Неожиданное открытие

Уже прошло пару месяцев как Кол Майклсон вернулась. Вечер в семейном компаунде Майклсонов был наполнен теплом и уютом. Свет десятков свечей мягко освещал просторную столовую, где на длинном дубовом столе размещались изысканные блюда. Несмотря на то, что большинство присутствующих не нуждались в обычной пище, семейные ужины стали традицией, способом поддерживать подобие нормальной жизни среди вековой сверхъестественной драмы.

Клаус поднял бокал с вином, окидывая взглядом собравшихся за столом. Его глаза, видевшие тысячи лет человеческой истории, сейчас излучали непривычное спокойствие.

– За семью, – произнес он. – За несколько месяцев без убийств, предательств и воскрешений. Думаю, это наш личный рекорд.

Ребекка рассмеялась, подняв свой бокал.

– Никогда не думала, что наступит день, когда мы все будем сидеть за одним столом без желания убить друг друга.

– Говори за себя, сестра, – с ухмылкой ответил Кол, но в его глазах не было привычного озорства. Вместо этого он с нежностью посмотрел на Энни, сидящую рядом с ним. – Некоторые из нас давно научились ценить семейное благополучие.

Энни улыбнулась, но Кол заметил, что её улыбка не коснулась глаз. Она была непривычно бледной весь вечер.

– Все в порядке? – тихо спросил он, наклонившись к ней.

– Да, просто немного устала, – ответила она, но её пальцы нервно теребили салфетку.

Элайджа, всегда внимательный к деталям, заметил их тихий разговор, но решил не вмешиваться. Вместо этого он обратился к Фрее:

– Как продвигаются твои исследования древней магии?

Фрея оживилась, отпивая из своего бокала.

– Удивительно, но в гримуарах, которые мы нашли в подвалах старого дома в Квартале, есть упоминания о заклинаниях, которые считались утраченными еще до моего рождения. Я думаю...

Её слова прервались, когда Энни резко встала из-за стола, прижав руку ко рту.

– Простите, – едва слышно произнесла она и быстро покинула комнату.

Кол уже был готов последовать за ней, но Фрея остановила его легким прикосновением к плечу.

– Позволь мне, – сказала она. – Возможно, ей нужна женская помощь.

Кол неохотно кивнул, его взгляд был прикован к дверям, через которые исчезла Энни.

Фрея нашла девушку в ближайшей ванной комнате. Энни склонилась над раковиной, её лицо было еще бледнее, чем раньше.

– Всё нормально? Могу я чем-то помочь? – спросила Фрея, осторожно касаясь её плеча.

В этот момент что-то привлекло её внимание. Фрея, как опытная ведьма, была чувствительна к энергетическим потокам. И сейчас она ощущала странную вибрацию, исходящую от Энни – что-то, чего она никогда раньше не замечала.

Фрея нахмурилась, сосредоточившись на своих ощущениях. Её глаза расширились, когда она осознала, что именно чувствует.

– Энни, – произнесла она тихо, – ты... ты знаешь?

– Знаю что? – спросила Энни, выпрямляясь и смотря на неё с непониманием.

Фрея взяла её за руку и мягко положила свою ладонь на живот девушки. Энни вздрогнула, когда ладонь Фреи слегка засветилась.

– О боже, – прошептала Фрея, её глаза были широко раскрыты. – Как это возможно?

– Что? – в голосе Энни появились нотки тревоги. – Что ты чувствуешь?

Фрея посмотрела ей прямо в глаза, не в силах скрыть свое изумление.

– Энни, ты беременна.

***

Когда Фрея и Энни вернулись в столовую, атмосфера мгновенно изменилась. Просторное помещение с высокими потолками и антикварной мебелью, обычно наполненное оживленными беседами и легким смехом, погрузилось в напряженную тишину. Тяжелые шторы были отодвинуты, позволяя вечернему свету проникать в комнату, создавая длинные тени на паркетном полу.

Остальные Майклсоны, рассредоточенные по комнате, одновременно повернули головы к вошедшим.

Напряжение в воздухе стало осязаемым, когда они заметили серьезное выражение лица Фреи – старшей сестры, всегда сохранявшей спокойствие даже в самых сложных ситуациях. Еще более тревожным было шокированное выражение лица Энни – её бледная кожа казалась почти прозрачной, а глаза, обычно искрящиеся жизнью, выглядели потерянными.

– Что происходит? – Кол немедленно встал, опрокидывая бокал с кровью, стоявший на столике рядом с ним. Темно-красная жидкость расплескалась по поверхности, но никто не обратил на это внимания. Он быстро пересек комнату, его движения были слишком быстрыми для человеческого глаза, и в следующее мгновение он уже стоял рядом с Энни, обнимая её за плечи. – Ты в порядке?

Его голос звучал обеспокоенно, а пальцы нежно сжимали её плечи, словно желая защитить от невидимой угрозы. Энни слабо улыбнулась ему, но тут же опустила взгляд, не в силах встретиться с ним глазами.

Фрея окинула взглядом собравшихся, глубоко вдохнув. Её длинные светлые волосы были собраны в свободный узел, а руки, с многочисленными кольцами на пальцах, слегка дрожали, несмотря на внешнее спокойствие. Она стояла в центре комнаты, словно готовясь произнести приговор.

– У меня новость, которая... удивит всех нас, – она посмотрела на Энни, словно спрашивая разрешения. В этом взгляде было столько невысказанного – сомнение, страх, но и странная нежность. Когда Энни слегка кивнула, её каштановые локоны упали на лицо, частично скрывая его выражение, Фрея продолжила: – Энни беременна.

Эти два слова, произнесенные негромко, но твердо, словно взорвали пространство столовой. Тишина, последовавшая за этим заявлением, была абсолютной – казалось, можно было услышать, как падает пылинка. На мгновение даже сердцебиение Энни, единственного человека в комнате, словно замерло.

Затем Клаус резко рассмеялся, откинув голову назад, его смех эхом разнесся по комнате. Это был не радостный смех, а скорее насмешливый, полный недоверия. Однако его смех быстро затих, когда он увидел серьезные лица Фреи и Энни. Его глаза сузились, в них появилось что-то опасное – тысячелетний гибрид умел чувствовать ложь, и сейчас он не находил её признаков.

– Это какая-то шутка? – спросил он, его голос стал напряженным, с той особой интонацией, которая предвещала бурю. Он медленно поставил бокал на столик и выпрямился.

– Это невозможно, – произнес Кол, его руки все еще лежали на плечах Энни, но теперь они слегка дрожали. Его взгляд метался между Фреей и лицом Энни, которое он пытался увидеть, наклонившись ниже. – Я вампир.

Это утверждение, произнесенное с горечью и недоумением, повисло в воздухе. Всем присутствующим была известна эта истина – вампиры не могут иметь детей. Это было одним из самых фундаментальных правил их существования, непреложным законом сверхъестественного мира.

Элайджа и Клаус обменялись взглядами через всю комнату – безмолвный разговор, отточенный веками совместного существования. В глазах Клауса мелькнула опасная искра подозрения, его губы сжались в тонкую линию, но он сдержался от комментариев, хотя было видно, какое усилие это ему стоило.

– Я уверена, – твердо сказала Фрея, её голос не допускал сомнений. Как старшая ведьма в семье, обладающая огромной силой, она редко ошибалась в своих магических выводах. – Я чувствую жизнь внутри неё. Это... необычно, но это правда.

Она сделала несколько шагов к камину, проводя пальцами по его мраморному обрамлению, словно ища физическую опору.

– Я проверила трижды, разными способами. Результат всегда один и тот же.

Ребекка, молчавшая до этого момента, медленно поднялась. Её светлые волосы блеснули в лучах вечернего солнца, когда она подошла к Энни и взяла её за руку.

– Давайте не будем делать поспешных выводов, – сказала она, её голос был неожиданно мягким. Она бросила предупреждающий взгляд на Клауса, безмолвно приказывая ему сдержаться. – Очевидно, здесь что-то, чего мы не понимаем, но я верю, что есть объяснение.

– Объяснение, – медленно произнес Клаус, его голос был обманчиво спокойным, с той особой интонацией, которая заставляла нервничать даже его бессмертных братьев и сестер. Он поднялся на ноги одним плавным движением. – Да, было бы интересно услышать это объяснение.

Воздух в комнате, казалось, сгустился. Энни инстинктивно прижалась ближе к Колу, её дыхание стало прерывистым. Кол выпрямился, его лицо стало решительным, он встал между Энни и Клаусом, хотя его брат не сделал ни шага в их сторону.

– Энни, – мягко сказал он, хотя в его глазах читалось смятение, – нам нужно поговорить... наедине.

Это был не просто уход от неудобной ситуации – в его голосе звучала неуверенность, словно какая-то мысль начала формироваться в его сознании, какое-то воспоминание пыталось пробиться на поверхность.

Фрея кивнула, молчаливо соглашаясь, что им нужно время наедине. Элайджа, всегда соблюдавший приличия, даже в самых странных ситуациях, сдержанно произнес:

– Мы будем здесь, когда вы будете готовы продолжить разговор.

Кол бережно повел Энни к двери, одной рукой обнимая её за талию. Когда они вышли, в столовой воцарилась тяжелая тишина, которую нарушил только тихий голос Ребекки:

– Что бы это ни было, это изменит все.

***

В своей комнате, расположенной в восточном крыле особняка, Кол нервно ходил взад-вперед по персидскому ковру, пока Энни сидела на краю их огромной кровати с балдахином, все еще пытаясь осознать новость. Лучи заходящего солнца проникали через полуприкрытые бархатные шторы, окрашивая комнату в теплые оранжевые тона и создавая причудливые тени на стенах, украшенных старинными картинами и артефактами, собранными Колом за века существования.

Старинные часы на камине отмеряли секунды, их тиканье казалось оглушительным в тишине, наполненной невысказанными вопросами. Наконец, Кол остановился перед Энни, его темные глаза были полны противоречивых эмоций – от страха и недоверия до странного, почти неосознанного трепета.

– Это правда? – спросил он, его голос дрожал, выдавая бурю, бушующую внутри. Он опустился на колени перед ней, чтобы их глаза были на одном уровне. – Ты действительно...

Слово "беременна" повисло в воздухе несказанным, словно произнести его означало признать реальность ситуации, которая по всем законам сверхъестественного мира была невозможной.

– Я не знала, – искренне ответила Энни, поднимая на него растерянный взгляд. Её серые глаза, обычно яркие и живые, сейчас были затуманены смятением. Её пальцы нервно теребили край шелковой блузки, а на щеках появился лихорадочный румянец. – Но если Фрея говорит, что это так... – она медленно положила руку на свой плоский живот, словно пытаясь почувствовать то, что обнаружила ведьма. Её голос снизился до шепота: – Как это вообще возможно, Кол?

В этом вопросе было столько всего – страх, недоумение, но и странная, еще не осознанная радость, которую она боялась признать даже перед собой.

Кол закрыл глаза, его мысли унеслись в прошлое. Воспоминание, которое он старательно хранил в тайне все эти годы, возникло перед ним с поразительной ясностью.

***

Мистик Фоллс, несколько лет назад

Энни раздражённо взмахнула рукой и случайно задела край столешницы. Острый край оставил глубокий порез на её пальце.

– Чёрт, – выругалась она, глядя на кровь, выступающую из раны.

Кол мгновенно напрягся, его глаза потемнели, а под ними проступили вены.

– Дай мне посмотреть, – неожиданно мягко сказал он, протягивая руку.

– Не думаю, что это хорошая идея, – Энни отступила на шаг.

– Я не причиню тебе вреда, – в его голосе было что-то такое, что заставило её поверить. – Обещаю.

Энни медленно протянула руку. Кол осторожно взял её пальцы, изучая рану. А затем, прежде чем она успела возразить, поднёс её палец к губам и слизнул каплю крови.

Эффект был мгновенным и неожиданным. Кол резко отпрянул, его глаза расширились от удивления. Тёмные вены под глазами исчезли, и он выглядел... почти человеком.

– Что... что происходит? – пробормотал он, глядя на свои руки так, словно видел их впервые.

Энни в замешательстве наблюдала за ним:– Кол?

– Твоя кровь, – прошептал он, поднимая на неё изумлённый взгляд. – Она... погасила жажду. Полностью.

Энни неуверенно покачала головой:– Это невозможно.

– И это не всё, – Кол подошёл к столу, на котором лежала веточка вербены, и, чуть помедлив, осторожно взял её в руку. Никакой боли, ни ожогов, ни слабости. – Я чувствую её… но она не обжигает.

– Как такое возможно? – Энни приблизилась, внимательно рассматривая его ладонь, в которой спокойно покоилась вербена.

Кол посмотрел на неё серьёзно.

– Думаю, это связано с тобой… с твоей кровью, – ответил Кол, и в его голосе смешались страх и восхищение. – Но твоя кровь... она временно нейтрализует вампирскую природу. Я чувствую себя почти человеком.

Он вдруг схватил вазу и попытался смять её в руке, но не смог:– И моя сила... она исчезла.

Энни медленно осела на стул, пытаясь осмыслить происходящее:– Это из-за того, что я... банши?

– Возможно, – кивнул Кол. – Банши связаны со смертью. А вампиры – существа, обманувшие смерть. Твоя кровь... может быть, она временно возвращает баланс.

– Кто-нибудь ещё знает об этом? – спросила Энни.

– Не думаю, – Кол покачал головой. – И лучше, чтобы никто не узнал, по крайней мере, пока.

***

Наше время

– Энни, помнишь ту ночь в Мистик Фоллс? Когда я впервые попробовал твою кровь?

Энни медленно кивнула, понимание начало проступать на её лице.

– Ты стал человеком... на несколько минут.

– Да, – продолжил Кол, садясь рядом с ней. – А помнишь, что случилось в ту ночь, когда я вернулся?

Его мысли вернулись к той ночи, всего пару месяцев назад, когда он наконец вернулся к жизни после долгого заточения.

***

Два месяца назад

Дверь их спальни закрылась за ними, отрезая от остального мира. Они стояли, глядя друг на друга в полумраке, освещенном лишь светом луны, проникающим через высокие окна.

– Я не верю, что ты снова здесь, – прошептала Энни, поднимая руку, чтобы коснуться его лица. – Столько раз я думала, что потеряла тебя навсегда.

Кол накрыл её руку своей, прижимая её ладонь к своей щеке.

– Я всегда буду возвращаться к тебе, – произнес он. – Даже если мне придется бороться с самой смертью.

Он наклонился и поцеловал её – сначала нежно, почти невесомо, словно боясь, что она исчезнет. Затем, когда она ответила на его поцелуй, в нем что-то сломалось. Вся сдержанность, все барьеры рухнули, и он целовал её с отчаянным голодом, скопившимся за годы разлуки.

Его руки скользнули под её блузку, ощущая горячую кожу, запоминая каждый изгиб, каждую линию её тела. Она вздрогнула от его прикосновения, но не от страха – от желания, столь же сильного, как и его собственное.

– Я люблю тебя, – прошептал он, когда они на мгновение оторвались друг от друга. – Больше жизни, больше смерти, больше всего, что я знал за столетия существования.

– Покажи мне, – выдохнула она, расстегивая пуговицы на его рубашке.

Они двигались к кровати, сбрасывая одежду, не в силах оторваться друг от друга. Когда они наконец упали на мягкие простыни, их тела переплелись, как будто созданные друг для друга.

Кол целовал её шею, её плечи, каждый дюйм её кожи, словно поклоняясь ей. Её дыхание учащалось, руки блуждали по его телу, изучая и вспоминая.

В порыве страсти его губы снова нашли её шею, и он почувствовал пульсацию крови под тонкой кожей. Его вампирская природа проявилась – глаза потемнели, вены проступили под кожей. Но Энни не испугалась. Она никогда не боялась этой части его.

– Все в порядке, – прошептала она, наклоняя голову, давая ему лучший доступ. – Я доверяю тебе.

Его клыки слегка поцарапали её кожу, и капля крови выступила на поверхность. Кол слизнул её, и мир вокруг него изменился.

Тепло разлилось по его телу, как тогда, в первый раз. Но теперь оно было сильнее, глубже. На несколько драгоценных минут его сердце начало биться, разгоняя кровь по венам. Он чувствовал себя живым – по-настоящему живым, впервые за столетия.

Их тела двигались в едином ритме, дыхание смешивалось, шепот и стоны наполняли комнату. В этот момент они были больше, чем вампир и банши – они были просто мужчиной и женщиной, отдающимися друг другу полностью, без остатка.

Когда пик наслаждения накрыл их, Кол почувствовал, как реальность на мгновение распадается, а затем собирается вновь, но уже по-другому.

***

Наше время

– В ту ночь, – тихо произнес Кол, возвращаясь в настоящее, – я был человеком дольше, чем когда-либо прежде. И мы... мы создали жизнь, Энни. Жизнь, которую я считал невозможной.

Энни смотрела на него, её глаза наполнились слезами, но не от горя – от осознания чуда, которое произошло с ними.

– Ребенок, – прошептала она, её рука инстинктивно легла на живот. – Наш ребенок.

Кол опустился на колени перед ней, обнимая её за талию и прижимаясь лицом к её животу.

– Этого не должно было случиться, – сказал он, и в его голосе звучало изумление. – Но я никогда в жизни не был так счастлив от невозможного.

***

Большой зал компаунда был погружен в тишину. Майклсоны сидели вокруг стола, ожидая объяснений. Когда Кол и Энни вошли, все взгляды обратились к ним.

– Полагаю, у вас есть что рассказать, – произнес Элайджа, как всегда сохраняя спокойствие.

Кол кивнул, сжимая руку Энни.

– То, что я собираюсь рассказать, должно остаться в этих стенах, – начал он, обводя взглядом каждого из присутствующих. – Это секрет, который я хранил годами, чтобы защитить Энни.

– Мы слушаем, брат, – сказал Клаус, его голос был напряженным, но в нем не было угрозы.

Кол глубоко вздохнул и начал свой рассказ – о ночи в Мистик Фоллс, о свойствах крови Энни, о том, как он временно становился человеком.

– Её кровь обладает свойством, которого я никогда не встречал за все свои годы, – завершил он. – Она может на короткое время вернуть вампиру его человеческую сущность. И в ночь нашего воссоединения это произошло на достаточно долгое время, чтобы... – он посмотрел на Энни, – чтобы создать новую жизнь.

Молчание, последовавшее за его словами, было наполнено изумлением. Затем Клаус медленно поднялся со своего места.

– И ты скрывал это от нас все эти годы, брат? – в его голосе звучало не обвинение, а что-то, похожее на уважение.

– Я должен был, – твердо ответил Кол. – Подумай, что бы ты сделал, узнав о такой возможности. Что сделал бы любой вампир. Она стала бы мишенью, добычей. Её бы использовали, пока не осталось бы ничего. Я не мог этого допустить.

Элайджа задумчиво кивнул.

– Разумная предосторожность, – сказал он. – И такая, которую мы должны продолжать соблюдать. Эта информация никогда не должна покинуть нашу семью.

Ребекка подошла к Энни и обняла её, её глаза были влажными от непролитых слез.

– Ты даешь надежду, о которой я даже не смела мечтать, – прошептала она. – Возможность, которую ни один из нас никогда не считал реальной.

Фрея положила руку на плечо Кола.

– Я буду следить за течением беременности, – предложила она. – Это беспрецедентный случай, нам нужно быть уверенными, что все идет хорошо.

Клаус наконец подошел к паре, его лицо было серьезным, но в глазах мелькало что-то, похожее на теплоту.

– Что ж, – произнес он с легкой улыбкой, – похоже, семья Майклсонов снова делает невозможное возможным. Поздравляю, брат. И тебя, Энни. – Он поднял бокал, который все еще держал в руке. – За новую жизнь в нашей древней семье. За будущее, которого мы не ожидали.

Все подняли бокалы, и Кол притянул Энни ближе к себе, целуя её в висок. В этот момент, окруженные семьей, они чувствовали, что, несмотря на все испытания, выпавшие на их долю, несмотря на невозможность произошедшего, они наконец обрели то, что искали веками – настоящий дом и надежду на будущее.