[5]

«Знаете, если бы не хотел постоянно свернуть ей шею, я бы сказал, что Лиса очень милая девушка. Скорее Мэри Энн, чем Джинджер, но я всегда был неравнодушен к Мэри Энн». (Героини американского сериала «Остров Гиллигана», где образ героини Мэри Энн — милой соседской девчонки противопоставляется героине Джинджер — красивой стерве, с богатым опытом)

— Чон  Чонгук, день третий.

Как только мы вернулись в лагерь, Чонгук бросил свою сумку на песок.

— Пойду прогуляюсь, — сказал он и ушел, прежде чем я успела ответить.

Я поставила рюкзак и несколько минут отдыхала на теплом песке, шевеля пальцами ног в песчинках. Оглянулась на наш маленький лагерь, и мое настроение упало. У нас имелась яма для костра, но огня не было. У меня есть импровизированная платформа для кровати, но нет одеяла. У нас не было ничего, чтобы поесть или выпить.

Сомнительный рай.

Я нашла пару кокосов во время прогулки по лесу, но обнаружила, что Чонгук забрал топор с собой. В животе заурчало, в горле пересохло, и я поняла, что даже не знаю, где находится колодец. Не имея возможности съесть скудную еду и еще не совсем готовая копаться в моей заначке с арахисовым маслом, я решила поработать над своим пристанищем.

Чтобы сделать мое маленькое убежище комфортным, нужно какое-то укрытие, чтобы защититься от ветра (и дождя, если мне так не повезет). Я остановила свой выбор на маленькой А-образной рамке, поскольку она казалась мне самой простой в изготовлении, и приступила к ее созданию. Палки оказалось достаточно легко найти, хотя у меня не имелось ничего, чтобы связать их вместе... я закончила тем, что использовала свое розовое бикини, чтобы удержать раму вместе. Как будто я собиралась это носить. Укрытие было гораздо важнее. Я с целеустремленной решимостью погрузилась в работу.

К тому времени, как подняла глаза, солнце уже садилось, я была вся в поту и укусах насекомых, и мне даже в голову не пришло развести огонь. Но мое маленькое убежище готово! Я почувствовала гордость, когда посмотрела на шалашик и с самодовольным чувством превосходства на одеяло, которое торчало из рюкзака Чонгука. Один из нас будет хорошо спать сегодня ночью, и, хотя у него одеяло, у меня есть крыша над головой.

Я собрала немного хвороста и трута, чтобы развести костер, но солнце стояло слишком низко, и я не могла видеть, что делаю — во всяком случае, в этот момент в основном действовала наугад. Чонгук все еще не вернулся, и я с тоской уставилась на свои кокосы, все еще покрытые жесткой зеленой оболочкой. Я могла бы попытаться расколоть один из них о поваленное дерево, но если бы разломила его, то потеряла бы все молоко. Несмотря на то, что дрожала от голода, заставила себя ждать, держа орех в руках и скользнув в свое убежище с рюкзаком, чтобы дождаться возвращения Чонгука.

Должно быть, я заснула в какой-то момент — потому что начала просыпаться, когда почувствовала, что что-то теплое и тяжелое коснулось моих ног.

— Что...

— Возьми мое одеяло, — сказал Чонгук хриплым голосом, натягивая его мне на ноги. — У тебя так стучат зубы, что я не могу заснуть.

Я не осознавала, насколько замерзла, пока он не накрыл меня одеялом, и я с благодарностью свернулась под ним.

— А как же ты? — спросила сонно. — Мой шалаш недостаточно велик для нас обоих.

— Не беспокойся обо мне. Я все равно не могу уснуть, — успокоил Чонгук, и я услышала, как он уходит.

В наступившее утро я уже не могла отрицать грызущую пустоту в животе. Выползла из своего укрытия с кокосовым орехом в руке, тупо глядя в небо. Еще утро, но уже не раннее. Солнце стояло высоко.

Чонгук сидел поодаль на песке, сгорбившись, его плечи слегка подрагивали. Он выглядел... уставшим. Даже отсюда. Я почувствовала укол вины, увидев это, и медленно подошла, все еще держа в руке кокосовый орех. Часть меня хотела скрыть его, но Чонгук был достаточно великодушен, чтобы поделиться со мной своим одеялом — самое меньшее, что я могла сделать, это предложить разделить мою еду.

Если потребуется.

Он даже не взглянул на меня, когда я подошла, сосредоточенный на своей задаче, и я заглянула ему через плечо. В руках у него были палки, шнурки от ботинок привязаны к изогнутой палочке, и он пытался растереть их, чтобы развести огонь. Он делал это совершенно неправильно. Судя по выступившему поту на лбу, он занимался этим уже какое-то время.

В животе у меня заурчало, и я решила не указывать на очевидную ошибку, а обойти его и поискать топор. Он лежал около его левой ноги, наполовину покрытый песком, в нескольких футах от меня, и я направилась, чтобы его поднять.

— Доброе утро.

Он проворчал что-то похожее на приветствие, не отрываясь от своего занятия. С помощью подобия лука и тетивы он пилил взад и вперед еще одну палку, очевидно, пытаясь развести огонь. И чертовски жалко с этим справлялся.

Я подняла топор и осмотрела свой орех кокоса, пытаясь определить лучший способ его открыть. Черт возьми, я понятия не имела, как это сделать. Через мгновение мой голод победил, и я просто бросила его на землю на приличном расстоянии и подняла топор.

— Ты поранишься, — произнес Чонгук позади меня. — Особенно если так будешь держать топор.

Я ощетинилась и повернулась к нему.

— Я умираю с голоду, и этот кокос попадет мне в желудок через пять минут, иначе мне придется гоняться за маленькими лесными тварями с этим топором. Ясно?

Клянусь, при этих словах его губы дрогнули.

— Я видел еще один кокос, который ты оставила мне вчера вечером. Спасибо. — Он встал, отряхнул песок с плавок и подошел ко мне, протягивая руку за топором. — Позволь мне это сделать.

Чонгук хмуро посмотрел на меня, и я уставилась в ответ, прижимая топор к себе.

— Это что, какая-то мачо-чушь?

— Нет, это чушь типа «Я действительно не хочу тебя перевязывать». Мне потребовалась целая вечность, чтобы понять, как расколоть свой, а у тебя руки трясутся. А теперь отдай топор мне, или ты себя покалечишь.

Я неохотно отдала ему топор. Он прав, и мои руки действительно дрожали, как листья. Отодвинулась на пару футов, чтобы он мог расколоть мой кокосовый орех, но не спешила отходить далеко, внимательно наблюдая. Не желала сводить с него глаз, боясь, что это уловка и он убежит и съест мою еду.

Но, похоже, я зря его подозревала. Легкими, уверенными движениями он ободрал зеленую шелуху кокоса и кончиком топора срубил верхнюю часть ореха, а затем протянул его мне.

— Пей. Когда выпьешь, я его тебе расколю.

От радости я выхватила орех из его рук и поднесла ко рту. Первый сладкий глоток коснулся моих губ, и мне захотелось упасть в обморок от такого блаженства. Влажный и сладкий, это было лучшее, что я когда-либо пробовала. Сделала еще один жадный глоток и виновато посмотрела на Чонгука. Мне потребовалось вся сила воли, что у меня была, чтобы протянуть ему кокосовый орех и предложить выпить.

— Не хочешь немного?

Он отмахнулся.

— Нет. Сегодня утром у меня их было три.

— Три? — пробормотала я, гнев захлестнул меня, превозмогая чувство вины. — Где ты взял три штуки?

Чонгук одарил меня странным взглядом, словно говорящим «я застрял здесь с чокнутой», который я так хорошо узнала за последние два дня.

— Мы на тропическом острове. Они повсюду. Если хочешь, можешь позавтракать тремя.

Верно. А я не додумалась. Голод сделал меня слабой — и глупой. Конечно, на острове есть кокосы. Я не знала, почему мне не пришло в голову поискать еще. Усталость, предположила я. А еще у нас был рис — как только мы придумаем, как его сварить.

Я откинула голову назад и закончила осушать кокос, испытав разочарование, когда тот опустел, и мне пришлось отдать его Чонгуку. Мгновение спустя он расколол его легким ударом топора и вернул мне две половинки. Я запихнула белую мякоть в рот так быстро, как только могла. О боже, так хорошо, мой желудок был так пуст.

Чонгук вернулся к своему занятию и снова взялся за лук, его плечи застыли в той же смиренной позе, которую я видела раньше. Я молчала, зачерпывая и поедая, зачерпывая и поедая. Он поднял лук и снова начал тереть дерево, палки вращались взад и вперед с огромной скоростью... и никакого результата.

Когда я вытащила последнюю унцию кокосовой мякоти ореха из пустой скорлупы и облизала пальцы дочиста — песок и все такое — я еще немного понаблюдала за Чонгуком. С его лица капал пот, движения выглядели измученными, но уверенными.

— Ты делаешь это неправильно, — решила заметить я, несмотря на здравый смысл.

Он поднял голову, покосился на меня и провел рукой по лбу. Его рот сжался в жесткую линию.

— Что значит «я делаю это неправильно»?

Я проползла по песку, перебираясь на другую сторону, и оттолкнула его руки от его приспособлений, чтобы легче было их рассмотреть. Мне было ясно, где он ошибся.

— Вот, — указала я на его нижнюю палку, где он вырезал небольшое отверстие, чтобы поймать искру. — Тебе нужно немного трута, а потом сделай надрез для уголька.

Чонгук попытался забрать его у меня.

— Послушай, у меня есть...

Я держала палку подальше от него.

— Ты можешь просто довериться мне и сделать это?

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, а потом он встал и пошел на пляж за пальмовым листом. К тому времени, как он вернулся, я уже сделала зарубку на дереве и начала все заново укладывать: дерево, кокосовый пух для трута и сам лист. Разложила все по местам и снова протянул ему лук.

— Хочешь сделать это сам или дашь мне?

— Пожалуйста, — протянул он руку. — Вперед.

Очевидно, он ожидал, что я потерплю неудачу. Я фыркнула на это, приладила лук и затем приступила к работе.

Если вы когда-нибудь разводили костер из палочек, то знаете, что это нелегкая задача. Вы должны заставить трение быть очень интенсивным, а это означает тереть очень сильно и быстро. Моя рука устала примерно через тридцать секунд, но я не собирался сдаваться. Вместо этого я проигнорировала бисеринки пота на лбу, прикусила губу и продолжала непрерывно двигать лук взад и вперед, пытаясь вызвать искру из орудий.

И после того, что казалось вечностью, поднялась небольшая струйка дыма.

— У тебя получилось! — прокричал мне в ухо Чонгук и наклонился, чтобы подуть на маленькое огненное зернышко. Огонь вспыхнул, и мы поспешно отодвинули в сторону палочки для разжигания, добавив еще кусочки высушенной кокосовой скорлупы, чтобы попытаться сохранить его. А когда пламя разгорелось по-настоящему, Чонгук завернул все это в пальмовый лист и отнес к нашему костру, аккуратно положив дымящуюся головешку на дно кучи дров. Я последовала за ним, вытирая пот со лба.

— Откуда ты знаешь? — Он взглянул на меня, потом снова повернулся, чтобы подуть на пламя.

— Знаю что? — уточнила я. — Как развести огонь?

Он кивнул, не сводя глаз с очага, и стал подкармливать мерцающее пламя все большим количеством трута и маленьких поленьев.

— Я пытаюсь со вчерашнего вечера. Я тер эти палочки так долго и так сильно, что думал, у меня руки отвалятся, а ты умудрился сделать это за двадцать минут.

Я придвинулась ближе к костру, довольная тем, что Чонгук так поражен моими усилиями.

— Как-то рецензировала книгу одного знаменитого специалиста по выживанию. Очень большое дело для издателя, а этот парень был полным мудаком. Он написал ее сам, вместо того чтобы поручить это профессиональному писателю, по крайней мере, так он мне сказал. Как бы то ни было, он вел себя как настоящий придурок, поэтому я наняла тренера по выживанию в дикой природе, и мы опробовали каждый совет «выживания» из руководства. И я написала разгромную рецензию на его книгу, — я кивнула на огонь, улыбнувшись воспоминанию. — Он тоже неправильно понял, как разводить огонь. По той же причине — эта дурацкая зарубка внизу.

Гук покачал головой, на его губах появилась едва заметная улыбка.

— Ты просто обожаешь доказывать людям, что они не правы, правда, Лиса?

Я не ответила, но в этом и не было необходимости. Улыбки на моем лице было достаточно. Приятно улыбаться после трех дней полного и абсолютного страдания, и я почувствовала странное, теплое чувство в животе, когда Чонгук широко улыбнулся в ответ.

Господи, ну почему я застряла с таким красивым — и высокомерным — мужчиной?

Чтобы отвлечься от взгляда, который он бросал в мою сторону, я кивнула на огонь.

— Я могу позаботиться об этом.

Чонгук взглянул на пень с нашим командным вызовом.

— У нас ведь послание.

Я застонала.

— Сегодня опять?

Он кивнул.

— Возможно, это своего рода соревнование за приз. Лодка скоро будет здесь. — Он посмотрел на меня, голубые глаза сфокусировались на моем лице, такие яркие на фоне его темного загара. — Однако думаю, что нам нужно серьезно поговорить перед отъездом.

Мне захотелось зарычать от его слов. Мы только стали вести себя как цивилизованные взрослые, и это была приятная перемена. Я не хотела снова начинать ненавидеть его прямо сейчас. Это слишком утомительно.

— А нам обязательно это делать?

— Смотри. Мы оба здесь, потому что хотим победить. Я думаю, нам нужно пересмотреть нашу... тактику.

Мне пришлось неохотно улыбнуться.

— Хочешь сказать, что крики друг на друга точно не доведут нас до финала?

Намек на улыбку тронул и его губы.

— Что-то вроде того. Нам нужно работать вместе, если мы хотим дожить до финальных раундов. Если мы так и останемся на дне этой кучи, нас собьют с ног, независимо от того, насколько мы похожи на аутсайдеров.

Я кивнула в ответ. Он совершенно прав.

— Ненавижу проигрывать и думаю, что мы стали бы хорошей командой, если твердо решили, что нам нужно работать вместе...

Я начала закатывать глаза, глядя на него.

— Тебе нет необходимости меня умасливать...

— Я серьезно, — снова перебил он меня и указал на огонь, который медленно разгорался. — Посмотри, чего мы добились за этот короткий час. Мы поели, у нас есть огонь, и мы можем вскипятить воду. У тебя есть шалаш, но ты все равно мерзнешь по ночам. У меня есть одеяло, но нет укрытия, поэтому мне тепло, но я покрыт укусами насекомых от песчаных блох. — Он сделал паузу, чтобы почесать руку, как бы подчеркивая свою мысль. — Дело в том, что никто из нас не спит.

Я молчала, думая о том, как хорошо спала прошлой ночью с его одолженным одеялом. Одеяло, которое он мне дал. Он всю ночь бродил по пляжу, вероятно, пытаясь согреться, а утром безуспешно пытался развести костер. Да, мы точно не раскачаем «Остров Выживания» с нашими навыками.

Услышав молчание в ответ, он вздохнул.

— Послушай, Лиса, понимаю, ты вбила себе в голову, что я тебе не нравлюсь, потому что я красивый, спортивный парень...

Я фыркнула на это, моя доброжелательность к нему опасно приблизилась к нулю.

— ...но ты можешь возненавидеть меня после игры, когда один из нас выиграет два миллиона долларов.

— Я не ненавижу тебя, — запротестовала я. — Но ты не очень-то мне понравился, когда наступил на меня, чтобы доплыть до берега и победить.

— Это была ты? — Он широко улыбнулся. — Упс.

Я стиснула зубы. Половина меня хотела ударить его по лицу — старого, самоуверенного Чонгука— но другая часть меня хотела засмеяться от его мальчишеской улыбки, с которой он смотрел на меня через огонь. Мне показалось, что это был новый Чонгук. Чонгук, с которым я буду жить и спать следующие шесть недель.

Как ни печально, но за последний час я по-настоящему привязалась к новому Чонгуку. Я почесала свои укусы и слегка неохотно пожала плечами.

— Все в порядке. Мы можем работать вместе.

Он кивнул.

— Что мое, то и твое, а что твое, то и мое. Я перестану прятать топор и карту к колодцу с водой.

У меня отвисла челюсть.

— Ты это прятал?

Гук усмехнулся и невинно посмотрел на меня.

— Ну ты же прячешь свое арахисовое масло?

Я разозлилась на это.

— Арахисовое масло — это чистый белок и углеводы. Я берегу его, — начала я, а затем поперхнулась словами, когда выражение его лица изменилось. Вздох. — Мы должны беречь его, — поправила я себя. — Для тех случаев, когда мы устанем и будем измучены, а впереди нас ожидает испытание.

— Ты имеешь в виду, как сегодня? — сказал он и покосился на берег. Вдалеке показалась маленькая красная лодка, и я поняла, что скоро мы отправимся на вызов.

Впрочем, он прав. Даже после того, как наелась кокосового ореха, я все еще была слаба и дрожала, и он тоже выглядел измученным. Мы могли бы восполнить немного энергии перед испытанием и скрепить нашу сделку. Поэтому я встала, отряхнула песок с ног и посмотрела на лодку.

Чонгук выругался себе под нос.

— Блин, ну как можно так дерьмово выбирать время? Как раз тогда, когда мы развели костер.

Я двинулась к своему укрытию, указывая на массивное бревно, которое притащила сюда на днях.

— Положи вон этот большой кусок дерева на огонь. Он будет тлеть, поддерживая пламя.

— Еще советы из той книги?

Я улыбнулась и нырнула в свой импровизированный шалаш, роясь в поисках рюкзака.

— Никогда не выводи меня из себя.

— А ты не шутишь. — Но его смех звучал восхищенно. — Что делаешь?

Я вытащила из сумки банку с арахисовым маслом и помахала ею.

— Укрепляю наш союз двух людей жестом доброй воли, — сказала я, и когда он потянулся за банкой, снова убрала ее за пределы его досягаемости. — Не так быстро, приятель. Нам нужно распределить его равномерно и сделать так, чтобы его хватило надолго, если мы собираемся подкрепляться перед каждым испытанием.

Я ожидала, что он будет ворчать по этому поводу или станет злиться на меня, но Чонгук только весело улыбнулся, от чего в уголках его глаз появились морщинки. Черт, его глаза были действительно синими, особенно под ярким солнечным светом.

— Ты босс, — только и сказал он.

Неторопливо, почти дрожащими пальцами я отвинтила крышку и сняла защитную пленку. Сверху ее покрывал тонкий слой арахисового масла. Запах, доносившийся из банки — жареный арахис и масло — заставил мой желудок заурчать, и Чонгук издал тихий, глубокий стон.

— Черт, как вкусно пахнет, — сказал он.

Я кивнула и огляделась — единственные палочки, которыми мы могли вычерпать арахисовое масло, были покрыты песком и лагерной грязью, поэтому я решила использовать другую вещь. Засунула грязный палец в рот и слизала с него весь песок, а затем осторожно погрузила палец в банку. В конце концов, мой рот, наверное, самая чистая вещь на этом острове в данный момент. С осторожной точностью я зачерпнула кусочек арахисового масла на палец, холмик блестел, и протянула его Гуку. Совсем немного, самое большее — столовая ложка. Как раз достаточно, чтобы предотвратить голодные боли и дать нам прилив сил.

Моей мыслью было протянуть ему арахисовое масло, чтобы он мог переложить его на свой палец. Возможно, то, как я сосала палец раньше, отвлекло его, потому что он наклонился и взял мой палец в рот, проводя по нему языком.

И вот так мир перевернулся.

Жар пробежал по мне от ощущения его языка, его горячего рта, сосущего мою кожу. Я забыла об арахисовом масле, которое было его первоначальной целью, и мое тело вспыхнуло, мой разум остановился при виде его прекрасного рта на моей коже, ощущения его языка на моей плоти. Должно быть, я вздрогнула или попыталась вырваться, потому что он схватила мою руку и удерживал меня там, пока облизывал мой палец, очищая мою кожу.

Опаляя меня до глубины души.

Волна жара пробежала по моему телу, и я резко вдохнула. Взгляд Чонгука переместился на мое лицо, и я поняла, что он чувствует то же самое, что и я. Его язык медленно, чувственно двигался по моей коже. Глаза были прикованы к моим, он лизнул мой палец в последний раз, посылая разряд сладкой боли в низ моего живота. Потом отпустил мою руку.

— Прости.

— Все в порядке, — произнесла я ошеломленно, мой взгляд все еще был прикован к его губам.

Он кивнул на берег и прошел мимо меня, откашлявшись.

— Лодка здесь.

В оцепенении я смотрела на свой палец и думала, смогу ли положить его себе в рот после этого... или это будет опасно близко к тому, как если бы я поцеловала Чонгука?

Развитие отношений в нашей команде снова изменилось. Я дотронулась пальцем до своих губ и задумчиво посмотрела вслед Чонгуку.