Глава тридцать пятая

При встрече он почувствовал её слабость и сразу же отвел в больничное крыло. Мадам Помфри очень помогла, больше не надо пытаться вчитываться в инструкции или гадать какое зелье верное. Надо было лишь лежать. Её погрузили в сон, чтобы перебинтовать грудную клетку и очнулась слизеринка уже поздно ночью, не успев даже поговорить с отцом. Зато на других койках лежали её любимые однокурсники. Слава Мерлину, что они были практически в коме.

Томно вздохнув, Анаис поняла, что боли почти нет. Тогда она засомневалась, что спала немного.

— Люмос, — шепнула она, освещая пространство вокруг.

Рядом лежала книжка, что обрадовало волшебницу. Она начала читать, но появился нежданный гость.

— Пришёл навестить друзей? — недовольно спросила та.

«Она заговорила первая…» — пронеслось у него в голове.

— Да, — соврал Драко.

— Они не проснутся, не волнуйся, — безразлично ответила слизеринка, принимаясь дальше читать.

У неё были разные чувства к нему. Больше всего разочарование.

— Помнишь, как на первом курсе я тоже так пришёл? — грустно улыбнулся он.

Волшебница не ответила. Она помнила, но ей было всё равно.

— Анаис, — начал он, спустя несколько минут молчания. — Я не хотел этого.

Она снова не ответила. Он надеялся, что она поймет и не будет злиться. Он что, зря был искренним?

— Они делали всё за моей спиной, — сказал Драко снова после её молчания.

— Уходи. Думаешь, я тебе поверю или прощу, или ещё лучше, захочу снова быть с тобой? — усмехнулась она. — Этому не бывать, ты же знаешь. И, если ты не заметил, каждого и тебя особенно, я читаю как открытую книгу. Хотела бы я всё вернуть, вернула бы, но ты слишком жалок.

Повисло недолгое молчание, в котором его захлестнула ярость.

— Они были правы, ты заслужила этого, — практически выплюнул он, сжав кулаки. Ему захотелось сделать ей больно, и у него получилось. Что-то внутри неё в тот момент треснуло.

Ему не нравился тот факт, что Анаис знала обо всех его чувствах.

— Проваливай, если ценишь жизнь, — буркнула волшебница, снова принимаясь за чтение.

— Я пытался тебя остановить! — не сдержался тот, продолжая сжимать кулаки и стоять практически у входа.

— Меня? Зачем меня останавливать, Малфой? Это не я собиралась избить кого-то! — прикрикнула та, но сразу же успокоилась. — Уйди сейчас же, или я запущу в тебя Непростительным, — сказала она серьёзно.

Её нельзя было недооценивать, поэтому Драко ушёл, сказав напоследок:

— Идиотка неблагодарная.

В уже закрывшуюся дверь полетел кувшин с водой, громко разбившись. Это была последняя капля. Больше сдерживаться уже не было сил, поэтому Анаис тихо заплакала, сжавшись в клубок. Это чувство несправедливости разъедало изнутри. Разве она заслуживала этого? Она же была ребенком…

И она никогда не плакала в школе, это было что-то на подобии табу. Никто никогда не видел её рыдающей, за исключением Северуса, конечно. В детстве много чего приключалось.

Но ей снова было невыносимо больно, только не физически, а морально. Она устала. Столько всего навалилось на её хрупкие плечи. Терпеть побои, унижения, наказания и предательства не входило в её план обучения в этом году. Когда уже можно будет зажить спокойно? Раньше волшебница не ценила обычную жизнь без таких событий, но теперь так хотелось жить спокойно. Чувствовать себя защищенной, несломленной и здоровой, в конце концов.

И говорить, что волшебница ничего не испытывала к Драко было нельзя. Это не так. Она понимала, что в последнее время он не такой, как был до этого. Он запутался и не знал, что делать, поэтому неосознанно тянулся к ней. Или он просто понял, что лучше неё никого не найдёт? Если бы все чувства угасли, он бы не хотел извиниться и не чувствовал вину за то, что не остановил друзей. Но сейчас, после разговора с ней, он понял, что всё было не зря. Якобы она заслужила, но в нём играл гнев. Всё так сложно.

В тот момент Энни чувствовала себя опустошенной. Слишком. Сил ни на что не было, просто хотелось выздороветь, и чтобы это всё прекратилось. Больше никаких войн, Малфоев, Выручай-комнат. Просто книгу и лабораторию, чтобы отвлечься.

Лежа на уже мокрой подушке, волшебница пыталась успокоиться. Слёзы текли, не останавливаясь, а глаза стали стеклянными. Ею правили эмоции и чувства, поэтому она сейчас тут. Пора стать другой.

— Они бы понесли заслуженное исключение, если бы ты не захотела отомстить сама, — говорил Дамблдор.

— Но теперь мы все исключены? — не особо заинтересованно спросила она, разглядывая небо за окном.

— Нет, никого не исключат. Вам запретили разговаривать и вообще контактировать.

Волшебница прикрыла глаза, усмехнувшись про себя. Больно ей надо контактировать с ними.

— Когда ты поправишься, их разбудят, — сказал он напоследок.

Разговаривать с ней было тяжело. Теперь никаких эмоций. Уголки губ даже не двигаются, когда она вроде усмехается. Простое ничего.

— Прости, что не вернулась сразу, — сказала она уже отцу, когда они остались вдвоем.

Он кивнул, садясь рядом с ней.

— Я снова не знаю, что мне делать, — призналась затем, опустив голову.

— Мы что-нибудь придумаем. Тебе нужно отдыхать, — заверил её Северус, погладив по голове.

Подействовало. Сейчас лучше поспать, чем думать обо всём.

Время, проведённое в больничном крыле, быстро закончилось. Анаис сидела на ужине, о чем-то думая. Она приняла решение, что Отряд Дамблдора не нуждается в её постоянной компании. Придётся ходить, но не так часто, как другие.

Рука, на которой была Чёрная метка, покалывала. Что-то происходило, но хорошо, что не здесь. Не придав этому особого значения, слизеринка продолжила ужинать в гордом одиночестве. Её радовала лишь мысль, что при пробуждении после её мести, её однокурсники скорее всего на некоторое время будут овощами. Будет хорошо, если они при этом будут ещё и чувствовать сильную боль, но это были лишь надежды.

Забини злобно косился на неё, обвиняя её во всех бедах. Его синяк почти прошёл, жаль, что волшебнице не удалось сломать ему ребро. Хотя, она бы не выдержала его компании в больничном крыле.

— Успокойся, идиот. Так ты ничего не добьешься, — недовольно заметил Малфой.

— Ревнуешь? — усмехнулся тот, резко поменяв настроение.

Драко смерил его недовольным взглядом и в этот момент к ним в Большой зал пришёл Северус. Он остановился возле слизеринки, громко сказав:

— Анаис, Драко, вас вызывают к директору.

Волшебница закатила глаза и поднялась в места, последовав за отцом.

— На меня подают в суд? — хмыкнула она.

— Там пришли родители твоих однокурсников, они хотят разобраться во всём.

«Интересно». Малфой шёл где-то сзади, но он услышал их.Зайдя в кабинет директора, слизеринцы увидели мистера и миссис Гринграсс, а с ними миссис Паркинсон. Встретившись со всеми взглядами, Анаис выжидающе уставилась на Дамблдора. Он поприветствовал всех и кратко рассказал о состоянии пострадавших от мисс Снейп.

— Расскажешь, как всё было? — обратился он к ней.

Стоящая возле стены волшебница вздохнула, решая, с чего начать её интересный рассказ. Выглядела она совсем иначе с прошлых встреч с родителями её однокурсников. Сейчас она была высокой и ещё более красивой девушкой. Но они всё равно были настроены против неё.

— Всё началось с них, как ни странно. Я их предупреждала, но они не послушались, организовав на меня покушение. Одним вечером они вырубили меня и потом избили. Мистер Малфой всё знал, но увы, никого не остановил, зная о последствиях, — она на него и не посмотрела, а он нахмурился, захотев сказать что-то в свою защиту, но взгляд Северуса заставил его передумать. — В конце концов, они получили по заслугам.

После рассказа, оказавшийся короче, чем все думали, она развела руками, принимая исходное положение.

— Они этого не заслужили, — практически прошипела миссис Гринграсс.

Усмехнувшись одними лишь глазами, слизеринка спросила их:

— Вы хотите, чтобы меня исключили?

— Да, — ответил мистер Гринграсс.

— Никого не исключат, — подключился Дамблдор.

В чём смысл этой встречи понимали не все. Затем директор попросил Драко рассказать свою версию. Он немного подумал, пока волшебница рассматривала свои ногти, показывая, насколько ей скучно.

— На протяжении всего года Анаис неподобающе относилась ко всем нам, и просто сама получила по заслугам, — ответил Малфой, своровав её слова. Наглец.

— Прошу заметить, что никакого физического насилия я не применяла, в отличии от ваших детей, — сразу же сказала та.

Это был сильный аргумент.

— Вы должны исключить её, Дамблдор! — воскликнула миссис Паркинсон.

Анаис нахмурилась. Что за дурдом…

— Так, давайте мыслить разумно, — сказал директор, но за него продолжил Северус:

— Если бы не Анаис, ваших детей бы исключили. Скажите спасибо, что их всех решили оставить, — сказал он быстро и недовольно, как обычно никогда не делал.

Волшебница кивнула, а Драко усмехнулся — «Её ещё и благодарить».

— Думаю, вопрос мы уладили, — она скривила губы и решила ретироваться.

Родители пострадавших затихли, думая над словами Снейпа. Правда же.Дамблдор кивнул Северусу и его дочери, сказав этим, что они могут идти. Малфою же он решил дать наказание, ибо он скрыл тот факт, что готовилось нападение. Хотя, скорее всего, наказание не придёт в силу из-за Амбридж.

Продолжение следует...