Глава 50. МЕСТЬ КЛЫКАСТЫХ

Июль 2020 год.

Охотники, несомкнувшие глаз за последние сутки, приближались к центру Леса. Супротив им пробирались юные леди. На милю впереди мчался Эйнсли Редманд. Каштановый оборотень уже перепрыгнул русло реки, которое чуть не утащило его на дно. Ночью Хэйвуд становился диким и необитаемым.

– Зачем она вообще ушла? - прерикалась Лаванда. Она злилась, что порвала подол нового платья об острозубые папоротники.

– Вдруг что-то случилось? - волновалась Регата. – Вдруг какое-нибудь чудовище из Запретного леса схватило её? Здесь таких полно.

– А вдруг мы зря переживаем? Вдруг Лесли просто ушла домой.

– Отец Руди учуял запах Лесли в лесу, Лави. Я видела лицо Руди и мистера Редманда. Думаю, это что-то серьёзное. - Напряжённость Мэлори не давала покоя. Лаванда начинала переживать вместе с ней. Вечер в тихом лесу не казался таким сказочным, как минутою ранее.

– Говорили, что в Хэйвуде недавно заметили волка... - Голос девушки понизился. – Даже охотники начали патрулировать лес.

– Главное найти Лесли скорее, чем этот оборотень, - Проглотив ком в горле, темноволосая волшебница ускорила шаги, умудряясь не застрясть в липкой паутине, или не опрокинуться из-за цепких кустов. Девушке, с лунным цветом волос, везло меньше. Её локоны и одежда то и дело наровили зацепиться обо что-либо. – Audaces fortuna juvat*.

* * *

– Кто вы? - осмелилась задать вопрос леди.

«Меня зовут Аскольд» - эхом прозвучало в чертогах разума леди. Виски сдавило снепривычки. От боли она замычала.

«Не переживай, к этому легко привыкаешь» - будто прочитав её мысли, ответил он.

Откуда не возьмись появился жуткий ветер, будоражущий до мурашек. Листья деревьев, травы и кусты шелестели, создавая музыку естества. 

– Руди сказал, что вы мне всё расскажете.

«Так и есть, Лесли».

Безмолвно подобрав одежду у близ лежащих кустов, волк поспешил скрыться в их зарослях. Лесли машинально отвернулась. Даже не видя его глаз, янтарь так и мерещился всюду. Белая шерсть и очертания оборотня больно въелись в разум. Она так и не могла вспомнить, где могла видеть его раньше. Всё это напоминало один бесконечный сон, повторяющийся изо дня в день. Оборотень казался ей кем-то очень знакомым, и даже близким, но далёким и давно потерянным.

Белая шерсть преобразилась в светлые локоны, а янтарь обернулся шоколадом. Перед Лесли встал мужчина зрелых лет, с волосами цвета первых подснежников и с лёгкой проседью в щетине. Крупное тело заставляло невольно напрячься. Она много раз видела превращения друзей-оборотней, но это было впервые, когда Лесли разговаривала наедине с другим незнакомым подлунным. Леди испытывала страх от того, что находилась с ним внутри Леса далеко от цивилизации.

– Получается, вы знаете как умерла моя мама? - Неожиданно голос её дрогнул. Неожиданно даже для неё самой. Рыжие волосы обдало леденящим ветром. Мужчине на миг показалось, что пред ним стояла всё та же Эвелин Гирд. Всё такая же прелестная, нежная, а главное — живая.

– Да. - Тело содрогнулось.

– Как это случилось? И почему? За что? Кто это сделал? А её Меч?

Маг погрузился в события шестнадцатилетней давности.

– Это я виноват. Я оставил вас одних, бесзащитных, а после поплатился за это сполна... - По его спине пробежался холод, будто Эвелин положила свои оледенелые ладони на его плечи.

– Почему? Что произошло? Где был сам супруг Эви?

– Есть такие вещи, как Мечи и Щиты... - Аскольд думал начать с далека.

– Я об этом знаю, - поторопилась перебить Лесли. – Папа мне ещё в детстве эти сказки читал, - От сказанного слова, от слова «папа», Аскольду стало дурно. Он так мечтал, что услышит первые слова дочери, первое «папа», адресованное ему...

Проморгавшись, пелена слёз пропала с карих глаз мужчины. Но обида застыла огромной ледяной глыбой где-то в районе горла. В первую очередь, обида на самого себя.

– Мечи и Щиты — это родственные души, которым обязательно нужно быть вместе постоянно, чтобы не подвергать жизни друг друга опасности.

– Я знаю... - Девушка долго смотрела в одну точку, а затем начала свой рассказ. – Долгое время я думала, что мой Меч — Фред, но он погиб, а я осталась цела и невредима.

– Прости...

– За что?

– За то, что не был рядом в нужный момент, - Она не понимала, почему незнакомый ему маг должен был быть рядом с ней. Возможно и подозревала, но желала оставаться в неведении.

Мысли Лесли повели её совсем в другом направлении. Вспомнив Ирвинга, её грудь прошибло чем-то неосязаемым для тела, но не для души.

– Я начала терять веру в связь между Мечами и Щитами, да даже в самих Норн!

– Не стоит. Мечи и Щиты существовали ещё задолго до нашего с тобой рождения.

– Мне кажется, я заблудилась в этом понятии...

– Я не умею говорить красноречиво, но скажу, что Мечу со Щитом хватит одного лишь взгляда, чтобы понять, половина ли души данный маг ему или нет.

– Я считала, что Ирвинг мой Меч, но я оказалась неправа. Впрочем, как и он. И теперь мы поплотились с ним за это. Фред умер.

Она ждала, надеялась, остановив дыхание, когда Аскольд скажет ей такое желанное вранье. Но Бетельгейзе был неприступен и прямолинеен.

– Потому что он не был твоим Мечом.

Аскольд сказал именно то, чего так боялась произнести вслух Лесли. Она давно знала это, но вслух сказать боялась. Мужчине было невыносимо видеть, как его чадо плачет. Сердце покрывалось трещинами от этого зрелища.

– Юным и прекрасным свойственно ошибаться. Я тоже когда-то считал, что... - Невольно Аскольд затронул медальон, холодный металл будто обжёг подушечки пальцев. Это был медальон Мэнди Мэй. В груди неприятно ёкнуло.

– Может я ошибка природы, не имею своего Меча? - предательские слёзы брызнули вновь. Она хотела казаться сильной. Волшебница изо всех сил старалась подавить эмоции, но влага с глаз шла сама по себе. Очень скоро очи накрыла пелена.

– Нет. Конечно у тебя есть половина души. Как и у каждого в этом мире, - Бетельгейзе поспешил успокоить девушку, после чего даже сделал пару неуверенных шагов в её сторону. Невольно он потянулся с тёплыми объятьями к дочери, но Лесли сделала два шага назад. Сердце его поразила молния. Он так хотел, но ещё не был достоин.

– И кто он... Кто мой Меч?

– Я не знаю, но он точно есть и точно любит тебя и переживает за тебя в эту секунду.

* * *

Они пробирались сквозь дебри леса под покровом темноты. Луна освещала извилистые тропы, но когда Мэлори и Мерседес проникли намного дальше, чем мог себе позволить Хэйвуд, появился плотный туман. Дальше своего носа ничего нельзя было увидеть.

– Сколько мы уже так идём?

– Не знаю, но, кажется, будто вечность.

Они остановились. Вокруг была летняя тишина. Вечерний аромат лета приятно было вдыхать в лёгкие. Он охлаждал разум, тело, но подкреплял дух. Становилось легче. Забыв на несколько секунд обо всём на свете, девушки позволили себе закрыть глаза и улыбнуться. Ощущалось умиротворение. Но стоило открыть глаза, как туман исчез, а вместо него появились жалящие языки пламени.

– Что это, Моргана тебя дери, происходит!?

– Мы горим!

– Откуда появился огонь, Мерлин?!

Их окружило кольцо огня. Зловещие языки игрались с ними, позволяя испытать дикий страх. Девушки оказались в ловушке. Гарь мешала мыслить. Она мешала дышать. С каждой секундой, проведённой там, становилось только хуже.

– Надо что-то придумать! - кричала Лаванда, давясь дымом. Запас кислорода почти иссяк.

– Что придумывать? Надо прыгать! - подолгу метаясь из стороны в сторону, всё же рискнула выдвинуть предложение Мэлори.

– Ты спятила? - вскрикнула Лаванда, вцепившись в руку Регаты.

– Может быть, - смотря в упор на огонь, выдала Мэлори. В их зрачках можно было разглядеть отражение оранжевых языков.

– Прямо в огонь?

– А ты видишь другой выход?!

– Мне страшно, Гати, - истерические слёзы вырвались из Мерседес наружу. Но влага не охлаждала, она моментально высыхала под напором огня. Грудь нервно вздымалась.

– Просто надо п-п-представить, что он не обожжет, - Огня Регата боялась намного меньше, чем воды.

– Давай вместе! - До боли зажав ладони друг друга, они, закрыв глаза, прыгнули прямо в огонь. Прямо туда, куда боялись попасть. Они храбро сделали шаг вперёд. Смерть ехидно скалилась, смотря на беззащитных детей, оказавшихся на грани жизни и смерти.

Хэйвуд играл с ними, как хотел.

* * *

– ...Поэтому ради него, возьми себя в руки и продолжай жить благодарно Норнам и Фреду за спасение.

– Спасибо. Правда, спасибо.

– Ты хотела узнать о матери и её Меч. Эвелин и Эверет были родственными душами.

– То есть, они оба умерли, да? - Новая порция слёз поспела, превратив изображение в шумы. – Мама и папа, оба умерли.

– Лесли... - Бетельгейзе, ощутив ком в горле. Спустя долгую паузу, он сделал вывод. Надежда на лучшее умирает позднее, чем сам человек. – Да, оба, - признаться в этом вслух было сложнее, чем перепрыгнуть сквозь кольцо огня. – Но твой отец жив. Потому что я твой папа.

«Рубиновые глаза сверкнули меж веток елей в уютном лесу профессора Минелиум. Лесли встрепенулась, но вскоре она продолжила путь на урок вместе с друзьями».

«Огромный зверь, рядом с которым девушке чувствовалось хорошо, зарычал на Камрина Маралина. Он её защищал. Лапа устрашающе упала на землю, волк сгорбился, будто готовясь к нападению, но финфолк успел исчезнуть скорее, чем умереть от клыков оборотня».

«Мерцающая от света луны белая шерсть подлунного появилась перед глазами на одно мгновение и тут же исчезло. Лесли потеряла сознание рядом с Лабиринтом судьбы».

Карие глаза взглянули в омут других, таких же карих, в обромлении искосой формы. Слова ударили в самое сердце. Слова, в которые никак не хотела поверить девушка, были правдой. В голове Лесли медленно начинала скапливаться истина, заставляя расширить зрачки. Взгляд девушки метался в разные стороны. Она вспоминала по кусочкам моменты, воспоминания о белом волке, преследующем её уже давно.

– Ты не мой отец! Моя мама была супругой Эверета Эрнестайна. Она не могла... - Информация не хотела укладываться в голове. Лесли не хотела в это верить. Слишком было больно в это поверить...

– Могла...

Новые факты давили на разум юной леди, от чего ей хотелось поскорее уйти. Уйти от проблем, зарывшись с головой в одеяло. Информация смешивалась меж собой. Сказанные до этого слова эхом раздавались в её голове. Казалось, ещё чуть-чуть и черепная коробка не выдержит и взорвётся.

– Нет!!! - С её криком вырвалась ужасающая магия слияния сил волчицы и волшебницы. Поднялся сильный ветер, разрушая всё на своём пути. Листья, ветви, и даже сами деревья сорвало под напором её злости, а животные попрятались по своим домам. Аскольд чудом остался на том же месте, изрядно потерпев от урагана крушение. Пару пуговиц с его рубашки слетели.

Он дал ей шанс успокоиться. Несмотря на то, что Аскольд не был с дочерью рядом, мужчина ментально чувствовал и знал Лесли. Ведь она была его маленькой частицей души. Его маленьким ангелом.

От изумления Лесли оцепенела. Она понятия не имела сколько магической силы хранилось внутри неё. Сердце забилось чаще. Волшебница испугалась самой себя.

– Эвелин, - Бетельгейзе осёкся. – Лесли, она была не моим Щитом, но мы любили друг друга. Я до сих пор не знаю магов, которые любили бы друг друга сильнее, чем мы, - Аскольд впервые после стольких лет мог выговориться, сказать то, о чём думал все эти годы одиночества, отчуждения. – Мы были счастливы...

– Были. - с этими словами Лесли отвернулась и села спиной к большому дубу. Она жадно ловила ртом воздух, пытаясь отдышаться. Её длинные пальцы плутали в волнистых рыжих волосах. Слёзы, не прекращаясь, все шли. Они увлажняли прелестное персиковое платье леди, которое уже давно было в плачевном состоянии.

– Пока однажды я не совершил ошибку, - Он подошёл ближе, затем сел, соблюдая дистанцию. Каждую ночь Аскольд вспоминал это, мучая самого себя. И эта ночь не стала исключением. – Шла битва меж волками и магами. Ты была ещё совсем малышкой, когда в Хэйвуде стало небезопасно. Я пытался уйти мирно из общины ради тебя и матери, ради семьи, но Барнэби Тодд не дал мне и шанса. Он послал Фредерика убить Эверета, Меча твоей матери, и он убил. Следом за ним погибла и Эви.

Лесли думала, что больнее уже не будет, но она ошибалась. Боль чередавалась за болью. Трещина не прекращала идти. Она рисовала себе пути на сердце, оставляя навечно шрамы. Тоже самое ощущал и Бетельгейзе. Он переживал те же эмоции заново.

– Прекрати...

– Долгое время я даже не знал, где похоронена твоя мать.

– Хватит, - Слёзы рисовали дорожки на её опухшем лице, а луна освещала их, придавая серебряный оттенок.

– Я и не хотел знать. Я надеялся на то, что она просто улетела куда-то вдаль, как всегда и мечтала. Долгое время я просто сидел на нашем с ней месте и ждал её возвращения... - Аскольд давился комом в горле, но продолжал. Он больше не мог молчать. Он устал. – Мне было ужасно плохо, поверь. - И ему не стало лучше, даже спустя столько времени. – Ты ведь потеряла Фреда, ты должна меня понять.

– Так может ты и убил его! - зверела на глазах леди, превозмогая мигрень. Лесли уже стояла на ногах. Она надеялась перекричать боль, перекричать слова Аскольда. Разумом волшебница помнила тот злосчастный день до каждой мелочи. Она помнила, что волк был чёрным, как сумрачный лес, как бездна без конца и края, как сама смерть. Но точно не как путеводный свет, мерцающий во мгле.

– Не говори так, прошу тебя!

– Ты убил маму, убил её Меча, а значит запросто мог погубить и Фреда!

Холодный ветер вновь поднялся из неоткуда, развевая рыжие волосы девушки. Глаза леди устрашали, в них была злость.

– Я не убивал Фреда!!! Это был Фредерик Тирней, которого на свете уже и нет вовсе.

– К-кто это? И за что он так с Фредом!?

– Ты не знаешь, но задолго до твоего рождения в Хэйвуде творился кошмар. Собирались Стаи оборотней, общины... В них состоял и я. Я вступил туда, когда ещё не был знаком с Эвелин. Был бы знаком до... Всё могло бы пойти по другому, но я ни в коем случае не оправдываю себя. Во всём этом лишь моя вина... В Стае был и Фредерик. Туда попадали все покинутые Норнами оборотни.

– Покинутые?

– Те, кто потерял всё в своей жизни, в том числе и смысл.

– И что же на тот момент потерял ты... Вы, ты? - Но ответа не прозвучало. Бетельгейзе лишь безмолвно коснулся медальона, теряясь где-то в своих раздумиях. – Почему Тирней убил Фреда? За что?

Сердце ударило в грудь с такой мощью, что Аскольд забыл как дышать.

– Из-за меня... Я отомстил ему за все, я убил Отца Стаи, после чего Фредерик долго выжидал, чтобы отомстить и мне. Изначально Тирней пытался просто убить меня, но ему это не удавалось. Однажды он заметил, как я слежу за тобой во время учёбы в школе, но ты была не одна. Ты была с юношей. Тирней знал, что у меня есть ребёнок, но не знал мальчик или девочка... Узнав, что Фредерик убил твоего друга, мы с Эйнсли выследили его и убили на границе с Нотрведом.

Фред был убит по ужасной глупости, по нелепому выбору его убийцы. Тирней решил, что юноша и есть ребёнок Бетельгейзе. Из-за него умер невинный волшебник, душа его вот уже год находилась в воздушных облаках, где он лежал, держа за руку своего настоящего Щита.

От обиды, от боли за несправедливость, за смерть невинного Фреда, Лесли хотела избавиться, но пожелать это было куда проще, чем осуществить. Девушка попыталась скорее сменить тему, чтобы не мучить себя дальше.

– Почему ты всё это время прятался? Почему не выходил со мной на контакт!?

– Я боялся, что ты меня возненавидешь.

– Правильно боялся, потому что я тебя действительно ненавижу! - Она ненавидела себя, но говорила о ненависти к Бетельгейзе. Если бы в Хэйвуде не появился Аскольд, не было бы смерти Эверета, Эвелин, Фреда, хотя тогда не было бы на свете самой Лесли.

– Я не хотел тебя тревожить, потому что видел, что ты счастлива. Что у тебя есть друзья, любящий... Опекун.

– Любящий отец. - грубо перебила она его. – И что же тебя переубедило? Ты мог и не выходить. Я прекрасно жила и до твоего появления!

– Редманд, - осипшим голосом проговорил Аскольд. Он постепенно терял надежду на налаживание отношений с дочерью. – Отец Руди. Он нашёл меня, отыскал, а затем привёл в порядок. Он в очередной раз спас меня.

– Как это произошло? Что именно случилось с... Мамой? - нарушила девушка тишину. Ей до жути было непривычно произносить это слово.

– Эвелин была прекрасна, - Аскольд не сдержал улыбки. – Материнская любовь затмила все. Она начала жить ради тебя. Хоть она и любила меня, но в тот же момент чувствовала, что Эверет ей необходим также, как и я... Редманд был с ней рядом в последние минуты жизни. И ты была там. Твоя мать спрятала тебя, чтобы оборотни не убили и тебя, - Лесли плакала вновь. Её мама спасла ей жизнь. – Умирая, Эйнсли чуть не сшибло магией Vis Cor.

– А...

– Остальное ты сможешь найти в дневнике мамы. Возможно он лежит где-то взаперти у Уиллисеса.

– Нет, - Шмыгая носом, сказала она.

– Что?

– Она у меня. Её мне буквально недавно отдал мистер Тейгу.

– Как она оказалась у него?..

* * *

Шевелиться сил не было, Регате так и хотелось провалиться в сон, но крик Лаванды привёл её чувство. Леди начала осматриваться. Вокруг была одна лишь топь и никакого огня. Даже никакого намёка на него не было. Невдалеке виднелась журчащая река. Мелодию реки перебивали крики Мерседес. Придя в себя, Мэлори пошла по топи, ощупывая палкой глубину, чтобы самой не утонуть в болоте.

– Я иду, держись!

– Я не могу выбраться, оно меня держит! - Что это за «оно» девушка понять не могла.

Болото оказалось не таким сложным препятствием, чего нельзя было сказать о воде. Превозмогая страх, волшебница добралась. Журчащая река, цепкой хваткой держащая её подругу, и временами то опуская на самое дно, то поднимая ее обратно, пугало Регату. Паника охватила всё тело. Она боялась воды, но она убивала её подругу. Девушка хотела помочь, но кто-то должен был помочь сначало ей.

Очень скоро Мэлори поняла, что никто, кроме неё самой ей не поможет.

Юная леди, вскрикнув, побежала вниз по обрыву. Быстро найдя палку, она протянула её подруге. Та сразу же схватилась за своё спасение. Регата тянула изо всех сил, не боясь промокнуть. Река тем временем слабела под напором Мэлори. Вскоре вода резко отпустила Лаванду, но напоследок облила их ледяной водой. Челюсти дрожали, зубы не попадали друг на друга, от холода глаза закатывались. Они мёрзли на влажной земле в Запретном лесу, теряя сознание. Второй раз за этот вечер. Силы покидали их. Терпя агонию, они желали скорее покончить с этими мучениями. Регата пришла в себя скорее Лаванды. Леди встала на ноги. Шатаясь, она подняла на ноги волшебницу. Губы их были синими, а кожа бледна.

– Corpus calidus ventus* - Взмахнув дрожащий рукой, Лаванда осушила и себя и Регату. Совсем скоро они почувствовали себя лучше, но надежда выбраться, а главное, найти Лесли, угасала с каждой секундой.

Никто не решался искушать судьбу, а потому путь был продолжен молча. Но леди продвинулись лишь на пару метров, по направлении русла реки. Они с замиранием сердца ждали отчаянно успокоения, но нет. Холодный ветер позади них взвыл. Гул ветра был настолько похож на голос, что девушки обернулись. Это был крик Хэйвуда.

Стоило повернуться, как обеих сбило с ног. Обе отлетели друг от друга. Мэлори ударилась затылком о громадный камень. В мгновение ока она потеряла сознание. Пока Мерседес приходила в себя, кровь подруги уже струилась по странному булыжнику. Еле как подойдя, леди вскрикнула, увидев, как кровь странствует по незамысловатым дорожкам камня. Лабиринт камня полностью окрасился в алый, когда её дорожки засветились красным. Она засияла так, что Лаванде пришлось прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Когда всё погасло, она поспешила к Регате.

– Гати, милая, проснись! Живи, пожалуйста, - Она тресла подругу, боясь за её жизнь. Адреналин бурлил в крови. Лаванда не знала что поделать. Её подруга потеряла сознание, они оказались отрезаны от цивилизации. Они застряли между болот где-то в самом центре Запретного леса. Звать на помощь было бессмысленно. – Гати! - На глаза успели навернуться слёзы, как вдруг очи Регаты раскрылись. Большие голубые глаза, в обрамлении длинных чёрных ресниц, осветили мрак, как два фонарика. Но взгляд смотрел сквозь. Взгляд разрезал воздух надвое. Они были пусты. Голубые очи проникали глубоко, наводя на Лаванду жуть. – Ре... Г-гата?

Ответом послужила тишина. Встав на ноги, не смыкая век, Мэлори двинулась в сторону Лаванды. На затылке виднелось пятно ещё неостывшей крови.

– Что ты делаешь? - молвила она, делая шаги назад, пока не встретилась спиной с мощным дубом.

Мэлори, быстро оказавшись рядом с ней, безчувственно схватилась за шею девушки. Она начала душить собственную подругу, совершенно потеряв связь с реальностью. Её глаза устрашали своей пустотой.

Лаванда пыталась спасти себе жизнь. Единственное, что она могла предпринять против подруги — это оттолкнуть. Однако, волшебница упала, споткнувшись о булыжник. Камней вокруг оказалось много. Особенно больших, величиной с кулак. Как только Лаванда упала, Регата поспешила сесть верхом на неё, продолжая душить и прилагая для этого все усилия.

Леди синела, она видела пустой взгляд небесных глаз Регаты, но ничего плохого в ответ сделать не могла. Голова становилась всё более наполненной свинцом, она тяжелела, а глаза будто пытались выкатиться. Справа от неё, на расстоянии вытянутой руки, лежал камень, но поднять его и замахнуться на Мэлори у неё не хватало духу. Мерседес была готова умереть сама, чем убить близкого волшебника. Она была готова отдать свою жизнь ради жизни Регаты. С каждой секундой она теряла золотую нить, связывающую её с жизнью. Норна Верданди проливала слёзы на её нить, тускнеющую всё быстрее и быстрее...

* * *

– Получается, ты преследовал меня всегда? Это был ты? 

Воздух будто был разгорячён, отчего дышать становилось всё труднее. Голова тяжелела. Лунный свет резал глаза. Аскольду хотелось подойти к дочери, по которой так давно скучал, но она ещё не приняла его, как папу.

Столько лет он был одинок. Эйнсли пытался наполнить его сердце счастьем, но это всё было не то. Редманд дарил ему мимолётное веселье; он делал так, чтобы Бетельгейзе не оставался в одиночестве. И у него это получалось, но это не означало, что волшебник не был одинок.

Каждую ночь ему приходилось страдать. Много бед произошло после его появления в деревне. И каждую бессонную ночь он проводил, жалея о том, что рискнул появиться здесь. Аскольд ненавидел себя только за то, что существовал. Но с другой стороны, если бы он не явился в Хэйвуд, Эйнсли не встретил бы Эйвери, а Эвелин так бы и не ощутила истинной любви за всю свою жизнь. В конце концов, не родилась бы Лесли и не родился бы Руди.

– Я оберегал, - Во тьме он еле различал лицо дочери, но чётко слышал её учащённое дыхание.

– На школьном дворе у лабиринта и внутри леса профессора Минелиум?

– Да... Когда случилась трагедия, Минелиум быстро догадалась узнать всё у меня. После трагедии...

– После смерти Фреда. Называй вещи своими именами.

– Я попросил Серену приглядеть за тобой. Она запретила мне приближаться к территории школы.

– Но, кажется, ты не послушал её, верно?

– Да, но я так делал не каждый раз. Лишь на полнолуния, потому что знал, что рано или поздно в тебе пробудятся мои гены, волчьи гены.

– Мне помог ЛПНЛ, - От осознания того, что своей волчьей сущности она должна быть благодарна Аскольду, ей вдруг стало ещё более паршиво.

– Я попросил и Руди приглядеть за тобой, с чем он прекрасно справился.

Вдруг, с той стороны, откуда они пришли, послышались звуки. Разговор был прерван. И Лесли и Аскольд резко взглянули в сторону источника звука. Они отчётливо могли разобрать звуки, похожие на фырканье и удары лап о землю.

Насторожившись, Аскольд пытался учуять запах чужака. Невольно вспомнилась волчица, которую совсем недавно пришлось отправить к Скульд, ибо она угражала жителям деревни. Но Фрастина Флокс уже как неделю была усопша. Она не могла воскреснуть из мёртвых.

С тех ужасных пор, когда умерли сотни невинных волшебников, в том числе и Эвелин, Аскольд дал слово защищать Хэйвуд и её жителей от себе подобных чудовищ до тех пор, пока его сероце бьётся.

– Кто это? - понизив в испуге голос, задала вопрос Лесли. Коленки её задрожали. Бетельгейзе тут же встал перед Лесли, загородив дочь своим телом. Грудь пышно вздымалась вверх и вниз. Ради дочери он был готов пойти на что угодно.

По телу Лесли пробежалась дрожь, но почему-то испуг отступил на второй план. На первом встали мысли об Аскольде. Она всегда хотела испытать родительскую любовь на себе, полной семьи.

Волшебница вспомнила, как когда-то Барнарда делилась рассказами о том, как проводила каникулы со своей огромной семьёй. Как резвилась в компании брата Итана и сестры Мариэль; как закалдовывала свою сестру-двойняшку Эриду; как делала пакости, а получали по шапке от родителей за это старшие. Лесли всегда воодушевлялась её историями, но одновременно с этим ей становилось неимоверно печально. У неё не было возможности получить всего этого, поэтому ей было не понять отношений братьев, сестёр, мамы и папы между Барнардой. Она не знала, что такое полная семья, материнская любовь.

Холодный ветер развевал волосы мужчины. Дуновение шло из-за кустов, где должен был появиться тот, кого они учуяли. Тем временем, Аскольд, не ощущая запаха чужака, не был так сильно напряжён, но всё равно был готов к любым неприятностям судьбы.

Зашелестели листья кустов, а затем через них на поляну выскочил огромный волк. Каштановый оборотень с белым пятном под подбородком. Жёлтые глаза изучали окружившую его обстановку. Секунду спустя настороженность с лика существа спала и сменилась на умиротворение. Глаза заискрились при виде Аскольда и Лесли. Бетельгейзе, увидев Эйнсли, выдохнул.

– Что ты здесь делаешь, дружище?

«Искал Лесли» - Голос скрежетал внутри черепной коробки, но Лесли старалась побороть боль, свыкнуться с ней. «Ты сбежала, а Руди и твои друзья о тебе беспокоились. Я решил проверить твою сохранность, ведь Хэйвуд небезопасен».

– В каком смысле, небезопасен?

– С тех пор, как община пала, остатки от неё продолжают посещать Хэйвуд, чтобы навредить, нападая на жителей. Они мстят за падение общины в бою с магами.

– До сих пор? Мне казалось, что это события остались позади.

«Решающие битвы пришлись на год рождения Руди и на твой» - От боли в голове, Лесли зашипела. «Скоро привыкнешь».

– Мне жаль, что я сбежала со дня рождения Руди. Я не хотела, чтобы вы покинули праздник сына. Извините.

«Ничего страшного, Лесли. Ещё много будет дней рождений Руди, на которых я успею побывать» – Аскольд с болью выдохнул разгоряченный воздух. Появилось облако пара.

«Лесли, я знаю, что ты не очень рада знакомству с Аскольдом, но он твой настоящий отец, и он тебя любит. И ты его полюбишь, если узнаешь лучше».

Редманд с рождения дружил с ним. И порой возникали неприятные случаи : Аскольд вёл себя ужасно некультурно, но всё равно Эйнсли продолжал почему-то быть с ним. Он дружил с ним, общался, делился секретами и весёлыми моментами жизни. Они буквально делили одну жизнь на двоих.

Когда у Аскольда умерли родители, его друг переживал всё это на себя. Он ощущал то же самое, что и Бетельгейзе. Когда погибли родители Эйнсли, Аскольд разделял боль утраты вместе с другом. Они были вместе всегда.

Бетельгейзе устал. Пол своего века он уже прожил. Морщины заполонили его лицо, как ненужные сорняки в огороде. Его потерянные глаза цвета молочного шоколада смотрели часто вглубь, большие мешки под глазами наводили жути, потрескавшиеся тонкие губы дрожали далеко не от холода, а щетина с проседью обросла. Мужчина не следил за собой. Казалось, он потерял смысл жизни. Единственное, что держало его на этой земле — это дочь, так напоминающая ему давно погибшую Эвелин Гирд.

Она хотела упрямо возразить, но смотря на отца, отговорок найти не могла. Лесли и сама не видела причин ненавидеть отца. В конце концов, Аскольд старался ради неё и только. Постепенно она оттаивала.

– Просто дай возможность и всё станет по другому. Сделай первый шаг, - в кристально-чистых глазах Редманда читалась надежда. Он старался помочь.

– Я дам тебе ту любовь, которую мы с мамой не успели, - произнёс Аскольд, смотря на Лесли с любовью и надеждой. Он через столькое прошёл, что потерять ещё и живую дочь было бы нечестно.

«Папа» — хотела произнести Лесли, но слова так и остались висеть на кончике её языка, образуя кислинку. Позади что-то загромыхало. Беседуя посреди Запретного леса, все разом потеряли бдительность, думая, что до них нет никому дела. Все были безрассудны.

* * *

Лаванда почти потеряла сознание от недостатка кислорода, когда неожиданно Регата проснулась. Она не понимала, что происходит, пока Мерседес пыталась насладиться воздухом. Синюшная кожа начинала преобретать более розоватый оттенок. Помутневшие очи девушки, побывавшей где-то далеко за границами сознания, становились всё более чище.

– Ла-ванда? С тобой всё хорошо? - Она подползла к ней ближе, тщательно всматриваясь.

– Гати... - прохрипела она осипшим голосом. – Ты чуть не задушила меня.

– Что!? - вскрикнула девушка, от чего её голова затрещала. – Ауч! - Невольно ладонь добралась до места боли. Она нащупала что-то мокрое и тёплое. От прикосновений Регате стало ещё больнее. На ладони леди увидела багровую кровь, а затем ужаснулась. – Ты уверена, что я тебя душила?

– Следы твоих пальцев на моей шее тому доказательство, - Мерседес выглядела выжившей в катастрофе девушкой. Глаза до сих пор были красными от давления, а стёкла её очков потрескались. Но Мэлори выглядела не намного лучше своей подруги. Голубые глаза были до сих пор безумны, от чего Лаванде было страшно до сих пор.

– О, Норны, я... Прости, Лави! Я даже не помню этого... Я не понимаю. Я... Будто выпала куда-то, - Регата ужаснулась, увидев на ладони собственную кровь. От её вида ей стало вдвойне неприятно.

– Ты не помнишь даже того, что упала и ударилась об камень?

– Нет, - Она попыталась перевести дух, разглядывая окрестности. – Моргановы тапки, почему мы до сих пор в Лесу?! Как нам вообще добраться до Лесли и спасти её, если мы даже не в силах спасти самих себя?

– Знаешь... - Неожиданно в разум Мерседес пришла гениальная мысль. – А ведь мы не спасали самих себя. Мы спасали друг друга. Может только благодаря этому мы сейчас и живы?..

Её предположение заставило выпасть из реальности, надолго задумавшись над этой мыслью. Мглу разрезало молчание летней ночи. Звёзды и луна освещали лики девушек. Белые цветы светились не менее ярко, чем созвездия на тёмном небосводе.

– Лави! - Но вдруг Регата прервала раздумия. – Смотри! - Она указала за её спину. Девушка развернулась и увидела тысячи маленьких белых огней. Сферы, парящие в воздухе на фоне тёмного леса, пугали. Они вибрировали, оставаясь на месте.

– Эт-то... Это же блуждающие огни, - На лице Лаванды застряла гримасса страха. Её сковало от испуга.

– П-п-почему же сразу огни, м-может просто светлячки, - пыталась успокоиться Регата, надеясь на лучший расклад.

– Гати! Это блуждающие огни. Мне это ясно даже через треснувшие очки.

– Я очень хочу в этом сомневаться, но, кажется, блуждающие огни появляются у кладбище или у болот только в том случае, если почуят смерть.

– К сожалению, они и вправду — предвестники смерти.

Белые шары света, плавно левитируя, поплыли по воздуху к своей цели. Они не торопились, были величавы до устрашения. В себе они одновременно несли и страх и спокойствие. Таким образом, парализуя своих жертв страхом, они дарили им упокоение, чтобы легче было отправить их в мир иной.

– О, нет, - испуганно пролепетала Регата. – Лесли! - прозвучало в унисон, после чего, быстро сориентировавшись, девушки ринулась дальше в путь за огнями. Мысль о том, чтобы скорее спасти леди, заглушила все их страхи и боли.

* * *

Никто не заметил появления пяти незнакомцев, у которых за пазухой на готовые висело оружие. Ружей, заряженых аконитом, было ровно пять.

– На землю! - воскликнул Эбенезер, расчехляя оружие. В упор смотря на огромного волка, он обращался к Лесли и Аскольду. Его глаза были наполнены решимостью.

– Балдж, заряжай! - выкрикнул кому-то высокий мужчина, доставая свое оружие. – Давай! - Послышались знакомые для ушей звуки заряжения оружия. От этого звука сердце, остановившись, испорялось где-то вне тела. Оставалась доля секунды до вылета из дул ружей пуль.

На лице Аскольда отображался ужас. Он перестал дышать. Лицо его стало ещё бледнее, чем было до этого. Карие глаза бешено забегали, будто в поиске решения.

– Не-е-ет! - Истошные вопли вырвались из его уста. Он разодрал глотку от крика. Его голос сработал, как магическая волна. Она оттолкнула Лесли на пару метров. Девушка приземлилась на мокрую траву. Аскольд, выставив своё тело перед пулями, прикрыл друга. Все пять пуль были направлены на оборотня, прикрытого телом Бетельгейзе. Он принял на себя весь удар. Редманд оказался в тени, но Аскольд упал навзничь.

Пять пуль, будто пулеметной очередью, вылетели из дула ружей. Четыре из пяти попали в мужчину. Один всё же ранил оборотня в лапу. Горячий металл проник в тело, разрывая мышцы изнутри. Аскольд казался тряпичной куклой. Его волной отбросило назад. На фоне слышалось скуление Редманда. Он ещё не успел сообразить, что произошло. Лесли и Аскольд лежали на земле, и один из них истекал кровью. Но что ещё хуже — Бетельгейзе был отравлен.

– Вы что творите!? - истошные вопли вырвались из уста маленького дитя. Горло разодрало от крика. – Прекратите! Это мой отец! Это мой отец! Перестаньте!!!Это же люди, остановитесь!

Три пули в ребре и одно ровно в сердце. Горячие гильзы лежали, остывая, на траве. Больной выдох вырвался наружу, когда Эйнсли посмотрел на друга, лежащего в луже собственной крови. Они переглядывались меж собой. Аконит бурлил в крови, вызывая резонанс. Редманд оцепенел. Его друг детства, самый близкий маг, лежал, растрачивая последние секунды жизни.

Каштановый оборотень, взглянув на охотников, обезумел. Глаза налились краской. Оскалившись, он облизнул передние ряды клыков, а затем решительно сделал один огромный рывок на них. Кто-то выстрелил, но мимо. Молниеностно лишив жизни одного из них, пока аконит в его организме не достиг апогея, решил отомстить им за Бетельгейзе. Убив уже двух, третий выстрелил в него. Аконит проник в организм, замедляя её движение. Он чувствовал боль за двоих. Несколько охотников были убиты, но теперь и Редманда медленно покидало сознание. В его крови начал своё движение аконит. 

Аскольда жгло изнутри. Он издыхался. Но больнее всего ему было, когда он смотрел на то, как истезался Эйнсли. Мужчина слышал выстрелы, крики, рычание друга и скуление...

Сердце его, освещая путь к Скульд, разбивалось на части.

– Никогда не думал, что всё произойдёт именно так... - в конвульсиях выдавил он из себя, захрипев. На лице играла истерическая ухмылка. Наружу вырвался горячий пар. Тело его горело, как в адском котле.

– Аскольд! - рыжеволосая девушка, так похожая на Эвелин в юности, подбежала к отцу и упала на колени. Его лицо оказалось на мягких ладошках ребёнка. Он смотрел ей в глаза, узнавая в них себя. И дело было не в их цвете. – Держись, я придумаю что-нибудь, - рыдала Лесли, но Аскольд видел лишь один выход.

Лесли озиралась по сторонам, но могла увидеть лишь одно кровавое месиво. Звать на помощь было бесполезно. Единственное, что она смогла сделать — послать в ночной небосвод сноп красного свечения. И из её ладони вырвалась огромная сила. Свет рассёк воздух. Небосвод устрашающе прогремел, лопая барабанные перепонки. В эту ночь проснулись все жители деревни.

Жадно вдыхая воздух, Аскольд взирал на дочь и точно знал, что и без него она сможет за себя постоять, ведь в Лесли скрыта мощь самого Бетельгейзе и Эвелин Гирд. По его лицу уже катились горячие дорожки слёз.

Позвав на помощь, девушка заплакала. Безнадёжно, от отчаяния. Так, как когда ребёнок теряет что-то очень ценное ему. Лесли теряла папу.

– Не плачь, это должно было случиться, - Сквозь боль он говорил. Говорил так много, чтобы успеть насладиться этим. – Всё будет хорошо, - Дрожащей рукой он дотянулся до мягкого лица леди, чтобы погладить. Кровь отпечаталась на её лице. Пелена слёз накрыла очи девушки. Слезы катились с глаз, впитываясь в одежду Аскольда. – Не плачь, малыш, я тебя люблю.

Он мечтал, ждал нужной минуты, чтобы произнести эти три главных слова именно ей. И он не ждал этих слов в ответ, так как был насыщен любовью Эви на всю жизнь. Ему было важнее сказать это, чем получить взамен.

Аскольд любил дочку. Он помнил, как целовал её в младенчестве, как впервые взял её на руки, помнил её первый звонкий смех, наполнивший его душу счастьем. И теперь все воспоминания тлели на глазах. И само изображение исчезало на глазах. Жизнь угасала, терялась золотистая нить Верданди.

– Папа, - успела лишь промолвить она, и глаза Аскольда перестали двигаться. Пустой взгляд остановился, смотря на свою дочь. Сердце Эйнсли пробило дробью. Он ощутил неимоверную боль, разливающуюся по венам. В золотых глазах волка образовалась истина всей жизни. – Я тебя тоже люблю, - проговорила Лесли, но Аскольд уже не услышал этого. Он уже не мог слышать ничего.

Хотелось выть, но не было голоса. Хотелось плакать, но не было слёз. Хотелось убить саму себя, растерзать, как чудовище, но не было сил.

Грудь бешено билась в конвульсиях, но вздохнуть не могла. Лесли будто забыла как дышать. Уста застыли в немом крике.

– Папа, прошу, не надо... - Лесли отвернулась, чтобы перестать ронять слёзы на запачканное кровью тело своего отца.

Сердце Эйнсли поразило. Оно раскалолось надвое, желая вырвать из серцевины магическое свечение. Редманд умирал вместе с Аскольдом. Только сейчас, когда Бетельгейзе умирал, Эйнсли понял, что умирал пред ним не только лучший друг Аскольд Гилберт Бетельгейзе, но и его Меч.

Редманд успел убить всех охотников, и раненый, он упал на мокрую траву. Он рьяно задышал, отчаянно карабкаясь, хватаясь когтями за золотую нить. Янтарные глаза устремили взор куда-то вдаль, и таки застыли навечно. Грудь перестала вздыматься, точно как упавшее покрывало. Подлунный был смертельно ранен ядом, но он был рад тому, что сможет умереть следом за своим Мечом, не мучаясь от боли потери Меча.

Единственное его сожаление — Руди и Эйвери. Он даже не успел с ними проститься.

Вечная сила Vis Cor вырвалась из двух тел, покинутых душами. Синее свечение озарило весь огромный Лес, каждый его укромный уголок. Мощь была такой силы, что свалило стволы деревьев, земля под ногами задрожала

На грохот и свет добрались до места истерзанные Лесом Мэлори и Мерседес. Увидев подругу и семь трупов вокруг, они оцепенели, потеряв дар речи.

– Лесли, - Они подошли к ней, еле держась на ногах. Попытались оттащить её от мёртвого мужчины, но тщетно.

На смертном одре, всё, что было до этого, потеряло цену. Все обиды растворились в небытие. Незыблемое стало зыблемо.

Держа пока ещё тёплую ладонь папы, она плакала ему на грудь. Лесли так и не смогла познать ни истинной отцовский любви, ни материнской. Юная леди провожала в эту злосчастную ночь Аскольда в мир иной.

Да прибудут с ним Норны, Benedict.

– Прошу, не оставляй меня снова одну, папа. Умоляю.

_________________________________

Audaces fortuna juvat* — Счастье сопутствует смелым. Афоризм на Латыни.

Corpus calidus ventus* — Тело тёплый ветер (лат.)