Надежда среди скорби

Дождь барабанил по крыше особняка Майклсонов, словно природа оплакивала утрату вместе с ними. Прошла неделя с момента смерти Кола, но тяжесть потери не становилась легче. Особняк погрузился в непривычную тишину – даже Клаус, обычно бурно выражающий свои эмоции, замкнулся в себе, часами сидя в комнате с недоконченными картинами.

Энни стояла у окна в библиотеке, наблюдая за каплями дождя, стекающими по стеклу. Её отражение было почти призрачным – бледное лицо, тёмные круги под глазами и взгляд, в котором читалась решимость, граничащая с одержимостью. Она почти не спала с момента смерти Кола, проводя дни и ночи за изучением древних книг о банши, потустороннем мире и воскрешении.

Элайджа вошёл в библиотеку, неся две чашки чая. Он молча поставил одну перед Энни.

– Ты должна отдохнуть, – произнёс он мягко. – Кол не хотел бы видеть тебя такой.

Энни повернулась к нему, устало проведя рукой по волосам.

– Я не могу позволить себе отдых, Элайджа. Не сейчас, когда я так близко.

– Близко к чему?

– К пониманию. – Она указала на раскрытую книгу. – В древних текстах о банши сказано, что мы – не просто предвестницы смерти. Мы связаны с миром мёртвых гораздо глубже, чем думают многие.

Элайджа подошёл ближе, вглядываясь в страницы книги.

– Энни, – вздохнул он. – Я понимаю твоё горе, но...

Дверь библиотеки распахнулась, и в комнату вошла Давина. Её глаза лихорадочно блестели, а в руках она держала старинный гримуар.

– Я нашла кое-что, – выпалила она. – Способ вернуть Кола.

***

Элайджа созвал всю семью в гостиной. Клаус неохотно спустился из своей студии, на его лице застыло выражение мрачной решимости. Ребекка, получившая сообщение, обещала присоединиться к ним по видеосвязи, как только уложит Хоуп спать.

Давина расположила гримуар на столе, окружённом свечами.

– Это древний текст, принадлежавший ковену Французского квартала ещё до основания Нового Орлеана, – начала она. – В нём описывается ритуал, который может призвать душу из мира мёртвых и связать её с новым телом.

– Звучит как то, что уже пыталась сделать Эстер, – скептически заметил Клаус. – И мы видели результат.

– Это другое, – возразила Давина. – Эстер создала тело с помощью магии, и оно было нестабильным. Мы же можем использовать тело, уже существующее в нашем мире.

– Ты предлагаешь вселить душу Кола в тело другого человека? – нахмурился Элайджа. – Это... неэтично.

– Не обязательно живого человека, – пояснила Давина. – Можно создать сосуд с помощью заклинания, а затем...

Внезапно гримуар на столе захлопнулся сам по себе. Свечи вспыхнули ярким пламенем, а затем погасли, оставив комнату в полумраке. Все напряглись, готовые к нападению.

– Не советую продолжать эту дискуссию, – раздался женский голос из тени в углу комнаты.

Клаус мгновенно оказался на ногах, его глаза пожелтели, а клыки обнажились.

– Кто ты? – прорычал он.

Из тени выступила высокая светловолосая женщина с тонкими чертами лица и проницательным взглядом. В её осанке чувствовалась сила и уверенность.

– Меня зовут Фрейя, – произнесла она. – Фрейя Майклсон. И я ваша старшая сестра.

***

В комнате воцарилась напряжённая тишина. Клаус и Элайджа обменялись недоверчивыми взглядами.

– Наша сестра погибла от чумы в Старом Свете, – медленно произнёс Элайджа. – Эстер говорила об этом.

– Эстер солгала, – ответила Фрейя, делая шаг вперёд. – Как солгала о многом другом. Я не умерла от болезни. Меня забрала наша тётя, Далия, как плату за заклинание плодородия, которое позволило Эстер родить вас всех.

Клаус рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

– Ещё одна потерянная родственница с драматичной историей. Как удобно.

– Я понимаю твой скептицизм, Никлаус, – спокойно ответила Фрейя. – Но сейчас не время для сомнений. Далия идёт за вами. Вернее, за ребёнком.

Клаус в мгновение ока оказался рядом с Фреей, схватив её за горло.

– Что тебе известно о моей дочери? – прошипел он.

Фрейя не сопротивлялась, лишь посмотрела ему прямо в глаза.

– Я знаю, что она первородная ведьма нашего рода после меня. И Далия придёт за ней, как пришла за мной тысячу лет назад.

Энни, молчавшая всё это время, внезапно поднялась с места. Её глаза приобрели странный, почти стеклянный оттенок.

– Она говорит правду, – произнесла она изменившимся голосом. – Я чувствую это.

Все повернулись к ней. Клаус медленно отпустил Фрею, не сводя глаз с Энни.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он.

– Моя связь с миром мёртвых... – Энни моргнула, возвращаясь к нормальному состоянию. – Я чувствую связь между вами. Эта женщина – ваша сестра. И опасность, о которой она говорит, реальна.

***

Ребекка присоединилась к их разговору по видеосвязи, держа на руках спящую Хоуп. Её лицо выражало тревогу и недоверие, когда Элайджа кратко ввёл её в курс дела.

– Это безумие, – произнесла она. – Ещё одна сестра? И теперь какая-то древняя ведьма охотится за Хоуп?

– Далия не просто ведьма, – пояснила Фрейя. – Она одна из самых могущественных ведьм в истории. И она бессмертна, как и вы, хотя и по-другому.

– Как нам победить её? – спросил Элайджа, всегда практичный.

Фрейя покачала головой.

– Это не так просто. Далия собирала силу веками. Она связана со мной магическими узами, и часть моей силы всегда переходит к ней. Но вместе... возможно, у нас есть шанс.

Клаус наконец прервал своё молчание.

– Предположим, я верю тебе, – медленно произнёс он. – Что конкретно хочет эта Далия от моей дочери?

– То же, что она хотела от меня, – ответила Фрейя. – Первородная ведьма каждого поколения нашей семьи обладает особой силой. Далия хочет использовать эту силу для себя, сделав Хоуп своей рабыней, как сделала меня.

Лицо Клауса исказилось от ярости, и даже сквозь экран было видно, как напряглась Ребекка, крепче прижимая к себе ребёнка.

– Ребекка, – произнёс Клаус неожиданно спокойным голосом. – Возвращайся в Новый Орлеан. Немедленно. Хоуп будет в большей безопасности здесь, под защитой всей семьи.

***

Пока Элайджа и Клаус обсуждали детали возвращения Ребекки и Хоуп, Энни подошла к Фрейе, которая стояла у окна, наблюдая за дождём.

– Ты действительно чувствуешь нашу связь? – тихо спросила Фрейя, не поворачиваясь.

– Да, – ответила Энни. – Это часть моей природы. Ваши жизни переплетины.

Фрейя повернулась к ней, изучая лицо Энни с любопытством.

– Ты скорбишь, – произнесла она. – По моему брату Колу. Я чувствую твою боль.

Энни сглотнула, пытаясь сдержать эмоции.

– Мы найдём способ вернуть его, но сейчас... сейчас есть более насущные проблемы.

Фрейя слегка улыбнулась, в её глазах мелькнуло уважение.

– Ты сильнее, чем кажешься. Я рада, что в нашей семье есть кто-то вроде тебя.

– Я не часть вашей семьи, – покачала головой Энни.

– Разве? – Фрейя приподняла бровь. – Ты любила моего брата. Ты готова защищать его семью. По моему опыту, это определение семьи гораздо точнее, чем просто общая кровь.

Давина, наблюдавшая за их разговором, подошла к ним, держа в руках старинный фолиант.

– Я нашла упоминания о Далии в хрониках французских ведьм, – сказала она. – Не так много, но достаточно, чтобы понять масштаб угрозы.

Она открыла книгу, показывая страницу с изображением высокой темноволосой женщины, окружённой символами силы.

– Здесь говорится, что она использует особый вид сна, чтобы накапливать силу через столетия, – пояснила Давина. – Она пробуждается раз в сто лет, и каждое её пробуждение сопровождается серией катастроф.

Фрейя кивнула.

– Верно. Этот цикл сна позволяет ей сохранять молодость и накапливать невероятную силу. Но в этот раз всё иначе. Появление Хоуп нарушило естественный ход вещей. Далия чувствует силу первородной ведьмы и не станет ждать своего обычного пробуждения.

Энни задумчиво посмотрела на изображение.

– Мы должны подготовиться, – решительно сказала она. – Я помогу с поисками информации. Мои способности могут быть полезны.

***

Следующие несколько дней прошли в лихорадочной подготовке. Особняк Майклсонов превратился в укреплённую крепость – Клаус и Элайджа лично проверяли каждый защитный барьер, установленный Давиной и Фреей. Энни погрузилась в изучение старинных текстов, используя свои способности, чтобы отделить правду от вымысла.

Утром четвёртого дня к воротам особняка подъехал чёрный внедорожник. Клаус, ожидавший во дворе, бросился к машине ещё до того, как она полностью остановилась. Ребекка вышла из-за руля, а на заднем сиденье в детском кресле сидела маленькая девочка с яркими голубыми глазами и светлыми волосами.

Клаус замер на мгновение, а затем осторожно, словно боясь спугнуть видение, открыл заднюю дверь. Хоуп, увидев отца, радостно засмеялась и протянула к нему маленькие ручки.

***

Вечером, когда Хоуп уже спала, а большинство обитателей дома разошлись по своим комнатам, Энни вышла на балкон. Звёздное небо над Новым Орлеаном было необычайно ясным после дождя.

Она достала из кармана медальон, принадлежавший Колу – единственную вещь, которую она взяла на память о нём. Сжимая его в ладони, она прошептала в ночь:

– Я не забыла своего обещания. Мы найдём способ вернуть тебя. Но сначала я должна защитить твою семью. Твою племянницу.

Лёгкий ветерок коснулся её лица, словно в ответ, и Энни улыбнулась сквозь слёзы. Где-то в глубине души она чувствовала, что Кол не ушёл окончательно. Его присутствие, слабое, почти неуловимое, всё ещё ощущалось рядом. И пока оставалась эта связь, оставалась и надежда.

Позади неё тихо открылась дверь, и на балкон вышла Фрейя. Они молча стояли рядом, глядя на город.

– Знаешь, – наконец произнесла Фрейя, – когда я впервые почувствовала связь с семьёй после долгой разлуки, это было похоже на возвращение домой, которого у меня никогда не было.

Энни повернулась к ней.

– Боишься, что они не примут тебя?

Фрейя слабо улыбнулась.

– Клаус не из тех, кто легко доверяет. Элайджа более открыт, но тоже осторожен. А Ребекка... она всегда жаждала иметь сестру, но не в таких обстоятельствах.

– Они примут тебя, – уверенно сказала Энни. – Может не сразу, но примут. Потому что, несмотря на все их недостатки, их связывает нечто большее, чем просто кровь. Их связывает обещание. "Всегда и навеки".

Фрейя посмотрела на неё с признательностью.

– Для банши, окружённой смертью, ты удивительно полна надежды.

– Может быть, именно поэтому, – тихо ответила Энни. – Когда постоянно видишь смерть, начинаешь больше ценить жизнь и связи между живыми.

Они замолчали, погружённые каждая в свои мысли. Внизу город пульсировал жизнью, не подозревая о тьме, которая надвигалась на него. Но здесь, на балконе особняка Майклсонов, две женщины, такие разные и в то же время похожие, скрепляли безмолвный союз – защищать тех, кто стал их семьёй, любой ценой.