Глава 49. СМЕРТЬ КЛЫКАСТЫХ

Март-Август 2004 года.

Длинные рыжие локоны, округлое лицо с румянцем от жара на щеках, кристально чистые голубые глаза, миниатюрный нос и ярко выраженная ложбинка малиновых губ. Никаких видимых изменений с её лицом не произошло за этот последний год. Зайдя устало в дом, Бетельгейзе аккуратно обнял любимую. Усталые глаза смогли заискриться при виде неё. Как оказалось, девушку не интересовала внешность. Она рассматривала округлый живот.

– Мы до сих пор не выбрали имя для малыша, - Грустно вздыхала леди.

– Для мальчика имя уже выбрано.

– Но мы не знаем, кто родится у нас с тобой.

– Мы обязательно найдём самое красивое и подходящее имя для нашего ребёнка, - Эвелин улыбнулась, когда Аскольд сказал это. – Мальчика мы назовём Эйнсли.

– В честь твоего друга.

– А что тут такого?

– Просто есть ещё такое красивое имя, как Лесли.

– Лесли имя среднее. Так можно назвать и дочь.

– Ой, верно, я как-то об этом не думала... - На лице Эви появилась гримасса удивления. Аскольд рассмеялся и поцеловал ее.

– Если тебе не нравится имя Эйнсли для нашего сына, то можно назвать Гилбертом.

Вернувшись домой, он обрёл уединение с любимой, но тревога за будущее его семьи все равно не утихала. Аскольд был опусташен после переговоров с Тоддом. Он был внутри разбитой общины оборотней, остатки от которой с тех пор обитали в дебрях Леса.

Битва продолжалась. Найденных оборотней в Лесу тут же отстреливали.

Тодд приказал Бетельгейзе вернуться в общину, чтобы бороться за мнимую справедливость подлунных существ. Разгорячённая беседа длилась недолго. Он старался как можно мягче отстаивать свою позицию, ибо боялся расправы безжалостного Барнэби. Аскольд боялся не за себя, а за судьбу Эви и их будущего малыша.

– С каких пор что-то изменилось? - кряхтел пожилой Барнэби. Он кашлял и выглядел болезненно. За ним стояли молодые оборотни. Они обожествляли его.

– Я больше не хочу убивать. - Аскольд скрежетал зубами. Маг всеми силами старался уйти мирным путем, чтобы навсегда оставить свое прошлое в покое.

– Ты обязан жизнью нашей Стае! Ты был ничтожен и никому ненужным, пока я не взял тебя из жалости в семью! - Для Тодда не существовало доводов для того, чтобы покинуть их, кроме как смерти.

– Я не хочу больше быть ни в Стае, ни в общине. Я нашёл себя в этом мире. Нашёл себе место.

– Ты будешь жалеть об этом!

– Я хочу спокойной жизни.

– Община хочет справедливости. Хочет, чтобы подлунных начали возвышать, а не унижать, как сейчас. Мы преследуем великую цель! Наши внуки будут гордиться нами, а что скажут о тебе твои дети, когда наступят великие дни процветания волков?! Скажут, что их отец, трусливо поджав хвост, пережидал бурю!

– С помощью войны справедливости не добиться.

– Что же ты не говорил об этом, когда отрывал головы магов? - В ответ Бетельгейзе глухо зарычал, стараясь успокоиться. Это удавалось ему с большим трудом.

– Вы можете говорить что угодно, но те времена прошли. У меня появились свои цели в жизни, - Грудь высоко вздымалась и опускалась. – Я не буду участвовать в битве против магов. - Сказав решающую фразу, он развернулся и ушёл.

– Жалкий трус! - кричал ему в спину Тодд. Челюсти были сжаты  до предела. Он как можно скорее покидал оборотней, чтобы не ринутся на них в атаку. Аскольд учился подавлять свою агрессию. Он хотел новой жизни.

Уходя, Фрастина проводила его хищным взглядом. Глаза новоприбывшей недобро заискрились алым перламутром.

– Ты ещё приползешь ко мне, неблагодарный морганин отпроск! Разговор не окончен. Не окончен!

Апрель 2004 года. В полдень на свете стало на одно ребёнка больше. Миниатюрная и хрупкая, как фарфоровая кукла, девочка лежала в заботливых руках матери. Эвелин, с улыбкой смотря на дочь, кормила её грудью. Рядом сидел Аскольд. Его указательный палец был обхвачен слабыми и маленькими пальчиками малышки.

На третьем месяце беременности Эверет догадался, что Эви беременна. Они договорились иметь отдельные друг от друга личные жизни, но при людях держать формальность.

Время от времяни он навещал своего Щита, однажды даже поиграл с Лесли, пока их родители были заняты. Эверет любил проводить с ней время. Иногда он думал, что она могла бы оказаться его дочерью. Принц осозновал : ребёнок совершенно не похож на него, хотя глубоко в груди желал этого. Молодой маг мечтал стать отцом.

Эвелин была занята своей семьёй, поэтому не могла уделять столько времени, сколько раньше Эверета. Теряя ту, прошлую Эвелин, с которой раньше он мог всю ночь проболтать о чём-то совершенно не важном, он терял вместе с этим и частичку себя. Эверет тосковал по ней.

Чтобы как-то позволить совести не мучить себя, он поехал к родителям и признался.

– Почему ты оставил Эвелин одну?

– Мам, пап, я должен вам признаться...

– Что случилось, сынок? - Тепло кладя ладонь на руку Эва, миссис Эрнестайн смотрела на сына так, как было свойственно лишь матерям. С искренностью и любовью в глазах.

– Эви родила, - Он не решался договорить.

– Ох! Эвелин! Милая наша Эвелин! Какая радость!

– Я поздравляю тебя, сынок. Рождение нового человека — это настоящее счастье.

– Да.

– Казалось, ты только недавно сообщил о её беременности, а она уже родила.

– Ты ведь рад, Эв? Почему ты так омрачен?

– Я рад, пап. Просто ещё не совсем осознаю, - Пообещав Эви, он не мог рассказать правды родителям, которых любил всем сердцем.

– Ах, дети... Дети! Такая радость! И кто же? Мальчик или девочка? А может двойня? Ах! - Графиня была так счастлива, что ничего вокруг не слышала.

Бенджамин оставался рассудительным даже при таком радостном известии. Граф долгие годы желал увидеть собственных внуков и внучек. Его голубые, как океан, глаза искрились, посылая магические волны.

– В таком случае, - начал мистер Эрнестайн. Он взял супругу за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. – Нам тоже есть что тебе рассказать...

– Эверет, у тебя будет младший брат, - Выдохнула леди, сжимая крепко ладонь любимого.

– Или сестра.

– Ч-что? - В сознание Эверета медленно прокрался смысл сказанные слов. Теперь, после радостной новости, озарившей его сердце, он невольно разрешил кануть грусти в лету. Эверет был счастлив. Он упал на колени и обнял маму за талию. – Это прекрасно. Мама, папа! Я очень рад за вас. Норны, как же я вас люблю!

– Сынок, - услышав реплику Эва, мать не сдержалась и расплакалась. Эверет и сам, обнимая маму, тихонько пустил слёзы. – Мы тебя тоже любим. Не забывай об этом никогда.

* * *

Волшебница, описывая в дневнике все свои многочисленные мысли, временами поглядывала на колыбельную, в которой мирно посапывала дочь. Временами малышка начинала от чего-то тихо смеяться. Тогда Эвелин улыбалась следом за дочерью, забывая о том, что хотела написать. Взгляд леди бегал по комнате, желая поймать золотую нить.

«Сегодня очередной счастливый день рядом с самыми близкими для меня волшебниками. В колыбеле лежит моя радость, моё счастье — Лесли. Лесли. Я думала э о имя для мальчиков, но, оказалось, я ошибалась! :) Наша с Аскольдом маленькая девочка прекрасна. Ей уже два месяца и один день. Я счастлива быть её матерью.

С её рождением всё в моей душе переменилось, но мне это только на пользу. Благодаря этому я стала более решительной и здравомыслящей. Я учусь быть матерью. Как жаль, что ни мои родители, ни родители Аскольда не могут научить меня этому. Но Лесли прелестная и послушная девочка, поэтому мне повезло.

Эйвери считает, что когда их сын Руди немного подрастёт, они будут дружить. Хочется в это верить. Недавно ему исполнилось ровно год. Оказалось, что дети быстро растут. Особенно чужие. Он очень милый. Стоит мне зайти, Руди бежит ко мне, а при уходе, он отправляет мне воздушный поцелуй. Это меня умиляет. Он хороший мальчик. Спустя пару лет я надеюсь, что у нас появится такой же чудесный сын.

С Эверетом мы давно договорились держать формальность отношений, чтобы мы не пошли под трибунал. Никто не должен узнать о том, что Лесли не дочь Эверета. Этого не поймёт правительство, не поймут и волшебники. Не поймёт никто, пока не окажется на нашем месте...

Я знаю, как сейчас нелегко ему. Всё так сложно. У нас замкнутый круг любви. Эв близкий друг, которого я люблю, как брата, а Аскольд любовь всей моей жизни. Но, пожалуй, есть один человечек, которого я люблю больше всех на свете — Лесли. Она настоящий ангел, посланый мне Норнами за все мои страдания. Лишь одним своим существованием дочь приносит радость нам с Аскольдом.

Я люблю свою семью».

Записная книжка мягко закрылась, предоставляя звооу обложку. Дерево выпирало рельефом, а на его голых ветках свисали несколько зелёных листьев. Эвелин проходила подушечками пальцев по толстым краям страниц. Книжка хранила в себе память Эви. В ней хранилась все мысли и переживания юной леди. Смотря на дневник, в ней просыпались трепетные чувства. Будто что-то щекотала её изнутри. Но сколько бы не было написано слов, Эвелин до сих пор не могла отпустить прошлую жизнь. Она испытывала потребность поговорить с Эверетом. Она скучала.

Аскольд, тем временем, шёл в сторону Эвелин. Эви и не заметила, что подолгу взирала в одну точку.

– Мне надо решить дела. Я пошёл, - Он поцеловал любимую, Эвелин чмокнула его в ответ. На мужчине не было лица.

– Это вновь связано со Стаей?

– Да. Пока меня не будет, побудь с Эйвери. Нас с Эйнсли не будет... Даже не знаю до скольки.

– Они не хотят отпускать вас? - Ответом Аскольда был кивок.

Он был намерен в последний раз прояснить ситуацию Барнэби, надеясь на то, что старик успел за это время принять его выбор как должное, но Бетельгейзе был наивен. Он научился этому от Эви. В противном случае, Аскольд был готов прикончить Тодда и его преспешника — Тирнея. Вопрос заключался в другом : не нападки ли на него? Тогда вероятность их с Эйнсли победы была бы совсем не велика. Пускай они и проходили до этого даже через более опасные ситуации. Но тогда на кану была только их жизнь, а не жизни их семей.

Бетельгейзе ставил цель и шёл к ней, не считая шагов до неё. Было опасно идти, как следует не прочитав план.

Несмотря на то, что Редманд предлагал вступить в битву, чтобы создать неприкосновенность их семьям, он воспротивился этому. Эйнсли же решил, что стоит рискнуть. Оба сделали выбор. Алфорд обещал им, что их семьи не пострадают, если они станут участвовать в битве. В противном случае...

– Всё будет хорошо? - Эвелин переживала за любимого.

– Да. - Обворажительно улыбаясь, он погладил её по волосам. Когда Аскольд подошёл к колыбельной, где до сих пор не могла заснуть резвая маленькая леди, он взял её на руки и поцеловал в лоб. Лесли попыталась дёрнуть отца за белокурые локоны, свисающие ей на лицо. – Принцесса воздушных замков.

Как только за магом захлопнулась дверь, она вскочила на ноги. Первым делом Эви аккуратно положила малышку в переноску. Длинные, рыжие волосы не поспевали за своей хозяйкой, как и подол платья.

Эвелин уже была возле порога своего собственного дома, где поныне спал одинокими ночами Эв. Принц остановился в Хэйвуде всего на неделю, чтобы повидаться со своим Щитом. Совсем скоро он собирался обратно к своей возлюбленной.

Крепко держа в руках голубую люльку-переноску, леди открыла тяжёлую дверь, которая знакомо скрипнула. Её волосы были наспех расчёсаны, но от того не теряли природной красоты. Беспорядок на голове делал девушку только ещё более привлекательной. Эвелин искала во тьме скромного жилища своего Меча.

– Эвелин? - Кучерявые, русые волосы выглянули из-за прохода, ведущего на кухню. Он был в недоумении. При виде неё его сердце всё же наполнилось чем-то вдохновляющим. Трещины сердца покрыли цветы, даря желанное успокоение.

– Эверет! - Девушка обрадовалась. Внутри неё случилось то же самое, что и у Эрнестайна. – Я так рада тебя видеть.

Зайдя на кухню, люлька-переноска опустилась на кресло в углу. Взгляд невольно пал на стол. На нём не было ничего съедобного, кроме засохшего куска приторного печенья. Они обнимались, обмениваясь волшебными импульсами друг с другом. На лицах царило особенное спокойствие и счастье. Эв и Эви исцеляли друг друга.

– Как ты поживаешь, расскажи?

– Всё хорошо, вроде... Да, точно хорошо! Не так давно ездил к родителям. Мама расхаживает по замку с пузом. Было необычно видеть её такой.

– Беременной?

– Да, как бы это странно не звучало, - Хмыкнул он, почесывая затылок. Волосы его значительно отросли. Принц перестал следить за собой, но Эвелин казалось, что длинные волосы Эверету шли куда больше, нежели короткостриженные. Русые волосы волнами торчали в разные стороны, так и заставляя потянуть туда пятерню и зарыться в них.

– Это так прекрасно! Твоя мама скоро станет вновь мамой. У тебя появится братик. Или сестрёнка!

— Да... - Во время затянувшейся паузы Эверет глядел в проход. Проследив за его взором, Эвелин заметила дорожную сумку.

– Ты куда-то собирался ехать?

– Да, обратно к Сарре. Я слишком долго здесь засиделся, к тому же, она написала, что хочет что-то мне сказать.

– Значит, я тебя задерживаю... Извини, я просто хотела с тобой повидаться.

– Всё хорошо, две минуты ничего не решат.

– Как твои дела? Как с Саррой и её родителями?

– Пока тихо. Никто ни о чем не подозревает и я рад.

– Ты купил замок. Родители что насчёт этого говорят?

– Они думают, что я готовлю замок к нашему с тобой переезду.

– Рано или поздно нам придётся рассказывать им все. Иначе они узнают от кого-то другого.

– Я понимаю, - Вздохнул маг. Послышался звук биения копыт. Подъезжал экипаж.

– Приезжай к нам почаще, пожалуйста.

– Вы приезжайте тоже.

– Эв, я благодарна тому, что ты понимаешь и принимаешь моё решение.

– Поверь, я с тобой согласен.

– Я знаю, что делала тебе больно. Не помогала в некоторых моментах так, как должна была бы.

– Это мелочи...

– Была эгоистична и прошу за это прощение.

– Я прощаю.

– Эв, ты лучший маг, которого я знаю. И я тебя люблю, - Она обвила его шею руками, почти что повиснув на маге. Почему-то Эви хотелось плакать. Леди широко улыбалась, наслаждаясь моментом, проведённым рядом с ним.

– И я тебя, Эви. Прости меня тоже. За все.

– Надеюсь у вас с Саррой всё будет хорошо, потому что ты этого достоин, - Рыжие волосы изрядно мешали, но Эверет терпел.

– Что ж, мне пора, - высказался принц, увидев в окне подъезжающую карету. Она была прислана лично по указу принцессы Сарры Поллет.

– Хорошо, Эверет, - Она не хотела его отпускать. В душе у неё оставался какой-то непонятный осадок. Материнское чувство опасности. – Удачной дороги, - Эвелин устремились вновь обнять горячолюбимого мага, после чего он зашагал в сторону прохода.

Между ними была волшебная связь, которую объяснить не был в силах никто. Им вечно бы хотелось любить друг друга, оберегать и переживать самые радостные моменты жизни, но физическая близость была для них невозможной.

– Лесли, до скорой встречи, - Молодой маг посмотрел на девочку, что сладко дремала в колыбеле. Взгляд серо-голубых глаз озарил сон дитя. Во сне Лесли засмеялась чему-то хорошему. – Ты чудесная мама, - сказал Эверет, прежде чем покинуть дом.

Вскоре экипаж исчез из виду, но Эвелин не торопилась уходить. Она осталась, чтобы немного прибраться в пустующем родительском доме.

Убираясь, она думала о прогулке с Эверетом, когда тот вновь появится в здешних краях. Рядом друг с другом они ощущали теплоту, заставляющую сердце здорово заработать. Магия разливалась по венам. Улыбка царила на лице, пока благодаря Эвелин стол всё больше начинал напоминать что-то приличное.

Спустя время, неожиданно раздались громкие голоса незванных гостей...

* * *

С тех пор, как община пала в первой битве, Грир успел набрать ещё большую армию оборотней. Они готовились к новой битве, дату которой назначил сам Алфорд, предводитель самой большой общины на юго-востоке Северного Хаммерфиля.

Оборотни молчаливо переждали, желая набраться сил. В течении этого времени охотники продолжали изредка излавливать подлунных в Запретном лесу. За это время они почти поверили в то, что все волки были повержаны.

Армия за это время стала намного больше и мощнее. Теперь в неё вступали оборотни со всего Северного Хаммерфиля.

Охотники от министерства обороны и добровольцы, охотники Хэйвуда также не расслаблялись. Их ждала вторая по счёту битва с волками, которые были в трое больше и сильнее них самих. Защитники Хэйвуда дорожили каждым воином так же, как и в общине оборотней. Поистине сильных магов не хватало. Приходилось на скорую руку обучать добровольцев самым азам тёмной и светлой магии.

Никто не был готов, но битва была начата. Оборотни разделились на два лагеря, чтобы обмануть магов и выиграть время. Одна половина шла в лобовую. Это было ожидаемо. Маги были готовы к этому. Другая половина, обойдя Лес, начали свое наступление на ничего не подозревающих мирных жителей с окраины деревни.

Женщины с детьми на руках в страхе убегали, запираясь в домах. Они видели толпу огромных оборотней, несущих за собой одно только разрушение. После них оставались лишь обглоданные кости. Подлунные надвигались, желая мести. Они лишали магов чести и вредили даже бесзащитным женщинам и детям.

Тем временем, по ту сторону Леса была совершенно иная обстановка. Внутри леса шла жестокая резня, а у её окраины стояли несколько оборотней. Стражи почти никого не впускали и не выпускали. Но в лагере спокойно себе сосуществовали ещё несколько подлунных. Девушка с поднятым ввысь подбородком подошла к Барнэби.

– Аскольд вам не верен, это так, но он не виноват, его разум затуманен, - шептала Фрастина ему на ухо. Тёмные волосы щекотали шею старика. Сладкий голос дурманил. Флокс была потомственной колдуньей, но никто, кроме Грира, об этом ещё не знал. – Его останавливает лишь одно...

– И что же? - жадно задал вопрос Тодд.

– Возлюбленная.

– Чем же она ему мешает?

– Любовь мешает мыслить здраво, потому он и отказывается вступать в общину. Вспомните себя. Вам это тоже помешало. Если бы не ваша гнустная супруга, вы бы уж наверняка стали нашим предварителем заместо Грира и достигли величия!

– Точно, - Вспоминая супругу, хмурился Барнэби. Он и вправду поверил в то, что во всех его неудачах в жизни была виновата именно она, а не он сам. – И что же ты тогда предлагаешь? - Медовые глаза злобно засверкали, а на лице появилась победная ухмылка.

* * *

Аскольд вошёл на территорию общины, обосновавшейся ещё дальше, чем раньше. Юные оборотни, вступившие в стаю не так давно, при виде Бетельгейзе раскрыли рты. На их лицах застрял восторг, будто те увидели героя войны. Сам маг не понимал смысла их ажиотажа. Все салютовали ему, отдавали честь.

Из хижины вышел Тодд. Его уже предупредили о появлении Аскольда. Он подошёл к нему и поприветствовал, будто забыв о его предательстве. Одна нога изрядно хромала, волос на голове по прошествии года стало только меньше, а когда-то голубые, как небесвод, глаза потеряли истинный цвет, окрасившись в серый. За ним, манерно спускаясь со ступень, шла юная леди, лет двадцати, не более. Её очи то и дело коварно игрались со взглядом карих, пытаясь привлечь к себе внимание, но Фрастине этого не удавалось. Аскольд избегал взора в её сторону. Он с первого взгляда ощутил к ней необоснованную неприязнь.

– Мой Сын! - расставив руки, ковылял Барнэби. Он неумело обнял его, тут же отстраняясь. – Какими судьбами?

– Перестань, Тодд. Ты всё прекрасно понимаешь.

– Неужто хочешь наконец вступить в общину?!

– Точно нет.

– От чего ж так?

– Я пришёл, чтобы договориться.

– Кстати, о договоре. Ты бы мог заключить договор с нами, как твой друг Эйнсли.

– Договор о неприкосновенности к территории дома оборотня, если тот вступит на сторону общины, - пояснила Флокс.

– Я не намерен убивать более.

– Смерть — это не плохо. Мы, так скажем, санитары магического мира. Мы чистим континент от всякого сброда.

– У этих отбросов вполне могли бы оказаться дети, родители, большая семья, друзья, так что община больше забирает, чем отдаёт.

– Это погрешности! - отмахивался Тодд. – Вынужденные меры, мальчик мой. Маги сами не идут к нам на уступки. Не предлагают мира, заключения договора о сотрудничестве оборотней с министерством. Поэтому отхватят за неуважение сполна!

– И что, ты вот так бросишь своего друга на поле боя?

Конечно же, нет. Он был готов прикрывать спину друга, чтобы в случае опасности спасти его, ценой чье-то жизни, но уж точно без намеренных нападений, лишь бы услужить общине. Аскольд, в силу своей гордости, не желал прогибаться под ними, до последнего упорно держась своей позиции.

Он был груб и надменен с общиной, потому что был уверен, что Эвелин и Лесли в безопасности в защищённом доме вместе с Эйвери. Но это было не так.

– Это его выбор.

– Мы делаем всё это во имя благого дела! Наши предки будут нами гордиться, когда благодаря нам восторжествует справедливость, - произнесла Фрастина, гордо вздернув нос.

– Но какой ценой это достаётся.

– Хорошо, Аскольд, - сказал Барнэби, чему удивился и сам Бетельгейзе. – Но помни : от прошлого не убежать.

С ним можно только смириться.

Постояв в тишине, Аскольд решил, что будет прекрасно уйти именно в этот момент. Скользнув по внешнему виду Тодда, мужчина развернулся, торопясь покинуть поле.

– Зря он так... Эмерик, Говард! - к нему поспешили двое юных оборотней.

– Да, мистер Тодд?

– Возьмите ещё пару крепких ребят и идите по следу Аскольда, соблюдайте дистанцию. Ваша задача — не дать ему дойти до Эвелин. Пусть плутает как можно дольше. Если даже ради этого придётся проститься с жизнями. - Последняя фраза прозвучала куда более устрашающе, чем всё остальное.

Фрастина тут же обеспоклилась, но быстро осознала, что убивать Аскольда они не станут. Он был слишком дорог для Барнэби и общины. Сильнее оборотня они ещё не видели. За исключением, может быть, Тирнея. Тогда в голове волчицы зародился гениальный план. Оборотни сглотнули и переглянулись, но отказ был невозможен. И пока они шли оповещать о задаче, Флокс последовала за Бетельгейзе.

Мужчина шел по знакомой тропе, огибая многочисленные ядовитые травы. Цепкие лианы почти не касались его, пытаясь сделать что-либо плохое, пока Фрастину они царапали до кровоточащих ран. Лес знал своих и знал чужих.

– Аскольд! - Мужчина остановился, не решаясь развернуться. Её голос был приторно сладок для Аскольда. – Это я, Фрастина. - Её имя ему ровным счётом ничего не дало, но заставило развернуться лицом к ней. При виде него она заулыбалась шире.

– Чего тебе?

– Я пришла предупредить, что Барнэби отправил за тобой отряд, чтобы убить, - Юная леди была коварна не по годам. Этим она пыталась заслужить доверие Аскольда. Её влечение к волку было сумасшедшим.

Бетельгейзе встрепенулся. Конечно же, он не надеялся на то, что община так легко его отпустит. Волк был готов к такому исходу событий. Мужчине было легко на душе, ведь он считал, что Эвелин с дочерью находятся под надёжной охраной в доме Редмандов. Он представлял себе, как годовалый Руди следит за Лесли по просьбе Эйвери, пока женщины попивают в спокойствии чай.

Ложь.

– Что ж. Ясно... - Он не знал, что в таких случаях стоит благодарить. Волк не был приучен к этому. – Ступай обратно.

– Я... Я хотела... - Девушка сильно растерялась, так как к этому моменту любой мужчина уже был у её ног. Неожиданно леди подошла к Аскольду и почти коснулась его губ. Бетельгейзе вовремя оттолкнул Фрастину от себя. Он был взбешен. Флокс, потеряв равновесие, упала на траву. Она была обескуражена. Женские чары на нем не действовали.

– Не чуди, - Мужчина пытался быть спокоен, хоть внутри него давно бурлила злость. – Возьми себя в руки, девчонка.

– Я лучше Эвелин! - не выдержав унижений, выкрикнула Фрастина, но Аскольд уже ушёл. Он решился выждать отряд, отправленный к нему у окраины Леса.

* * *

– Я не собираюсь рисковать своими волками ради этого идиота! Пусть катится ко всем морганам!

– Это же Аскольд...

– Мне нет дела до него.

Алфорд Грир был взбешен, когда Тодд рассказал ему о своих планах. Колдун давно знал, что Барнэби уже сходил с ума по старости, но до этого времени он не представлял, что настолько. Уму было непостижимо, что волк рисковал многим лишь ради одного Аскольда.

– Это безрассудно!

Оборотень хотел красноречиво высказаться, но не успел. Кто-то без стука рискнул войти в хижину самого предводителя общины оборотней. Он буквально ввалился в хижину и упал на колени. Запыхавшись, юноша не сразу начал говорить.

– Охотники... - совсем тихо, еле слышно, выдавил из себя уставший оборотень. – Охотники! Они всего лишь в километре от нас!

– Как!?

– Они пробили оборону границ Леса.

– Так нападите на них, убейте, безмозглые! Мы не должны допустить их к лагерю.

– Но их было очень много. Намного больше, чем нас. И кажется, там была армия министерства обороны, судя по униформе.

Тело Алфорда в мгновение ока облилось потом, зарождая страх в разуме.

– Значит, будет битва... - утвердительно произнёс Грир, сотрясая воздух вокруг себя. Он всеми силами держался пред ними, чтобы не выдать истинных эмоций. В его голосе холод сочетался с дрожью. – Собрать всех в одном месте и ждать дальнейших указаний!

В суматохе Барнэби рискнул незаметно уйти, и найдя в гуще взволнованных волков Фредерика, поручил важное дело.

– Фредерик, мой мальчик.

– Да, Отец, - Тирней, высокий и коренастый, был единственным, кто до сих пор уважал Тодда, как раньше. Он относился к нему со всей заботой и нежностью.

– Я поручу тебе важное дело.

– Что я должен сделать? - Фредерик вмиг выпрямился, готовый выслушать приказ Отца.

– Ты должен убить Эрнестайна.

* * *

Солнце бесщадно жарило жителей Хэйвуда, а ребятишки игрались друг с другом на улице, когда оборотни уверенно надвигались на деревню, не милосердствуя ни перед кем. Дети еле успели спрятаться в домах.

Впереди ждало очередное сражение с магами. И как высказывался сам Алфорд, эта битва должна была оказаться решающей.

Территория Запретного леса, где разместился лагерь подлуннух, вновь окрасился в ярко-алый. Зелёная трава ощутила на себе кровь. Охотники из ближних деревень и из Клэнфелда, добровольцы, охотники и армия министерства обороны магии вступили в последний бой с волками. Весь Лес был оцеплен. Все стражи были убиты. Не было путей отхода. Маги расчитывали раз и навсегда покончить с чумой Леса.

У окраины поляны виднелись всё те же знакомые лица, сердца которых одолевала чувство преданности своей малой родине, хоть и не без страха. Волки, и вовсе не зная определение трусости, упрямо шли в лобокую атаку. Благодаря тому, что у волшебников была предписанная стратегия, они имели представление, что будет дальше. Неизвестность их не пугала. Охотники и сильнейшие магистры шли на встречный бой. Они желали совершить блиц-криг.

Тем временем, Аскольд топтал по извилистым тропам, путая отряд с пути. У него имелась своя стратегия нападения. Намеренно делая зигзаги, он желал оказаться за их спинами, чтобы напасть сзади.

Магистры сражались поистине за великое дело. Они собирались уничтожить зло, поселившееся в Хэйвуде. Оборотни боролись на смерть за мнимое восторжествование справедливости. Они хотели величия подлунных, но совершенно не замечали того, что сами поступают ни чуть лучше своего правительства.

Мужчина перевоплотился. Бетельгейзе, обхитрив наивных и бесзащитных оборотней, за одно мгновение успел свернуть нескольким из них шеи. Бедные юноши так и не успели попрощаться с жизнями, проститься с матерями. Убив сородичей, ему вновь стало необычайно мерзко от самого себя. Он дрожал всем телом и умолял себя перестать, но зверь внутри него требовал мяса, крови, плоти.

Кто он? Что он? Оборотень, способный на убийство.

Аскольд вдруг осознал, что Барнэби в некотором роде был прав. Невозможно избавиться от прошлого, но можно попытаться сделать из неё менее мерзкое воспоминание.

Шерсть белого волка вновь окрасилась в алый. Теперь перед ним лежал последний оборотень. Молодой волк лежал на земле, жалобно скуля. Аскольд скалился, расчётливо приближаясь к своей жертве.

Ему хотелось поддаться искушению, вкусить манящий плод, но сразу же в ту же секунду в виде сияния в разум проникло воспоминание, содержащее важные слова Эвелин Гирд :

«Волшебника определяют не его родители, не общественный статус и даже не поступки, а помыслы, которыми он руководствуется».

Светочь жизни пронзила его сердце. Этим светочем оказалась сама Эвелин и его дочь. Животное внутри него исчезло, очищая разум от пошлости.

– П-пожалуйста. Не н-надо. Я хочу жить! - молил бедный юноша. Он даже не был в обличии волка.

«Вас послал Тодд?» - мысленно произнёс Аскольд. Его вопрос эхом прозвучал в чертогах разума юноши.

– Д-д-да.

«Зачем?»

– Он приказал вас з-задержать, но оставить в живых.

«Зачем?!»

– Я не знаю, - обречённо произнёс оборотнень. Бетельгейзе вмиг оживился. Он взял путь к жертве. – Я правда не знаю! - вскрикнул маг тут же. Аскольд прошёл мимо него. Он и не собирался его трогать. Волшебник ощущал, что молодой маг не врал ему, ведь он был слишком уязвим, чтобы иметь храбрость лгать.

Аскольд, видя окровавленну поляну, не мог поверить, что это сделал он. Но изображения в голове минутой ранее говорили об обратном. Пользуясь минутой гнева, он решил раз и навсегда покончить с Тоддом.

Злость взяла над разумом вверх. Звериный рык раздался из окровавоенной пасти существа. Он встал на дыбы, прилёг и бешено разогнался, поскорее желая очутиться в лагере для своего заветного исполнения желания.

Они напали, он просто защищался. Это они довели его. Ведь так?

Аскольд вновь предал свои же слова. Он не сдержал общение, данное Эви, Лесли, Эйнсли и самому себе. Мужчина возненавидел себя. Если бы не Тодд, он бы никого не убил. Не лишил бы жизни.

Фрастина, сидевшая всё это время в кустах, вылезла и пошла за ним. Наконец когда он ощутил чужого, маг обернулся. Флокс мгновенно остановилась.

«Опять ты?»

– Я намного лучше Эвелин, ты это должен понимать. Так выбери меня! - Всё не сдавалась Флокс, делая шаги к Аскольду.

«Отстань от меня, девчонка»

– Ты мне нужен. Эвелин тебя не заслуживает. Она тебя обманывает. На самом деле она любит только Эверета. Ты для неё никто! - Гнев забурлил по венам, заставляя делать немыслимые вещи. В следующую секунду Фрастину откинуло на несколько метров назад, а сам он пошатнулся.

Как же давно он не колдовал. Синее свечение до сих пор ощущалось по телу, заряжая энергией. Впервые за десятки прожитых лет, Бетельгейзе невольно воспользовался магией. Магией, которая так давно была ему недоступна, которая была утеряна.

Волшебник в нем наконец начинал одолевать подлунную сущность.

Он даже не стал волноваться насчёт леди. Аскольд направился дальше.

Шла жестокая битва, которую земли Хэйвуда не видели со времен узурпации министра Лерайе Фурфура. Столько трупов полегло на поле... Столько доблестных и невинных, умных и смелых, юных и прекрасных. Хотелось верить всем сердцем, что они умерли не напрасно.

Видя приближающееся поражение общины, Грир начинал паниковать. Он находился на поле, когда осознал, что шансов победить становится всё меньше и меньше. Он озирался по сторонам, в поисках надежды. Вдруг его встретило яркое свечение, отбросившее его на пару метров. К нему приближался магистр. Впервые в его глазах была возможность увидеть испуг.

Заряд мощной тёмной энергии ударил его прямо в сердце. На какое-то время сердце перестало биться, а тело оказалось каменным, но ненадолго. Алфорд отполз назад, ощущая свою беспомощность. Он чувствовал дыхание смерти. Дыхание Скульд за спиной.

Ладонь Джока Маклейна уже была поднята вверх, чтобы отправить Алфорда по ту сторону жизни, но случилось непредвиденное. Магистра остановил оборотень. Воспользовавшись моментом, колдун устремился покинуть поле боя. Ему хватило этой форы в несколько секунд. Хромая, он факстритизировал прочь. В его сердце осел страх потери жизни.

Очень скоро Аскольд оказался в лагере. При виде Сына, Барнэби наивно раскинул руки. Он решил, что Аскольд передумал. Ощущая злобу за то, что сорвался, за то, что пренебрёг словами Эви, своими помыслами, он наконец решился на это. Отомстить за всё и сразу.

Бетельгейзе ускорялся, с каждым разом сильнее отталкиваясь лапами от земли. Сзади что-то кричала Фрастина, все оборотни обернулась на шум. С приближением Аскольда улыбка Барнэби оседала, пока не пропала совсем.

Нацелившись, он протащил за собой Тодда. Оборотень в прыжке перекусил ему шею, после чего продолжил свой путь как ни в чем не бывало. Тело было отделено от головы. Оторванная голова приземлились, пачкая траву багровой кровью. Глаза Барнэби замертво окаменели. Остальные в страхе проводили силуэт разъярённого волка.

Волшебник больше не думал о содеянных грехах. Он думал только о жизни своих любимых. Аскольд спешил к своим близким, как мог.

Тем временем, Фредерик преодолел ошеломительные долгие мили, чтобы достичь цели и исполнить приказ Отца. Последний его приказ.

* * *

Не успела леди как следует прибраться, как неожиданно раздались незнакомые голоса и смех. Эвелин увидела через окно незванных гостей. Она испугалась. Что-то внутри дрогнуло, будто предвещая об опасности. Материнский инстинкт. Стоило входной двери скрипнуть, первым делом Эвелин прикрыла люльку коричневым покрывалом от кресла. Послушная малышка лишь хохотнула, когда рюши защекотали её. Из-за скрипа старой двери никто не расслышал детского смеха. Маленькая Лесли видела волшебные сны меж мягких воздушных замков, вовсе не беспокоясь за свою жизнь.

Тяжёлые ботинки загромыхали по скрипучему полу. Их голоса стихли. В дверном проёме появился коренастый молодой маг с рыжеватыми волосами, за ним на кухню вошли двое юных темноволосых волшебников. Рэнди Дольф и Джонатан Бастер. Эвелин молчала, понимая, что спрашивать кто они бессмысленно. Она, дрожа от страха, ждала их слов. Атмосферу ужаса делала ещё более пугающей похотливый взгляд первого вошедшего.

– Какая куколка, - Эви негодовала, но страх не позволял высказаться вслух. Как никогда девушка нуждалась в крепком мужском плече, готовом её защитить. Она не желала об этом даже когда занималась тяжким трудом по хозяйству, заменяя отца.

– Замолчите, вы омерзительны! - раздался звонкий голос за их спинами. Они раступились. Увидев его, Эвелин обомлела. Мысли парализовывало от такой неожиданности. В голове творился хаос.

Эйнсли, с глазами полными сожаления, взглянул на Эви. Их гляделки продолжались минуту и даже больше. Они не находили слов. Тишина резала уши. За это время Эвелин успела подумать, что Редманд предатель.

Огромный чёрный волк, с горящими золотыми глазами, мчался за каретой. Графская метка блестела в лучах палящего солнца на экипаже. Ничего не подозревающий Эверет сидел, смотря на чудесные виды Хэйвуда. Он проезжал дивную деревню, в которой оставлял свою драгоценность — Эвелин. Увидевшись с ней, ему стало легче. Уже два года Эверет не чувствовал себя настолько окрылённым, свободным и живым, как сейчас, после разговора.

Он мчался к Поллет, которая так желала поговорить с ним сегодня.

Фредерик, обогнав быстрых существ, встал на их пути. Они истошно закричали, подобно коршунам. Крылья затрепетали. От резкой остановки, Эверет больно ударился головой. Кучер обомлел. Перед его глазами был настоящий оборотень. Фредерик зарычал, выставив лапу вперёд. Грифоны верещали, топали копытами и били крыльями. Эверет тут же взбешённо выскочил из-за кареты.

– Вы ненормальный!? Что вы творите? - Выйдя из экипажа, он долго не мог поверить в то, что видел : всё чёрное, как демон, существо.

Адреналин забурлил в крови, заставляя коленки задрожать. Эрнестайн застыл на месте, думая о том, что бы он мог сделать, чтобы попытаться спасти себя ради жизни Эвелин.

– Нужно поторопиться, мистер Редманд. - Колючий комок застыл где-то в горле, мешая спокойно вздохнуть. Эвелин не могла поверить в то, что Эйнсли мог их предать. От одной лишь мысли об этом ей становилось мерзко. Она до последнего думала, что это всё розыгрыш.

– Ты учишь бойца, салага! - отчеканил грубо мужчина, даже не обернувшись. Юноша вмиг застыл. Они все уважали его. Редманд был обожествлён для них в связи с тем, что был участником первой битвы.

– Виноват.

– Эвелин, я отведу тебя к Тодду, - Он придумывал на ходу.

– Но, мистер Редманд.

– Отставить!

– Был другой приказ от мистера Тодда, - закончил за того другой волк, более надменный, уверенный в себе.

– Барнэби отдал мне иной приказ перед самым нашим уходом.

– Почему вы не оповестили нас?

– Вас было незачем просвещать. Вас отправили со мной, чтобы вы не мешались на поле, салаги. Вы ещё совсем зелёные! Если бы не приказ Барнэби, то вы бы уже давно гнили на том боевом поле. Скажите ему спасибо, - грозно прогремел Редманд. Вжившись в образ, он уже мог врать более умело ради того, чтобы Эвелин осталась в живых. Вот только сама леди ещё не до конца осозновала смысл его деяний. Она всё также продолжала молчать, мрачно надеясь на преданность Редманда к ней с Аскольдом, а не к подлунным.

– Вместо того, чтобы убить её, теперь мы...

– Каков новый приказ, мистер Редманд?

– Мы должны отвести Эвелин к Тодду, но с этим я и сам в силах справиться.

– Но вас же отправили не просто так с нами.

— Именно, что просто так. Алфорд, как и Барнэби, не верит в вас, а потому посылает на лёгкие задания, - Самый грозный волк запыхтел. Он явно поверил Редманду. – Но скажу вам по опыту, - Юноши сразу напряглись. – Отвергайте приказы, делайте то, на что вы способны. И тогда предводитель вас зауважает.

Пока оборотни были отвлечены раздумиями, Эйнсли подмигнул Эвелин, после чего еле улыбнулся, будто бы говоря этим, чтобы девушка была спокойна. Леди была в ступоре, но после этого жеста ей стало несколько легче. Самый близкий человек не предал их.

Фредерик приготовился нападать. Он не дал ни единого шанса Эверету выхватить что-либо, но молодой маг смог отразить защиту. Синее свечение пронзило тело волка, оставив под ребром огромный след. Фредерика это только сильнее разозлило. Когда Эрнестайн попытался вновь воспользоваться магией, волк уже напал на него. Ему пришлось выствить руки вперёд, чтобы спасти свою шею от укуса. Волк больно придавил Эверета, почти ломая своим весом рёбра. Молодой маг не имел сил вырваться. Силы быстро покидали его. Вскоре он догадался зажать волку нос. Он заскулил. Отпрыгивая, Фредерик разодрал живот Эверета. Шрам тянулся от правой стороны рёбер до левого бедра. От боли он истошно закричал. Вороны на пшеничном поле разлетелись кто куда.

Фредерик пришёл в себя скорее, чем успел встать на ноги молодой маг. Эверет не успел понять, как острые клыки чудовища уже вонзились ему в мягкую плоть шеи. Ручьём полилась алая жидкость. Он следил за дорожками крови, которые тянулись от него в сторону Хэйвуда, где осталась его часть души — его Щит.

Эрнестайн, ощущая жжение по всему телу, не мог поверить в то, что происходит. Принц содрагался, хватаясь за тонкую нить жизни. Маг бледнел, давился кровью. Смерть мечтала заполучить его душу. Глаза закатывались так, что было видно белки его глаз. Агония заставляла тело биться в конвульсиях. Он умирал, видя последние в своей жизни лучи солнца. Оно вроде согревало, а вроде уже и нет. Жизнь потихоньку уходила из него. Теряя жизнь, вместе с тем Эверет терял и Щита.

Умирая, он так и не доехал до Сарры. Он лежал в луже собственной крови, вспоминая самых близких волшебников. Перед глазами пронеслись счастливые лица родителей, учебные годы, родные края, милая Сарра и небесные глаза Эвелин, в обрамлении чёрных ресниц.

Эверет так и умер, не узнав, что Поллет беременна. Он уже никогда не смог взять на руки своего ребёнка, обнять любимую Сарру и истинного Щита. Он уже никогда не смог увидеть первых шажков сына, первых его слов, смеха и улыбки...

Голубые глаза потускнели, потеряв свою глубину. Потеряв и жизнь и суть бытия. Сердце остановилось биться. Остановилось навсегда. Оно замерло, не имея смысла работать. Картинка тлела на глазах. Перед смертью до него снизошло озарение. Он понял, кого на самом деле любил, а кем дорожил. Вспоминая улыбку мягких губ девушки, юноша перестал карабкаться по терновнику ввысь, за спасением. Он сжал ладони, расслабился и погрузился во мглу...

– А теперь выйдите вы все. Девушка не должна идти к Тодду в таком трепье, - Невольно Эви оглядела свой внешний вид, но вскоре поняла, что и это было частью игры Эйнсли.

Один из них грубо ухмыльнулся, перед тем как выйти, но все повиновались всюду известному Эйнсли Редманду. В прихожей они лапали чужие вещи и громко чертыхались.

– Эвелин... Эвелин, ты как? - шёпотом произнёс маг, подойдя к леди вплотную. Он мягко держал её за плечи, утопая во взгляде голубых глаз. Она коснулась ладонью тыльной стороны руки Эйнсли.

– Я в порядке, но что происходит?

– Идёт сражение, Эви. Тяжёлые наступили дни, и я понятия не имею, кто же всё таки одержит победу в ней. Маги или подлунные.

– Хочешь сказать, Аскольд тоже сражается там? - жалостливо задала вопрос она.

– Думаю, да... Примени формацию, чтобы переодеться, затем я спрячу тебя в доме с Эйвери и Руди. Этих идиотов я отправлю на битву. Наш дом под надёжной защитой. Ни один чужой оборотень не смеет войти в неё.

– Хорошо... - томно проговорила она ему на ухо. Вдруг картинка поплыла перед её чистыми, голубыми глазами. Дыхание спёрло, а в сердце больно кольнуло. Коленки подогнулись, не в силах держать тело.

Редманд обернулся на мгновение, а затем услышал грохот за спиной. Девушка упала, ощущая жжение в шее. Эвелин задыхалась. Глаза закатывались, а тело билось в конвульсиях. Слышались хрипы.

Душу поразила неведомая до этого боль. Боль такой мощи, что могла бы запросто обратить в прах весь белый свет. Что-то светлое внутри неё сгорало до тла. Необъяснимые чувства взяли контроль над ней. Эви теряла силы, перед глазами всё меркло. Нить, ментально соединяющая девушку с её Мечом, тускнела с каждой секундой всё сильнее.

– Эвелин! - воскликнул Редманд, падая на колени. – Эви, что случилось? - На лице мага читался страх. Он мягко положил голову девушки себе на колени. Рыжие волосы, волнами переливающиеся сквозь оконный свет, послужили ей подушкой.

– Видимо, Фредерик постарался. - ухмыльнулся рыжий волк, когда все вошли на кухню.

– Что!? - Эйнсли ничего не подозревал и не знал. В его глазах читался страх. Он боялся её потерять. Потерять леди, имеющую чистое сердце и ум. Боялся потерять Эвелин, что так была дорога ему, Аскольду.

– Ох, неужто Ваше Высочество не просвятили о нападении на Меча?

Создалось ощущение входящего в грудь острия кинжала. Слова прозвучали почти как предательство.

Он верил и надеялся, что она выкорабкается, спасёт себя, ведь её мать смогла. Миссис Гирд жила ещё долго после потери Щита!

Эвелин не смогла ничего сказать. Хотела, но не могла. Единственное, что мог сделать Эйнсли, это взять пока ещё тёплую ладонь девушки в свою и ждать. Ждать и надеяться всей душой на чудо. На благосклонность Норн. Это единственное, что он мог сделать ради Эвелин Гирд. Молиться.

Леди издавала хрипы, ощущая струящуюся во рту кровь, привкус металла, хотя её и не было. Последние секунды были особенно тяжёлыми, но осозновая, что возможно это последние её секунды жизни, девушка попыталась открыть рот и что-либо произнести.

– Эйн-сли...

Розовые губы еле зашевелились. Эвелин смогла шёпотом произнести лишь имя друга, преданного, отважного, нужного, близкого, родного. Эйнсли и Эви смотрели друг на друга, не отрываясь. Редманд и тогда не мог понять, насколько могло быть много доброты и чистоты в этой девушке. Сколько могло быть чести в ней. Милосердия, справедливости, добра и любви.

В одно мгновение наступило озарение. Глаза на миг наполнились осознанием истины. Эви как никогда ощутила прилив неведомых знаний. Прозрение настигло её. Духовная энергия шла, наполняя каждую часть тела. Она уже струилась по венам вместо крови. Истина насыщала Эвелин, но не для продолжения жизни. Истина шла потоками к ней, но жизнь уходила прочь.

Гирд ослабила хватку, как только пришло время. Она прозрела, но это уже не имело никакого смысла, ведь она умирала. Она болезненно вздохнула, пытаясь насладиться кислородом перед вечным сном. Потускневшие губы сомкнулись, но вскоре разомкнулись. Ладонь совсем ослабла, вяло находясь на мужских. Слезы Эйнсли капали на её похолодевшую руку. Грудь перестала вздыматься. Глаза опустело смотрели сквозь него.

– Эвелин? - Он думал, вот, ещё секунду, и она проснётся. Она оживёт, глаза вновь по ребячески заиграют, а её смех ещё ни раз раздасться, но нет. Она умерла. – Эвелин. Эви!!! - Вырвались истошные крики. Он сжимал леди в объятьях, но они не могли её исцелить, они не могли дать ей новую жизнь или возродить. Зажав её в объятьях, он качал взад-вперёд, не собираясь мириться с её смертью.

Умирая, она поняла. В её кристально-чистых глазах отпечаталась истина, которую леди смогла постичь лишь отдав свою душу Скульд. Еле заметная улыбка оставалась на кукольном лице леди. Стекляные глаза потеряли смысл жизни, суть бытия. Жизнь больше не била ключем, голубые глаза больше не озарялись светом во мгле. Небесная гладь перестала отображаться в её очах.

Мощная сила Vis Cor, будто молния, возникла из неоткуда. Синий свет озарил пространство. Оно ослепило Редманда. Невероятной силы магия, скрытая до этого глубоко в жилах сердца, воскресла, чтобы в одно мгновение исчезнуть уже навсегда. Сияние Vis Cor вырвалось из приподнявшейся груди Эвелин. Сияние Мечей и Щитов. Поднялся сильный ветер, который напрочь сбил вещи со столов и столешниц. Эйнсли резко отшатнулся, но его не отбросило. Он также продолжал держать девушку за руку. То же самое произошло с Эверетом, с его охладевшим телом

Только теперь Редманд осознал, что леди больше нет.

Маленькая птичка перестала летать, и больше дышать. Мир разрушился, а сердце пало. Всё пало, став ничем. Всё, что было до этого — перестало иметь ценность.

Эверет был Мечом Эвелин. Эви была Щитом Эва. Но обоих больше нет... Щит умер следом за Мечом. Эрнестайн погиб, а следом за ним и она.

Эйнсли плакал. Капли слёз один за одним падали вниз, обжигая колени. Он бледнел, ему было плохо. Он потерял одного из близких волшебников в своей жизни. Вновь. Редманду было больно видеть мёртвую Гирд.

Боль рвалась наружу, разрывая грудную клетку. Плоть горела, хотелось разорвать себя на части, лишь бы не ощущать вину. Он отвернулся, чтобы не видеть пустых стекляных глаз Эвелин. Его тело содрагалось от всхлипов.

Редманд часто озирался по сторонам, чтобы остановить лавину слёз. Так он заметил люльку на кресле, и тогда что-то кольнуло его ещё сильней, чем прежде, но он сдержался, устоял.

Спустя время, раздался его надломленный, больной голос :

– Уходите, я приберу за нами.

Вскоре хижину покинули все лишние. Редманд на коленях дополз до люльки и украткой взглянул внутрь него. Ему хватило мгновенья, чтобы узнать в маленькой девочке юную Эвелин Гирд. И лишь карие глаза напоминали отца. Пухлые губы дрожали, как и брови, будто малышка видела кошмары. Редманд смотрел на неё и тут же отводил взгляд. И так по многу раз. Эйнсли не мог собраться с духом, не мог осилить себя, ведь всего минуту назад на его глазах погибла мать этого милого дитя. Мама Лесли.

На ватных ногах он оставил усопшее тело Эвелин Гирд за спиной. Голубая люлька лежала аккуратно в руках Эйнсли. Из-за пелены слёз он плохо разбирал дорогу, но всё равно дошёл.

Он смотрел за ней, не в силах оторвать взгляда от восхищения её красоты. Девочка была красива, как и её мать. Чуть искосая, как у матери, форма глаз, и шоколадный их цвет, как у отца. Взгляд Лесли он не забудет никогда.

* * *

Буря прошла, утихли грозы, кровавые дожди остановились, а молнии перестали метаться по мрачному небу. В один из сумрачных дней лета, спустя сутки после падения общины оборотней под руководством Алфорда Грира, убитого на границе с Приквелем, Фергус шёл по знакомой, влажной дороге. Он миновал пустынные улицы, погрузившиеся во мрак. В окнах ещё не горел свет, волшебники ещё не проснулись. Не проснулся и Хэйвуд. Он сладко дремал после утомительного дня.

Голубые глаза увлажнились. То, что говорили соседи под вечер после битвы не укладывалось в голове. Всю ночь он провел в сознании, ни разу не задремав. Сна не было ни в одном глазу. Его душа была неспокойна. И как только Тейгу почувствовал, что вскоре прокукарекают петухи, он встал, наскоро умылся и пошёл по направлению к дому Гирдов.

Потрёпаный временем мрачный дом стоял также, как и до этого, но с недавних пор более старый, видевший много страшного. Воспоминания, оставшиеся на стенах дома, были ещё свежи. Дом Гирдов впитывал в себя историю жизни своих хозяев. Он ощущал тоже, что и они. Выглядел так же, как они.

Деревянная калитка скрипнула, подошва ботинка провалилась в лужу. По бокам некогда росли розовые бутоны пионов, но и они увядали, как и сам дом. Как и душа Фергуса. Шаги давались ему трудно, коленки подрагивали и рисковали согнуться, упав о земь.

Дверь была нараспашку. В прихожей было много грязных следов от подошв, ведущие на кухню. По дому гулял сквозняк, будоражущий разум. На кухне было пусто. Как по всему дому.

Сложно было представить, что умерла такая чистая и невинная девушка, которую знал с самого детства. Ушёл волшебник, которого только недавно видел через окно. Пропал так неожиданно, будто его и вовсе не было. Эвелин Гирд погибла несправедливо молодой.

Осматриваясь, слёзы непроизвольно стекали по щекам, где красовались разнового вида царапины. Раны щипало, но это было несравнимо с тем, что творилось под грудной клеткой, в самом сердце мага. В доме буквально всё напоминало об убитой леди. Через силу пытаясь не зацикливаться более, он начал обшарпывать тумбы и полки, в поисках чего-то ценного.

Наконец, вновь войдя на кухню, он заметил на полу неприметную вещицу. Сев на корточки, Тейгу осмотрел предмет. Ежедневник неброского цвета, на обложке которого было изображено дерево с несколькими зелёными листочками. Аккуратно касаясь дневника Эвелин Гирд, мужчина вспоминал, как часто видел девушку с записной книжкой на прогулках. Фергус смахнул ненавистную слезу, спрятал дневник за пазуху и ушёл так же тихо, как и пришёл.

* * *

Старый дом, который достался Эйвери ещё от бабушки и дедушки, скрывал под своей крышей взволнованных взрослых и беззаботных детей.

Шло время. Аскольд, найдя бездыханное тело своей возлюбленной, пустился в отшельничество. Сердце рвалось на части. Он завывал, метался в разные стороны в сумасшествии, выл громче, чем раньше. Убивал всё живое на своём пути. Волком вырвавшись в Лес, он исчез там, позабыв о ребёнке. Его не было долго.

Пока Лесли сидела в старой колыбельной Руди, мальчик следил за ней любопытными глазами. Скоро её решился забрать ближайший родственник — Уиллисес Маврин. Двоюродный брат Эвелин.

– Скоро приедет мистер Маврин, - строго произнёс опустошённый Эйнсли. Под тёмными глазами, обрамлёнными чёрными длинными ресницами, виднелись следы от недосыпания.

– Всё таки он решил забрать её к себе? - надломленным голосом горестно проговорила Эйвери. В голосе проскользнула надежда.

– Да...

– Бедное дитя...

– Почему же?

– Он хочет воспитать её вне мира магии, это ли не преступление!? - Последние силы девушки ушли на то, чтобы высказать своё негодование. Ей было тоже сложно жить с тех пор, как Эви умерла. С тех пор, как маленькая птичка перестала дышать.

Она хотела взять опекунство над Лесли, но они не имели права.

– Возможно, так для неё даже будет лучше, - С тяжёлым вздохом ему приходилось это признать. Принимая, что Лесли совсем скоро их покинет на долгие-долгие годы, он старался насладиться моментом, проведённым с девочкой.

– Несправедливо.

Годовалый ребёнок возвышался над колыбельной, в которой мирно лежала малышка, резво пиная ножками воздух. Руди любовался ей часто. Он почти не отходил от неё. Даже по ночам мальчик вскакивал с постели и шёл проверять сохранность Лесли. Юный волшебник волновался о ней и испытывал трепетные чувства.

Улыбки от умиления детьми быстро сползли с лиц родителей, когда входная дверь громко хлопнула, и послышались шаги. Они с замиранием сердца ждали появления дяди Лесли.