•2•

Следующим утром я проснулась вся мокрая и взволнованная, за окном было облачно, а на душе таились осевшие грусть и тоска вперемешку с переживаниями о прошедшем сне. Когда разрешили выйти из палат, я пошла по коридору, изучая в холле людей, пытаясь отвлечься от приснившегося мне кошмара очень напоминавшим реальную жизнь. Пройдя уже достаточно много, я зашла в вестибюль, где раскинулись большие окна, возле которых в креслах или на стульях сидели люди и смотрела на улицу, как бабочки, которых поймали в банку. Мы могли лишь передвигаться внутри неё и водить руками по стёклам, как маленькие насекомые своими тоненькими лапками. Вдруг в углу комнаты я заметила одного парня, которого раньше не видела в этой части коридора. Единственный раз, когда я с ним встретилась до этого, это в один из таких же пасмурных дней, когда я сидела на стуле, читала книгу, а через коридор вели связанную, растрёпанную марионетку, не имея возможности даже пошевелиться. Тогда он был довольно агрессивен и склонен к попыткам выбраться отсюда любой ценой, как и я, в самом начале своего пребывания тут. Сейчас же он абсолютно спокойный и неподвижный, будто из него вытащили целый механизм, позволяющий поддерживать жизнь в его организме. Он был одет в бело-серую футболку и такого же цвета просторные штаны, которые не сковывали движения и позволяли спокойно и комфортно передвигаться. Его волосы были длиной примерно по плеч, слегка запутанные и растрепанные. Этот брюнет был чем-то похож на Маугли своей растрепанностью. Я изучала его, пока он сидел на стуле, повернувшись к нему наоборот так, что спинка мебели была у него между ног, а руки и подбородок смирно лежали на его верхней тоненькой деревянной части.

«Надо бы пойти поздороваться»,- подумала я, ведь лишние знакомства, особенно в таком скучном и угнетающем месте, точно не помешают. Я тихо подошла и села рядом с ним на стул. Его взгляд застыл, глядя в окно, и было весьма интересно, о чем же думает этот парень.

- Привет,- произнесла я тихо, боясь нарушить его смертельную тишину. Но он даже не моргнул от моих слов. Я выгнула бровь, не зная даже, как продолжить свой монолог. Я посмотрела по сторонам и снова повернулась к нему, осторожно протянула руку к нему и продолжила неудачно начавшийся разговор:- Я Лина,- чуть громче сказала я, не отрицая, что он может просто плохо слышать. - Эйрон,- произнёс тихий голос с трудом открывая губы. Понимая, что в ответ уже не получу никаких рукопожатий, я убрала руку. - Как дела?- спросила я, не зная, о чем поговорить. Но даже этот разговор был хоть каким-то разнообразием в этом ужасном дне сурка. - А у тебя?- послышался вопрос с его стороны. Не понимая, почему он не ответил, я решила взять эту инициативу на себя.- Бывало и лучше, честно говоря,- усмехнулась я, водя своей правой рукой по левой,- Я тебя раньше тут не видела. Ты новенький?

В ответ последовала сначала тишина, а потом парень по имени Эйрон просто пожал плечами, будто сам не зная, новенький он или нет.

- Не хочешь пройтись немного? Поговорить может о чем-нибудь? Слегка развеять обстановку?

Он снова молчал, а затем отрицательно покачал головой. «Его, видимо, слишком напичкали этими таблетками, что ему даже ходить тяжело на этих ватных от спокойствия ногах, которые вот-вот заснут на ходу вместе с ним»,- подумала я и, боясь рискнуть сказать ему кое-что, всё таки решилась и наклонилась к его уху:

- Слушай, я вижу, как тебя насильно пичкают этими таблетками, ты выглядишь ужасно уставшим и абсолютно никаким, попробуй завтра утром спрятать эти таблетки под языком, если ты этого раньше не делал, а если они тебя раскусят и заставят глотать, просто попробуй после ухода медсестры пойти в туалет и сделать так, чтобы тебя стошнило, это должно помочь.

Я посмотрела на него в надежде увидеть хоть какую-то реакцию, но ее в ответ снова не последовало, тогда я вздохнула и пошла не торопясь в свою палату, надеясь, что никто сегодня не придёт ко мне в Часы посещений. Также я боялась, что вдруг этот Эйрон расскажет про мой метод избавления от лекарств медсестре, и мне будут их вводить через специальную трубку. Об этом даже думать было страшно. Сев на кровать, я посмотрела на тумбочку, на которой очень не хватало мобильного телефона, в который так хотелось заглянуть и посмотреть фотографии, послушать музыку, с кем-нибудь поговорить. Порой казалось, что это худшее место на земле, где я медленно умираю, теряясь во мраке одиночества.

Наступило 4 часа дня, и меня позвали на сеанс с психологом. Раз или два в неделю каждый пациент ходит поговорить к своему якобы понимающему другу, который на самом деле даже не может поверить своему рассказчику, а лишь опирается на свои теоретические знания и говорит, что этого не может быть. Зайдя в кабинет, я села в кресло и посмотрела на женщину в хорошо поглаженном белом костюме.

- Так, это у нас... Лина... Сандерс,- водя ручкой по списку, находила она мое имя. Я кивнула и продолжила ждать очередных убеждений, с которыми я как всегда буду соглашаться, чтобы не усугубить ситуацию. - Как самочувствие?- спросила она, наконец отметив меня в своём листе.- Лучше,- я повторила движение головой вверх и вниз, оставив глаза смотреть куда-то в пол. - Расскажи, какие мысли тебя просещали на этой неделе?- спросила женщина, сев за свой стол и оперевшись локтями об него, положила подбородок на сложённые пальцы. - Честно говоря, я стараюсь не думать ни о чем кроме этой больницы и желании вернуться домой, чтобы поскорее лечь в свою любимую постель. Я перестала думать о сложившихся обстоятельствах, о людях, о прошлом, я оставила это где-то в сундучке, который тщательно закапывала на расстоянии полутора метров от земли в ночную грозу под тяжелыми каплями дождя. Вот насколько тяжело было расстаться с этими мыслями. Поэтому, сказать, что я ни о ком не думаю, будет легче, нежели, если бы я об этом врала. Но эту женщину даже этот ответ мог не устроить, поэтому я ответила, стараясь попасть в ее желаемый ответ:

- Я думала о маме, об учебе, как хочу снова учиться, начать новую жизнь и как будет здорово, когда я отсюда выйду, почувствовать, что всё лечение было не зря,- слегка воодушевленно сказала я. - Угу,- тихо подала голос она, записывая ответы,- А о своём воображаемом друге ты больше не думала?- спросила она, посмотрев в глаза, пытаясь поймать момент лжи. Этой женщине стоило бы попробовать работать детектором лжи, я уверена справляться она будет лучше любого электронного прибора. - Нет,- ответила я, покачав головой. - Хорошо, а о своём друге Феликсе? Ты ещё злишься на него?- Я понимаю его теперь, его действия были обоснованы, я бы, скорее всего, также сделала на его месте,- умело соврала я, понимая, что я бы никогда так не сделала со своим близким человеком. Женщина записала мои ответы и приступила к своим комментариям:- Улучшения, конечно, есть, но в тебе до сих пор крутятся какие-то непонятные для меня мысли, и боюсь, что нас с тобой ждёт впереди ещё несколько сеансов.

Я сжала непроизвольно немного руки в кулаки от злости и вновь провалившейся попытки угадать, что же она хочет от меня услышать. Было ощущение, будто она просто хочет меня завалить и не дать мне выйти отсюда. Это не похоже не психологическую помощь, где я с ней делюсь своими переживаниями, а она мне помогает это больше похоже на экзамен, где я должна подстроить свои мысли, ощущения и ответы под ее, что казалось мне абсолютно бессмысленным занятием.

Придя в палату, я стала вспоминать счастливые деньки, когда ходила в школу и не думала о том, что будет завтра, как вдруг в голове раздался оглушительный крик, от которого сердце стало биться быстрее, а руки стали холоднее. Я вспомнила свой первый день в этом адском месте, как будто это было вчера. Тогда я ещё не представляла, насколько это затянется и что будет причиной моего присутствия здесь. Моё тело до сих пор помнит эту мерзкую обездвиженность, а глаза до сих пор не набрались достаточным количеством жидкости, чтобы заплакать в отчаянии от этого проклятья.