Глава 46. ИСПОВЕДЬ ПОЭТА

Июнь-Июль 2020 года.

Девичья ступня опустилась на неровность. То были острые камни, нагретые лучами солнца. Ещё более юная леди, не успевшая познать сложностей бытия, коснулась земли и второй ступней. Босоногая девочка медленно шла по островкам камней в сторону журчащего ручья.

Поток воды, будто живой, стремился вперёд. По голубому небу струились мириады звёзд. Потирая сонные глаза, она не верила, что это явь. Она находилась за пределами разума.

Девочка, в детской ночнушке, увидела по ту сторону ручья гигантского белого волка. Он мирно спал, устроившись на каменной земле. Лесли села на самый большой булыжник, осознавая, что размер янтарного глаза существа равен размеру её головы, но от такого сравнения ей не становилось страшно. Присутствовало ощущение лёгкости.

Скоро волк поднял голову и взглянул на девочку. Он, наподобие стража, лежал напротив неё, свернувшись калачиком. Волк защищал её от неизвестной опасности. В таком виде он не представлял угрозы. Лесли хотелось подойти к нему и погладить, но ручей был препятствием меж ними. По этой причине маленькой девочке оставалось лишь любоваться существом сквозь мнимое расстояние...

* * *

Стоило карете остановиться, из неё вихрем выбежала волшебница. На ней была лёгкая, белая блузка с горлом, поверх которой был надет плотный, синий корсаж. Она была в парадном одеянии. Малое количество белых цветов украшало его, делая образ ещё более утончённым. Бежевая юбка с нежными узорами элегантно прикрывала ноги леди до самых колен. И все же, в наряде чувствовался стиль Лесли. Её счастливый ремень дополнял образ. Наряд изумлял, ведь Лесли никогда не изъявила желания носить истинно прекрасные одеяния в светлых тонах. Зная о предпочтениях отца, леди решилась порадовать старика и наконец носить светлые платья.

– Папа! - Кучер, не успев открыть пред леди дверь, обомлел. Лесли открыла дверцу кареты и, сломя голову, выбежала навстречу к папе.

Уиллисес ждал дочь у калитки. Он искрился от счастья, ведь так скучал по Лесли. Мистер Маврин любил её, желая лишь всего самого светлого в её жизни. Настал первый день лета, когда он смог воссоединиться с ней.

– Лесли! - Мужчина крепко сжимал в объятьях дочь. – Ты так изменилась. И я не преувеличиваю. Ты действительно изменилась! - Взяв леди за щеки, он изучал её внешность.

– Надеюсь, в хорошую, - Улыбалась она.

– Да, несомненно.

Созерцая за ним, она утопала в его любви. Мистер Маврин в очередной раз растворил леди в своих отцовских объятьях, пока девушка не вспомнила о тех, кто ещё находился внутри экипажа.

– Постойте! - крича в догонку, она бежала к карете, которая была уже захлопнута. – Лаванда, Регата, - И тут же из окошка выглянули девушки так, будто только этого и дожидались.

– Здравствуйте, Мистер Маврин!

– Пап, знакомься. Это мои друзья.

– У тебя новые друзья, как я вижу? Я рад познакомиться с вами, юные леди.

– Меня зовут Лаванда Мерседес, Мистер Маврин. И я тоже очень рада с вами познакомиться, - Лаванда успела выйти и поклониться, пока Регата неуклюже пыталась спуститься с экипажа. Видя, что леди нуждается в помощи, кучер Жан поспешил выручить Мэлори.

— Рад знакомству, мисс.

– А меня Регата, здравствуйте! - подала ладонь для рукопожатия девушка. Уиллисес пожал волшебнице руку на автомате, но всё равно удивлённо скосил взор в сторону дочери. Лесли пожала плечами.

– Приятно познакомиться. Мне лестно, что у моей дочери такие милые друзья, - Он добродушно одарил их улыбкой. – Что ж, приезжайте к нам. Тем более, что наконец-таки начались летние каникулы.

— Да, это прекрасно, вот только жаль, что мне придётся покинуть эти дивные места, чтобы вновь примкнуть к Миру Немагии, - печаль скользила в каждом взоре, мимике и даже в движениях Мэлори.

Ей было сложно расставаться с излюбленным местом, в котором она наконец обрела истинных друзей и смысл своего существования. Только здесь она обрела себя как личность.

– Не переживай, потому что мы найдём выход встретиться с тобой, я обещаю. - со всей любовью произнесла Лесли, положив ладонь на плечо Регате. – Мы тебя не оставим.

– О, так вы из Немагии. Прелестно. Но вы не горюйте, ведь в жизни среди немагов есть и свои интересности. Мы с Лесли знаем это не по наслышке. Мы там бывали и жили бесчисленное количество раз.

Беседуя с еле сдерживающей слёзы Регатой, Лесли уговорила отца попытаться встретиться этим летом с Мэлори, ведь именно в этом году Маврин хотел навестить с Лесли старое жилище в деревне Вульгарисвуд. В итоге, девушке удалось выдавить обещание из уст Уиллисеса.

– Лаванда, спасибо тебе за помощь в учёбе, спасибо за поддержку, за то, что никогда не сдавалась и пыталась мне, гордливой особе, помочь, - Лесли хныкала в объятьях Мерседес.

– Это тебе спасибо, Лесли. Ты так прекрасна, не забывай об этом, пожалуйста. И не надо говорить так, будто бы мы больше не встретимся никогда. Целое лето впереди. Кто знает что может за это время произойти?

Тем временем, Регата уже во всю роняла слёзы. Настолько плохо, до скуления, Мэлори было лишь когда она осознала, что была брошена родителями.

– Ох, Гати! - Лесли прижалась всем телом к леди, пытаясь тем самым передать хоть частичку любви. – Не плачь, прошу! Всё будет хорошо. Я обещаю, что приеду. Приеду к тебе, слышишь?

– Да.

– Лето — сезон жарких приключений, так что не отчаивайся.

– Гати, не грусти. Я попрошу родителей, и ты снова сможешь побыть у нас на каникулах.

– Спасибо вам, девочки. Нет никого лучше вас, - Регата плакала так, будто расставалась с ними навечно. – Я рада, что Норны воссоединили нас.

Уиллисес радовался тому, что его дочь смогла обрести друзей.

* * *

На Лесли накатила волна блаженства. Спустя долгие месяцы она была дома. Родной дом встретил леди своей особенной атмосферой, знакомой Лесли с рождения. Пока Лесли не было, в доме жил один Уиллисес. По утрам папа пил крепкий чай и читал свежую газету в полном одиночестве.

Но больше, чем по дому Лесли скучала по папе. По тому, кто сильнее всех на свете любил её, несмотря на порою страшную гордость, неумение признаваться в своих оплошностях и уметь принимать поражения. Уиллисес любил её такой, какой она была. Любил со всеми капризами, истериками и желанием помочь всем вокруг.

Было раннее утро. Счастье от осознания того, что лето уже наступило до сих пор искрилось внутри волшебницы. Радость момента только подкреплялась скорым отъездом леди в Клэнфелд, чтобы встретиться там со своим возлюбленным. От заветной встречи её разделяло лишь разрешение отца.

Розовое платье уже было надето на ней. Оно было коротким и простым, но от этого не теряло своей истинной красоты. Её плечи были покрыты слоем еле осязаемой прозрачной материи. Белые туфли на маленьких каблуках, вышагивая, сотрясали воздух. Спустившись с лестницы, она произвела на отца большое впечатление своим ярким одеянием.

– Я думал то, что ты приехала домой в светлом платье уже невероятно, но сейчас я вижу, что это далеко не предел твоих возможностей.

– Пап, ты о чём? - Хихикала Лесли, поправляя пряди волос перед зеркалом.

– О том, что ты меня удивила за это утро уже второй раз. На моей прекрасной дочери такое же красивое девичье платье! Ты куда-то собираешься?

Важно было то, что спустя больше года после кончины Фреда, Лесли всё же смогла побороть себя, свои страхи и наконец осознать, что жизнь на этом не заканчивается. Ведь после чёрной полосы всегда наступает белая.

– Ну, пап! - смущаясь, расцветала девушка, подобно бутонам магнолий. – Меня пригласили на банкет в Клэнфелде. У восьмого курса сегодня, так скажем, продолжение вечера в честь выпуска.

– И кто же тебя пригласил? Какой-то мальчик небось? - спрашивал Уиллисес. Он всем сердцем желал для дочери счастья. И пускай она потеряла друга, но могла в скором времени обрести истинного Меча.

– Па-ап, - она покрывалась румянцем, стоило ей представить, как отреагирует отец на её молодого мага. – Да, мальчик.

– И кто он?

– Давай потом.

– Ты только скажи, хороший ли он человек, можешь ли ты ему доверять? Я хочу удостовериться в твоей безопасности, - Уиллисес нахмурился.

– Будь уверен, он защитит меня, если надо будет. Он хороший. Он бы тебе понравился.

– Ладно, надеюсь этим летом с ним познакомиться. Кто там ещё будет?

– Из взрослых кураторы факультетов и некоторые близкие родственники выпускников. А поеду я на экипаже, который меня уже ждёт на улице.

– Это хорошо, что взрослые есть. Помню, чего только мы не чудили во времена моего выпуска, - Он засмеялся.

– И что же именно?

– Э-э, да так, ну, не важно. Придёт время, и я расскажу, чтобы ты не совершала такого.

– Ты делал что-то плохое?! - воскликнула она, наигранно прикладывая ладонь ко рту.

– Ну... Так, ты кажется торопилась, юная леди!?

– То есть, ты меня отпустишь?

– Как будто у меня есть выбор!  - В ответ Лесли заверещала, радуясь разрешению отца. Если бы даже папа отказал, она бы нашла тысячи способов оказаться на банкете.

– Спасибо! - Девушка подбежала и поцеловала отца в морщинистую щеку. – Ты не пользуешься кремом для омоложения тела?

– Лесли, какие крема? Я старый маг, это уже мне не поможет. Так уж уготовлено Норнами.

– Норны не контролируют количество твоих морщин, не вредничай, пап. Мажь крем, я же его для тебя покупала, он помогает.

– Хорошо, - всё же выдыхает Уиллисес. – И чтобы до полудня была дома!

– ...Иначе карета превратится в тыкву? - Заразительно рассмеялась леди, вспоминая старую сказку, которую ей читал отец ещё в детстве. Её звонкий смех подхватил и мистер Маврин.

– Ладно, удачи, солнышко. И помни мои слова!

– Да, я помню, не позднее полудня, - нудно пробормотала Лесли, обнимая на прощание отца.

– Люблю тебя.

– И я тебя. Пока!

С горем по полам, проверим Лесли на слово, мистер Маврин отпустил дочь в город. Его уставшие глаза ещё долго наблюдали за тем, как вдали исчезала карета.

* * *

Верн, отдыхая так, будто это его последний день свободы, уже не осознавал что реальность, а что галлюцинации от количества выпитого спиртного. Тем не менее, он продолжал кутить, не редко приставая к своим малознакомым однокурсницам. Данталиан сперва считал это весёлым, но вскоре осознал, что его друг теряет грань дозволенного. И хоть Септембер пытался вразумить того, пытаясь отобрать стакан виньяка из под его руки, это удавалось с большим трудом. В итоге, его друг позволил пустить всё на самотёк, ибо помочь был сам не в силах.

Вскоре, юноше надоело пить и он, воспротивясь приличиям, начал нагло обхаживать юных особ, за что часто получал пощечины. Выпивая залпом очередной стакан алкогольного напитка, Сандр наметил новый курс. Он коряво шёл в сторону рыжеволосой девушки, желая закрутить с ней кратковременный роман.

– Давай станцуем, ржавая, - подхватив девушку под песню в живом исполнении певицы Раптус, Верн шатающе танцевал импровизированный вальс с Лесли. Он не понимал с кем танцует. Девушка не сразу поняла что произошло. Танец долго не продлился.

– Сандр, иди, отоспись, - Верн, находясь в иллюзорном состоянии, посмотрел на руку, лежавшую на его плече. К его удивлению, это оказалось не ладонь девушки.

– Ты кто?

– Белочка твоя.

– Я настолько напился, что ко мне пришла белочка, очень похожая на Фэмура? - Шатаясь, он еле разбирал изображение перед глазами. – Мг, мд-а, беда... - вскоре его намерения поутихли. После этого к концу банкета куратор факультета Знатных нашла юношу спящим на беседке.

Ему было хорошо ровно до того момента, пока он не вспомнил о том, что придя в свой особняк Ноутклиф, Верна встретит законная супруга — Николь. В его разуме всегда шёл дождь, стоило ему представить семейную жизнь с Дункан. Милая, робкая, умная, но не его. Предстоящая совместная жизнь угнетала его.

На утро ему предстояло встретить день в одной кровати с Николь. Только из-за этого юноша оттягивал момент. Только из-за этого он до последней минуты не уходил с банкета в честь выпуска восьмого курса. Он любил Бетти, но должен был жить с Николь, ибо так было велено родителями.

– Стоило мне отойти на секунду, как тебя тут же увели, - Ухмыльнулся Валериан.

– Да я и сама удивилась. Не знала, что Сандр может настолько напиться, - Охлаждая себя от жары, хохотала леди. День стоял жаркий, а это могло означать одно. К вечеру хлынет ливень.

– Ну а что ты хотела от мага, обручённого против своей воли?

– Так это он из-за того, что женат на Николь? Он настолько её не выносит?

– Есть, конечно, ещё теория, - подавая бокал с пуншем, задумчиво произнёс Валериан. – Поговаривают, что он влюбился.

– В кого?!

– Этого я не знаю.

– Удивительная штука эта любовь. Она может заставить влюбиться даже Сандра, - Ухмылялась Лесли, вспоминая жестокие подколы Верна. Она поднесла бокал к губам, но тут же отдёрнула. – А он не...

— Нет. Я специально для нас взял пунш из преподавательского чана.

– Повезло, что ты не пьёшь.

– Я не любитель спиртных напитков. В отличие от этой девушки, - он указал на леди со своего курса. Она неумело, спотыкаясь на ровном месте, танцевала рядом с певицей.

– Вижу, банкет дорого обошёлся, раз вы даже Раптус Солис Парсонс позвали.

– Да, богатые однокурсники подточили, мол, выпуск один раз в жизни бывает.

– И как же вы её уговорили. Она же звезда мировой величины! - Для Лесли причуды богатых были не ясны. Она удивлялась тому, что на их банкете в честь окончания последнего курса выступает известная певица, на которую обращали внимание мизерное количество учеников.

– Ну, деньги, да и связи делают своё дело, - От усталости он потирал сонные глаза. Ночь у окончивших восьмой курс был более, чем бессонной.

– Как я понимаю, вы ещё даже не ложились спать?

– Да, поэтому, думаю, кураторы скоро нас начнут прогонять.

– Твои мешки под глазами у тебя уже с самого апреля. Ты ведь так упорно старался сдать экзамены. Как хорошо, что всё это закончилось.

– Не могу не согласиться. - Он приподнял свой бокал. – Так давай же выпьем за это! - И ударив бокалы со сладким пуншем друг об друга, они выпили в честь окончания всего того, что испытания Фэмура были окончены.

Вокруг раздавались незнакомые голоса. Изумрудная поляна вблизи ресторана на бульваре Кленфэлда, покрытая не цветами, а юными и прекрасными, сотрясалась от нескончаемых танцев. Юноши кутили так, будто это был их последний раз. Их родители, держа осанку, обсуждали между собой университеты, куда поступят их дети. Кураторы пытались следить за порядком, но это удавалось с трудом. В целом, день был чудесным. С самого утра светило ярко солнце.

–... Тебе идёт этот колпак, - смеялась Лесли, дергая Валериана за острый кончик тёмно-синего головного убора. Он был одного цвета с мантией. Маг терпеть не мог этот головной убор, так как ещё со вчерашнего дня упорно старался сделать идеальную причёску, но из-за него все труды были насмарку.

– Ага, его как будто у слепого дедушки отняли, - волна смеха одолевала их. В этот момент за ними следил старший брат и отец Валериана — Мишель и мистер Фэмур. Его брат смотрел на Лесли испепеляюще, пока Ален был необычайно мягок по отношению к ней.

– Странная традиция, с этими мантиями и колпаками, которые уже давно никто не носит.

– Это наша старая культура. И мы пытаемся её как-то сохранить, это нормально... Но ты права, выглядит это странно, - Рассмеялся маг.

– Хотя, вон, Хесенбергу очень даже идёт. - Маг с острыми чертами лица, не позволяя себе отдохнуть от дисциплины, продолжал помогать кураторам с порядком.

– Он с рождения старик без доли юмора. У меня даже деда будет повеселее него.

– Это как?

– Он у меня с юморком. Дед Адэр. Одно слово, а затем ругателство, ещё слово и снова ругательство.

– Весело, наверное, вам с ним, - Лесли рассмеялась. Её рыжие локоны игрались в лучах палящего солнца. Валериана завораживало лишь от одного вида леди. При виде неё он терял рассудок. Любовь циркулировала по венам, насыщая блажью всё её тело.

– Ещё как, хотя маман и не одобряет. Её это ужасно злит. И особенно сейчас, когда она родила Софию.

– Кстати, о твоей сестре. Как она? Я давно о ней не спрашивала. - воодушевилась Лесли, тем самым обрадовав юношу, ведь Валериан души не чаял в сестре. Он ухаживал её и любил, несмотря на нескончаемые вопли, плачи и бессонные ночи.

– Она становится прекрасней с каждым днём. Чертами лица больше напоминает отца. Это и хорошо, ведь мы все пошли в маман.

– Это прекрасно. Теперь у вас есть сестрёнка. И да, теперь ты не самый младший, - смеялась девушка.

– Спустя семнадцать лет. - Подхватил звонкий смех девушки Валериан. – Ура!

Волшебный момент забвения всех проблем на свете и наслаждения запомнился молодым волшебникам ещё надолго. Лучи солнца согревали их любовь, делая её только крепче. Им хватало лишь одного взгляда друг на друга, чтобы получить дозу любви. Так могло продолжаться вечно, но под вечер уставшие кураторы, со злобой в глазах, приказали прекратить баловство и разойтись по домам. И теперь Валериан, вызвавшись сопроводить леди в столь позднее время до самого дома, должен был уже с ней попрощаться.

Как и думали, к вечеру пошёл ливень. Редкие раскаты грома заставляли испытать страх. Дорогу смывало водой, воссоздавая запах мокрой земли. Растения впитывали влагу, насыщаясь ей. Уже у порога, мокрые молодые волшебники стояли, стараясь перекричать звуки громкого ливня.

– Через два дня мы едем с родителями в университет графства Альмонд, но завтра я ещё свободен, так что предлагаю погулять.

– Да, конечно, - Она, поднимаясь на носочки, поцеловала Фэмура на прощание в губы. После этого Валериан ещё долго осязал на своих губах её алые. – Без проблем...

* * *

Жаркое солнце. Короткие юбки и шорты. Купания в реке. Пикники под тенью дуба. Прогулки с Лавандой, не собирающейся сдаваться, она всеми силами старалась добиться согласия родителей на приезд Регаты к ним. Благоухание сладкой дороги после дождя. Наслаждение летом под покровом темноты вместе с Фэмуром, приходящим ночами к ее балкону. Они болтали часами напролёт. Лето разгорячённо шло, насыщая всех желанным отдыхом.

С каждым днем Улиссеса одолевала ностальгия. Ему вместе с Лесли хотелось навестить старый дом, в котором оно прожили десяток счастливых лет. Неделю он мучился с этой мыслью, пытаясь найти хоть одно противоречие, но не нашёл и решил предложить дочери поехать в деревню Вульгарисвуд.

И уже через несколько дней они оказались на главной площади Клэнфелда  Взявшись за руки, они подошли к магическому проходу, ведущему в иной, немагический мир.

Лесли давно хотела повидать пристанище, где укрывалась от недопонимания сверстников. Для неё Вульгарисвуд значил больше, чем просто место, где она провела свое детство.

Она не была там свыше трех лет, поэтому ей хотелось узнать, как поживала всё это время деревня без неё. Стала ли лучше, а может хуже? Над Лесли одолевал интерес.

В двух арках, установленных супротив друг к другу, виднелись мириады радужных искр. Сквозь арку, которая была необходима им, неспешно проходили маги и оказывались в Мире Немагии. Другой, наоборот, возвращал волшебников обратно. Одна была зелёной, другая синей. Маврины шли к синей. 

Долгие ступени вели к арке, за которой медленно исчезали маги. Шаг за шагом они настигли материи, способной их перенести к нужному месту. Нужно было лишь хорошенько представить то место, в которое было необходимо попасть. Принцип работы был схож с факстритизацией. Зажмурившись со всей силы, Лесли сжала отцовскую ладонь, желая очутиться в своей родной деревне.

Но их ждало разочарование. Чтобы добраться до деревни нужно было сначала попасть в потайную комнату в кафешке «soft coffe» города Эльверум. К сожалению, за эти несколько лет это кафе перестало существовать, а вместо него помещение арендовала молодая семья. Благо, они являлись волшебниками. Частые «посетители» их кладовой всегда давали им чаевые за принесенные неудобства, но Уиллисес и Лесли не задумались над этим, поэтому наглым образом покинули здание на удивление владельцам.

Теперь им предстояло пройти всего три километра до Вульгарисвуда. Автомобили здесь были редкостью. Легче было встретить людей на велосипеде, чем на машине.

Эльверум — город на севере континета, населенный малым количеством людей. Ни один немаг не мог даже представить, что и в их городе существует магия.

Да, немаги не могли обладать формацией, перемещением в пространстве и так далее. Вместо этого они находили волшебство в самых чистейших чувствах. Для обычных людей магия была в любви, доброте, мыслях, побуждениях.

Светило солнце, но погода оставляла желать лучшего. Они мерзли и шли по пустынной улице. Уиллисес был одет с иголочки. Белая рубашка, чёрный костюм и лакированные туфли. Ему казалось, что он выглядит непримечательным для немагов.

Лесли оказалась более хитровыдуманной. Покопавшись в старых фотографиях из Эльверума, она вспомнила, как одевались раньше люди. Уверенная в том, что мода никогда не меняется, девушка сейчас шла в укороченном топе всех цветов радуги и низкопосаженных джинсах. Вся одежда плотно сжимала её тело, и особенно грудь.

Шествуя по дороге в старый дом, оба наивно надеялись, что не будут обращать на себя внимание окружающих людей.

Дорога предстояла долгая, но они не имели права воспользоваться факстритизацией. Пользование магией на территории немагов грозило минимум штрафом, максимум реальным сроком в Murum Cadawer.

Их путь состоял из задушевных бесед, поэтому дорога для них стала не такой муторной, какой могла показаться на первый взгляд. Очень скоро мистер Маврин и его дочь оказались на пороге родного дома. Пошарив в карманах, он смог найти ключ, но чтобы открыть пришлось с ним повозиться. Руки совсем отвыкли от немаговских привычек. Вскоре, дверь отворилась. Стоило перешагнуть порог старого дома, как знакомый запах прошлых лет тут же проник в ноздри. Пропитанный старыми воспоминаниями дом обхватил их, вальсируя в такт ностальгие.

Моменты веселья оказались у них на ладони : смех дочери от щекотки отец; слезы, коснувшиеся раны на коленке; страх не потушить сгоревшую лазанью. Истома магии без её применения.

* * *

Начало лета волшебников встретило дождливой погодой. Такая же погода стояла и в деревне Вульгарисвуд, где находилась Лесли с отцом, трепетно вспоминая прошлые года, минувшие так скоропостижно. Не обращая внимание на протест тёплой погоды, они продолжали веселиться в родных краях.

Постоянные ливни на протяжении недели вскоре надоели всем, все захотели жарких лучей солнца. Тем не менее, и в дожде юноши находили свои прелести. Кто-то любил танцевать под ним, скрываясь от чужих взоров под плотной пеленой воды, а кому-то нравилось собирать грибы после дождливых дней, чем и занялись некоторые юные и прекрасные.

Вильгельм Бюль, что предложил своей возлюбленной — Лиззи Бёрнс, прогуляться по лесу, собирая грибы, раздумывал при этом далеко не об этом. Азарт у рыжеволосого юноши разгорался с каждой секундой, проведенной наедине с Бернс. Леди наклонилась, чтобы вкусить плод кустарника, но прежде чем малина отправилась к устам светловолосой девушки, она заметила движение не в далеке. Что-то большое и тёмное, как смерть, медленно надвигалось на них. Зверю хватило бы одного мгновения, чтобы перекусить ими, но существо затаилось в кустах и выжидающе осматривал обстановку. Он будто чего-то добивался этим. Леди приметил уши, сильно напоминающие волчьи. Этого хватило, чтобы испытать дикий страх. Схватив Вильгельма за руку, Лиззи увела его подальше от Леса. Благо им везло, молодые маги не так далеко отстранились от дороги.

Утончённая фигура волчицы расслабилась, когда путники исчезли с поля зрения. Смотря на отдаляющиеся в беге силуэты магов, она жадно облизывала клыки. Ей оставалось лишь выжидать последующих. Теперь волчица была нацелена ощутить горячий вкус крови на устах, разорвать магическую плоть.

С того случая прошла неделя. Молодые волшебники рассказали в подробностях о случившемся стражу деревни и всем знакомым, кому только можно. Сверстники посмеивались над ними, а взрослые лишь качали головами, стараясь разуверить скорее самих себя, нежели их. Более взрослые маги страшились рассказа Лиззи и Вильгельма. Они боялись, что страшные времена могут вновь настигнуть их деревню. И совсем не зря они этого так боялись...

После этого случая пропал Микаэль Энгельбрехт, многопочтенный старый житель Хэйвуда. В течение суток, пока его искали, скончалась его супруга — Флобер. Ещё тогда для Фергуса стало ясно все. Для него прозвучал беззвучный звонок, оповещающий о поезде, несущем на его плечи страшные воспоминания, минувших лет. Ужасные воспоминания, когда пол деревни слегло от острых клыков подлунных существ.

Фергус Тейгу, потребляя с тех пор бурлящее зелье для успокоения души, источающее аромат зелёных трав, пытался забыть те страшные времена. Он до сих пор считал, что причастен к дюжинам смертей своих жителей деревни.

С трясущимися руками доставая с верхней, самой пыльной полки раствор для зелья, он сильно напугал сына. На нём не было лица. От его лика остались лишь страшные очертания. Губы были бледны, как у трупа; волосы, которые он всегда зачесывал назад, висели лохмотьями, а глаза были пусты, как мрак.

– Пап? - неуверенно произнёс Аллан.

Серые глаза истощали страх за собственную семью. Он хотел защитить их любой ценой, потому что любил. Любил своего Меча — Асселину и шалапая-сына — Аллана. Тейгу всегда мечтал о маленькой семье, которую вскоре преобрел, приложив для этого немалые усилия.

– Подожди, сынок. - поцеловав мальчика в лоб, сказал Фергус. Он был более чем встревожен, и сын, заметив это, переживал за папу.

– Тебе плохо?

– Да, мой мальчик, мне не очень хорошо...

– Позвать маму?

– Нет, к сожалению, даже она не в силах мне помочь. Мне надо сходить к нашему другу.

Фергус, захлопнув дверцу шкафа, принялся усиленно готовить отвар. Приготовив зелье, он выпил его залпом.

– К кому?

– К Генри.

– Мистер Экштут, наверное, ещё спит.

– Наверное, но мне придётся его разбудить.

– Пап, что...

– Не переживай, сынок. Всё будет хорошо.

– Но, папа!

Прежде чем Аллан успел спохватиться, отца уже и след простыл. Оставалось лишь поделиться переживаниями с матерью, которая ещё была занята утренними работами.

* * *

Желанное сновидение в воскресное утро растворилось в воздухе, стоило переступить Фергусу порог дома Экштута. Услышав тяжёлые шаги, Генри молниеносно встал с тёплой кровати, тут же готовясь запустить в незванного гостя защитным заклятием. Пятерня заискрилась синим от высшего волшебства, но так и осталось на кончиках пальцев.

– Ты был готов атаковать меня, серьёзно?

Излишки бывшей профессии до сих пор отдавались эхом в его уже давно спокойной жизни.

– Да, ибо никто не смеет без веской на то причины вырывать меня изо сна в мой законный выходной, - сонно, еле шевеля губами, произнёс Генри. Именно близкий друг, ещё со школьных времен, был одним из тех магов, которые помогали преодолеть Фергусу тягости судьбы. А таких волшебников было крайне мало. Тейгу смог охладить боль на долгие годы благодаря безвозмездной помощи самых близких ему магов — Асселине и Генри. А также Аллан последний десяток лет.

– Ты так вооружён, я шокирован этому.

– Ну, мало ли какие мерлиновы маги могут войти в мой дом. Надо быть всегда готовым, - Генри лежал на подушке, уже сладко засыпая, как вдруг он осознал, что всё это не сон, а реальность. – Фери, что ты забыл в моём доме в...

– Восемь утра.

– В восемь утра, Мерлин тебя дери!

– Ты ведь понимаешь, Генри, я бы не пришёл к тебе так рано, будь дело пустяковым, - Слова Тейгу быстро разбудили мужчину до конца. Он осознавал, что Фергуса не на шутку что-то испугало, раз он находился в такую рань рядом с ним.

– Понимаю, - Встрепенулся маг, садясь на кровать. Встревоженный взор глаз его друга не остался равнодушным. Серая пижама в белую полоску разряжала бы обстановку, заставляя стать центром шуток, но не в этот день и не в эту минуту. Его чёрные волосы торчали в разные стороны, отчего он напоминал мальчишку, несмотря на щетину. Широкие, чёрные брови напряглись. В последний раз он видел Фергуса таким около двадцати лет назад. – Рассказывай, что случилось?

– Генри. Все уже об этом говорят и ты знаешь, ведь первым услышал из уст милой леди Лиззи Бёрнс...

– Лиззи... - пытался тот вспомнить с просони. – Лиззи Бе... Оо, Фергус! Ты из-за этого. Ты меня испугал, дружище. Выдыхай.

– С чего мне выдыхать?

– Это всего лишь несчастный случай, - он пытался его разуверить.

– И как же часто наши маги умирают в лесу по неизвестным обстоятельствам или вовсе пропадают бесследно, как Микаэль Энгельбрехт? - Упрямство Фергуса всегда раздражало Экштута.

– Перестань!

– А Лиззи и Вильгельм? Они видели своими глазами чудовище!

– Не выдумывай. Причудилось лишь Мисс Бёрнс.

– Как же, причудилось,- Беловолосый волшебник хмыкал и скалился. Он ходил взад и вперёд по спальне друга, нервничая от этого разговора только сильнее. Ему казалось, что отвар не действовал на него ни капли.

– Слушай, Фергус, - Он взял его за плечи, пытаясь обратить на себя внимание раздосадованного мага. – Друг, я знаю, что это твоя больная рана, но это всё в прошлом! Волков больше нет. Перестань себя нагружать...

– Но ведь дети видели! - повышал голос мужчина, не в силах рассуждать спокойно.

– Вот именно! Дети. Это дети, Фергус. Тем более спозаранку. В такую рань и мне бы почудились монстры.

— Умер маг!

– Он был старым! - Фергус схватился за сердце. Ему не здоровилось с тех пор, как он узнал о замеченных волках в Лесу.

– Ему не было и семидесяти!

– Мало ли... - Сомнения благодаря Тейгу стали прокрадываться и в разуме Экштута. – Болезни всякие.

– То есть ты будешь против сбора охотников? - исподлобья произнёс Фергус. Его руки дрожали от волнения.

– О, Норны, дружище, вместо того, чтобы загружать собственную голову дурными мыслями, я посоветую тебе подумать о скором торжестве. Уже через два дня у тебя день рождения. Ну же, займись им и перестань думать о плохом.

– Что ж... Очень печально, но я тебя услышал.

– Я зайду к тебе вечером, если не против, - спохватился Экштут, осознавая, что его другу нужна встряска в виде дружеских посиделок за крепким напитком.

– Да, конечно, - туманно ответил Фергус. Было мало вероятности того, что Генри был услышан.

– И да, ещё! Кажется тебе придётся вновь сесть за зелье, ибо выглядишь ты дурно.

– Я уже. Спасибо, друг... Спасибо.

По дороге домой он обдумывал план по сбору охотников, ведь сильно страшился того, что волки могли вернуться вновь... Он боялся, что следующими убитыми могли оказаться его родные. Слишком многих Тейгу потерял тогда, чтобы беззаботно проводить время в подготовке к торжеству. Волшебнику было что терять.

К вечеру целеустремлённый и верный своей позиции маг отослал дюжины письм всем мужчинам селения, обьяснившись в своих предчувствиях чего-то страшного. Вскоре, он назначил встречу тем, кто рискнул всё же ответить на его письма. Встреча магов была назначена на 15 июня вечером в баре «Сорок три часа».

А пока, с тревожными мыслями, Фергус сидел на кресле-качалке и закусывал губу до крови. Время близилось к ночи. В нем было три стакана успокоительного зелья и тёплые слова супруги, тлеющие в его разуме, наподобие пергамента в камине. Он всё думал, но уже не о волках. Фергус думал о бедной Эвелин, о Лесли... 

С выдохом встав с кресла, он достал из камода старый, потрёпанный временем кожаный дневник. Зелёный блокнот, с потрёпанными корешками, нёс в себе воспоминания нескольких лет. Эта вещь была порталом в прошлое. По записям любой мог попасть в те времена, наполненные одновременно и болью и любовью.

Поглаживая дневник, он еле сдерживал слёзы. Глаза щипало, но он держивался. И лишь предательский комок был застрян в горле, не давая спокойно вздохнуть. Дрожь вновь окатила его с ног до головы. Мурашки пробежались по телу. Он вспомнил о девичьем смехе хрупкой Эвелин Гирд, о её тонкой талии, подобной силуэту маленькой птички, о её добром сердце, что всегда было незаконно милосердно ко всем, и его сердце сжалось. Оно стало биться в конвульсиях. И всё же, одинокая слеза скатилась по огрубевшей коже лица, будто царапая её в кровь. Он открыл рот, чтобы безшумно вздохнуть воздух. От боли его глаза окрасились в алый.

Тейгу было нескончаемо жаль её. Он ненавидел себя за то, что не смог спасти свою птичку. Фергус впервые за шестнадцать лет искренне заплакал. Заплакал, сжимая дневник к груди. Он наконец позволил себе такую волность. Отпустив эмоции из под контроля, он поддался скорби.

* * *

Лесли, вернувшись из маленького путешествия с отцом, ещё до сих пор находилась в одежде немагов, но ей и вовсе было намного удобнее в нём, нежели в одеянии магов.

– Ну, Лесли, не балуйся. Переоденься уж наконец, - причитал отец, накрывая на стол. Тёплый свет горел по всему дому, пока на улице творился мрак. Дождь продолжал барабанить по стеклу уже вторую неделю лета, прекращаясь лишь на некоторое время, чтобы отдышаться. Земля не успевала высыхать, как вновь начинался дождь.

– Да ладно тебе, пап, все равно ведь никто не видит, - Подмигнула волшебница. Её мягкие волосы, с запахом свежих целебных трав, напоминал отцу настоящие летние дни, а не дождливый июнь. Она часто возилась в кладовой, поэтому она часто пахла травами. Когда Лесли была рядом с Уиллисесом, в его душе всегда цвело лето.

– Всё равно... - Не смог продолжить мистер Маврин, не найдя более внушительных аргументов.

Вальяжно сев за стол, Лесли впервые позволила себе непристойную позу.

– Юная леди, поимейте совесть!

– Да, па! Так ведь реально удобнее, - прожёвывая во рту брускетку, произнесла девушка. Её стопа была закинута на стул, на котором она и сидела.

– Не пристало юной и прекрасной леди вести себя хуже уличной собаки! - произнёс Уиллисес, но этим только рассмешил Лесли. Он нахмурил лоб.

– Хорошо, папочка, - смиловалась девушка, ставя идеальную осанку. Лицо Уиллисеса тут же озарила улыбка. Снимая фиолетовый фартук, он нежно-нежно поцеловал дочь в лоб.

– Сразу видно, моя дочь, - поглаживая Лесли по рыжим волосам, сказала он.

– А ты не опаздываешь на спектакль? - напомнила девушка отцу, при виде медлительности папы.

– Точно. Я то думаю, что-то я забыл, хах!

Старый друг, проживающий в столице графства, связался с Уиллисесом, приглашая в театр, так как пропадали дорогие билеты на постановку «Мистер Бентон и травянистый луг». Мистер Маврин никогда бы не простил себе, если бы не сходил на этот спектакль, в честь писателя его детства.

Уиллисес поторопился собраться. Пока леди ужинала, отец торопливо бегал со второго уровня на первый, то и дело спрашивая совета в выборе наряда у Лесли.

– ...А точно незаметно, что брюки не сочетаются с жакетом? - волновался маг, почесывая седые виски. Заказной экипаж уже ждал мужчину за калиткой, чтобы довезти Уиллисеса к Дому Театра в Клэнфелде.

– Сейчас мы это исправим. - в следующую минуту, быстро найдя свою волшебную палочку, Лесли поторопилась наколдовать нужный тон брюкам отца.

– Ох, доченька, любимая моя. Какая ты у меня умелая. Ты уже завидная невестка, считай.

– Па, давай уже, ты же спешишь! - От слова «невестка» девушка забрезговала. Наконец, поцеловав дочь на прощание, Уиллисес направился к выходу. Накинув пиджак, мужчина вышел из дома, не взяв с собой зонта, чему леди удивилась, но не успела возразить.

Лесли осталась в полнейшем одиночестве. Дома царила небывалая тишина. За долгие-долгие месяцы, казалось бы, это первый раз, когда девушка была полностью отдана блаженству остаться одной дома. Она любила проводить время одна, но, к сожалению, таких моментов в её жизни было крайне редко. Разве что летом, когда папа пропадал на работе...

Леди, вновь закинув стопу на стул, сгорбилась и сидела так за столом, допивая свой крепкий чай с шалфеем. Горячая жидкость насыщала спокойствием тело и разум девушки. Она почти пределась наслаждению, как вдруг в дверь постучали. Поперхнувшись, Лесли чуть не изорошилась чаем на стол.

– Вот ты, папа, даёшь! - Представляя лицо промокшего отца, кричала Лесли. Она улыбалась. – Забыть зонт! - Достав зонт, она моментально открыла дверь заклятием, придуманным её отцом лично. – А ещё меня называл забывчи...

Лесли протянула зонт, но за дверью оказался не Уиллисес. Она немного испугалась. Отшатнувшись, она наконец узнала незванного гостя.

– Здравствуйте.

– ...Вой, - договорила она. На пороге стоял немного мокрый, но всё тот же Фергус Тейгу. На нём был плащ, но из-за отсутствия головного убора, белые волосы полностью намокли под гнётом дождя. – Здравствуйте, мистер Тейгу, - Она была ошарашена столь позднему визиту уважаемого мага. – Что-то случилось? Чем я могу вам помочь? Папа, к сожалению, только что ушёл.

– Я пришёл к тебе, Лесли.

– Ко мне? - Лесли впустила незванного гостя и заперла за ним дверь.

– Извини, Лесли, но больше я не могу скрывать этого факта от тебя, - Он вошёл в дом, оставив за собой мокрый след. В руках он крепко держал дневник, который служил ему почти что иконой. Его глаза всё также были алыми от давления. Вид у него был ужасный.

– Какого факта? - произнесла Лесли, а затем прогремел гром, отчего девушка подпрыгнула на месте. – А что случилось, мистер Тейгу? - Глаза, уставшие от слёз, болели, но мужчина держался. Он был в силах стерпеть физическую, но не моральную боль. – Что с вами?

– Лесли, давай присядем.

– Вы меня пугаете, - Усмехнулась она, пытаясь разрядить обстановку, но мрачное лицо Фергуса оставалось таким же. Невольно Лесли сглотнула. Их разделял журнальный столик.

– Это будет очень сложно рассказать и ещё сложнее объяснить...

– Ну, не томите же!

– Не так давно, в нашей деревне жила прекрасная леди...

– Звучит как начало сказки.

– К сожалению, это далеко не сказка, - Он сконфузил юную леди. – Жила прекрасная леди. С самого рождения она была милосердна ко всем. И часто даже слишком милосердна.

– Её звали Эвелин Гирд, - Сердце Лесли пробило дробью, когда она услышала имя, которое она пыталась найти везде всего каких-то несколько месяцев назад. За считанные секунды она вспомнила её. Именно это имя связывало Фергуса с потерей издания. Поразмыслив ещё немного, Лесли пришла к выводу, что Тейгу наконец решился поделиться своими переживаниями с ней. Вот только леди никак не могла понять почему маг пришёл именно к ней, ведь Фергус не был одинок. У него была жена, сын, друг.

– Это же та самая девушка!

– Она была самой милейшей девушкой, которую я когда-либо знал. Я пытался оберегать её, защищать от жестокости мира, но...

– «Но» что? - осипшим от удивления голосом произнесла Лесли. – Что случилось?

– Я не смог. Она умерла.

– Её убили?

– Да.

– Кто?

– Не важно, кто это сделал! Важнее то, кем она была для тебя...

– Для меня? - Она ничего не понимала. – Мистер Тейгу, если честно, мне кажется вам надо выспаться.

– Дело в том, что она твоя близкая... - Мужчина осёкся. – Родственница.

– Мистер Тейгу, у меня нет родственниц из этой деревни. Будь они, папа бы мне все рассказал, - Девушка была уверена в том, что мистер Тейгу сильно утомился. – Давайте я вам сделаю чай с шалфеем, и вы успоитесь, ладно? - Лесли разговаривала с ним как с умалишённым. Она встала с кресла, но реплика Фергуса заставила её замертво оледенеть на месте.

– Она твоя мама, Лесли.

Дыхание остановилось, но сердце продолжали отбивать бешеный ритм. Лесли считала, что ослышалась. Надеялась, что ослышалась.

– К-кто?

– Ты услышала правильно. Мама.

– Но отец сказал, что она умерла.

– Так и есть.

– Умерла от болезни, а не...

– Поверь, ты пошла вся в мать, - Фергус смог отвлечься от раздумий и просто взглянуть в лицо Лесли. Рыжие волосы, форма носа, губ. Это всё было от матери. – Но глазами и темпераментом ты пошла в отца, - криво улыбнулся Тейгу, любуясь красотой девушки.

– Гла... Что? Погодите! Глазами я не могла пойти в отца, вы что-то путаете. У папы глаза голубые, как озеро, - Расслабленность Фергуса мгновенно улетучилась. – Ааа, я поняла! - Она хлопнула в ладоши. – Получается, у вас с моим папой, Эвелин и вами был любовный треугольник, - Но в ответ он скоропостижно помотал головой. – Ну вы же говорили, что любили её!

– Как сестру.

– Тогда что случилось? Расскажите!

– Твоя мама — Эвелин, была выдана замуж за Эверета Эрнестайна. Принца королевства Агетфор. Твой отец, мистер Маврин, тебе не отец.

– Что за вздор! - на глаза налились слезы от представления того, что всю жизнь ей могли врать. Она активно жестикулировала. Сердце налилось кровью. – Мой папа — Уиллисес!

– Лесли...

– Нет! - она энергично замотала головой. Слёзы струлись с глаз мощным потоком. – Ничего не хочу слышать! Убирайтесь! - Девушка и сама испугалась собственной агрессии по отношению ко взрослому магу, но с темпераментом ничего поделать не могла.

– Прости, если чем-то обидел, но лгать я тебе больше не желаю. Будешь готова услышать продолжение, свяжись. Я отвечу на все твои вопросы.

В жизни всегда приключается так. Если хочешь услышать правду, готовься, что она принесёт тебе много боли. Если хочешь беззаботно веселиться — попроси всех тебе солгать.

– До свидания, мистер Тейгу, - это было единственным, на что ей хватило сил.

– И ещё... - Когда он уже открыл дверь, Фергус повернулся к Лесли. – Nil desperadum, милая... Это рукописи твоей матери... - Уходя, он отдал дневник Эвелин Лесли и попросил сберечь. Девушка проводила его злым взором. Дневник с ветхими переплётами пал на столик, так и оставшись без внимания.

Когда Фергус ушёл, она не могла усидеть на месте. Осознание многих вещей заставляло лить слёзы. Девушка кидала взоры то в сторону дневника, то в сторону двери, желая кинуться вслед за Тейгу, чтобы узнать всё поскорее.

Лесли пару раз начинала писать друзьям, но так и не решившись, выкидывала письма в огонь. Пергамент тлел, как и радость из неё.

А чай с шалфеем уже остыл.

Последующие долгие три часа леди ждала прихода отца. Она должна была с кем-то объясниться. И в первую очередь, с отцом. Лесли хотелось поделиться с отцом небылицей, желая услышать то, что позволило бы ей с облегчением вздохнуть, осознав что никто ей не врал все эти долгие годы.

Стук копыт оповестил девушку, всё это время сидевшую за креслом, качаясь на ней от нервов. В доме горел весь свет, чему тут же удивился Уиллисес, ведь раньше ближе к десяти вечера горело светом лишь в спальне Лесли.

– Ох, хороший спектакль. Не зря столько заплатил! - снимая ботинки, причитал мистер Маврин. – А вот зонт всё же надо было взять, - Хмыкнул мужчина, стряхивая промокший пиджак. На его лице царила блаженная улыбка.

– Папа! - Она нервно рассмеялась. – Ты не поверишь! Приходил мистер Тейгу и такого наговорил! Говорит, что ты не мой отец, а мама и вовсе некая Эвелин Гирд. Представляешь? - Лесли рассмеялась, щелкая пальцами на руках. Её улыбка дрожала, отчего она ощущала себя психически-неуровнавешанной.

Стоило Лесли произнести имя, как лицо Уиллисеса потеряло цвет. Оно стало бледным.

– Лесли, нам надо поговорить...

– Нет... - Новая волна слёз моментально нахлынула пеленою перед карими глазами. – Нет, пап, нет. Не надо, - Голос дрожал, как и само сердце. Нервные всхлипы начали издаваться из её уст. Перед лицом всё было размыто. Она была только рада ничего не видеть, а желательно ещё и ничего не слышать. Не чувствовать.

Жестокость мира до сих пор испытывала девушку на стойкость духа. И на жизненном пути это препятствие было не единственным. Судьба проверяла девушку на крепкость, желая узнать всю силу духа Лесли.