Защита Хоуп

Энни сидела на полу гостиной особняка Майклсонов, скрестив ноги. Напротив нее, на мягком детском одеяле, лежала маленькая Хоуп, улыбаясь и протягивая свои крошечные ручки к девушке. Ребенку было всего несколько месяцев, но в ее ярко-голубых глазах уже светился тот особый огонек, который, как знала Энни, означал магическую силу.

– Ты такая особенная, – прошептала Энни, касаясь пальцем ладошки малышки. – И знаешь, что? Я не позволю никому тебя обидеть.

Хоуп схватила ее палец с неожиданной силой и засмеялась, заставив Энни улыбнуться в ответ.

– Ты становишься для нее второй матерью, – раздался голос Хейли, входящей в комнату с бутылочкой молока.

– Я просто не могу устоять перед ее обаянием, – ответила Энни, поднимая взгляд. – Она удивительная.

– Майклсоны умеют очаровывать, – с легкой улыбкой произнесла Хейли, присаживаясь рядом. – Даже самые маленькие.

– Особенно когда эта маленькая Майклсон – надежда целой семьи, – добавила Энни, осторожно поглаживая волосики Хоуп.

Хейли передала бутылочку Энни:

– Не хочешь покормить ее? Она к тебе так привязалась.

Энни аккуратно взяла малышку на руки, прижав к себе. Кормление Хоуп стало для нее особым ритуалом, моментом тишины и покоя посреди всех бурь, бушевавших вокруг семьи первородных. Находясь рядом с ребенком, она почти могла забыть о том, что Кол был мертв, что мир вокруг полон опасностей, что ее собственная природа банши иногда пугала ее саму.

В этот момент Хоуп неожиданно выпустила бутылочку изо рта и уставилась куда-то поверх плеча Энни, ее маленькое лицо вдруг стало напряженным.

– Что случилось, малышка? – спросила Энни, но не успела получить ответ.

Внезапно все стекла в комнате задрожали, а мебель начала слегка вибрировать. Воздух наполнился тяжелым, давящим ощущением магии – древней, темной и невероятно сильной.

Хейли мгновенно оказалась рядом с ними, готовая защищать дочь:

– Что происходит?

Энни уже знала ответ. Она чувствовала это – приближение смерти, опасности, тьмы. Прежде чем она успела ответить, в центре комнаты начал формироваться вихрь из пепла и темного дыма, постепенно обретая женский силуэт.

– Далия, – выдохнула Энни, крепче прижимая к себе Хоуп.

Хейли зарычала, ее глаза вспыхнули золотом:

– Беги с Хоуп! Я задержу ее!

Но было поздно. Вихрь рассеялся, и перед ними предстала высокая женщина в темных одеждах, с длинными тёмными волосами и пронзительными холодными глазами. От нее исходила такая мощь, что у Энни перехватило дыхание.

– Какая трогательная сцена, – произнесла Далия, ее голос звучал одновременно мелодично и зловеще. – Волчица и банши защищают мое наследие.

– Ты не получишь ее, – прошипела Хейли, делая шаг вперед.

Далия лишь слегка взмахнула рукой, и Хейли отбросило к стене с такой силой, что послышался треск костей. Она медленно сползла на пол, временно обездвиженная.

– А теперь, дорогая, – Далия повернулась к Энни, которая поднялась на ноги, все еще держа Хоуп, – отдай мне мою внучатую племянницу. Я пришла забрать то, что принадлежит мне по праву.

– Ничего здесь тебе не принадлежит, – ответила Энни, чувствуя, как внутри нее поднимается холодная волна силы банши.

Далия подняла руку, и Энни почувствовала, как невидимые тиски сжимают ее горло. Хоуп начала плакать, и в тот же момент в Энни что-то щелкнуло. Она не могла позволить этой ведьме причинить вред ребенку, которого она успела полюбить всем сердцем.

Глубоко внутри Энни что-то пробудилось. Она открыла рот и выпустила крик банши – не оглушительный вопль, направленный на разрушение, а нечто иное. Этот звук, казалось, существовал между мирами, на границе жизни и смерти, создавая вокруг нее и Хоуп мерцающий щит из вибрирующего воздуха.

Хватка Далии ослабла, а на ее лице мелькнуло удивление.

– Интересно, – протянула ведьма. – Очень интересно. Никогда не встречала банши, способную использовать свой дар таким образом.

В этот момент двери гостиной с грохотом распахнулись, и в комнату ворвались Элайджа и Клаус.

– Отойди от моей дочери, – прорычал Клаус, его глаза горели янтарным светом, а вены вокруг глаз потемнели.

Далия улыбнулась:

– Племянник, неужели ты думаешь, что можешь мне угрожать?

С этими словами она снова взмахнула рукой, и оба вампира упали на колени, корчась от боли, кровь струилась из их глаз и ушей.

– Прекрати! – выкрикнула Энни, инстинктивно усиливая свой щит, который теперь окутывал не только ее и Хоуп, но и простирался дальше, отталкивая магию Далии от Элайджи и Клауса.

Далия перевела взгляд на Энни, ее интерес явно усилился:

– Ты полна сюрпризов, маленькая банши. Возможно, мне стоит забрать и тебя тоже. Такая сила... она могла бы дополнить мою.

– Ты никого отсюда не заберешь, – твердо ответила Энни, чувствуя, как с каждым словом ее сила растет, питаемая решимостью защитить тех, кого она любит.

Далия сделала шаг вперед, и щит Энни задрожал от контакта с ее магией. Ведьма была невероятно сильна, но к своему удивлению, Энни обнаружила, что может сопротивляться.

– Тебе не победить меня, девочка, – произнесла Далия. – Я старше, чем ты можешь себе представить, и силы, которыми я владею, недоступны твоему пониманию.

– Может быть, – ответила Энни, – но я не одна.

В этот момент из коридора донесся голос Фреи, произносящей заклинание. Далия повернулась, отвлекшись на новую угрозу, и Энни использовала эту возможность. Она опустила Хоуп на диван и, сконцентрировавшись, выпустила новый крик банши – на этот раз направленный прямо на Далию.

Ведьма пошатнулась, ее магия на мгновение дрогнула, позволив Клаусу и Элайдже освободиться от ее хватки. В комнату вошла Фрея, ее руки светились от сосредоточенной в них магии.

– Фрея, – холодно сказала Далия. – Наконец-то ты здесь. Пришло время нам воссоединиться и забрать то, что принадлежит нам.

– Я никогда не присоединюсь к тебе, – ответила Фрея, становясь рядом с Энни. – И Хоуп останется со своей семьей.

Далия рассмеялась, звук был похож на звон разбитого стекла:

– Ты думаешь, что у тебя есть выбор? Что у кого-то из вас есть выбор?

Она простерла руки, и из ее пальцев вырвались потоки темной энергии, направленные на всех присутствующих. Клаус и Элайджа бросились к ней с разных сторон, но были отброшены невидимой силой. Хейли, уже пришедшая в себя, попыталась атаковать сзади, но и она не смогла прорваться через магический барьер Далии.

Фрея начала произносить заклинание, пытаясь противостоять магии Далии, но даже ее сил было недостаточно.

– Энни! – крикнула Фрея. – Твой щит! Он может помочь!

Она начала петь – не кричать, а именно петь древнюю песнь банши, которую никогда прежде не слышала, но каким-то образом знала. Мелодия лилась из ее уст, наполняя комнату призрачным сиянием, которое окутывало всех Майклсонов защитной пеленой.

Фрея, почувствовав поддержку, усилила свое заклинание, направляя его теперь через магический щит Энни. Их силы соединились, создавая нечто новое – магию, которая была сильнее суммы своих частей.

Далия впервые выглядела обеспокоенной:

– Что это? Что вы делаете?

Она усилила свою атаку, темные потоки магии стали интенсивнее, но щит Энни выдерживал, хотя девушка чувствовала, как каждая секунда высасывает из нее силы. Она никогда не использовала свой дар так долго и с такой интенсивностью.

Заметив слабость Энни, Далия сосредоточила атаку на ней. Энни почувствовала, как что-то темное и холодное пытается проникнуть в ее разум, выискивая слабости, страхи, боль от потери Кола.

– Бедная девочка, – прошептала Далия голосом, который, казалось, звучал прямо в голове Энни. – Ты так одинока без него, не так ли? Я могу вернуть его тебе. У меня есть такая власть. Присоединись ко мне...

На мгновение Энни заколебалась, образ Кола возник перед ее мысленным взором. Щит задрожал, и Далия улыбнулась, почувствовав преимущество.

В этот критический момент плач Хоуп вернул Энни к реальности. Она посмотрела на ребенка и вспомнила, как Кол говорил ей, что она сильнее, чем думает. Что ее дар – не проклятие, а дар в истинном смысле этого слова.

– Нет, – твердо сказала Энни. – Ты не получишь ни меня, ни Хоуп.

Она собрала последние силы и выпустила такой мощный крик, что само пространство, казалось, содрогнулось. Песнь банши слилась с заклинанием Фреи, и вместе они создали волну чистой энергии, которая отбросила Далию назад, к стене.

Клаус, увидев возможность, бросился вперед с кинжалом, который Фрея ранее зачаровала для боя с Далией. Но ведьма, даже ослабленная, была все еще опасна. Одним движением руки она отбросила Клауса и направила поток темной магии прямо на колыбель Хоуп.

Не задумываясь, Энни бросилась между потоком и ребенком. Темная магия ударила в нее с такой силой, что девушка отлетела через всю комнату и врезалась в противоположную стену. Боль пронзила ее тело, словно тысячи раскаленных игл, а перед глазами все поплыло. Но ее жертва дала Фрее и остальным драгоценные секунды.

Фрея завершила заклинание, и амулет в ее руках засветился ослепительным светом. Элайджа и Клаус, действуя как одно целое, атаковали Далию с двух сторон, в то время как Хейли схватила Хоуп и отступила к Энни, защищая обеих.

Далия, окруженная со всех сторон, впервые выглядела действительно уязвимой. Она попыталась использовать еще одно заклинание, но обнаружила, что магия Фреи, усиленная кровью всех Майклсонов, которую они добавили в амулет, блокировала ее собственную силу.

– Это невозможно, – прошептала она. – Моя сила...

– Больше не только твоя, – ответила Фрея. – Мы семья, Далия. И наша сила в том, что мы вместе.

С этими словами она активировала финальное заклинание. Амулет в ее руках вспыхнул таким ярким светом, что всем пришлось закрыть глаза. Когда свет угас, Далии в комнате уже не было – лишь небольшая кучка пепла на том месте, где она стояла, свидетельствовала о ее существовании.

Наступила тишина, прерываемая только тихим плачем Хоуп и тяжелым дыханием всех присутствующих. Энни, полулежа у стены, почувствовала, как силы окончательно покидают ее. Последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание, было обеспокоенное лицо Хейли, склонившейся над ней, и маленькая ручка Хоуп, тянущаяся к ней.

– Ты справилась, Энни, – донесся до нее голос Элайджи. – Ты спасла нашу семью.

"Семью", – подумала Энни, погружаясь в темноту. Странно, но впервые с момента смерти Кола это слово не вызвало у нее боль. Теперь она действительно была частью семьи Майклсонов – не по крови, но по выбору. И она знала, что где-то, в каком-то другом измерении, Кол смотрит на нее с гордостью.

Последней мыслью перед тем, как сознание покинуло ее, была уверенность: они найдут способ вернуть его. А пока она будет защищать его семью – их семью – всеми силами, которые у нее есть.

***

Тусклый свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, падая на бледное лицо Энни. Три дня прошло с момента сражения с Далией, но девушка всё ещё не пришла в себя полностью. Тёмная магия ведьмы оставила глубокий след – раны на теле заживали слишком медленно, несмотря на кровь Клауса, которую ей дали для ускорения исцеления.

Фрея сидела рядом с кроватью, накладывая на лоб Энни влажную ткань, пропитанную целебными травами.

– Почему она не приходит в себя? – спросила Хейли, стоя в дверях с Хоуп на руках.

Фрея покачала головой:

– Магия Далии была очень мощной. Она не просто ранила тело, она повредила саму сущность Энни, её природу банши. Требуется время, чтобы такие раны зажили.

Хейли подошла ближе, и Хоуп потянулась маленькими ручками к лежащей без сознания девушке.

– Она скучает по ней, – тихо сказала Хейли. – Мы все скучаем.

В этот момент Энни слегка шевельнулась, её веки затрепетали.

– Она приходит в себя, – Фрея наклонилась ближе.

Энни медленно открыла глаза, её взгляд был затуманенным и дезориентированным.

– Где я? – прошептала она пересохшими губами.

– В безопасности, – ответила Фрея, поднося к её губам стакан воды. – Ты дома.

Энни сделала несколько глотков и попыталась сесть, но тело отозвалось острой болью.

– Хоуп... Далия...

– Всё в порядке, – успокоила её Хейли. – Хоуп цела благодаря тебе. Далия побеждена.

Словно в подтверждение этих слов, малышка Хоуп издала радостное воркование.

– Как долго я была без сознания? – спросила Энни, с трудом сфокусировав взгляд на окружающих.

– Три дня, – ответила Фрея. – Мы начали беспокоиться.

Энни хотела сказать что-то ещё, но вдруг замерла, прислушиваясь. В ушах зазвучал странный шум, похожий на шёпот, доносящийся издалека. Он становился то громче, то тише, словно радиосигнал с помехами.

– Что такое? – спросила Фрея, заметив странное выражение на лице девушки.

– Я... слышу что-то, – пробормотала Энни. – Голоса... нет, один голос.

Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на этом звуке. И вдруг, сквозь помехи и шумы, она отчётливо различила знакомый голос:

"...Энни... ты меня слышишь?... Энни..."

Глаза девушки широко распахнулись:

– Кол! – выдохнула она. – Я слышу Кола!

Фрея и Хейли обменялись обеспокоенными взглядами.

– Энни, – осторожно начала Фрея, – возможно, это последствия магии Далии или...

– Нет, – Энни покачала головой, её глаза наполнились слезами. – Я знаю, что это он. Я чувствую это. Когда-то уже было подобное.

Она попыталась подняться снова, на этот раз Фрея помогла ей сесть.

– Мне нужна Давина, – решительно сказала Энни. – Она может помочь разобраться в этом.

***

Давина прибыла в тот же день, едва получив сообщение. Тёмные круги под глазами выдавали её истощение – последние недели она не оставляла попыток найти способ вернуть Кола, работая практически без отдыха.

– Как ты? – спросила она, присаживаясь на край кровати Энни, которая уже могла сидеть, опираясь на подушки.

– Выживу, – слабо улыбнулась Энни. – Но это неважно. Давина, я слышу его. Я слышу Кола.

Юная ведьма подалась вперёд, её глаза загорелись надеждой:

– Ты уверена?

Энни кивнула:

– Это не постоянно, скорее, как обрывки фраз, но это точно он.

Давина задумчиво прикусила губу:

– Банши связаны со смертью, они могут предчувствовать её, слышать умирающих... Но чтобы слышать уже умерших, причём конкретного человека... это что-то новое.

– Но такое уже было, в Мистик Фоллс. – с грустью произнесла Энни. – Когда его убили Елена и Джереми.

Давина встала и начала мерить шагами комнату:

– Нам нужно усилить эту связь. Если ты действительно слышишь Кола, возможно, мы сможем использовать эту связь, чтобы найти его по ту сторону и... вернуть.

– Но как? – Энни подалась вперёд, несмотря на боль в теле. – Давина, если есть хоть малейший шанс...

– Есть кое-что, что я хотела тебе рассказать, – прервала её Давина. – У меня появился план, как вернуть Кола. Я собираюсь стать регентом ковена Новоорлеанских ведьм.

Энни удивлённо посмотрела на неё:

– Регентом? Но разве это не очень опасно?

– Опасно, – согласилась Давина. – Но это даст мне доступ к силе предков. К силе, которой может хватить для воскрешения Кола.

– Но ковен согласится на это? После всего, что произошло...

– Не все ведьмы одинаковы, – сказала Давина. – Есть те, кто устал от бесконечной войны с вампирами, от жизни в страхе. Я могу их убедить.

Энни молчала, обдумывая сказанное. Наконец, она кивнула:

– Чем я могу помочь?

Лицо Давины просветлело:

– Твоя связь с Колом, твои способности банши... это может стать ключом ко всему. Если мы сможем использовать твой дар как своеобразный маяк для его души...

– Но сначала тебе нужно стать регентом, – закончила за неё Энни.

– Да. И мне понадобится вся возможная поддержка.

***

В течение следующих дней, пока Энни восстанавливала силы, Давина часто приходила к ней. Они работали вместе, пытаясь усилить связь Энни с потусторонним миром. Иногда голос Кола становился отчётливее, и Энни могла даже передать короткие сообщения от него.

– Он знает о нашем плане, – сказала она Давине во время одного из таких сеансов. – Он говорит, что это может сработать, но есть риски.

Давина кивнула:

– Какие именно?

Энни прислушалась, её лицо напряглось от концентрации:

– Он говорит... что предки будут сопротивляться. Они не захотят отпускать его. И... – она замолчала, словно пытаясь разобрать слова, – если я буду слишком долго держать связь, это может повредить мне. Банши не предназначены для того, чтобы быть проводниками для умерших так долго.

– Мы будем осторожны, – твёрдо сказала Давина. – Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Энни слабо улыбнулась:

– Кол сказал то же самое. Он беспокоится о нас обеих.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл Элайджа. Его обычно безупречный костюм был немного помят, а на лице читалась усталость.

– Как проходят ваши... упражнения? – спросил он, подходя ближе.

– Прогресс есть, – ответила Давина. – Но для настоящего прорыва мне нужна сила регента.

Элайджа внимательно посмотрел на неё:

– Ты действительно готова взять на себя такую ответственность, Давина? Быть регентом – это не только сила, но и обязательства перед всем ковеном.

– Я знаю, – твёрдо ответила Давина. – И я готова. Это не только ради Кола, хотя он, безусловно, важная причина. Ведьмам Нового Орлеана нужен новый путь, и я могу им его показать.

Элайджа помолчал, а затем кивнул:

– В таком случае, семья Майклсон поддержит тебя. Незаметно, чтобы не вызвать лишних подозрений, но эффективно.

– Спасибо, – искренне сказала Давина.

Когда Элайджа ушёл, Энни повернулась к Давине:

– Как именно ты планируешь стать регентом? Ведь для этого нужно одобрение ковена, верно?

– Да, – кивнула Давина. – И мне предстоит убедить самых влиятельных ведьм, что я достойна этой роли. Будет непросто, учитывая мою... сложную историю с ковеном.

– Я могу помочь, – предложила Энни.

Давина задумалась:

– Возможно... Банши редки, и ведьмы всегда проявляли интерес к существам, связанным со смертью.

– Тогда решено, – Энни попыталась выпрямиться, но тело всё ещё не слушалось её полностью. – Как только я смогу стоять на ногах, мы займёмся твоей кампанией за место регента.

***

В течение следующей недели Энни постепенно восстанавливала силы. Её способность слышать Кола становилась всё стабильнее, но каждый такой сеанс связи сильно истощал её. Несмотря на это, Энни отказывалась снизить интенсивность попыток.

– Ты не можешь так себя изнурять, – возразила Хейли, когда после очередного сеанса связи с Колом Энни потеряла сознание на несколько минут. – Ты всё ещё не полностью восстановилась.

– Я в порядке, – упрямо ответила Энни, хотя её бледное лицо говорило об обратном. – Это единственный способ связаться с ним, и я не могу упустить этот шанс.

Хейли вздохнула, но не стала спорить дальше. Она лучше многих понимала, что значит бороться за того, кого любишь, любой ценой.

Наконец, настал день, когда Энни смогла покинуть особняк Майклсонов. Вместе с Давиной они отправились в кладбище Лафайет, где должна была состояться встреча с влиятельными ведьмами ковена.

– Ты уверена в этом плане? – спросила Энни, когда они шли между древними склепами. Ночной воздух был прохладным и наполненным запахом сырости и магии.

– Нет, – честно ответила Давина. – Но это лучшее, что у нас есть.

Они подошли к большому центральному склепу, где уже собрались несколько ведьм. Их лица были серьёзны и настороженны.

– Давина Клэр, – произнесла одна из них, пожилая женщина с глубокими морщинами на лице. – Ты просила о встрече. Мы слушаем.

Давина вышла вперёд, её спина была прямой, а голос уверенным:

– Ковену нужен новый регент. Кто-то, кто сможет вести ведьм Нового Орлеана в эти сложные времена. Я предлагаю свою кандидатуру.

По группе ведьм пробежал шепоток, некоторые обменялись недоверчивыми взглядами.

– Ты, девочка, которая неоднократно шла против воли ковена? – спросила другая ведьма, молодая, но с холодными глазами. – Ты, которая связалась с первородными и помогала им против своих же?

– Именно поэтому, – твёрдо ответила Давина. – Я понимаю как мир ведьм, так и мир вампиров, оборотней. Я могу стать мостом между этими мирами, вместо того чтобы продолжать бесконечную войну, которая только ослабляет всех нас.

– Красивые слова, – вмешалась пожилая ведьма. – Но нам нужны доказательства, что ты действительно достойна роли регента. Что у тебя есть сила и мудрость для этого.

В этот момент Энни сделала шаг вперёд:

– Если позволите, я могу засвидетельствовать силу Давины.

Все взгляды обратились к ней.

– Кто ты? – спросила одна из ведьм.

– Меня зовут Энни, – она выпрямилась, чувствуя, как внутри неё поднимается холодная волна силы банши. – Я банши.

По группе ведьм снова пробежал шепоток, на этот раз более взволнованный. Банши были редкими существами, и их появление всегда считалось значимым.

– Банши, – задумчиво произнесла пожилая ведьма. – Существо, связанное со смертью и предвидением. И ты поддерживаешь Давину?

– Да, – твёрдо ответила Энни. – Я видела её силу и её сердце. Она способна на великие дела, если получит возможность.

Пожилая ведьма приблизилась к Энни, внимательно изучая её:

– Говорят, банши могут слышать голоса мёртвых. Это правда?

Энни на мгновение замешкалась, но потом решительно кивнула:

– Да. И я готова продемонстрировать это, если необходимо.

Ведьма отступила на шаг и сделала приглашающий жест:

– Покажи нам.

Энни глубоко вдохнула и закрыла глаза. Она сосредоточилась на своей связи с потусторонним миром, на том особом канале, который соединял её с Колом. Вокруг неё воздух начал вибрировать, и лёгкая серебристая дымка окутала её фигуру.

Когда Энни открыла глаза, они светились призрачным голубым светом. Её голос, когда она заговорила, звучал странно, с эхом, словно через него пробивался другой голос:

– Я слышу множество голосов предков, собравшихся на этом кладбище, – произнесла она. – Они наблюдают за нами, они слушают. Многие из них устали от бесконечного конфликта, от того, что их сила используется для поддержания старой вражды вместо процветания ковена.

Ведьмы слушали в абсолютной тишине, их лица выражали смесь страха и благоговения.

На несколько долгих секунд на кладбище воцарилась полная тишина. Затем пожилая ведьма медленно кивнула:

– Мы... обсудим твою кандидатуру, Давина. Свидетельство банши будет принято во внимание.

Когда сияние вокруг Энни начало угасать, она почувствовала, как колени подкашиваются. Давина быстро подхватила её, не давая упасть.

– Ты в порядке? – прошептала она обеспокоенно.

– Да, – слабо улыбнулась Энни. – Просто это отнимает много сил. Но оно того стоило, правда?

Давина кивнула, с благодарностью глядя на подругу:

– Абсолютно. Ты была невероятна.

Когда они уходили с кладбища, Энни почувствовала, как в ушах звучит голос Кола. Теперь он был отчётливее, чем когда-либо прежде, и в нём явно слышалась надежда.

"Вы справились, девочки," – говорил он. "Первый шаг сделан. Теперь мы действительно можем это сделать."

Энни улыбнулась, крепче сжимая руку Давины. Впервые за долгое время она чувствовала не просто надежду, а уверенность – они вернут Кола. Что бы это ни стоило, какие бы испытания ни ждали впереди, они справятся. Вместе.