[4]

«Одно из двух. Либо мы с Лисой должны начать работать вместе, либо мне придется убить ее и съесть. Шутка».

— Из интервью с Чон Чонгуком, день второй.

Маленькая лодка подошла, чтобы забрать нас и отвезти на остров Вызова. Я надела танкини и все еще мокрые от воды кроссовки (спасибо дождю) и держала рюкзак между ног, так как в послании написали, что мы должны прийти с нашими вещами.

— Отборочный раунд, — сказал Чонгук, и я не стала утруждаться и говорить, что он скорее всего прав.

Мы прибыли точно так же, как и другие команды. В дальнем конце пляжа стояло двенадцать столиков разного цвета. Каждая команда подошла к своему столу и водрузила флаг, затем все повернулись к ведущему, ожидая указаний.

— Привет, ребята! Хорошо ли все спали? — Чип одарил нас веселой улыбкой. — Как прошла ваша первая ночь на пляже?

— Чудесно, — протянула Шанна из конца строя. — Леон — отличный партнер.

— Значит, все хорошо проводят время со своими партнерами? — Взгляд Чипа скользнул по участникам и остановился на мне.

— Просто замечательно, — сказала я ровным голосом.

— Партнерство, — высокомерно пропел Чип. — Это так важно в ситуации выживания и на сегодняшнем испытании! Каждой команде необходимо нарисовать серию картинок на флагах, которые вы видите перед собой. Эти рисунки будут представлять собой предметы, относящиеся к истории островов Кука и коренного населения. У вас будет пять минут, чтобы нанести рисунок на как можно большее количество флагов, как можно точнее. Затем будет вызван судья, который определит, у каких двух команд худшие результаты. Эти команды отправятся на суд сегодня вечером, где другие команды решат, за кого из них голосовать. Понятно?

Мы согласно кивнули, и Чип продолжил:

— Ка вы будете работать. Одному участнику в команде завязываются глаза. Этот человек будет рисовать. Другой будет командиром, сразу после того как я скажу «Начали», он разорвет запечатанный пакет, чтобы открыть картинки. Затем командир опишет каждую картинку своему партнеру. Вы должны работать вместе, — подчеркнул он и повторил это еще раз на всякий случай. — Это командная работа. Партнерство — ключ к решению этого испытания. Я дам вам всем время, чтобы выработать стратегию.

Чонгук взглянул на меня:

— Ты умеешь обращаться с кистью?

Я сверкнула глазами.

— А почему именно я должна рисовать? Потому что я девушка?

Он бросил на меня раздраженный взгляд своих невероятно голубых глаз. И он казался таким же уставшим и раздраженным, как и я.

— Послушай, ты можешь не набрасываться на меня хотя бы перед испытанием, пожалуйста? Неужели это так трудно?

— Хорошо, — согласилась я, чувствуя себя немного виноватой из-за того, что со мной трудно ладить.

— Прекрасно, — подчеркнул он.

И вся моя доброжелательность исчезла. Я стиснула зубы, когда он подошел сзади, чтобы завязать мне глаза, и случайно поймал несколько прядей моих вьющихся каштановых волос в узел. Это вывело меня из себя еще больше, особенно теперь, когда он вел себя самодовольно и высокомерно, связывая мне руку за спиной и обращаясь при этом со мной как с ребенком.

Я так сильно ненавидела его в тот момент.

— Команды готовы? — я услышала, как прокричал Чип. Подняла голову, и сквозь густую темноту повязки на глазах показались полосы солнечного света. День становился жарким, и повязка от пота начала прилипать к лицу. Я слышала, как другие участники двигались и шептались друг с другом, готовясь к соревнованию. Сильная теплая рука схватила мою свободную руку и сунула в нее кисть.

— Вот, — быстро сказал Чонгук.

— Готовы! — заорал Чип. — У вас будет пять минут... вперед!

В этот момент я услышала звук разрываемой дюжины бумажных пакетов и наклонила голову, пытаясь определить, где находится мой напарник.

— Это черепаха, — прокричал мне в ухо Чонгук, напугав меня так сильно, что я подпрыгнула и выронила кисточку.

— Ты меня напугал...

— Возьми свою кисть! Возьми свою кисть! — В голосе Чонгука послышались нетерпеливые нотки. — Я не могу поднять твою кисточку, Лиса. Подними ее! Она лежит на земле!

Да, мы отлично начали. Я опустилась на колени, ощупывая свободной рукой под столом все вокруг. Никакой кисти.

— Поторопись, Лиса, — услужливо проговорил мой напарник. — Тебе нужно нарисовать эту чертову черепаху.

— Я не могу найти кисточку, — ответила я ему, стараясь быть терпеливой.

— Она на земле...

— Я на земле, осел, и не могу её найти. Где именно на земле? У меня завязаны глаза, помнишь?

Он на мгновение замолчал.

— Слева от твоей руки, — наконец проинструктировал он. — А теперь поторопись и хватай её!

После бесконечно долгих поисков я нащупала гладкую палочку кисти, обхватила ее пальцами, подскочила... и ударилась затылком о стол с такой силой, что чуть не потеряла сознание. Боль пронзила голову, и звезды зажглись перед моими глазами. Я застонала от боли.

— Поднимайся! Ну же!

Не обращая на его слова внимания и сделав мысленную пометку убить Чонгука, я начала медленно подниматься снова и пытаясь сфокусироваться. Люди вокруг меня кричали и переговаривались, и мне было трудно сосредоточиться на резком голосе Чонгука.

— Черепаха, — повторил он настойчиво. — Нарисуй черепаху.

Я шлепнула кисточкой по ткани и нарисовала круг.

— На твоей кисти нет краски, — рявкнул он мне в ухо. — Тебе нужна краска для черепахи! Зеленая краска!

Я начинала понимать, почему это испытание требует командной работы. Раздраженная, я дотронулась до щетинок кисти. Совершенно сухо.

— Ну и где краска?

— На твоей стороне, — сказал он. — Левее, левее, левее, — повторял он, когда я потянулась рукой за краской. Несколько долгих секунд ничего не чувствовала, а потом нашла большую чашку с чем-то мокрым. Взяла кисточку и начала обмакивать ее в жидкость.

— Не тот цвет, — рявкнул Чонгук. — Это красный!

— Мог бы и раньше сказать мне, идиот, — прокричала я ему в ответ. — У меня завязаны глаза — я не вижу цветов!

— Могла бы и спросить!

— Я спрашиваю сейчас!

— А я тебе говорю, это не тот! Сдвинься на две чашки вверх!

Ну конечно! Ему легко говорить. Стиснув зубы, я провела костяшками пальцев по краям чашек, пока не почувствовала, что выбрала правильный, и снова засунула кисть внутрь.

— Я сказал зеленый! Это синий цвет! Ты сдвинулась слишком далеко! Две чашки, а не три.

Агр. Крепко сжав кисть в руке, я сунула ее в краску.

— Ты ее везде расплескиваешь, — довольно нетерпеливо пожаловался Чонгук. — Они будут это учитывать.

— Я стараюсь, — огрызнулась я и нарисовала круг на ткани. — А что делает черепаха на картинке?

— Над ее головой есть волны, так что тебе понадобится синяя краска... нет, еще нет, ты не закончила черепаху. Нарисуй ноги и рот открытым... открытым... я говорю открытым... Лиса, рот открыт...

— ...Я рисую его открытым...

— Нет, не рисуешь...

— У вас осталась одна минута, команды, — вмешался Чип, перекрикивая постоянный гул. — Поторопитесь!

Ткань вырвали из-под моей кисти.

— Давай дальше, — раздраженно сказал Чонгук. — Переходи к следующему.

Я почувствовала, как он положил новый флаг из ткани и расправил его.

— Что рисовать на этот раз?

— Красную рыбу. Давай, Лиса, рисуй быстрее. Красная рыба...

— Где красный?..

— Лиса, скорее рисуй!..

— Я не смогу нарисовать, если ты мне не скажешь...

— Лиса, рисуй! — истошно заорал Чонгук, взрывая мои уши. — Мокни в красный и рисуй! Перестань задавать столько вопросов и просто рисуй!

Я бросила кисть, схватила ближайший горшочек с краской и швырнул его через стол в своего партнера. Не услышала удара, поэтому схватила следующий и следующий и наконец расслышала удовлетворительные удары, когда они попали в Чонгука (я надеялась).

— Время! — прокричал Чип.

Я сорвала с глаз повязку и уставилась на своего напарника. Мистер Идеальное Тело был покрыт желтой и красной краской, переходящей в оранжевую. Голубая полоска покрывала половину стола, и наш флаг выглядел так, словно на него плеснули краской. Чонгук смотрел на меня с нескрываемым отвращением.

— Если ты еще раз на меня накричишь, — заорала я в ответ, — я засуну тебе эту гребаную кисть в глотку. Понял?

Он пристально посмотрел на меня и стер краску с лица, ничего не говоря. На его челюсти дернулся мускул, но, к моему облегчению, он ничего не ответил. Вместо этого он повернулся к Чипу, ожидая дальнейших указаний.

Остальные ошеломленно смотрели на нас обоих, вокруг суетились операторы. У них появился отличный материал, что неудивительно. Мы с Чонгуком были классическим примером отсутствия командной работы.

— Все, пожалуйста, сядьте со своими партнерами, и мы вызовем судей, — сказал Чип спокойным голосом. Парами участники начали двигаться к грубым деревянным скамьям неподалеку, и я последовала за ними. Чонгук шел позади меня, его покрытая краской одежда хлопала по телу. Когда мы подошли к назначенному месту, моя ярость сменилась смущением.

Мы вели себя как дети.

Огорчение усилилось, когда привели местных судей и подняли флаги, чтобы каждый мог их видеть. Другие команды справились не так уж плохо — одна даже умудрилась нарисовать все четыре рисунка, хотя и очень бессистемно. Когда они подошли к нашему столу, судьи посмотрели на нас двоих, сидящих на краю скамьи, отвернувшись друг от друга, с моего партнера капала желтая краска, и начали шептаться. Они подняли наш первый флаг — зеленый круг с длинной линией, прорезавшей его от того места, где Чонгук выдернул ткань, пока я все еще рисовала — и покачали головами. Следующий флаг, который они подняли, был просто серией красных, желтых и синих пятен. Судьи снова покачали головами. Среди других участников раздались смешки.

Мои щеки снова вспыхнули от смущения. Я взглянула на Чонгука.

Он тоже посмотрел на меня, провел по краске на своей футболке и размазал ее по моей руке.

Придурок.

— Судьи определили худшие команды и выбрали две. Пожалуйста, встаньте и двигайтесь вперед вместе со своим партнером, если я назову номер вашей команды. — Чип повернулся и посмотрел прямо на меня. — Команда одиннадцать, вы номинированы на голосование.

Ну, тут нет ничего удивительного. Я поднялась на ноги и подошла к небольшому участку, обозначенному как «Судное место». Встала перед украшенной кокосовыми орехами трибуной, и Чонгук сделал то же самое.

— Команда номер четыре, вы номинированы на голосование.

Я даже не обратила внимания на флаги других команд. На мой взгляд, все они были одинаково плохи, хотя ни один из них не достиг такого высокого уровня, как наш. Другая команда двинулась вперед, выглядя удивленной и немного растерянной тем, что их рисунки оценили почти так же плохо, как и наши.

Черт возьми, я бы тоже так думала.

Вторая команда встала на подиум напротив нас, и Чип занял место на высоком табурете в центре, как на какой-то причудливом островном суде. Остальные команды расположились полукругом вокруг нас, и каждой вручили доску и мел.

— Добро пожаловать на наше первое голосование, — напыщенно объявил Чип. — Сегодня мы решим судьбу одной из этих двух команд. Мы выслушаем каждую команду, а затем команды, оказавшиеся в безопасности и входящие в состав нашего жюри, проголосуют за команду, которую они хотят оставить. Помните, что сейчас вы голосуете за то, чтобы команда осталась. Позже вы будете голосовать против отдельных участников. Все уловили?

Остальные с энтузиазмом закивали.

— Давайте начнем с команды одиннадцать, — предложил Чип и перевел взгляд на меня, а затем на Чонгука, — у вас есть какие-нибудь идеи, почему вы двое так плохо выступили в соревновании?

— Это он виноват... — начала я.

— Она невозможна... — заговорил он в тот же самый момент.

Среди участников раздались смешки, и я снова повернулась к Чонгуку. Он смотрел на меня так же, как и раньше, стиснув зубы. Через мгновение я заговорила, все еще глядя на него.

— Похоже, мы ни в чем не можем прийти к согласию, Чип. Вот так, ни больше ни меньше.

— Мы еще даже не разбили лагерь, — добавил Чонгук.

— Не говори им этого, — огрызнулась я. — Это никого не касается, кроме нас.

Чонгук только бросил на меня уничтожающий взгляд.

Чип казался удивленным. Ладно, возможно, немного радостным, что мы так отвратительно сливаем сами себя.

— Вам двоим уже удалось добыть огонь?

— Не пробовали, — ответил Чонгук.

— Еда?

— Нет, — ответила я и снова повернулась к Чонгуку. Если он упомянет мое арахисовое масло в присутствии остальных, я убью его. В данный момент это мой козырь в рукаве.

Он промолчал.

— Так вот почему ты облила Чонгука краской, Лиса? — Теперь Чип определенно казался самодовольным.

Я одарила ведущего сияющей улыбкой.

— Он кричал на меня и не помогал, Чип. Вот почему я облила его краской.

— Она задавала слишком много вопросов, — вмешался Чонгук. — Она не могла просто заткнуться и рисовать...

— Как я могу рисовать, если не получаю указаний от своего партнера?

— Что я тебе говорил, Чип? Она невозможна. — Чонгук просто одарил меня своей самой обаятельной улыбкой, как будто она могла смягчить его заявление. — Я стараюсь изо всех сил, но она не хочет слушать.

Чип поднял руки вверх.

— Хорошо, хорошо, спасибо, команда одиннадцать, но думаю, мы услышали достаточно.

Шанна бросала многозначительные взгляды на Чонгука. И она была не единственной. Другие девушки смотрели на него так, словно хотели спасти от меня. Никто, конечно, не смотрел на меня так же. Я лишняя, всего лишь препятствие, мешающее им провести шесть недель безудержного блаженства с добрым старым Чонгуком. И я не сомневалась, что они избавятся меня, как только смогут.

Ведущий повернулся к другой команде, гимнастке Вере и Сидни, с которыми у меня еще не было возможности познакомиться. Сидни казался довольно милым, с волосами теплого каштанового оттенка и яркой улыбкой. И Вера тоже.

— Итак, скажите мне, — начал Чип, — у вашей команды есть проблемы, как у команды одиннадцать?

— О нет, — поспешно сказала Вера. — У нас все отлично. Мы с Сидом прекрасно ладим.

Словно в подтверждение этих слов, Сид кивнул и положил руку на плечо напарницы в знак солидарности.

Я скорчила гримасу, и Чонгук фыркнул у меня за спиной.

— Так почему же вы оказались здесь на этом раунде отсева? — спросил Чип, стараясь, чтобы его вопрос прозвучал как можно серьезнее. Он даже поднес руку к подбородку, словно обдумывая вопрос чрезвычайной важности.

Сид пожал плечами и посмотрел на Веру.

— Думаю, нам просто не повезло. Вот и все.

— А как там жизнь в лагере?

— У нас все хорошо, — продолжил Сид, и его улыбка стала шире. — У нас есть огонь, и Вера смогла найти нам кокосовые орехи прошлой ночью. У нас все в порядке.

Я закатила глаза. Невозможно поверить, что все хорошо поладили, кроме меня и Чонгука. Я полагала, что нас намеренно поставили в такие условия, чтобы мы соперничали. Никто не собирался ладить так хорошо, как играли Вера и Сид.

Чип еще немного поболтал с ними, потом повернулся к командам.

— Пришло время принимать решение. Мы собираемся попросить каждую команду перейти в кабину для голосования и отдать свой голос за команду, которую они хотят отставить на «Острове Выживания». — Он указал на дальний конец ряда. — Команда номер один, вы первые.

Шанна и Леон вскочили на ноги с доской в руках и исчезли в маленькой занавешенной кабинке на заднем плане. Я прищурилась на солнце, стоявшем высоко над головой, и подумала, сколько еще времени это займет.

Я имею в виду, было очевидно, что они не выберут нас. Наша команда полный отстой. Мы с Чонгуком ничего не добьемся, если не научимся ладить друг с другом в дальнейшем, пока это у нас не получилось.

Пара за парой, остальные команды шли голосовать, пока никого не осталось. Чип исчез в стороне и вернулся с коробкой, украшенной так, словно это потерянный ящик с припасами, чтобы соответствовать теме кораблекрушения. Очень умно. Он снова оглядел нас — участников и номинантов на вылет — и затем снял крышку.

— Первый голос...

Я закрыла глаза. Моя книжная сделка, моя работа, все. Я чувствовала, как все это спускается в канализацию.

— За команду номер одиннадцать.

Я напряглась, а затем удивленно вздохнула. Подождите, это должна быть другая команда. Почему кто-то не проголосовал за них? Мы были ужасны.

Чип вытащил следующую дощечку и развернул ее так, чтобы мы все могли ее видеть.

— Команда одиннадцать.

Это не имело смысла?.. Я наблюдала за бесстрастным лицом Шанны, Джинджер, Джоди... и у всех у них один и тот же невыразительный взгляд.

— Команда одиннадцать.

Чей-то рот слегка скривился, и это поразило меня. Конечно. Теперь это стало совершенно очевидно. Они хотели держать нас здесь, потому что мы отстой. Мы не могли работать вместе — и не представляли никакой угрозы. А четвертая команда, поскольку они были чуть более слажены, чем мы, отправится домой.

— Команда одиннадцать, — продолжил Чип, перевернув еще одну доску, а затем еще одну. — Команда одиннадцать. Команда одиннадцать. Пять голосов из девяти... этого достаточно. — Он кивнул на потрясенные лица четвертой команды и стукнул молотком по кокосовому ореху. — «Остров Выживания» вынес приговор. Ваше время здесь закончилось. — Он повернулся и посмотрел на меня и Чонгука. — Вы в безопасности еще на один раунд. Возвращайтесь в лагерь.

Ошеломленная, я посмотрела на Чонгука, чтобы увидеть выражение его лица. Он казался таким же потрясенным, как и я.

А я-то думала, что нас выгонят первыми, потому что мы худшая команда в мире. Худшая команда из всех возможных. Как раз наоборот — нас собирались держать мертвым грузом, как безопасную ставку.

Хотя и не должна была этого делать, я слегка улыбнулась. Я почти уверена, что Чонгук тоже.