Глава 45. БОНИФЕЙС ГОТОВИТ МЕСТЬ

Декабрь 2001 года.

Бонифейс готовит месть.Точит свой любимый меч.Никто не сможет уберечь,И не спасёт обидчика лесть. Клинок нет возможности сжечь.

Она здесь. Она здесь. Бонифейс. Точит свой любимый меч.

Бонифейс готовит месть, Но лишь залечит душу честь, Проявленное сможет присечь, И раненое сердце залечь.

Пошёл мокрый снег, переливаясь всеми оттенками белого в лучах раннего солнца. Многим такая погода не нравилась, но только не тем, кто жил внутри леса. Там была своя особая атмосфера. Атмосфера умиротворения с природой. Слияние души с естеством.

Стало холоднее, отчего все вокруг решились сменить одеяния на более тёплые. Так и зайцы сменили цвет шерсти на более незаметный. Но и тогда это не мешало временами оборотням питаться ими. Так, после очередной охоты, оборотни пили с берегов реки Кита.

Пар шёл изо рта разгорячённых мужчин. Один из них был юн и не опытен, но его новоиспечённый друг помогал ему освоиться в дебрях леса. Смеясь, Рудольф, юный волк, толкал по дружески Фредерика, чьей лицо было настолько огрубевшим, что почти невозможно было распознать его истинного возраста.

– Ну что ж, узнаем, насколько ты хорош, малец.

– В бою я разорву тысячи голов! - Огненные искры играли в шоколадных глазах Рудольфа.

– Ты ещё малой, а потому переоцениваешь самого себя... - Он придержал паузу для большей драматичности, но вышло это более чем комично. – Это я разорву тысячи голов жалких магов! - уже ощущая во рту сладкий привкус металла, с жаром произносил очерствевшим голосом Тирней. Улыбнувшись юнцу острыми зубами, Рудольф смог заметить огромный, ещё свежий, шрам на все лицо, тянувшийся из под левого глаза до самого конца скулы. – Заметил?

– Раньше не замечал. - Последнее мгновение беззаботного смеха улетучилось.

– Получил в последнем кровавом бою, - Он разгорячённо рассказывал, ощущая как начинает кипеть кровь в жилах от злости. – Мы почти победили, но многие из наших струсили, покинув поле боя. Из двенадцати оборотней в живых осталось только четверо. И двое из них изменники... - Рассказ затягивал юного Рудольфа, всегда желавшего пролитой крови.

Он ненавидел магов. Презирал их. И особенно охотников. Ульвбьерн был почти настолько же жесток, насколько и Тирней. Он считал, что его жестокость оправдана, ведь с самого рождения ему в одиночестве приходилось вертеться, как белка в колесе, чтобы выжить. Но единственное, что заставляло временами задумываться о собственной жизни — это его девушка, чью душу каждый день он пытался сберечь. Сберечь Гелио Ивейло.

Он не обращал внимания на собственную душу, но всем сердцем желал сберечь чужую.

Год назад Рудольф нашёл девушку в лесу. Тяжело раненую и беззащитную. Её бросили умирать в лесу охотники только потому, что она была оборотнем. Проклятой луной. Она была изгоем. Чужой для магов, но не для Рудольфа. Ульвбьерн увидел в ней то, чего не могли увидеть другие. Он увидел в ней не чудовище, а волшебницу, чьё большое сердце было наполнено милосердием и состраданием, несмотря на жестокость судьбы. Она всегда плакала, стоило Рудольфу пойти на охоту за магами.

– Изменников казнили на месте? И кто именно? Ты?

– К сожалению, они до сих пор живы. Но это ненадолго... - злорадная ухмылка украсила лицо Тирнея.

Стоило диалогу прерваться, как острый слух уловил некие вибрации. Где-то глубоко в лесу тяжелыми шагами шли чужаки и они были достаточно близки к территории хижины общины оборотней.

— Охотники, - Оскалившись, юноша по привычке облизнул передние ряды зубов. С горла вырвался животный рык. Казалось, Рудольф мог убить собственными зубами, не превращаясь в оборотня. Фредерику нравилась жестокость юноши. Это сильнее забавляло его.

– Отличный момент узнать, насколько ты готов к великой битве. Давай, юнец, это твой момент.

Юноша задышал чаще, температура тела стала выше, глаза налились кровью. Он отошёл на пару шагов назад, после чего с громкими звуками ломания костей и их сростания, быстро перевоплотился в четвероногое существо, лишённое любых проявлений гуманности.

Ухмыльнувшись в собственной манере, Фредерик последовал примеру друга и уже через минуту они пересекли около километра. Пред охотниками предстали чудовища, от которых кровь стыла в жилах. Чёрный волк, Фредерик, и серый волк, Рудольф, для полного наслаждения попытались насытиться моментом животного страха в глазах двоих мужчин. Прежде чем напасть, всё же, один из них, более смышленный, успел достать из-за пазухи ружьё. Он успел выстрелить лишь раз, прежде чем...

Пуля вылетела из дула ружья. Гильза упала на земь. Волк заскулил, а близ росший цветок шуг окралсился в алый. Выстрел прозвучал громко. От неожиданно громкого звука вороны, каркая, улетели со стволов елей. Челюсти волков вцепились в жертв, моментально откусывая им головы. Земля пропиталась невинной кровью.

* * *

– Безобразие! - восклицал Алфорд. Он был взбешён поступком сородичей.

– Остынь, Грир. У юнца всего то царапина.

Ощущая жжение, Рудольф держался изо всех сил, чтобы не выдать истинных чувств. Пуля прошла насквозь, задев лишь бок.

– От царапины столько крови не хлыщит! - Вышагивая по узкой комнате, злился предводитель общины. – Негодники, вы хотя бы от трупов избавились?

– Матушка-природа сама избавится. - оскалился Фредерик, пока за ним увлечённо наблюдал Барнэби Тодд. Он заметил дружеские отношения между Тирнеем и Ульвбьерном. Он был для Фредерик кем-то вроде отца. Не Отца, как Стаи, а как настоящего, которого у волка никогда не было.

– Из-за вашего безрассудства теперь придётся Рудольфа вести к целителю. А у нас, как видишь, Тирней, нет оборотня-целителя.

– Ты же колдун, так наколдуй!

– Ты думаешь это так легко? - еле сдерживался Грир, чтобы не вцепиться в глотку волка. И всё же, в порыве гнева он сделал уверенный шаг вперёд в сторону нахального Тирнея. – Идиот. - Вены на шее у Фредерика вздулись.

– Вообще то есть. Моя девушка. Она умеет целить. Мне только надо... - юный волк говорил, чуть ли не теряя сознание.

– Ты, - он со всей злобой, что у него есть, взглянул на Фредерика. – Отведи его домой и по дороге избавься от тел.

Рудольф зашипел, когда Фредерик грубо поднял того со скамьи. Он держал рукою бок, откуда хлестала алая кровь. Вскоре стуки каблуков удалились. Дверь за волками вновь закрылась.

– Спокойнее, Грир, - Ухмылялся Барнэби, сидя на стуле.

– Заткнись, - массажируя виски подушечками пальцев, Алфорд, вспоминал музыку Боккерини. Так он пытался расслабиться.

Тем временем, Абрахам Вольфганг лежал на втором ярусе кровати. Взирая на грязный потолок, он думал о чём-то своём. Его лицо было бледным, как и всегда. Тёмные глаза показывали полное отчуждение и опустошение души. Тёмные круги под глазами пугали больше, чем его большие и чёрные глаза, в которых будто и вовсе не было дна. Он был будто не живым, а лишь прототипом чего-то живого.

Раньше он был не таким. Обстоятельства и его сущность в целом сделали из него живого трупа с отравленной душой.

* * *

Два дня искали пропавших охотников всем селением. С утра и почти до самого комендантского часа. Новым стражем Хэйвуда — Полоном Ренни, были отправлены десятки писем Министерству Обороны и даже самому Графу Циоасто. Благодаря его настырности, Министр Обороны и СОВЕТ приняли решение начать подготовку лучших охотников и Магистров, чтобы в любой момент атаковать общину волков, безнаказанно истребляющих невинных магов и волшебниц. Но шло время, охотники, которых отправляли в Хэйвуд, бесследно исчезали. Сердце общины волков было до сих пор не обнаружено.

Вскоре история о частых исчезновениях приняла серьёзные обороты. Приехавшие из Клэнфелда нотариомаги¹ придали огласке удивительные исчезновения охотников по одобрению Министерства Обороны. Нотариомаги расспрашивали поселенцев, получая всегда лишь один ответ : «оборотни». По средствам массовой связи, по газетам, всё Графство Циоасто было информаровано об опасном лесе деревни Хэйвуд.

Главная в рейтинге газета «Сенсация Сегодня» огромными тиражами выпускала репортажи об опасности оборотней. Оглашались рекомендации поведения при встрече с чудовищами. Но тем временем, «СборСлив» молчал. Дом Печати был закрыт, а из открытого окна в сторону улицы под действием ветра колебалась белая штора.

Когда Фергус Тейгу отдал последние Бейли на захоронения несчастных погибших, он обанкротился. И хоть Марли, лежавшие на скудные дни хранились всё также на том же секретном месте, он позволил распоряжаться ими своей любимой жене. Упав духом, по сердцу Фергуса продолжили пути трещины. Он потерялся в материи одиночества. Он потерял самого себя.

Все остальные сотрудники бежали в другие издания. Многие перешли в конкурирующее издание. Так поступила и Фэлина Хэтти. Ей удалось найти себе достойного мага в супруги. И им оказался благоустроенный Труди Блэйз.

Таким образом, по согласии Фергуса, газета «СборСлив» прекратила своё существование.

Но тем не менее, были и другие издания. Всё чаще можно было услышать в разных точках Графства об инцидентах в маленькой деревушке Хэйвуд. Вскоре, уже всё Графство было информировано об ужасающих случаях, касаемых подлунных существ. Новость не угасала на протяжении нескольких месяцев. Она была самой обсуждаемой темой, ведь в основном для Графства Циоасто год был удивительно спокоен. Информационные издания придали проблеме огласке.

Это была их главная ошибка. Самая грубая. О сложной ситуации в Хэйвуде узнали многие другие поселения и это сподвигло всех кровожадных монстров, — оборотней, пуститься в путь к Хэйвуду, чтобы примкнуть к общине.

Стоило зиме наступить на земь обеими ногами, как правление погодой перешло полностью в её руки. Тогда и пришли новички. Пришли новые волки в общину оборотней...

– Грядёт новая эра! - Седые волосы сдувало ветером. – Вскоре... Мы будем на вершине правления над всеми магами, относящимся к нам, как к челеди. Скоро волшебники будут пред нами прекланяться! Мы подчиним их себе...

Одобрительные возгласы обрушились на переполненную поляню Запретного Леса. Оборотней к концу месяца перевалило за три десятка. Вскоре их могло стать ещё больше.

Пока Алфорд Грир умело подчинял себе публику, настраивая на месть, Барнэби задумчиво наблюдал за чем-то иным. Он думал об ответе Бетельгейзе. Тодд всегда рассчитывал на него, ведь у того была великая волчья сила. Старый волк считал, что в общине мало нескольких особенно жестоких волков, не щадащих ни чьи души. Он хотел ещё одного. Проверенного.

И хоть его любимый Сын — Фредерик, предупреждал Барнэби о том, что Аскольд больше не принадлежит Стае, так как предал их на том алом поле, старик не верил. Он не мог даже представить такого, ведь Бетельгейзе всегда был верен ему. И даже сейчас он думал и надеялся на согласие Аскольда примкнуть к их общине, чтобы всё стало как в старые-добрые времена. Как во времена славы жестокой Стаи Барнэби Тодда.

Но пока Бетельгейзе не собирался идти на согласие, так как спешил на скорую встречу с юной и прекрасной леди. Его дорога вела к лавке сладостей Мисс Доррис. День стоял солнечный. Лучи света щипали глаза, прыгая с кристаллов снега прямо в хрусталики глаз.

По первому зову Эвелин, Аскольд мигом поспешил к месту встречи. За долгие месяцы молчания первое, что произнесла Эви — «помоги мне». Благодаря Theca Mittens мужчина зрелых лет уже находился внутри уютного здания. Тем временем, Эвелин еле сдерживала слёзы, пока за её спиной звонко смеялись дети, охваченные счастьем бытия. Оборотень в теле мага шёл тяжёлыми и размеренными шагами в её сторону. В голове Аскольд подбирал подходящую первую фразу. Он долго думал об этом.

Мужчина видел плечи, вздымающиеся вверх, а вздымались они, потому что леди всхлипывала. Нежно-розовое платье было надето на стройное тело Эви. Капли солёных слёз падали на её юбку. Рыжие волосы были спутаны, а это означало, что девушка бежала, сломя голову.

Эвелин плакала. Она осталась одна. Отец умер давно, а за ним, сквозь года, умерла и мать. Эверет, устав от супружеской жизни, загулял, как в старые-добрые. Эви было плохо, ведь только несколько минут назад она осознала, что умирает изнутри.

И некому было ей руки подать, потому что леди осталась одна. Одиночество поглощало её разум. Душа становилась более слабой. У неё не осталось друзей, хотя в школьные времена их было много. Разъехавшись после выпуска кто-куда, Эвелин потеряла со всеми друзьями контакт и осталась одна. Она любила одиночество. Тихое и спокойное, если бы не одно «но». Под боком, громко храпя, лежал пьяный, в двенадцать часов дня, Эверет Эрнестайн. Некогда принц Графства Агетфор.

Отчаявшийся Эверет угнетал собственным мраком и душу Эвелин. Сердца чахли. Под фразу : «всё будет хорошо», они оба засыпали на супружеской ложе. И лишь Эвелин подолгу не могла заснуть, сглатывая тяжёлый ком в горле.

Но, сейчас, когда девушка наконец смогла упорхнуть куда подальше из дома, окутанным мраком, она мечтала о том, чтобы встретиться с ним. С тем, с кем ей всегда было хорошо. С первого взгляда, с первого вздоха, с первой встречи. И вот он — момент, который был так далёк от них. Оба мечтали вновь стать единым целым. Духовно слиться воедино. И этот момент настал. Судьба дала им новый шанс, чтобы встретиться, и, возможно, исправить ошибки недавнего прошлого.

Звук каблуков, бьющихся об пол, прекратились. Казалось бы, настала тишина. Слышались только биения их одиноких сердец.

– Чем я могу тебе помочь?

– Всем.

Эвелин, подойдя вплотную, поддалась далёкому желанию. Она крепко, насколько только могла, обняла оборотня, чьё лицо было изрядно изменено. Глубокие морщины, тёмные круги под глазами и изнурённый одиночеством взгляд карих глаз. Эви с трудом узнала в этом статном мужчине того волка, которого видела пару месяцев назад. Приятно удивившись, Аскольд в ответ обнялся с леди, утопая в аромате засушенных трав и шафрана, исходящих от девушки.

Слёзы застыли пеленою на глазах, так как рядом с Бетельгейзе она была счастлива, и любые ненастья обращались впух. Бешеное сердце вдруг ощутило умиротворение.

* * *

В маленьком, но уютном доме, построенном только этой осенью, горел свет только в гостиной. На журнальном столике лежал всё ещё закрытый пакет сладостей из Лавки Мисс Доррис. В гостиной сидели двое влюблённых. Они рассказывали и рассказывали, еле успевая услышать ответы друг друга. Но их можно было понять. Столько времени они были разлучены. За эти месяцы произошло много интересного в их жизнях. Они спешили объясниться.

– Эти месяцы разлуки доказали нам, что по отдельности существовать мы не в силах, - смотря в окно, в котором можно было разглядеть вид на молодую луну и тьму, рассуждал Аскольд. Он теперь часто предавался сентиментальным раздумиям.

Все эти месяцы он мучался по ней одной. Временами он думал об ужасных вещах. Если раньше от мук судьбы его могли спасти массовые убийства, то сейчас, когда его душа была освобождена от Стаи, он не находил для себя места. Единственное, чем мог себя занять Аскольд — обустройка дома. Работа помогала справиться с тоской. Она глушила пустоту в груди мужчины.

– Мне было плохо без тебя, - в ответ Эвелин вжалась всем телом к нему, желая раствориться в нём. Мускулистое тело, казалось, могло укрыть девушку от любых невзгод. Также считала и Эвелин.

– Надеюсь теперь ты понимаешь, что с Эверетом ты жить счастливо не сможешь. Если ты выберишь меня вместо этого мерзавца, я тебя осчастливлю, - Он гладил Эви по волосам, подбородком касаясь лба. – Я сделаю для этого всё, что угодно. Хочу, чтобы ты была лишь со мной.

– Я тебя люблю.

– И я тебя.

– Но брак...

– Это не важно. Мы уедим отсюда далеко. Уедим туда, где об этом никто не узнает. Будем всем говорить, что мы супруги, - блаженно молвил волк.

– Знаешь... Сейчас... Я как никогда готова оставить всё и умчаться вместе с тобой куда угодно. Лишь бы далеко. И не важно мне на мнения других магов.

– То есть если я позову тебя завтра же уехать отсюда далеко-далеко, то ты согласишься? - удивлялся Аскольд.

– Да. Я готова уехать с тобой хоть на край света. И даже... И даже в Мир Немагов, если так надо будет.

– Я рад это слышать, - Он улыбался, поглаживая Эви по голове.

– Тогда что медлить? Поехали прямо сейчас! - слегка встав с дивана, воскликнула радостно леди. — Я готова, и ты тоже.

– Я бы с радостью, но, к сожалению, теперь я не в силах.

– И что же тебя здесь держит?

– Начнём с того, что мой лучший друг вскоре станет отцом. Я не хочу уезжать, оставляя его. При одной мысли, что я расстанусь с ним, мне становится тягостно.

– Редманд? Его девушка беременна? Это прекрасно...

– Да, наверное... Маги находят прелесть в рождении ноющих детей, - Усмехался Аскольд.

– Дети — это цветы жизни, - восторгалась Эви.

– Видимо, эти цветы очено специфичны, - а Аскольд всё продолжал насмехаться.

– Но мы можем позвать их с собой. А вскоре, спустя годы, мы дружили бы целыми семьями.

– Мечты. Как они бесподобны... Я не прочь позвать их с собой. Эйвери прекрасна и её любит Эйнсли. Осталось лишь уговорить их.

Чуть погодя, диалог вновь был продолжен.

– А мне бы хотелось иметь детей. Одну девочку и одного мальчика. Я бы обязательно назвала их как-нибудь необычно... - мечтательно пропела Эвелин, кладя голову на плечо Аскольда. – Эй, а почему ты молчишь?

– Ну, и что же я должен сказать?

– Скажи, как бы ты назвал наших детей?

– Когда родятся — тогда поговорим.

– Аскольд! - Она звонко смеялась, наполняя дом своим искренним счастьем. – Тогда будет поздновато... Ну, скажи, как?

– Гилберт.

— Это если сын, а если дочь, то что тогда?

– Не знаю. Я как-то не планировал дочь, - смех вырвался из уст Бетельгейзе. Как же давно он не смеялся. В такие моменты он понимал, что рассмешить его почему-то могла лишь она одна. Его любимая.

Два звонких смеха слились воедино, наполняя дом атмосферой любви.

– Переезжай ко мне, Эви. - спонтанно вырвалось у волка. Девушка замешкалась, не зная как ответить.

– Ч-что? Но... Н-но нас не поймут маги.

– Ты минуту назад говорила, что тебе наплевать на мнения окружающих. Так что изменилось?

– Они будут осуждающе смотреть. Это будет для меня невыносимо...

– Тогда вновь будем встречаться в тайне?

– В тайне от Эверета.

– Ты меня извини, но вот бы он уже уехал к своей Сарре, - выждав минуту, Аскольд не смог сдержать злости. Ему осточертело прятать свои чувства, но он понимал, что осталось совсем немного. Немного потерпеть.

–... Он много пьёт. Эв приходит под утро пьяным и без денег. В доме нет даже еды, ведь нет ни единого Бейли. Меня уволили... Всех нас из Дома Печати уволили. - Эти слова сложно давались Эвелин. Без слёз она не могла признаться. Девушка потеряла любимую работу и счастливую супружескую жизнь.

«СборСлив» был чем-то большим, чем просто любимой работой для неё. Издание было для неё вторым домом. Находясь там, она ощущала, что развивается. Становится лучше с каждым прожитым днём, ведь она всегда мечтала написать книгу, а для этого были необходимы знания. Знания, которые не могли дать в обычной школе магии. Но теперь её альма-матер пала под гнётом внутреннего истощения Фергуса Тейгу.

– Я буду помогать, чем смогу. Сегодня, если ты не против, переночуй у меня. Твой супруг и не заметит твоего отсутствия.

– Я соглашусь. Мне совсем не хочется домой. Там холодно, темно и... Неприятно. Там теперь не так, как когда моя мама была жива.

– Не надо горевать. Теперь я с тобой. - От искренности сказанных слов устами Аскольда, Эвелин стало тепло на душе. Она была готова довериться ему, ведь с ним ей было всегда хорошо.

Вдруг взору голубых глаз врезался серебрянный медальон, поблёскивающий в лучах огня со свеч на люстре.

– Это медальон Мэнди Мэй, - он покрутил вещь в руках. — Даже Эйнсли не знает, что я его до сих пор ношу. - Эвелин аккуратно коснулась холодного металла. Она ощутила силу истории, которую несла всего лишь чья-то старая вещь. В ней хранились память о прошлом. И от этого прошлого так и не мог оторваться Аскольд. Он сам не отпускал это.

– Ты ведь больше не винишь себя, верно? - Сочувственно и с крупной надеждой интересовалась леди, перекручивая нервно на пальце прядь рыжих волос.

– Временами.

– Не надо... - Желая помочь, девушка могла лишь трепетно коснуться ладонью его ладони, чтобы отдать собственную теплоту души. Она хотела, чтобы его сердце ощутило жизненный жар и желание жить. – Так должно было случится. Ты ни в чём не виноват.

– Иногда, во снах, она приходит ко мне и говорит эти же слова, что говоришь и ты, - поджимая губы в полоску, ему пришлось признаться.

– И мы обе с ней правы, Аскольд. - Целуя грубые, но не лишённые чувственности, руки, Эви глядела небесными глазами на возлюбленного.

Бетельгейзе боялся отпустить прошлое. Он считал, что оскорбит память о Мэнди, если попытается забыть. Он скапливал всю боль внутри себя, желая тем самым искупить вину за содеянное. Он хотел бы всё изменить, будь у него шанс, но нет. Ему было суждено жить с этой болью. Носить это бремя. Бремя убийцы.

* * *

Тем временем, ужасно злая, чопорная леди сидела на изрядно потрёпанном кресле перед жарким камином. Её лицо было измазано в саже от недавней работы. Свет в хижине не горел. Была поздняя ночь, а женщина не спала. Глаза её истощали дикую ненависть. Последним её словом, произнесённым неделю назад было :

«Месть».

Тёмноволосая, кареглазая леди статных лет, сидя идеально ровно, скалилась. Она смотрела на огонь и точила свой меч. Меч, который десятки лет был настенным украшением. Теперь же на стене остался один щит.

Бонифейс Вольфганг, узнав по новостям об опасных оборотнях Хэйвуда, скоропостижно начала готовится к скорой битве. Она желала боя, чтобы наконец отомстить за то, что с ней произошло долгие годы назад, ещё в детстве. Бони жаждала мести, натачивая свой любимый меч, подаренный ей некогда отцом.

__________________________________

Нотариомаги¹ — репортёры, кориспонденты, ведущие репортажи в Мире Магии.