стать только хуже. Рэтчет согласился идти сразу. Он давно не разминался и не помнил, когда вообще выходил на сражение с десептиконами.

С момента сражения с МЕХ и двойником Оптимуса прошло три дня. Хофферсон очень просила никому не говорить о Сайласе. Нокаут предупредил, что долго это не может скрываться, ей придется рассказать. Астрид попросила дать ей несколько дней, дабы просто придти в себя. Бывший десептикон старался об этом не думать, не вспоминать слезы девушки и её дикое отчаянье, боль в глазах и тон, с каким она произнесла те самые слова.

Мужчина, которого на фотографии показывал агент, был идентичен с тем самым, которого показала Астрид на семейном фото. Нокауту было не по себе. Он понимал, на Хофферсон свалился такой камень, который не каждый сможет выдержать. Медик умолял её мысленно, лишь бы она не сломалась, перенося всё это в одиночку. Потому что он более чем уверен — Хофферсон никого не подпустит к себе помочь.

Астрид не хотела никому говорить потому что, это была её проблема, она касалась только её семьи и близкого круга. А как известно — Хофферсон привыкла решать все свои проблемы сама, не дожидаясь ни от кого помощи и запрещая мешаться. Вот только обычно эти проблемы, частенько покушаются на её жизнь. Этот — не исключение. И потому Нокауту трудно держаться. Он не может рассказать, ведь тайна принадлежит его напарнице, но и молчать долго не сможет, потому что Сайлас опасен. Ну еще Нокаут надеется на любопытство её друзей, которые оказываются рядом.

***

Мегатрон всеми своими силами пытается вытащить меч, который, словно врос в гору. Он не сдвигается ни на миллиметр под его титановыми усилиями. Гладиатор от злости начинает стрелять в него, надеясь, что это поможет хоть как-то поковыряться до него. Реликвия игнорирует любые усилия Мегатрона, словно насмехается над ним. Глава десептиконов начинает приходить в ярость. Ведь он получает всё, что хочет.

— Лорд Мегатрон, — обращается дежурный, — здесь автоботы. — И без того злой лидер отдает строгий приказ подчиненным моментально:

— Не дать врагу подступиться к артефакту, открыть огонь и уничтожить! — Он связывается с командой, которая остается главной на корабле, который завис прямо над ними. — Заберите меч вместе с горой, он не должен попасть к автоботам! Прайма я беру на себя.

Отряд из солдат наступает прямо на врага, который движется к ним. Смоускрина телепортируют прямо в том районе, где находилась скала со звездным мечом. Несколько солдат уперто продолжали бурить горную породу, а Немезида зловеще повисла над ними в воздухе. Кто-то командует внизу и сверху спускается огромная клешня, с длинными когтями больше трех метров каждый, словно та самая рука с автомата с игрушками. Механизм захватывает огромную гору и готовит к ликвидации на борт. Там уже с ней точно разберутся.

Смоускрин успевает напасть на пятерых сразу, ему ловкости не занимать. Он словно Флэш быстро мечется от оппонента к оппоненту и наносит удары точные и смертоносные. Автобот докладывает Рэтчету о том, что он пока что задержал десептиконов, а с помощью аппаратуры которой пользовались рядовые, просит руководителя борта пока что не брать огромную скалу. Тот слушается и клешня возвращается на верх.

Пока бело-голубой гонщик дожидается своих он не справляется с собственным интересом и все-таки пытается извлечь меч из скалы. Азарт, который появляется у него с первых попыток не дает возможности вовремя остановится. Смоускрин обхватывает рукоять двумя манипуляторами и двумя сервоприводами упирается в скалу, тянет на себя меч, который ни на миллиметр не сдвигается и не поддается. Это бесит.

— Давай же! — стонет он пытаясь повлиять на ситуацию физически. Ему известно об этом мече многое, что, он зря тусовался так долго в архивах, или как? Попытки автобота освободить звездный меч обрывает отряд прибывших десептиконов, которые открывают огонь со спины и попадают точно в сегменты, от чего тело кибертронца падает на землю без каких либо попыток на сопротивлению.

***

Нокаут успевает забрать Астрид перед тем, как команда отправилась на миссию. Девушка хотела вечером немного отвлечься от гнета своих мыслей, потому договорилась с Иккингом о прогулке, возможно, рассказала бы про отца. Хотя над этим она еще думала.

Врач наблюдал за командой, пока что было всё в порядке, помощь никому не требовалась, жизненные показатели были в норме.

— А где остальные ребята? — уточняет бот, наблюдая за тем, как Астрид читает какую-то книгу сидя в кресле.

— В школе, доделывают дела. Я со всем справилась, а насколько мне известно, Мико должна сдать некоторые рисунки, Иккинг — забрать документы, а у Джека смена на работе. — блондинка вернулась к занятию, на котором пыталась зациклится вот уже пятнадцать минут.

— Астрид, — Нокаут на свой страх и риск всё-таки задает вопрос, касательно её отца. — ты думала над тем, как скажешь команде про Сайласа? — он чувствует насколько это глупый и неловкий вопрос, но не спросить просто не получается.

— Да, — кивает блондинка, — не придумала пока что. — девушка устало тянет, — без малейшего понятия, как им про это сказать.

— Просто и на прямую! — не сдержанно говорит напарник и полностью поворачивается корпусом к гонщице.

— Это не легко, самой бы не разревется от всего, а то еще и команду в известность поставить. — выдыхает Хофферсон и отбрасывает книгу куда-то в сторону. — Я бы хотела сама лично ему высказать всё, посмотреть на его реакцию... Сколько времени прошло...

— Конечно, с полковником психом, не лучшая идея, дорогая. Не в обиду тебе это сказано, всего лишь факты. — чуть сдвинул плечами бот.

— Ты прав, конечно. — устало кивает девушка.

Раздается входящий сигнал, а через несколько секунд на экраны выводятся данные и видео-окно с агентом. Мужчина смотрит в камеру, фон позади него напоминает какой-то кабинет, скорее всего его рабочее место.

— Добры день, агент, у вас что-то случилось? — переключает свое внимание на мужчину медик.

— Здравствуй, Нокаут, — кивает Фоулер, — мне нужен Прайм, он на базе?

— Нет, вся команда, включая Рэтчета ушла на миссию. Невероятно важную миссию. — сразу акцентирует внимание бот.

— Хорошо, я отправил вам координаты, возможного временного убежища МЕХ. Последняя схватка значительно подкосила их, много солдат пострадали, значит их штат опустел, что нам только на руку. Но главное, что Сайлас сейчас не особо годен для каких либо миссий и для нас это является прекрасным шансом. — Нокаут не поворачиваясь к напарнице, косит взгляд в её сторону, замечая, как та внимательно слушает агента.

— Я обязательно передам их Оптимусу, как только они вернутся.

— Пожалуйста, сразу сообщите мне. Нам нужно взять их, пока те слабы и пока у нас есть шанс. — тараторит в строгом тоне Уильям и кивнув в камеру, прощаетя, выключив видео звонок.

— Хофферсон, мне не нравится твой взгляд, — сразу пресекает медик. Он с первого раза понял, что голубые глаза горят не по доброму.

— Может... — гонщик на корню давит мысль.

— Нет, мы туда не пойдем. — он немного повышает тон. — Астрид, я понимаю твои чувства, твои желания, но мы вдвоем не сможем выстоять против Механоидов. Если они за раз уложат половину команды, то нас двоих они смогут обезвредить еще до того как мы придем туда.

— Ни черта ты не понимаешь, Нокаут, — фыркает блондинка, — ни капельки. Я считала этого человека мертвым. Я перестала уважать его после смерти, после всего, что свалилось на остаток моей семьи, а он все время живой был. Он знал о своей семье, но ни разу не появился! Ни весточки! — Хофферсон с каждым предложением повышает голос, сама того не замечает. — Из-за его «гибели» — блондинка показывает воздушные кавычки, глаза на мокром месте, — моя мама впала в страшную депрессию, из-за этого гребаного труса! Он убивает людей, совершает так много преступлений, он на нас всех покушался! — Хофферсон не может успокоится, чувствует, как всё с самых глубин поднимается. — Всё это — мой отец. Во мне течет его кровь, я дочь безумного полковника, ненормального психопата. Ты не можешь ничего понимать Нокаут, потому что такого предательства еще никто не совершал! — медик немного сдал позиции, немного помолчал, наблюдая, как напарница садится на ступеньки и плачет, уткнувшись в свои предплечья.

Врач подходит ближе и приседает на одно колено, смотря на девушку. Напарница права в том, что он не знает такого предательства, но в его жизни были события с подобным уровнем боли. Нокаут не упомянет о том, что отец его напарницы разобрал по винтиках, когда-то лучшего друга, убитого подлой паучихой.

— Прошу, давай разберемся с этим все вместе, подумаем разом и не будем совершать глупых поступков. — медик смотрит внимательно, выжидая, что скажет младшая.

— Хорошо, — шмыгает носом голубоглазая, — вместе. Решим всё вместе, — медик улыбается, кивая девушке.

— Дождись команду и обсудим это. — Нокаут возвращается к монитору, а Хофферсон еще некоторое время смотрит перед собой и принимает решение.

— Знаешь, наверное, я соберу вещи и пойду домой. Отправишь меня через земной мост? — Голубоглазая спускается вниз и направляется в глубину базы, в отсек, где Нокаут проводил ремонт.

— Как скажешь, — соглашается напарник и продолжает что-то рассматривать в компьютере. Через минут десять, блондинка возвращается с пустыми руками. Она немного недовольная еще и уставшая. Хофферсон медленно ступает к лестнице и забирается на верх.

— Нокаут, — он оборачивается, — достань пой портфель с платформы. Я сама не залезу туда, а у меня там ключи от дома. — гонщик коротко кивает и чуть улыбается, про себя отметив, что людям бывает иногда ну очень неудобно находится на базе.

— Хорошо, где именно он лежит?

— В том отсеке, где ты что-то там ремонтируешь, — кивком указывает в глубь базы Хофферсон, — мы там проторчали около получаса. — Медик оставляет свою работу и идет в указанном направлении.

Рэтчет и Нокаут общим советом, решили немного перестроить один из павильонов, который пустовал, под мини-камеру, куда в случае плена, можно поместить заложников. Преимуществом было то, что комната полностью была под внешним управлением, над замком они провозились половину дня. Для слежки установили так же камеру видео наблюдения, которая транслировала всё, что происходит внутри помещения.

Нокаут заходит внутрь и осматривается, замечает на платформе портфель. Врач мысленно обдумывает, как именно будет проходить разговор со всей командой. Хофферсон будет невероятно трудно рассказать эту историю. Сайлас действительно ужасный человек. Интересно как остальные отреагируют на такие новости и как именно это сделает агент. По сути у правительства теперь будет возможность как-то влиять на судьбу Астрид в будущем. Хотя она делает весомое вложение в спасение этого мира, потому поступки её отца меркнут на фоне проделанной работы и выполненных миссий.

Из раздумий медика вытягивает звук закрытой двери. Резко и жестко. Автобот дернулся от испуга.

— Астрид? — он знает, что напарница его слышит, потому что камера так же оснащена связью с главным компьютером. Нокаут паникует, когда слышит в ответ молчание. А еще больше пугается, когда понимает, что скорее всего, блондинка его ни разу не послушает и сделает всё по-своему. — Хофферсон! Открой эту чертову камеру, я клянусь Великой Искрой, я тебя убью лично, если ты пойдешь к Сайласу сейчас.

— Прости, по другому я не могу. — слышится в ответ. Нокаут бьет по двери, но та не поддается. Зачем они с Рэтчетом усовершенствовали её именно сейчас. Тут было много недоработок, но весомым плюсом этой камеры было то, что тут нельзя было взломать замок изнутри, потому что его тут просто не было. Нокаут бегло огляделся по сторонам и принялся бегать по комнате. Они вынесли не все инструменты, может тут было что-то такое, что поможет ему отпереть её.

Хофферсон быстро наклацала координаты на ноутбуке Рафа и запустила Земной Мост. Через компьютер делать это было проще. Астрид сама до конца не понимала, что происходит и почему она поступает именно так сейчас, многим рискуя... Но отступится она не сможет. Отец учил вести дело до конца.

***

— Смоускрин не выходит на связь. — Докладывает Балкхэд, — Оптимус! — зовет рэкер и указывает на то, как огромную скалу поднимают понемногу вверх.

Лидер кивает и метает голубую оптику в сторону Немезиды, которая еле движется в воздухе набирая скорость. Валун через раз отрывается от земли и тянет за собой столпы пыли, со скалы сыпятся камушки и камни.

— Автоботы, не подпускайте десептиконов к артефакту. Мегатрона и Меч я беру на себя. Позаботьтесь о Смоускрине!

Прайм трансформируется и едет к скале. Удача на его стороне, Мегатрон ищет его среди автоботов. Лидер должен преодолеть огромную скалу, вот только в обход идти смысла уже нет. Камень с мечом поднимается в небо, и Оптимус бросает все свои силы на то, что бы достать его любой ценой.

Мех настолько быстро взбирается по неровным выступам вверх, делая резки и большие прыжки, поднимаясь вверх. Он не боится, что порода под ним может осыпаться или рухнуть. Это его волнует в последнюю очередь.

Лидер десептиконов отстреливается от разрушителя, но внезапно замечает, что автоботв слишком мало. Он резко смотрит в верх и с ужасом понимает, что его подопечные успешно провалили его приказ, Оптимус близко к тому, что бы завладеть мечом. Мегатрон от злости ничего не видит, бросив бесполезный бой, гладиатор бежит и одновременно открывает огонь. Лидер десептиконов трансформируется и взлетает в воздух, не щадя огненных залпов своего оружия.

Прайм делает последнее сальто и оказывается на вершине каньона, ни секунды не медля, гонит в своей альт форме прямо за вражеским кораблем. Рядом с ним слышаться выстрелы и этот момент очень опасен, главное — успеть до того, как Немезида поднимется еще выше. Оптимус рассчитывает траекторию так, что бы быть чуть впереди летающего судна. На бешеной скорости лидер, увиливая от выстрелов главного врага, едва не срывается с обрыва, но уперто продолжает рваться вперед.

Оптимус видит, что каньон заканчивается обрывом, на краю которого есть выступ. Ни секунды ни думая, лидер рвется туда на максимальных скоростях и срывается с обрыва в форме автомобиля, он близок к своей цели. Но выстрел Мегатрона задевает его и он вовремя трансформируется. Мегатрон продолжает очередь из выстрелов все искрой надеясь на то что помешает.

Прайм хватается за рукоять меча. Мегатрон ревет от ярости и сразу же отправляется на корабль. Его судну хватит мощи расстрелять врага, чем он точно воспользуется.

Оптимус чувствует, как меч немного движется, а еще начинает светится ярким бирюзовым светом. По манипуляторах течет такая энергия, которую лидер автоботов встречает впервые, которую не знал раньше. Меч полностью выскальзывает из горной породы и лидер автоботов летит вниз. Высота занимает почти четыреста метров, что сравнимо с моментальной смертью. Оптимус летит вниз ярко-голубой кометой, приземляется на сервоприводы точно рыцарь, поднимаясь с одного колена.

Мегатрон видит это через экраны своего бортового компьютера, он поражен не меньше автоботов. Ярость в нем плескалась место энергона, он жил за её счет.

— Обрушьте на него скалу! — отдает четкий приказ лидер.

Автоботы собрались в команду и с замиранием искр наблюдают за происходящим. Отваге и храбрости своего лидера они могут только учится и восхищаться. Когда Прайм встает цел и невредим на ноги среди пустынного поля, команда выдыхает.

— Я его расшатал! — довольно скалится Смоускрин опираясь на Рэтчета.

— Оптимус! — зовет медик. — Уходи немедленно!

— Живо! — кричит Арси. Команда с ужасом наблюдая за тем как огромный камень с бешеной скоростью летит на их лидера.

Оптимус не может отвести оптику от завораживающего сияния меча. Это скопление чистой энергии и невероятной силы. Такого он точно не ожидал увидеть, не мог даже мечтать о такой власти в собственных манипуляторах. Под ногами слышаться вибрации, а едва доносятся крики команды. Что-то происходит. Лидер оборачивается и видит, как камень в ничтожных метрах от него готовый закатать в землю. Странное умиротворение и внезапный покой позволяют отреагировать на это легко и четко. Взмах мечом разрезает многотонную скалу словно горячий нож масло, разделив на две части.

— Он что сделал? — не сдерживается Балхэд.

— На пополам, — удивленно сигналит Би, с восхищением наблюдая за своим командиром.

— Фантастически, — тянет Арси.

Автоботы с таким оружием будут невероятно сильны и до невозможности опасны. Прайм смотрит вверх, где проплывает корабль десептиконов. Он не долго думает, потому с боевым ревом и резким взмахом, отправляет энергетическую волну от меча следом за кораблем. Удар наносит значимый урон одному из двигателей корабля, от чего в небо поднимаются столпы дыма, судно сбивается со своей траектории, но продолжает парить в небе. Мегатрон не знал о всех способностях этого меча, но теперь он точно понял одну очень важную вещь:

— Темные времена настали для десептиконов.

— Нокаут, открывай земной мост, меч у нас, — довольный и уставший, Рэтчет запрашивает земной мост, наблюдая за поражением их главного врага.

— Ребята, — слышится голос Рафаэля, — у нас новая проблема.

— Рафаэль? — радость с лица медика улетучивается. — Что случилось? — услышав эти слова, команда переключает внимание на медика.

— Вы должны видеть это сами...

***

Иккинг стоял у кабинета директора, устало вздыхая вот уже который раз. Парню хотелось скорее попасть домой и наконец-то принять горизонтальное положение на кровати, отдохнуть и воплотить в жизнь планы на вечер. Время начало шестого и школа в такое время обычно уже закрыта на все замки, но людей тут много. Кто-то помогает преподавателям, кто-то относит книги в библиотеку, кто-то украшает зал готовя к неофициальной вечеринке — традиции выпускников. Она должна пройти в ближайшие дни. Администрация ничего против не имеет, только требует придерживаться правил безопасности и комендантского часа. Хэддок уже в который раз смотрит на стены вокруг, что-то изучает и начинает заново. По коридору проходит тренер их волейбольной команды, он движется прямо к директору, но неожиданно останавливается рядом с шатеном.

— Привет, ты ждёшь кого-то? — они пожимают друг другу руку. Этот мужчина сорока лет выглядел младше своего возраста и был в отличной спортивной форме. Он относился к способным и талантливым ученикам как к друзьям, что многие очень ценили. Мужчина всегда выслушивал и помогал. Старался стать опорой для подрастающего поколения и не ошибся.

— Да, нужно забрать кое-какие документы. — устало улыбается гонщик.

— А Хофферсон ты давно видел? — неожиданно спрашивает учитель.

— Где-то час назад. А что?

— Верни ей это, — он протягивает прямоугольную папку формата А4, — она забыла её у меня в зале сегодня. Я думал занести в администрацию, но встретил тебя. — мужчина задумчиво скользит взглядом. — Сможешь передать? Вы же в одной команде, вроде? — задает вопросы тренер. Он так судит, потому что тренировал их в одной команде. А победоносный матч был великолепным.

— Конечно. — согласно кивает шатен и забирает темно-синюю канцелярию из рук преподавателя.

Тренер уходит, Иккинг все ещё ждет. Телефон разряжен, а смотреть по сторонам ему надоедает и он не придумывает ничего лучше, чем заглянуть в папку. Отогнув резинку в сторону он открыл картонную обложку и осмотрел. Тут были копии документов, которые ученики подают в администрацию, что бы та правильно оформила документы для выпуска. Хэддок лениво шарпает страницы А4 и бегает взглядом. Копия паспорта выглядывает вторым листом. Иккинг усмехается про себя, вспоминая, что когда-то Астрид не позволила взглянуть в её паспорт по причине плохой фотографии. Зеленоглазый задумался над тем, когда же именно это было.

— А что ты ищешь? — спрашивает Иккинг попутно поднимая книги, которые валялись в коридоре.

— Паспорт, не приведи Боже, они его забрали, — девушка искала в том шкафчике, где обычно лежит нужная ей документация, но тот был перерыт и на половину опустошен...

...— Это самое важное, что они могли взять. — выдыхает девушка, продолжая поиски. Иккинг продолжал собирать домашнюю библиотеку, что вчера вывернули парни. Под одним из литературных произведений он нашел заветный документ, который был спрятан в аккуратный кожаный чехол темно-синего цвета с небольшими узорами.

— Это он? — уточняет парень, вознамериваясь открыть и посмотреть, верна ли его находка, но одноклассница быстро выхватывает его из рук. — Эй! — недовольно хмурится зеленоглазый буравя подругу взглядом.

— Прости, никому не разрешаю смотреть в свой паспорт, уж слишком плохое фото, — она коротко улыбается, и идет на кухню.

— Подумаешь, — закатывает глаза шатен, идя следом — фотография плохая. А у кого в паспорте она хорошая?

Теперь Хэддок может заглянуть без её ведома. Коварство в первозданном виде. Даже будет чем её побесить. Он вытаскивает документ из папки и смотрит на черно-белую бумагу. Глазами впивается в фотографию и расстроенно выдыхает — фотография вполне себе нормальная, она не стояла такой конспирации. Хэддок мельком пробегает по общей информации и, кажется, счет времени теряет, буравя долго-долго лист бумаги. Ещё немного и он, скорее всего, загорится.

Имя: Астрид

Фамилия: Хофферсон-Уилсон.

Он не моргая, смотрит и не знает с чего начать. Астрид никогда не упоминала о второй фамилии. Иккинг думает почему? Это скорее всего фамилия матери. Шатен думает достаточно долго подбирая все возможные версии, почему она молчала. А потом, его словно озаряет и парень решает пошарить в папке и найти копию свидетельства о рождении, где обязательно указаны данные о родителях.

Мать: Далия Хофферсон (девичья)-Уилсон

Отец: Джаред Уилсон.

Хэддок долго думает и решает точно выведать почему блондинка молчала об этом. Почему скрыла двойную фамилию? Почему носит мамину?

Иккинг думает и ищет зацепки и подсказки. Уилсон — фамилия отца, но почему-то она записана на Хофферсон. Девушка вообще мало что говорила про семью, в особенности про отца. Астрид рассказывала, что тот когда-то учил её танцевать, учил драться... А из недавних разговоров всплывает только тот, что был в Нью-Йорке о том, что отец сделал много чего, что не позволяет ей откликаться о нем хорошо.

Ушел в армию, не вернулся, оставил большие долги и... Хэддок осекается. Чувствует словно земля под ногами утягивает его в трясучую пучину, слышит звуки вокруг, как под толщей воды. Несколько раз мотает головой, что бы откинуть возможный вариант, который, возможно, самый худший из всех. Нутро подсказывает что он не может ошибаться, но гонщик не сдается, упирается и упрямится. В голове четко слышится голос агента, а воспоминания всплывают одни за другим:

— Джаред Уилсон — это мужчина, который родился в Нью-Йорке. Без высшего образования, зато очень смышленый, — агент говорит внятно, понятно, словно наслаждаясь своим рассказом. — В возрасте двадцати пяти лет женится и счастливо живет с семьей...

— У него была семья? — удивленно вскидывает брови Джек. — Такие люди кого-то любят вообще?

—...В один из призывов ему приходит письмо, он собирает свои вещи, уходит. Через некоторое время его убивают во время учений. Называют героем, вручают орден за доблестные заслуги и на этом всё. Джаред Уилсон мертв. — мужчина достает из принесенной папки фотографию формата А4. На снимке мужчина, с темно-русыми волосами и редкими проблесками седины, с ухоженно бородой, карими глазами, высокими скулами, русые волосы зачесаны назад и на нем голубая рубашка. — О его семье ничего не известно. Есть предположения, что они остались в Нью-Йорке до сих пор. — Вот так появился полковник Лиланд Бишоп, он же Сайлас.

Иккинг убеждает себя в том, что ошибается сотый раз за несколько секунд. Это ну очень большое совпадение. Неправда. Астрид не могла так поступить с ними всеми. Никак не могла. Хофферсон не могла обманывать так долго.

Кто-то неожиданно проносится мимо, задевая стоящего у стены парня и выбивает папку из рук не обернувшись. Хэддоку словно пощечину дали, вытягивая из омута раздумий. Она падает и высыпаются бумаги, некоторые разлетелись рядом, но больше осталось внутри. Хэддок дёрнулся еще раз когда из глубины папки, словно из прошлого Астрид, выпадает семейное фото.

Фото десять на пятнадцать, где изображена не высокая женщина в летнем белом сарафане в маленький красно-синий цветок, милая маленькая девочка лет десяти, с пшеничными волосами и большими голубыми глазами, которая улыбается в кадре, где на руках её держит Джаред. Джаред Уилсон из документа агента, которые он показывал несколько дней назад. Иккинг забывает как дышать, осознание разбивает все его отговорки и версии, потому что на фото — Сайлас еще до того, как ушел в армию и стал половником.

Хэддоку наплевать уже на то, что он мог забрать свои документы. Завтра вернется. Сейчас в приоритете узнать всю правду и впервые в жизни он хочет так ошибаться, хочет, что бы эти совпадения были не правдивыми и выдуманы его уставшей головой. Пусть бы было так...

Хэддок опомнился, только при выезде с города. По трассе можно гнать быстрее, потому он переключает передачу и выкручивает ручку газа сильнее...

***

Иккинг едет под сто пятьдесят по трассе, стремительно приближаясь к базе. Система безопасности сканирует его и пропускает, тот скидывает скорость до семидесяти. В голове сотня вопросов, он не знает за кого принимать Астрид. За жертву или охотника, почему она так долго не говорила об этом, никого не ставила в известность. Может и сама не знала. Сражалась Хофферсон с Сайласом всегда не на жизнь. В голове словно рой пчёл поселился. Это многое объясняет, почему они последние дни не ходили на прогулки, как было до этого. В первую очередь Хэддоку главное было не сорваться при всех, не завалить вопросами как только увидит. Главное держать себя в руках.

База, на удивление встречает его глухой тишиной. Даже у консолей нет никого. Это максимально странно. Иккинг снимает шлем и осматривается. Хофферсон не видно нигде, хотя должна быть тут.

— Эй, кто-то тут есть? — опасливо оглядывается шатен. В ответ тишина. Поднявшись на второй этаж, парень замечает, что почти ничьих вещей нет. Значит ребят тоже. Гонщик хмыкает и думает.

Фурия идет к компьютеру и хочет посмотреть последние даны отправления, может это хоть как-то подскажет ему. Но не могли уйти на миссию все, кто-то должен следить за мостом.

Пока старшеклассник внимательно смотрит на координаты, его отвлекает грохот из глубины базы. Шатен растерялся на несколько секунд.

— Кто тут? — громко спрашивает он. Видимо Астрид не выключила микрофон, а в этот раз Иккинга услышал временный пленный. Парень отвлекается от изучения ноутбука и видит, как на экране компьютера автоботов висит окно с видео, на котором Нокаут в реальном времени.

— Иккинг! — раздается по динамику. — Выпусти меня отсюда!

— А что случилось?! — шатен быстро клацает на ноутбуке какие-то кнопки, подключаясь к основному компьютеру и выполняя просьбу автобота.

— Агент скинул координаты Механоидов, их возможной базы. — Нокаут забыл о том, что стоит помалкивать касательно родства Хофферсон, но он так зол на неё. Врач спешно покидает свою камеру и широким шагом спешит в павильон.

— А дальше? — алый гонщик сразу начал придумывать план, думая о всех последствиях в последнюю очередь. Иккинг удивленно смотрел на него, дожидаясь ответа. Медик быстро опускает рычаг Земного Моста и активируется воронка.

— А дальше эта девчонка заперла меня в отсеке для пленников и отправилась к МЕХ сама. — Врач коротко бросает взгляд на шатена, протягивает ему манипулятор, дабы сократить максимально время, — Твоя девушка, которая. — он усмехается с удивленного лица подростка, — Забери Рафа сюда, а мы пойдем за Хофферсон. — быстро тараторит врач.

— Она пошла к Сайласу? Сама? — ошарашенно спрашивает старшеклассник, отвечая на жест робота. — Но как ты её отпустил? — хмурится тот.

— Астрид меня обманула.

Рафаэль без лишних вопросов соглашается на помощь и ему обещают всё рассказать, но чуть позже, потому что времени категорически не хватает. Оба спешат, лишь бы успеть, лишь бы не навредили ей...

***

Сайлас поворачивается на посторонний звук и впервые, искренне удивляется. По павильону шагает блондинка в черной маске с распущенными волосами, передние пряди собраны на затылке в маленький пучок, челка немного наползает на глаза, а вся длинна лежит на левом плече. Полковник прекрасно знает, кто она такая. Удивлен её смелости и поражен наглостью. Бишоп отдает короткий приказ прочесать всю территорию на наличие подмоги. Это может быть ловушка.

Мужчина про себя скалится и представляет, какая выгодная сделка у него получится, когда он обменяет её на свою утраченную технологию. Идеально.

— Твоей храбростью можно восхищаться, а глупости посочувствовать. Что ты забыла тут, Штормофлай? — Астрид чуть дергает уголком губ, кривясь в ухмылке. Сколько времени прошло с того злосчастного каньона, а он только сейчас вспомнил об имени, которое она давно не использует.

— Можешь не напрягать своих людей, я пришла одна, — колко бросает блондинка, замечая как некоторые ушли в другие части его временного убежища. Амбар на заброшенной ферме на окраине города — не лучшее место, но тут МЕХ вряд ли кто-то найдет. Все ищут их по штату, а они под самым носом у военных.

Удивительно, как по другому воспринимается человек теперь, когда знаешь правду. Астрид не может поверить, что лет пять назад, этот мужчина заставлял её смеяться и крепко обнимал со спины, обхватывая с нежностью и заботой. Хотя, она не уверена, было ли это на самом деле, может она выдумала. Сейчас от этого человека остаются синяки и боевой опыт.

Сайлас видит, как не спешно девушка шагает в цент павильона, не боится наставленных пушек и возможной, очень вероятной смерти. Лидер МЕХ берет со стола свой пистолет и прячет в кобуру на поясе, что бы быть уверенным на все сто процентов. Верить на слово — себе дороже.

— Такой глупый поступок, который может стоять тебе жизни — в худшем случае, — он любопытно рассматривает её и видит в этом что-то... интересное? Мужчина всматривается в тонкую фигуру напротив, примерно рассчитывает её рост и вес, оценивает возможное оружие, но ничего подобного не замечает. Сайлас полностью позволит себе с ней играть в ближнем бою, потому жестом отдает приказ, что бы подопечные убрали оружие. Хочет сойтись в поединке сам на сам. Военный подходит ближе, покидая свой пост у компьютеров и выходит ближе к центру.

— Что бы сюда попасть, мне пришлось запереть лучшего друга в лазарете и очень скоро, он выберется оттуда. — внятно и спокойно говорит Астрид, пряча руки в карманы тонкой черной толстовки. — У меня будут проблемы, — про себя говорит младшая.

— Значит скоро у нас будут гости, — довольно скалится мужчина, но сразу же улыбка исчезает с лица, он становится серьезней. — Чего тебе?

Астрид смотрит на него и не узнает родного человека. Он изменился до неузнаваемости. От светло-русых волос не осталось ничего, сплошная седина. Генетика его не пощадила. Хофферсон замечала, еще будучи младшей, что отец обретает седые волосы и на вопросы почему так, он отвечал, что видимо кто-то в его роду рано седел. Вот теперь пришла и его очередь. Джаред корчил какую-то страшную гримасу и пускался вдогонку за ребенком. А маленькая дочка с визгом убегала от него и хваталась за свои волосы и приказывала, что никогда не поседеет так быстро как её папа. Отец догонял малышку, хватал на руки и говорил, что она будет всегда такой же красивой как мама. А женщина рядом была счастлива. Астрид ярко смеялась и уверяла мужчину, что будет любить его и седым. Знала бы как ошибалась. Сейчас он полностью седой, а любви не осталось. Его прическа, которую он носил раньше осталась в прошлой жизни, теперь только армейская стрижка строго под одну длину. От бороды ничего не осталось. Наверно, будучи злодеем следить за густой растительностью на лице сложно. Глаза, Астрид всегда смотрела людям в глаза при разговоре и этот раз, не исключение. Лиланд Бишоп — это сущность, которая поглотила её отца, забрав с собой всё, даже ореховый оттенок его глаз, теперь они темнее, глубже, холоднее. Не отцовские. Чужие.

— Ты думаешь, что являешься гениальным ученым, изобретателем, или, не приведи Господи, лидером? — скрестив руки на груди говорила Астрид. Речь была внятной, и голос на удивление не дрожал. Она упивалась каждой его эмоцией, стараясь точно бить в больные места — прямо, как когда-то учил отец. Сайлас замер, слушая каждое слово, каждую букву и крепче держа на цепи своих демонов, что готовы растерзать девушку напротив на мелкие кусочки. — Пусть у тебя есть какие-то заслуги, которые абсолютно никому не нужны, кроме как тебе и кучке твоих друзей или как вас можно назвать, это не столь важно. — Сайлас нахмурился. — Ты не можешь быть лидером, никогда им не был и не станешь. — мужчина сам того не замечал, но он с силой сжимал кулаки. Зачем он вообще это слушает? Застрелить ее на месте и делов-то.

— Ты слишком самоуверенная в себе, Штормофлай, верно? — хмыкнул мех, демонстрируя свою внимательность. Он ждет пока батарейка его ярости зарядится на все сто и потом его уже не остановить. Плевать на трещину в ребрах, гематомы на спине, легкое сотрясение и ушибленное плечо. Последняя схватка оказалась для него не легкой. Расстояние меж ними три метра, он может сделать всё что угодно, но голубоглазую это ни капли не волнует

— Да, я вижу ничего больше на меня ты не нашел, верно? — передразнивает младшая. Как же хочется его уничтожить, стереть ухмылку и самоуверенность, что читается на шрамированном лице. Похоронить под тем самым номером, где он погиб изначально.

— Думаешь, я искал? — выплевывает мужчина, крепко стискивая зубы, хотя еще несколько минут такого открытого хамства в свою сторону и он сотрет их в порошок. Как этот хрупкий подросток смеет вообще обесценивать его работу и труд.

— Уверена. — колко ответила девушка чуть вздернув голову. Сайласу хочется сорвать с её лица эту глупую маску, что бы она ничем не прикрывалась и он смог видеть, как она губами произносит каждое слово, за которое его демоны будут убивать её. Плевать уже на выгоду сделки. — Ты копал под всех нас, под агента, Джека, других участников, автоботов, под всех нас. Но в то же время мы копали под тебя и, поверь, лучше бы мы не делали этого. — опустив голову, отрицательно кивала блондинка. — Никогда — прошептала про себя гонщица. Впервые за этот разговор она чувствует страх. Но не того что её убьют, от того, что перед ним она расплачется, покажет слабину, а ведь отец учил никогда не сдаваться.

Хофферсон стягивает вниз маску, поднимает голову и где-то глубоко внутри ждет того, что он узнает её. Она изменилась не так сильно как он. Сайлас ухмыляется, довольный, позволяет себе думать, что это он и его тон заставили маленькую девочку дрожать перед ним. Но нет, Астрид все же надеялась на что-то. Зря. Ничего в его взгляде не изменилось. Всё так же пусто.

— Девчонка решила показаться храброй? А как же традиционный маскарад? — не отметить этого не возможно. Его рабочие уже делают снимки, что бы позже найти информацию и рычаги давления. Вот только лидер Механоидов не знал, что они все у голубоглазой собеседницы. — Успешно? Не ужели что-то нашли? — самодовольно хмыкнул он, — Мои агенты уничтожают абсолютно все данные о любых делах МЕХ.

— Да, — соглашается девушка, — но ведь есть история до твоих механоидов, ты работал и с другими людьми. — хмыкнула блондинка, немного ухмыляясь, детально прокручивая тот разговор с агентом, его историю и проделанную работу.

— Не было таких. — твердо ответил тот.

— Сайлас, были, мы оба это знаем. Ты не родился сразу лидером этих ребят, — она махнула в сторону, где были другие участники группировки. — Но ты ужасный лидер. — Девушка внимательно смотрела в глаза мужчине, и тот не отводил своих от нее. Гонщица готова поклясться, они становились темнее, а чертей в них больше. — ты слишком эгоистичен и алчен. Ты бросаешь абсолютно всех людей в своей жизни. Сначала семья, потом друзья по роте, первая команда* — глаза полковника стали больше, а брови стали чуть выше, но оставались все также хмурыми.

— Ты не... — он не успевает поперек что-то сказать, как Хофферсон продолжает.

— Потом, убийство тех, кто помог тебе полностью начать жизнь с нового имени, а теперь механоиды, они хотя бы в курсе какой ты скоропортящийся? — Астрид чувствует как из нее сочится злость, ярость и обида. Но слова эти сладкие, точно мёд. Наблюдать за реакцией полковника — само удовольствие.

Мужчина подлетел к девушке, схватил за горло, сомкнув пальцы на тонкой шее и чуть ли не шипя начал:

— Я уже долго возглавляю их, и они, как видишь, преданы мне на все сто. Так что не смей мне что либо говорить, ты... — сычит он, давая возможность одному из демонов вырваться, Сайлас не признает, что ему не удалось удержать его. Девушка только схватилась за его предплечье и пыталась продолжать говорить. Невероятная упертость.

— Со... своей семьей ты... был пятнадцать лет, и что теперь? Ты ушел... — Сайлас грубо оттолкнул Хофферсон так, что та упала. Отбросил, словно что-то неприятное и жуткое. Его лицо выражало ужас и удивление одновременно. Астрид крепко сжала зубы, никакой дискомфорт от падения не сравнится с тем, что теперь её пытался задушить не Сайлас, а родной отец.

— У меня не было семьи! — отвернулся тот, скрестив руки за спиной. Сказанное зацепило девушку. Возможно жестокость в нем убила не только чувства. — Я никогда не привязывался к людям и тебе не советую. Это всё обременяет.

— Как же ты жалок, Сайлас, забыть имя тех, кто любил тебя, кого любил ты, хотя... любил ли вообще? — Из кармана голубоглазая достала семейное фото, согнутое в два раза. Коротко бросила взгляд на снимок. Голос стал пропитываться дрожью, об одном только упоминании о былом времени. Эта боль кажется поселилась в каждой клеточке тела. Но сейчас, она словно под анестезией из ярости и злости. Не так болит.

— Ты хоть понимаешь, что живой не выйдешь? — Астрид видит, как его рука ложится на кожаную кобуру, где он держит ствол, но пока он просто сминает пальцы и оглаживает чехол.

— Плевать, — фыркает блондинка, поднимается на ноги, — но, я всё тебе выскажу, абсолютно все, Джаред Уилсон. — глаза мужчины удивленно распахнулись, но он не обернулся. Сайлас не позволит врагу видеть рассеянность. Мысленно, путался, думая, где мог упустить информацию. Тот период в его жизни завершился давно. Он сжег все мосты и никогда не возвращался к прошлому. — Это твое старое имя и фамилия. Успешная служба, высокое звание, полковник, вроде. Невероятный успех в военном деле, создание проекта «дамокл». Гениальный ученый, идеальный и отважный солдат — не умолкала блондинка, бросая каждое слово, словно нож в спину. Бишопа это подрывало и все глубже погружало на дно. — Но до службы и всей этой ситуации, Такой примерный семьянин, любящий отец и муж, живущий в благополучном районе Нью-Йорка и так обожавший свою работу мужчина. Не жизнь, а сказка. Тот, который любил пить кофе с молоком и обожал запеканку, которую готовила жена по воскресеньях. — впервые, на лице главаря мех, проскользнул страх осознания. Осознания, что он промахнулся, оступился, и все его дело под угрозой, пока эта девчонка жива и бросает ему в спину всё это. Они все знают о нем. Они все — потенциальная угроза. Если эти ребята докопались так глубоко, то что они могут знать еще?

— Ты не можешь знать это из архивов! — вспыхнул, точно спичка, полковник. — Это неподтвержденная информация. У меня никогда не было семьи, ты понимаешь?! — кричал тот, подходя вплотную. Наставляя на нее ствол, он путался во всех своих словах, не сумев, впервые за долгое время, сообразить правильно и четко. Астрид ввела его в заблуждение, заставила сомневаться. Астрид сбила его с толку.

— Ну же стреляй! И убивай! Как ты всегда привык делать! — гонщица провоцирует, словно одалживает собственную жизнь у скорой смерти. Словно ей нечего терять и за ней не будут скучать. Но уже сложно собрать мысли, переосмыслить. Воспоминания, чувства, эмоции всё это разрывает на части и больше тянуть не куда. — А это тогда что?! — она ткнула фотографией прямо в грудь полковника, проигнорировав ствол. Мужчина отступил, поднимая упавший лист. Сайлас ошарашено смотрел на старое фото, на котором была его жена, десятилетняя дочь и он сам.

Он давно не вспоминал семью. Очень давно.

— До чего же вы пронырливые, я вас недооценил. — комкая лист бумаги и бросая на пол, мужчина смотрел стальным холодным взглядом, признавая силу оппонентов. — Но, мне интересно, откуда вы достали столь детальные сведения о семье? — Джаред даже не мог позволить себе мысль о том, кто стоит напротив него. Его гениальный мозг просто не додумался до этого.

— Я помню, как ты упорно требовал имена моих друзей, хватая их за шкирку или за горло, мое, пытаясь придушить, но узнал только кличку, которую я использовал несколько раз в гонках и раз, когда мы впервые встретились. И всё. Так упустив из виду главную зацепку.

— Откуда данные о семье? — грубо повторил он, подступая ближе. Астрид не шелохнулась, смотря в глаза Сайлосу, она сделала шаг вперед и обхватив ладонью пистолет приставила холодным дулом ко лбу, сама вызывая его на выстрел. Остановится бы на секунду, но процесс запущен.

— Меня зовут Астрид Уилсон-Хофферсон и я та самая десятилетняя девочка, Джаред. — Он опешил, глаза стали больше и кажется мышцы уже устали держать ствол на вытянутой руке. Он опускает оружие и грудь приподнимается во вздохе, он приоткрыл рот что бы вдохнуть побольше воздуха, но так и не решился. В стальном взгляде читалась растерянность. Он судорожно моргнул, мотнул головой, впивался в каждую деталь в девушке напротив. Все больше узнавал родного. Её глаза и родинка на шее всё больше становились знакомыми, подвеска и кольцо...

Многое в жизни пришлось сменить, забыть, потерять, но то, как лично сам выводил буквы на обручальных кольцах — не забудет. Джаред делает шаг вперед, резко срывает подвеску с шеи и смотрит на свою ладонь — то самое кольцо и инициалы. То самое забытое прошлое. Он бросает потерянный взгляд на дочь. Она только что уничтожила его стальную выдержку. Астрид не успевает возразить на его грубое действие, только прикладывает ладонь к шее и чувствует, как человек напротив оторвал от неё частичку матери. Сайлас наставляет на неё оружие, а сам в левой ладони рассматривает, то, что осталось от брака. То что раньше символизировало его вечную любовь к своей второй половинке.

— Мне подойти ближе, что бы ты не промахнулся, — снова провоцирует Астрид, а последнее звучит так лукаво и колко, — папа. — Его брови надвигаются к переносице и он теперь не может уничтожать одним лишь взглядом. Она его ценное настоящее, единственное и неповторимое. Прямо тут, перед дулом пистолета, с которого он убивал самых разных людей, а теперь на очереди его родная кровь.

Слышится выстрел и тухнет единственный прожектор под потолком, старого амбара. Астрид чувствует толчок в плечо и крепкую хватку на запястье левой руки, ноги едва не заплетаются от спешки. Через несколько секунд включается настенное освящение. Не смотря на старое здание, МЕХ смогли за короткое время адаптировать его для условий, где им будет комфортно и удобно.

— Он же убьет тебя! — кричит Хэддок, хватая Хофферсон за плечи, стараясь привести в чувство. Он так спешил успеть, что позабыл о всяких масках и элементах маскировки, которые могли бы прикрыть его лицо от врага. Люди Сайласа никогда не упускают деталей. Они успели отбежать на безопасных метров десять, может больше.

— Он бы не выстрелил! — раздраженно аргументирует девушка, даже не будучи удивленной. Хофферсон понимала, что рано или поздно за ней придут. — Почему ты лезешь куда тебя не просят?! — фыркает младшая. Хэддок забывает в секунду, что хотел сказать, даже немного возмущен такой претензией. Астрид почти довела его до полной капитуляции. Механоиды окружают Нокаута, бьют разрядом тока, но тот не падает без сознания, а пропускает через тело всего половину заряда. Разработка, над которой работал Рэтчет, Иккинг и Раф гениальна, но не доработана, все равно больно. Сайлас наставляет оружие на подростков. Иккинг отталкивает Астрид назад, прикрывая её, но она рвется выступить вперед. Шатен не позволяет этого сделать.

— Не тронь её! — хмуриться Хэддок смотря прямиком в глаза полковника. Он не выглядит таким потерянным как несколько секунд назад. Лиланд остается поражен храбростью этих подростков. У них сейчас вообще не должно быть подобного в жизни, выпускные и последние каникулы, подростковая эйфория и тяга к приключениям. А не желание прикрыть собой от пуль. Сайлас видит в зеленых глазах парня решимость сильнее чем у полковника. Эти двое подростков сильнее его в сотню раз. И дело не в физической подготовке. Они храбрее и отважней. Сзади подбегают подопечные организации, им двоим заламывают руки и отдергивают назад, заставляя смотреть прямо на лидера.

— Как же ты мне надоел, постоянно мешаешься! — рычит Сайлас Хэддоку, выражая свое крайнее недовольство и раздражение. Подростки пытаются дергаться, но болевые приемы им не позволяют многого. Он чуть задерживает взгляд на парне, что-то высматривает, а потом глядит на дочь.

— Я задам тебе вопрос, который крутиться у меня последние дни — выступила вперед блондинка, на сколько ей позволяла ситуация, игнорируя пистолет направлен ей в голову, людей, державших её и казалось всех и даже ситуацию, которая сложилась, — почему ты сбежал? Почему ты оставил маму? Она нуждалась в тебе в самый трудный час! А ты словно последний трус, оставил семью и все свои проблемы, начал все сначала. — он хмурился и долго молчал, не отводил взгляда от девушки, запоминал каждую родинку и деталь. Запоминал слова и их интонацию.

— Так было нужно, твоя мама невероятно сильная женщина и она смогла выдержать эти годы без моего присутствия. Я уверен в этом! — впервые в жизни оправдывается мужчина, ломаясь за столько времени, от гнета собственного прошлого. Словно в голове начался обратный отсчет и его демоны решили рвать своего хозяина, открывая самые потайные двери и заставляя переживать всё прошлое, с каждой минутой чаще и чаще возвращаясь и окуная туда сознание.

— Нет... — хрипит девушка, отрицательно кивая головой. Хэддок переводит взгляд на подругу, на то как она убийственно смотрит на своего отца, на то как она старается не плакать, хоть и нижняя губа предательски подрагивает. Хофферсон отворачивается в сторону, крепко жмурится, не позволяет слезам покатится, показаться перед ним. Шумно тянет носом воздух и несколько секунд ждет, пока это поможет успокоится. — Не смогла, Сайлас. — Хофферсон поднимает глаза на мужчину, и по щеке катится слеза-предательница, все в таком же тоне, отвечает: — Её больше нет. — Полковник оступился назад, руки опускаются, а сердце пропускает удар. Он стремительно становится мягкотелым, каждое слово его дочери, цепляет его сильнее, факты погружают в какой-то вакуум.

Иккинг видит, как непревзойденный лидер опасной группировки ломается под гнетом речи собственной дочери. Он не мешается, он не смеет перебивать. Ему страшнее за Астрид. Если ей хватило храбрости на встречу с Бишопом в одиночку, заставить его направить оружие прямо в голову, помочь не промахнуться. А сейчас так холодно и внятно пояснять, что произошло... У Хэддока просто не остается слов. Он не единожды убеждался в том, что его одноклассница невероятно сильная, и сейчас сильнее чем когда-либо. Иккинг и представить не может, что творится у неё внутри, сколько всего сейчас проходит через чуткое девичье сердце. Лишь бы выдержало.

— Что? — впервые Джаред удивляется открыто и лицо его немного вытягивается. Астрид видит настоящие эмоции, которые прорвались сквозь тонны выдержки и дисциплины. Мужчина немного оступается, но быстро приходит в себя. Это лицо вмиг сменилось гримасой полковника Бишопа, снова твердая стойка, непоколебимый прицел и две жертвы, что привели трансформера. Джаред Уилсон давно отступил от семьи. И это не должно его волновать. Не должно. Но почему-то внутри начинает скрестись. Он становится таким суровым и угрюмым, как всегда. Но от внутреннего спокойствия не остается и следа.

— Знаешь, Сайлас, ты просто ужасный лидер, муж, отец, да и человек в целом. Я тебя ненавижу... — говорит Астрид, смотря прямо на него. Но эти слова не сопровождаются такой горечью и яростью, кажется, она просто перегорела. Этот разговор вымотал её настолько сильно, как схватки с десептиконами не изнуряли...

— Отпустите их, — отдает приказ полковник, слыша позади шум от схватки с трансформером. Он справился с их технологией, он заберет их двоих в безопасное место. Это заранее проигранный бой. Нужно многое переосмыслить, обдумать. Сайлас в последний раз смотрит на дочь, Астрид до последнего не отводит от него взгляд, надеясь увидеть в когда-то родных глазах, хотя бы что-то, но там по прежнему пусто. Бишоп идет к себе, чуть прихрамывая на правую ногу.

Нокаут не разбирается в данный момент, потому что главное удрать с этого места побыстрей. Врач трансформировался и приоткрыв двери приглашая двух подростков и помчался прочь, понимая, что может быть хуже. Они не справятся без помощи остальных.

— Хофферсон, это что черт возьми было? Что за наглость? Заперла меня и сбежала. Да я было чуть ту дверь не вынес. Ты зачем к нему пошла одна? Зачем подставила команду? — медик злился и не сдерживал себя.

— Так было нужно... — тихо повторила слова отца девушка, игнорируя напарника. Эмоции иссякли, точно как и чувства, и энергия, и силы, и какое либо желание. Не до речей Нокаута. Она держится за руль и просто смотрит куда-то прямо. Хэддок не смеет говорить, только вспоминает тот разговор, что успел услышать, сидя в засаде. Его сердце до сих пор успокоятся не может, после увиденного. Шатен смотрит на девушку, а в голове эхом «Ну же стреляй!». Хофферсон Сайласу душу разодрала в клочья, а свою, кажется, убила...

***

Joji - YEAH RIGHT(slow reverb)

Эта майская ночь была холодной.

Ветер, залетающий в салон Астон Мартина через открытое окно, трепал волосы и морозил пальцы, но Астрид было всё равно. Крепко держась за руль, девушка лишь устремила свой взгляд на дорогу, которая стала всё реже освещаться из-за выведенных из строя уличных фонарей, лишь фары красно-белого автомобиля не позволяли ей врезаться в любое столь приветливое дерево у обочины или вылететь в кювет. Иккинг, сидя на месте возле водителя, не решался что либо говорить Астрид, и вообще считал это не лучшей идеей. Он лишь иногда бросал на девушку взгляд, в надежде, что та заговорит первой или хотя бы закроет окно, дабы в салоне стало хоть чуточку теплее. Но понимая, что абсолютно никакой реакции или движения от блондинки не дождёшься, Хэддок отводил взгляд в сторону, всматриваясь куда-то в даль, ожидая. Он не смел её винить в этой ситуации. То, с каким рвением и упорством Хофферсон доказывала свою точку зрения этому безумцу, который оказался её отцом, оставалось таким только восхищаться. А сила, с которой она выдерживала все его угрозы и колкости,

Астрид не злилась и не была расстроена. Ей не хотелось плакать или кричать от ярости. Просто было как-то пусто. Словно душу опустошили от всех эмоций и переживаний. Словно она высушила её всеми теми словами, эмоциями. Девушке не хотелось вести разговоры о чем либо, а мысль занять себя чем нибудь, чтобы отвлечься, была откинута в ту же секунду, как только пришла в угнетённый разум голубоглазой.

Просто. Ничего. Не хотелось.

В связи с последними событиями, думать о другом было невозможно, словно паразит засел в оболочке мозга и с каждой минутой выедает остатки здравого смысла, причиняя тупую и пульсирующую боль в висках. От этой боли рябило в глазах и к горлу поступала тошнота. Морозный сквозняк не смог прогнать столь паршивое состояние, и Астрид решила заехать туда, где ей всегда было хорошо, вне зависимости от того, что случалось в её жизни.

Пару километров проеденных по ровному асфальту, и дальше поворот налево. Высокие деревья и пышные кустарники служили в своём роде ограждением от главной трассы к этому месту. Проехав чуть-чуть вперёд, послышался тихий скрежет песка под шинами. Заглушив машину, Астрид вновь не проронив ни единого слова, тянется к задним сиденьям, где находился её рюкзак. Положив его себе на коленки, она открывает маленький карманчик, откуда извлекает темно-синюю пачку сигарет и чёрную зажигалку. Доставая одну сигарету, Хофферсон зажимает её между пальцами, пока прячет пачку обратно. Иккинг продолжает смотреть на подругу всё ещё не решаясь что нибудь сказать. Такая Хофферсон его пугала. Словно та ситуация, что сложилась, навсегда стерла с её лица улыбку, выжала из души и тела последнюю радость и разбила надежды на что либо хорошее в будущем. Нарушает тишину Нокаут.

— Астрид, это вредно. Выброси, не нужно. — пытается достучаться напарник. Его эмоции поутихли, когда напарница полностью игнорировала все слова, угрозы, фразы. Потому пытался говорить спокойно.

Блондинка закуривает и выдохнув дым, грубо и раздраженно отвечает:

— Не указывай мне, — она швыряет рюкзак обратно на заднее сиденье и выходит из машины, громко хлопнув дверью напоследок.

— Прекрати истерить, Хофферсон. Выброси сигарету и давай поговорим нормально, — не сдавался Нокаут, хотя было ясно, что данный ответ ему ничуть не понравился. Он снова начинает злится, но его агрессию не сильно берут во внимание.

— Я не хочу ни о чем разговаривать, оставь меня в покое! — огрызнулась блондинка, не поворачиваясь к собеседнику, и в секунды скрывшись за большим кустом с неизвестными на нём маленькими голубыми цветами. Слова были сказаны ею без злости, а скорее, безразлично.

Хэддок тяжело вздохнул.

— Пойду за ней... — негромко говорит шатен, намереваясь покинуть салон.

— Вряд ли ты сейчас услышишь что либо, кроме как упреков. Или вообще ничего — отвечает Нокаут, понимая, что старшеклассник хочет поговорить с ней, успокоить и вообще, немного привести в чувство.

— И всё же, я попытаюсь, — уверенно произносит Иккинг, выходя из машины.

Тихо следуя путём, которым шла Астрид, шатен осторожно подходит к кустарнику, и проходит вперёд, помогая себе руками раздвинуть ветки. Оказавшись на той стороне, первое, что попалось на глаза, это отблеск практически ровной поверхности воды. Осмотревшись, Иккинг увидел широкий берег усеянный тихо скрипящим песком, не особо далеко стояла одинокая, покинутая лодка с треснувшим дном, а река тихо и успокаивающе шумела, обмывая рассыпанные вдоль края берега маленькие камушки. По ту сторону виднелся черный лес, который заканчивался где-то у въезда в город. Кажется, это тот самый пляж, на который они приезжал на выпускном. Только место не то, намного дальше.

Астрид сидела прямо на песке, прижав ноги к груди, и обхватив их руками, смотрела на маленькие волны, что едва не касались её ног. Сигарета постепенно тлела между пальцами, едкий дым табака тонкой нитью вздымался вверх, и где-то над головами подростков развеивался.

Иккинг, подойдя ближе к подруге, тихо спросил:

— Можно присесть? — Хофферсон безразлично пожала плечами, место ответа делая очередную затяжку. Без лишних вопросов, шатен усаживается рядом, когда Астрид уже докуривает и тушит окурок в горсточке песка.

Пока Иккинг подбирает нужные слова, что бы, как можно аккуратнее, начать хотя бы какой-то диалог, Астрид завороженно смотри на воду. Идеальную гладь нарушают легкие потоки ветра, отражение неполной луны искажается и кривится всеми возможными изгибами. Блондинка встает, и начинает снимать с себя одежду, завязывать волосы в низкий хвост оставив парня в полном недоумении.

— Ты же не собираешься идти в воду? — место придуманной речи, задает вопрос шатен, поднимаясь на ноги и наблюдая, как гонщица снимает кеды и стягивает джинсы, оставаясь лишь в одном нижнем белье. В ответ получает лишь измученный взгляд и молчание.

Со стороны дороги слышаться шаги автобота. Нокаут, убедившись в том, что никого нет, идет в сторону подростков. Картина, которую он застает не удивляет его. Он догадывался, что девушка сделает подобное. Не просто так она любила сюда приезжать. Вот только медик не мог предположить, что она будет купаться.

Когда они впервые приехали сюда, Хофферсон долго лежала на песке и расспрашивала кибертронца о звездах и просторах космоса. Нокаут много чего рассказывал интересного, много чего объяснял и часто тыкал в небо. Тогда десептикон открыл для себя общение с другой стороны. Впервые, наверное, открылся кому-то...

— Астрид, черт возьми, я тебе говорю! — не выдерживает молчания девушки Хэддок, и громко возмущается. Он хочет схватить её за голые плечи и хорошенько встряхнуть, что бы наконец она пришла в себя и они смогли нормально поговорить о всем том, что случилось. Зачем она умалчивала об отце и почему пошла на смертельный риск, наплевав на всю свою семью.

Иккинг предпринимает попытку схватить блондинку за руку, но она, в очередной раз игнорируя его, делает уверенный шаг в воду, не останавливаясь на месте. Майские ночи не очень теплые, вода не комфортная для купания, но голубоглазая не ищет себе уюта. Она хочет просто смыть остатки этого ужасного дня, хочет заново что-то почувствовать кроме вопиющей пустоты внутри себя. У неё есть парень, друзья, напарник все, кто может ей помочь, но удар, который ей нанес самый дорогой человек слишком силен и непоправим.

Холодная вода окутывает с каждым шагом, спирает дыхание и на коже выступают мурашки. Тысячи иголок пронзают тело и пускают маленькие разряды тока. Когда девушка доходит до глубины на уровне с талией, наконец, может глубоко вдохнуть и выдохнуть. Низкая температура впервые заставляет её поежится и замереть. Она тянется к волосам и все же распускает их, что бы чувствовать настоящую свободу.

Глубоко вдохнув, Астрид делает рывок и ныряет под гладь воды, проплывает немного и выныривает. Гонщица начинает плыть к середине реки, делая это медленно, наслаждаясь каждым движением, каждым гребком.

— Может пойти за ней? — выдыхает гонщик, продолжая наблюдать за тем как подруга плавает. Он подходит к воде еще раз и наклоняется, зачерпнув ладонями. — Да она же ледяная! Выходи, Астрид! — снова кричит парень. — Нокаут, ты можешь её достать оттуда? — озадачено смотрит Фурия, тыкая пальцем в сторону девушки.

— Зачем? — безразлично отвечает робот, наблюдая за напарницей, — Она создает организму максимальный стресс, что бы, так сказать, перезагрузить его. — Иккинг смотрит на врача, немного хмуро, понимая, что он прав. — Это не совсем полезно, но если от этого ей станет легче, то почему бы и нет?

Спустя некоторое время, девушка выходит из воды, выкручивает волосы и тянется к футболке, вытирая лицо и всё тело в целом. Черное белье неприятно липло к коже и холодило её, по телу все еще выступали мурашки. Астрид натягивала на себя джинсы, а когда закончила, почувствовала как на плечи ложится теплая толстовка. Она коротко кивнула парню в знак благодарности и надела её, подбирая свою одежду и следуя к трассе.

Хофферсон почти освободилась от всего того мерзкого чувства пустоты, теперь ей хотя бы было холодно и она не стеснялась дрожать, кутается в кофту. Она садится на пассажирское сиденье, ясно давая понять что теперь Иккинг поведет. Гонщица тянется к портфелю, достает пачку сигарет, натягивает капюшон на голову, закидывает ноги на торпеду и наконец-то полностью расслабляется, прикуривая сигарету. Кофту на замок она не застегивает, отчего та разъезжается, оголяя её живот и приоткрывая белье, но блондинка не обращает на это ни малейшего внимания.

Хэддок не выдерживает этого молчания и следует её примеру поджигая белую палочку у себя меж губами, тянет никотин в себя и глушит собственную головною боль, которая скоро усилится. Его вопросы остались без ответа, но и сейчас желанного точно просить не станет.

— Вы оба вообще страх потеряли? — не выдерживает доктор. — Ну знаете, ваша парочка меня неимоверно бесит! Чего вы такие упертые оба? — Нокаут злится на подростков. Пусть он и не много знает о их биологии, но кое что все-таки читал и знает к чему приводят плохие привычки. Помимо глупостей, которыми они заняты в данный момент, врача бесит их внезапная коалиция против него и его усилий. Эти подростки должны вообще-то уважать автобота, как старшего, умного, ученого, как титана, черт возьми, а эти дети только и игнорируют его.

— Прости, пожалуйста, — тихо говорит Хофферсон, стряхивая пепел в приоткрытое окно, — ты очень помог мне сегодня, — затем переводит взгляд на Иккинга, — вы оба помогли мне, — она аккуратно прикасается к правому предплечью парня и чуть сжимает его. — У меня не осталось каких либо сил на разговоры, я всё расскажу завтра.

— Расскажешь не только нам, но и всей команде. — немного раздраженно говорит напарник.

— Хорошо, — устало выдыхает Астрид, соглашаясь на что угодно.

***

Хофферсон проходит в темную гостиную, немного подрагивая от холода. Она погружена в свои мысли и воспоминая последнего часа. Каждая реакция, каждое слово, каждая эмоция. Неужели Сайлас действительно не узнал её, даже предположить не смог. Это не дает ей покоя, он — живой, вот что точно не даст успокоится. Астрид не чувствует, как по щеке катится слеза. Блондинка вздрагивает от внезапного прикосновения к плечам.

— Ты чего застыла? — Иккинг обходит её, задавая вопрос, но почти сразу затихает, когда она поднимает на него глаза. Он поджимает губы, большим пальцем правой руки утирает одинокую слезу, аккуратно целует в лоб и обнимает, прижимая к себе. — Всё пройдет, — Астрид не поднимая рук вжимается в парня, крепко жмурит глаза и подавляет желание заплакать. — Мы все будем рядом, я буду рядом. — и от этих слов земля под ногами становится тверже, дрожь в коленях проходит.

— Извини, что накричала на тебя там, я была на эмоциях и, — одноклассник не дает договорить.

— Ничего, забудь. — Шатен аккуратно отстраняется, — тебе нужно согреться, — Иккинг аккуратно касается тыльной стороной ладони носа девушки, — ты вся замерзла, дрожишь. Я пока заварю чай, хорошо? — в ответ голубоглазая угукает. Хэддок аккуратно целует в лоб ещё раз и девушка легко и тепло улыбается, чувствуя прикосновения горячих губ.

Когда Астрид выходит с ванной, они сидят на кухне при приглушенном свете. Оба молчат, потому что так необходимо. Астрид понимает, что её парню нужно сказать, потому что очень интересно, но он уперто и благородно молчит, не спешит удовлетворить свои желания, за что гонщица очень благодарна.

— Как много вы слышали с разговора? — тихо спрашивает Астрид, рассматривая дно чашки, через чай.

— Где-то с момента, когда он упомянул что-то про архив. — шатен отпивает чай и возвращает чашку на место. Устало подпирает голову и смотрит на подругу, готовый слушать хоть всю ночь.

— Ты знаешь всю ситуацию? — Хофферсон поднимает глаза на собеседника, парень несколько секунд молчит, затем коротко кивает. — Тебе Нокаут сказал?

— Нет, я догадался сам, — горько усмехается старший, Астрид удивленно смотрит на гонщика и выжидает его объяснений. Потому что такой исход она даже не допускала. Иккинг рассказывает всю историю, по порядку, упоминая о всех важных деталях и своих умозаключениях. Хофферсон горько усмехнулась, она и забыла про те документы. Видимо ничего не бывает случайно. Всему свое время и свое место.

Они сидят еще так некоторое время, выпивают по второй чашке чая, говорят на незамысловатые темы, всего немного смеются. Часы показывают половину одиннадцатого. Иккинг предлагает девушке ложится спать, на что она не смеет отказать. Блондинка идет на верх, таща за собой на плечах плед, точно королевскую мантию. Хэддок моет чашки и ложки, выключает свет. Астрид спросила, не будет ли ему трудно остаться у неё, на что одноклассник без колебаний согласился.

Иккинг закончил с подготовкой ко сну, потушил освещение во всем доме, проверил дверь и тихонько поднялся в комнату к девушке. Астрид не в силах спрятаться под одеяло, потому калачиком свернулась под пледом и тихо сопела. Хэддок не хотел будить её, но она сама проснулась, когда тот аккуратно сел на кровать.

Парень выключает настольную лампу и удобней кутается в одеяло, прижимая девушку к себе. Астрид что-то спрашивала у Иккинга, но в процессе получения ответа, уснула, уткнувшись носом ему в шею. Шатен аккуратно поцеловал Хофферсон в макушку и обняв её крепче. Такой вечер он, наверное, не забудет. Его вопросы получили ответы, он сам много видел, самому трудно воспринимать всё и сразу, а как это переносит Астрид вообще страшно представить. Хэддок некоторое время еще размышляет над этой ситуацией, слышит, как одноклассница тихо-тихо посапывает под боком и даже не догадывается, что это впервые за три ночи, когда девушка засыпает не от таблеток. Зеленоглазый поудобней ерзает на подушке, укрывает плечи Астрид и еще раз поцеловав в макушку, засыпает.

***

Нокаут въезжает на базу, где собралась вся команда. Врач сразу отмечает появление нового артефакта в арсенале автоботов. Меч нереально большой и массивный, он размерами, почти как Оптимус и подходит по размеру только лидеру. Прайм держит его при себе.

— Наконец-то, где ты был, док? — первым замечает его Смоускрин. — Ты такое зрелище пропустил, — восторженно тянет автобот вспоминая ту рассеченную пополам скалу и победоносную схватку.

«Ты тоже» — мысленно отвечает ему врач, прокручивая в услышанный диалог меж Сайласом и Астрид.

— Нокаут, почему ты покинул пост у моста? — спокойно спрашивает лидер, осматривая гонщика.

— Потому что, на то была конкретная причина. — отдаленно начинает подопечный.

— Рафаэль ничего не смог объяснить, но судя с его рассказа, ты и Иккинг собирались очень быстро. Причем перешли по координатах, которые передал агент Фоулер. — тон Прайма становился серьезней.

— Он сказал, что это возможная база МЕХ, — добавила Арси, наблюдая за реакцией медика.

— В свое оправдание, скажу что это не возможная база, — он обвел всех взглядом, — это она и есть.

— Вы пошли туда вдвоем с Иккингом?! — удивленно тянет Рэтчет, чуть жестикулируя манипулятором.

— Да, но... — автобот запинается, стараясь как-то поделикатней увильнуть от правдивого ответа.

— Но? — недовольно хмыкает Арси.

— Но почему это так, я не могу сказать, не имею права. Единственное, мы пошли туда за Астрид. Это её тайна, она сама должна всё рассказать, я даже пытаться не буду. — повисло напряженное молчание, но Нокаут чувствовал облегчение. Он не придал напарницу, не смотря на то, что она сделала сегодня.

— Любое пренебрежение безопасностью людей — абсолютно неприемлемо, Нокаут. — хмуро говорит лидер, — По твоей вине она пошла туда одна? — медик кивает, понимая, что он купился на выходки Астрид. Прайм в таком же тоне продолжает, — Мы всегда должны помнить о том, то на этой планете мы Титаны, у нас великая сила и её мы должны использовать мудро, по отношению абсолютно ко всем. Не позволять нашим друзьями попадать в ситуации, которые смертельно опасны для них. Я надеюсь на тебя в следующий раз. — Алый автобот кивает, смотря прямо на своего командира.

Оптимус всё это время держал в манипуляторе меч, упирая его в пол. Внезапно, он начал издавать странный звук, похожий на искаженный сигнал и ярко-ярко светится. Вся команда удивленно обратила внимание на это явление. Прайм без единой капли сомнений, обхватил меч двумя манипуляторами и занес перед собой, смотря прямо в него. Команда изумленная не отводили взгляд от лидера и артефакта. Оптика Прайма внезапно начала светится точно так же, как и меч.

— Оптимус? — окликивает его Рэтчет, — Оптимус? — еще раз, но тот продолжительно молчит, словно не с ними. — Ответь мне! — Лидер смотрит на меч, словно что-то видит в свете, словно что-то пытается рассмотреть.

— Я получаю сообщение, — коротко отрезает он.

— Сообщение? — переспрашивает Балкхэд. Вся команда потеряно осматривается, но Рэтчет рискует и спрашивает еще раз.

— От кого?

— От Альфа Триона...