Глава 47. ОБИДЫ ПРОШЛОГО

Декабрь 2001 года – Июль 2003 года.

Душа оборотня трескалась с тех пор как его родители покинули его, а Мэнди — его малодушная любовь, умерла от его же когтей. Являя в своём подлунном облике погибель, мужчина желал смерти самому себе. Он был потерян в мире счастливых масок. Одинокий Аскольд нигде не мог найти своё место, поэтому всегда шёл туда, куда следовал друг.

Ощущая всю мерзость сущности, он возненавидел себя. Родители всегда говорили ему : «веди себя хорошо, Скульд быстрее забирает лишь тех, кто сильнее всех нагрешит». Волк верил, что самые грешные попадают к ней скорее, поэтому очень скоро взял на себя бремя убийцы.

Редманд поддерживал его как мог, но его могло исцелить лишь самое яркое и светлое чувство во Вселенной. Любовь.

Он умирал изнутри до тех пор, пока в его жизни не появилась Эвелин. Она исцелила его и дала надежду на лучшее. Именно благодаря ней у него вновь появился смысл жизни. С тех пор он продолжал жить ради того, чтобы быть с ней.

Спустя долгие годы странствия по тернистым путям и извилистым тропам, на лице Бетельгейзе наконец зацарила улыбка. Чуть скошенная с непривычки, но самая искренняя. Карие глаза были закрыты от блаженства нахождения рядом с той, кого он любил. Жилище Аскольда было наполнено спокойствием и умиротворением.

Рыжие волосы переливались разными цветами от супротив увешанной гирляндами ёлки. За окном валил платиновый снег.

Маги готовились к рождеству : они украшали дома, звали в гости родственников и готовили праздничные блюда на всю большую семью. Новогодняя пора творила свои чудеса. Соседи в одних свитерах и пижамных штанах бегали друг к другу с подарками, поздравляя при каждом удобном случае. Голубые глаза были наполнены не пеленой слёз, как часто до этого бывало, а наконец счастьем.

Встав рано утром, она готовила еду Эверету, ставила исцеляющий стакан на его комод и на всех парах мчалась к возлюбленному. Она вполне была довольна такому образу жизни.

В доме у Аскольда ей не всегда приходилось хозяйничать. Как оказалось, сам Бетельгейзе тоже любил готовить. И пока он был занят своими делами, она могла спокойно написать несколько слов в своём дневнике.

Слухи о том, что Эвелин каждый день ходила в Приквел к нездешнему мужчине поползли быстро. Узнав об этом, Эверет не был убит горем. Он решал, стоило ли ему вернуться к Сарре и попросить прощения или жить, как жил до этого. Всё это время он оставался сух. Ему надоело убивать себя как физически, так и морально, после чего он поддавался то забвению ужасного, то раздумиям о своей жизни. Он был одинок и оставлен на съедение одиночеству. Рано или поздно этот мрак погубил бы его... Но принц выбрал хотя бы попытаться бороться за своё счастье.

Сарра Поллет, тем временем, каждый день думала об Эверете. Мечтала встретиться с ним, прикоснуться к его нежной коже, утонуть в серых глазах. Но её ждала жестокая действительность. Рядом с ней стоял Джон.

Ранними утрами Зедекиа встречался со служанкой замка, запавшей крепко ему в душу. Эмме он был небезразличен, и всё же она отвергала все его ухаживания, считая это неправильным.

Снег сменялся на слякоть, а слякоть на сухость. И так по кругу. Времена года шли одна за одной, но чувства оставались всё те же. Они не теряли своей силы, а наоборот. Любовь Эви и Аскольда только сильнее возрастала с каждым днем, проведённым вместе.

Аскольд и Эвелин утопали в истоме, как и Редманды. Эйнсли и Эйвери с нетерпением ждали первенца, страстно желая подарить малышу всю свою любовь. Совсем скоро должен был родиться ребёнок. Замечая, как счастливы друзья, они считали, что могли быть вполне счастливы также.

В канун рождества они дали слово, что будут любить, поддерживать друга друга и всегда оберегать. Так начался их новый 2003 год.

В новый наступивший год Эви всё чаще пропадала в доме Бетельгейзе, даже не всегда замечая отсутствия супруга. Эверет часто навещал свою любимую, но всегда возвращался, минуя огромные мили, чтобы быть уверенным в том, что Эви в порядке.

Когда он приезжал, то всегда вспоминал радостные моменты, связанные с Эви. Хоть, к сожалению, все они остались в прошлом. Эверет и сейчас чувствовал, что должен быть рядом с ней. Не потому что принц обязан, а потому что душа сама рвалась обратно.

Душой он был с Эви, но сердцем — с Саррой. Душой Эвелин была с Эверетом, но сердце равалось к Аскольду.

Необъяснимая материя притягивала его к ней. Со дня женитьбы прошло целых два года. В начале семейной жизни им казалось, что всё идёт удивительно прекрасно, но спустя год стало ясно : это им лишь казалось. Хоть та волшебная связь и по сей день сохранялась меж ними, но невыносимо жить друг с другом было обоим.

В феврале Эвелин отпраздновала своё двадцатилетие с Бетельгейзе. Аскольд был слегка встревожен надвигающейся битвой между оборотнями и магами. Барнэби, ощущая, что война близко, всё чаще торопил Аскольда с решением. Отказать — значило подвергнуть жизнь Эви опасности, Аскольд был на перепутье. 

Теперь у него было ради кого жить.

Бетельгейзе не хотел больше убивать. Раньше он убивал, потому что сам хотел этой участи, но теперь он хотел жить. Жить для того, чтобы любить.

Готовя пюре на маленькой кухне, в зелёном фартуке, с волосами, закрепленными лентой Эви, он всё чаще думал о прошлом, о волчьей натуре, о любимой, которая могла пострадать из-за него.

Очень скоро Министерство Обороны Магии выслало сильнейших магистров графства в Хэйвуд. По согласии Фергуса Тейгу, заброшенный Дом Печати стал штаб-квартирой магистров светлых и тёмных сил. Среди них были и знакомые, которые некогда разбили Стаю Тодда. Клаус Хаффл, Джок Маклейн, Дональд Росс и другие. Не считая их, также присутствовали специально обученные охотники. В их ряды вступили добровольцы из деревни. В очереди в штаб-квартиру стояла и Бонифейс.

– До меня дошли сведения, что мой братец был замечен в вашей местности, - Мистер Росс поднял голову на девушку и от неожиданности отшатнулся. Один лишь её взгляд наводил ужас. Её чёрные, как кратер, глаза заставляли испытать страх. Во внешности тридцатилетней Бони проскакивали некоторые схожести с чертами лица Абрахама.

Девушка ненавидела свою внешность и старалась измениться, чтобы как можно меньше напоминать себе брата. Она ненавидела того, кто заставил её познать ужасы бытия ещё в раннем детстве. Того, кто бросил Бонифейс на произвол судьбы. Того, кто сделал её каменной, непрошибаемой, жестокой. Кто сделал из неё Это.

– Ваш брат — оборотень? - спрашивал Дональд Росс.

– К сожалению.

– Как вас и его зовут?

– Я Бонифейс Вольфганг, он — Абрахам.

– Спасибо, леди, эта информация поможет нам. Несомненно...

– Я не для этого ехала сквозь бесчисленное множество миль, - брезгливо отозвалась Бони. – Я хочу сама убить брата.

– Что, простите?

– Но для этого мне надо вступить в ваши ряды, - отчеканила девушка, перебив вопрос уважаемого магистра. – В ряды охотников, это же так называется?

– Добровольцев, кхм, да...

Росс, посовещавшись с магистрами, не без сомнений позволил вступить Бонифейс к ним в команду. Она выделялась из толпы. В частности из-за того, что была единственной женщиной в обороне. И единственной, что орудовала настоящим мечом, а не магией или же хотя бы ружьём. Именно благодаря умению работать с холодным оружием она и была принята.

Собрались все неравнодушные. Охотники строили план по нахождению их общины. Общины оборотней, которых к тому времени уже перевалило за сотню. Изучив Лес от корки до корки, узнав у самых старых жителей все трещины Хэйвуда, и наконец, воспользовавшись магией светлых и тёмных сил, им удалось обнаружить лагерь общины.

За эти годы община, под командованием Алфорда Грира, стала более масштабной. И если раньше в маленькой хижине, где добрая часть общины, состоящая из четырёх оборотней, спокойно в ней умещалась, то теперь для бездомных волков нужно было строить новые хижины. Эти годы прошли в работе и подготовке к бою.

Наступил июнь. Жаркая пора детских каникул и беззаботного отдыха. Наступил лучший момент, чтобы вступить общине в игру...

* * *

Эвелин, хищно кусая губу, манила к себе мужчину. Несмотря на неотложность сходить в гости к Редмандам, Аскольд не мог противостоять такому манящему желанию. Подойдя к нему, рыжая девушка расстегнула ремень и потянула за собой. Светловолосый маг легко поддался, ощущая не похоть, а момент приближающейся истомы.

Глаза Бетельгейзе заискрились, стоило ему представить девушку в своих объятьях. Отпустив ремень, Эви вошла в спальню, демонстрируя всю себя мужчине. Длинные рыжие волосы локонами спадали на бархатный халат, который еле держался на слабом поясе. Аскольду так и хотелось развернуть обёртку этого сказочного подарка. Хотел наконец властвовать над ситуацией, а пока он раболепно слушался возлюбленную.

Внутри девушки горел огонь. Тонкие кисти рук медленно, будто мучая, потянулись к поясу. Её действия были уверенными и осознанными. Вскоре праздничная обёртка была снята. Бежевый пояс вместе с халатом упал на пол. Демонстрируя своё нагое тело, Эви чувствовала переполняющее её желание сорвать с мужчины одежду как можно скорее. По телу побежали мурашки, заставляя затвердеть...

Бетельгейзе, больше не имея желания сдерживаться, зарычал и начал торопливо срывать пуговицы с рубашки. Подойдя к нему, она нежно потянула за ленту и его ухоженных волосы волнами потекли до ключиц. Пробегаясь по голому телу, он возжелал её. Эвелин, пустив пятерню в его светлые волосы, притянула возлюбленного к себе. Сливаясь в жарком поцелуе, Аскольд коснулся ладонью изгиба ее спины. Мурашки пробежались в сотый раз.

Одежда мужчины полетела в разные стороны. Ладонь девушки лежала на жаркой груди Бетельгейзе. От блажи глаза любовников были закрыты. Жарко дыша, они занимались любовью. Сжимая в кулаках простыню от наслаждения, оба ощущали истому, переполнявшую всю спальню возлюбленных.

* * *

Стены впитывали истошные крики. Временами спальня переполнялась бранными словами. Простыни были пропитаны багровой кровью. Вопли женщины вырывались из её уста. Волшебница до крови сжимала кулаки, желая скорее закончить эти муки. Лоб намокал, горло болело от криков. Силы уже иссякали, когда целитель закричала :

– Не смей расслабляться! - Её восклик заставил открыть второе дыхание. Тогда все мышцы её тела напряглись до предела.

– Моргана-а-а! Твою волшебницу!

– Давай! Ещё немного, леди.

– Любимая... - произнес от безысходности мужчина. Мужчина держал её за руку. Его каштановые волосы были взъерошены.

– Ещё раз!

Прозвучали последние крики Эйвери. Редманд поспешил убрать блондинистые пряди со лба возлюбленной. Глаза были красными от давления. Руки тряслись. Как только стихли крики, прозвучал первый плач малыша.

Впервые вдохнув воздух без помощи матери, ребёнок заплакал. Эйнсли и Эйвери, смотря на малыша, не могли поверить, что они стали родителями.

– Поздравляю, мальчик.

Мальчик впервые оказался на руках матери. Взор шоколадных глаз ребёнка искрился жизнью так, как ни у кого во всём магическом мире.

– Какой же милый малыш, - аккуратно касаясь нежной ладошки сына, произнесла обессиленная Эйвери.

– Мальчик. Сын. Наследник! - Редманд был восхищён. Он не мог поверить, что у него теперь есть сын. – И он так похож на меня! Ох, Эйвери, - на глаза мужчины навернулись слёзы. Изображение стиралось. – Спасибо! - Он со всей нежностью и любовью поцеловал горячо любимую супругу. – Спасибо за сына! - Редманд-младший впервые улыбнулся, спустя минуту после рождения.

* * *

Магистры шли навстречу к опасности. Скульд шептала им, навевала сомнения, тем самым давая второй шанс. Но от их самоотверженности зависели жизни жителей Хэйвуда и всех остальных деревень и городов. Чуму леса как можно скорее нужно было искоренить. И все они отважно шли на погибель во имя жизней других.

Волшебники шли на погибель, желая спасти. Оборотни нападали, собираясь изнечтожить.

Они готовились долго, но недостаточно, чтобы смириться с фактом, что не все из них выживут в этой схватке с кровожадными оборотнями. Все надеялись на благословение Норн. Всю дорогу они желали ощутить после окончания битвы воздух, струящийся из глотки прямо в лёгкие. Желали ощутить биения сердца.

Зная направление по точке на карте, волшебники уверенно шли к цели. На стороне магов был численный перевес, но у них было много малодушных юнош, не видевших вживую до этого войн.

С каждым шагом, минуя дебри леса, опасные растения, болота и хищников, они становились всё ближе и ближе к общине оборотней.

Аромат магов волки не могли спутать ни с чем другим запахом. Когда выйти к общине на огромной местности оставались считанные двесте метров, ноздри каждого из оборотней зашевелились.

В тот момент Фредерик Тирней, по просьбе Алфорда, готовил новоприбывших к искусству боя, к тому же, вселяя в их разум желание вкусить людскую плоть. И вдруг наступила тишина. Волки слышали лишь вздохи и выдохи. Все резко развернулись в сторону Леса, из которой доносился аромат сотен магистров, юнош-добровольцев, охотников и специально обученных солдат, пришедших на помощь из Клэнфелда.

Десятки маленьких, свеже построенных, домов были размещены по всему периметру поляны. Новоприбывшие занимались на поле для тренировок.

Грир являлся натурой, нуждающейся в постоянном контроле над кем-то. Он желал власти и собрал всех, кто имел такую же цель.

Община ставила цель истребить всех непокорных магов, превратив их в тлен. Начиная великую революцию, они жаждали величия подлунных, чьи интересы долгие века не воспринимались ни одним из правителей ни единого государства Северного Хаммерфиля.

Стоило вступить магам на территорию волков, как воздух разгорячился, а глаза оборотней налились кровью.

Ощущения оборотней от магов крайне отличались. У оборотней полностью отсутствовал страх. Присутствовало безрассудная уверенность в победе. Алфорд Грир вселил в их разум мысль, что нет никого сильнее волков. И они охотно этому верили.

Маги, чувствуя адреналин, еле держали себя в руках. У юнош дрожали коленки. Все ждали указаний магистров. И только Бонифейс искала взглядом своего обидчика, которому мечтала отомстить с тех самых пор, как погибли папа и мама.

Сотни магов на сотни волков. Все подлунные, кроме Алфорда, обратились. На этот раз магами руководил Росс. Он уже сталкивался с оборотнями до своего появления в Хэйвуде.

«Вперёд» — кровожадно произнёс Фредерик.

– За Хэйвуд! - сказал мистер Хаффл.

Прозвучали крики, топот сотен ног и хищные рычания. Волшебники послали снопы убивающих заклятий в волков. Сразу несколько волков пали, так и не вкусив магической плоти. Юные добровольцы, стараясь наметиться на менее слабых волков, пытались смело сражаться. Бони, достав из-за кобуры отцовский меч, была готова вкусить месть. За считанные секунды от клинка волшебницы замертво пали несколько волков. Вольфганг была настроена решительно. Ничто не могло помешать ей...

Сильнейшие магистры Хаффл, Росс, Маклейн и Шерил шли в атаку, поражая врагов насмерть. Они умело обращались своими способностями. Сжимая губы в тонкую полоску, Росс одним движением ладони отбрасывал нападавшего волка до крон деревьев. Маклейн больше любил убивать собственноручно. Многие были повержаны им, в последний раз смотря, как невидимая сила душит их глотку, парализуя лёгкие. Хаффл старался не мучить жертв, он убивал моментально.

Бакалавры и охотники от Министерства Обороны действовали по собственному плану, не желая делиться им с магистрами и охотниками от народа. Они окружали в кольцо, погружая волков в купол. Так они целым скопом душили подлунных существ газами. Серебряные патроны, наполненные большой дозировкой аконита, вылетали из дула ружей. Пуля, попав в тело оборотня, медленно и мучительно убивала существо.

Вопли и топот сотен магов побудили всех остальных оборотней общины выйти из тени тоже. Барнэби оказался снаружи и наблюдал за ходом битвы.

Грир, видя, что их нападение оказалось неудачным, растерялся. Он пытался скорее напрячь разум. Игра, к его сожалению, не шла по его правилам. Всё шло не по плану. Это заставляло испытывать гнев. Грир был в суматохе разума.

– Чего стоишь? - прямо насмехался Барнэби. Не придавая битве особого значения, Тодд стоял у лестницы. Он был того же мненря, что и Фредерик. Ему казалось, что нет никого могущественне подлунных. Тодд восхвалял волков, а потому был крайне уверен в том, что победа окажется на их стороне. Несмотря на многочисленные неудачи до этого.

Абрахам, недолго думая, помчался мимо двух волков, минуя трупы сородичей и магов. Он не ощущал жажды массовых убийств, но и пойти против общины, которая единственная за долгие-долгие годы изъявила желание дать ему крышу над головой, а главное — помочь, он не мог. Вольфганг не мог так подло поступить. Потеряв родителей и сестру, он замкнулся. Он был никому не нужен, пока не вступил в общину.

Абрахам скитался долгие годы, желая обрести смысл своего жалкого существования. Он ненавидел себя и свою жизнь. Но больше всего он ненавидел свою сущность. Весь жизненный путь именно лик оборотня мешал ему жить как полноценному магу. Абрахаму не нужны были богатства или вечная слава. Он всю жизнь мечтал лишь об одном — обрести тёплую материю, которая была бы в силах спасти его израненое сердце. Ему было сложно жить в жестоком мире, с не менее жестокой натурой оборотня.

Но он был благодарным. Ради общины, где он обрёл нечто святого пристанища, он, не думая, ринулся в бой, вгрызаясь в глотки волшебников.

– Свали за горизонт! - массируя виски, проговорил он. Вдруг его веки открылись. – Надо! Надо... Надо нападать.

– Ты гений!

– Заткнись, старик! Надо окружить их и гнать в деревню, как я и хотел первоначально, - Потихоньку он начинал соображать, откидывая страх на второй план. – А уже в деревне страшить их женщин и детей, а мужчин убивать на их глазах!

Кровь лилась рекой, но что странно — одинаково алая.

Ульвбьерн сражался бок о бок с Тирнеем. Бурый волк, создавая симбиоз с чёрным, бился с волшебниками. Эти два оборотня сражались до самого конца. И лишь ранение аконитом в лапу заставило их остановиться. Рудольф, видя как мучается его друг, не мог оставить его на поле битвы. Вокруг шла война, звуки многократных выстрелов раздавались столько же раз, сколько клацанье челюстей, когда он тащил тяжёлое тело Фредерика в ближайшую хижину.

Когда к бою подключился даже Барнэби, перевоплощаясь в старого оборотня с коричневой шерстью, Алфорд со страхом в глазах наблюдал за битвой. Он здраво мыслил, видя численный перевес и поднабранную мощь волшебников. Его глаза бегали, мучаясь и не находя ответа на заданный вопрос : «А что теперь делать? А что теперь делать? А что теперь делать?»

План Грира проваливался. Маги побеждали. Остатки оборотней маги гнали до самых границ графства. На север, где их поджидал бы более мощный отряд королевство Агетфор и графства Монтего. Община пала под натиском силы, любви, духа, самоотверженности и магии магов.

Фергус Тейгу сражался также. Свою благоверную Асселину он оставил в семье Хесенбергов, желая уберечь в случае поражения в битве.

Тейгу, сражаясь во благо Родины, старался убивать безжалостно, что почти для него было невозможным. Убивать, не ощущая вины. Но, убивая, их призраки навечно оставались в груди, кромсая порою изнутри. Временами всплывая в памяти, как навязчивая мысль, от которой ни скрыться, ни сбежать.

Мощные ладони испускали высшую магию и отправляли в противника. Светлая дымка обвалакивала убитого оборотня, отправляя в мир иной. Грудь высоко взмывалась, когда душа покидала тело. Светлое облако, местами пропитанное мглой, отправлялось ввысь, в небеса, в объятья Скульд.

Изнуряя себя, Фергус умело сражался, пока ни разу не получив опасных ран. За исключением расцарапанного лица и тела, и укушенной руки, Фергусу везло. Он оставался жив и это главное.

Юные оборотни умирали, роняя последние капли крови на земь. И последнее, что предстояло пред их глазами : лик матери. Мимо многочисленных трупов и полутрупов проходила воимственная леди — Бонифейс. От быстрой ходьбы её плащ развевался. Ей было удобно сражаться в оптянутом корсете и походных штанах. На неё ни раз пытались напасть, но пока никто так и не смог остаться в живых после встречи с её острым клинком, пропитанным ядом.

Чёрные глаза, наполненные болью и местью, смотрели на движемую цель. Абрахам, сражаясь в полубессознательном состоянии с Акимбо Шерилом, еле держался на лапах. Наконец, когда маг ошибся, сделав неверный выпад вперёд, волк вцепился в бок магистра. Он заставил его ощутить ужаснейшую боль. Прозвучал хруст костей. По рёбрам побежали трещины. Плоть разрезало, как от кухонного ножа. Акимбо взвыл от боли. Испустить магию не было возможности, так как в этом деле нужна была сосредоточенность. Казалось, что мистеру Шерилу оставалось ждать неминуемой, но такой мучительной смерти. Но вот — она. В её тёмных глазах искрилась пелена, а в душе одна пустота. Маг был спасён от страшной смерти.

Бони плохо была обучена магии, так как с раннего детства была отдана самой себе. Жестокая судьба девушки научила её тому, что в мире нельзя никому доверять, а потому нужно уметь постоять за себя. Она рано была обучена искусству мечей. Леди умело справлялась в этом ремесле.

– Абрахам! - закричала Бонифейс так, что даже сорвала голос. Почти так же, как и двадцать четыре года назад. Волк, не ожидав, уронил Акимбо. Обратив взор чуть выше, он встретился с родными, но уже давно холодными глазами сестры.

– Мам-ма? - не веря своим глазам, малышка Бони, поползла к испустившей дух матери. Лишь пару секунд назад она осязала воздух и моргала, а теперь её веки окаменели. – Пап? - с надеждой прозвучало от шестилетней девочки. – Пап, проснись, - Отец семейства лежал так, будто бы просто заснул. Навсегда. Бонифейс всем сердцем желала, чтобы они разыгрывали её, но нет. Такова была жестокая реальность. – Не притворяйтесь, мне это не нравится!

В дверях всё это время сидел юноша. Он был прикрыт тенью ночи в доме своих родителей. За окном почти светало. Полная луна почти исчезла с неба. И лишь его всхлипы издавались, нарушая тишину.

– Абрахам, это не смешно! Разбуди их!

– Они умерли, Бони, - пропитанным болью голосом ответил он. – Умерли. Я их убил! - юноша сорвался на крик. Тело хрупкой девочки содрогнулось от страха.

Бонифейс зарыдала так, как не рыдала никогда. Казалось, в тот рассвет вытекли все её слёзы, после чего малышка превратилась в бесчувственную мисс Вольфганг.

Мама и папа покинули детей, так и не успев дать больших напутствий, мудрых советов и поддержки. Абрахаму и Бонифейс теперь предстояло познать истину жизни самим, без помощи родителей, без тёплого плеча, на котором можно было бы выплакаться.

Миссис и мистер Вольфганг потеряли детей, а дети потеряли родителей. Юные волшебники остались наедине со своими проблемами, болью и разочарованиями. Дом опустел. Опустело и сердце без маминой и папиной улыбки, дарящей заряд теплоты. Пустота поглатила души. Это несправедливо, но Норны решили их судьбы именно так.

– Что делать, братик?.. Что делать? - Но ответом была тишина. Когда всхлипы закончились, девушка взглянула за спину, но у двери больше никого не было. Лишь распахнутая настежь дверь скрипела от порывов ветра.

Прежде чем солнце коснулось горизонта, Абрахам исчез, навсегда оставив сестрёнку одну. Прощаясь с домом навсегда, он в попыхах попросил соседа приглянуть за сестрой, после чего покинул эти места уже навсегда. Он думал, что спасает Бони, но на самом деле Абрахам делал только хуже. Он этим убивал её тоже.

– Абрахам?! - девочка босой выбежала из дома. Она глядела то вправо, то влево, но никого. Ни души не было вокруг, а в груди пустота и тьма. Восточный ветер дул прямо на лицо, осушая глаза, наполненные солёной пеленой.

«Бони...» — успел подумать Абрахам, ощутив трепет в груди. Закричав со всей мощи, Бонифейс с мечом в руках побежала на собственного брата. Увернувшись, Бони смогла зацепить Абрахама лишь за бок. Волк лишь больно заскулил. Рана зашипела. Кожа покрылась волдырями. Вместо металла клинок был сделан из серебра. Это был отцовский меч. Перед уходом она пропитала клинок мощнейшей дозой аконита.

– Ты отобрал у меня родителей! - кричала леди, сдерживая слезы внутри себя. – Ты отобрал у меня жизнь!! - Острый меч часто разрезал плоть неуворотливого волка, но более тяжёлых ран сделать пока Бони не была готова.

Как бы она ненавидела его, но что-то внутри ёкало, стоило ей поднять клинок над его головой. Если бы Бонифейс поистине захотела смерти брата — его голова бы уже давно покоилась в руках леди.

«Бонифейс! Сестра, прекрати!» — выл Абрахам. Он всегда любил свою сестру и желал ей лишь всего самого прекрасного, пускай он и оставил её одну.

Вольфганг был необычайно рад узнать, что Бони жива и здорова, но он никак не ожидал, что первая их встреча, спустя двадцать четыре года, будет выглядеть так.

Она, ударив волка по корпусу, заставила Абрахама упасть. Её меч молниеносно поднялся ровно над его головой. Рука дрожала, а по лицу впервые за столько лет потекли настоящие слёзы. Слезы боли. Слезы потери. Слезы сожаления.

Она смотрела ему в чёрные глаза, узнавая старые черты лица своего доброго брата. Любимого брата, по которому все же так сильно скучала.

– Бонифейс! - кто-то закричал, что есть мочи. Девушка не обратила внимание, задыхаясь от недостатка воздуха. И когда меч был готов пасть на земь под гнетом сестринской любви, раздался оглушительный удар смерти. Акимба, собрав всю силу, что была у него внутри, обратил её против чёрного оборотня. После магистр потерял сознание, ощущая в теле одну лишь пустоту.

Заскулив, еле стоящий на лапах волк упал навзничь. Его грудь ещё пару секунд вздымалась. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. А затем он умер. Искра жизни угасла в бездонных глазах. Норна Скульд отрезала нить жизни Абрахама Вольфганга, проронив на неё свою слезу.

Сердце Бони остановилось ровно тогда, когда Абрахам потерял жизнь.

– Не-е-ет! - Она подбежала и упала на колени пред его усопшим телом. Чёрные глаза всё также продолжали смотреть куда-то в пустоту. За долгие годы его глаза лишь раз заискрились. И это было всего несколько секунд назад.

Тело сковало цепями. Она не могла ни встать, ни упасть. Душа дрожала от порывов боли. Бонифейс потеряла брата. Слёзы, щипая невидимые раны сердца, потекли с глаз. Спустя столько лет Бони нашла брата — единственного родственника, но тут же потеряла, в мгновение ока. Одно решение изменило всё. Теперь Бони вовсе осталась одна. Она потеряла всё.

Она потеряла всё, что только могла. Эта нелепая вражда, сохранение воспоминаний об обидах и глупая ненависть на родного мага — привела к потери всего.

Уверенно взявшись за отцовский меч, волшебница без промедлений перерезала себе глотку. Рядом с телом нагого Абрахама теперь покоилась его сестра, фонтаном истекая кровью на зелёную поляну.

– Вольфганг! - Дональд положил Бони на свои колени, но было уже поздно.

Эта нелепая война за первенство и псевдо месть, сохранение воспоминаний об ужасных временах и глупая ненависть друг на друга — привела к массовым убийствам. Полегло столько людей по ошибочным поступкам молодости. Но, на самом деле, ни одна жизнь, прерванная на этом поле, не стоила тех прошлых обид и разочарований.