Роковое проклятие

Слабый солнечный свет проникал сквозь тяжелые шторы в комнату Кола. Энни сидела рядом с его постелью, не сводя глаз с бледного лица возлюбленного. За последние дни его состояние стремительно ухудшилось. Тело, созданное магией Эстер, начало отторгать душу Кола с пугающей скоростью.

Кол открыл глаза и слабо улыбнулся, заметив Энни.

– Перестань так на меня смотреть, – прошептал он охрипшим голосом. – Я еще не умер.

Энни сжала его руку, стараясь скрыть страх в глазах.

– И не умрешь, – твердо произнесла она. – Мы найдем способ тебя спасти.

По коридору раздались тяжелые шаги. Дверь открылась, и в комнату вошли Клаус и Элайджа. Лица обоих выражали тревогу и усталость. Они провели последние три дня, обыскивая каждый уголок Нового Орлеана в поисках решения.

– Как он? – спросил Элайджа, подходя ближе к постели.

– Все еще жив, к вашему разочарованию, – усмехнулся Кол, но усмешка превратилась в приступ кашля.

Клаус подошел к брату и положил руку ему на плечо.

– Не говори глупостей, – произнес он непривычно мягким голосом. – Мы не для того наконец стали семьей, чтобы снова тебя потерять.

***

В библиотеке особняка Майклсонов Давина склонилась над древними гримуарами. Вокруг нее лежали десятки открытых книг, свитков и манускриптов. Энни стояла у окна, напряженно всматриваясь в пространство, будто пытаясь разглядеть в нем решение.

– Я чувствую ее, – тихо произнесла Энни. – Смерть. Она повсюду вокруг Кола. Словно туман, который становится все гуще.

Давина подняла уставшие глаза от книги.

– Твои способности банши... Может быть, мы можем использовать их?

Энни повернулась к ней, в глазах мелькнула надежда.

– Как?

– Ты чувствуешь приближение смерти, видишь ее. Возможно, ты сможешь и отвести ее? – Давина подошла к Энни и взяла ее за руки. – Банши – проводники между мирами. Возможно, ты сможешь найти путь туда, где хранятся ответы.

Энни закрыла глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Внутри нее словно открылась темная бездна, наполненная шепотами и тенями. Она знала этот мир – пограничное состояние между жизнью и смертью, которое она могла видеть благодаря своей природе.

– Я попробую, – решительно сказала она. – Но мне нужно быть рядом с Колом.

***

В полумраке комнаты Энни сидела на краю кровати, держа руки Кола в своих. Давина расставила свечи по периметру комнаты и начала тихо произносить заклинание, которое должно было усилить способности Энни.

– Что вы задумали? – спросил Элайджа, входя в комнату вместе с Клаусом.

– Энни попытается использовать свои способности банши, чтобы найти путь к спасению Кола, – объяснила Давина. – Я помогу ей усилить связь с потусторонним миром.

Клаус нахмурился.

– Это опасно?

– Для меня – нет, – ответила Энни, не открывая глаз. – Для Кола... не знаю. Но другого выхода нет.

Кол слабо сжал ее пальцы.

– Делай что нужно, любовь моя, – прошептал он. – Я доверяю тебе.

Энни глубоко вдохнула и погрузилась в транс. Мир вокруг нее потемнел, звуки стали приглушенными, а затем и вовсе исчезли. Она чувствовала, как ее сознание отделяется от тела, погружаясь в пространство между мирами.

В этом измерении она видела сияющую нить, соединяющую душу Кола с его телом. Нить пульсировала красным светом, становясь все тоньше и прозрачнее. Вокруг нее клубились темные тени, пытаясь разорвать последнюю связь.

Энни потянулась к нити, пытаясь укрепить ее, но чем больше усилий она прилагала, тем быстрее нить истончалась. Голоса из тьмы шептали ей правду, которую она отказывалась принять: "Это тело не для него. Оно отвергает чужую душу. Таков закон природы. Таков закон магии."

– Нет! – закричала Энни, и ее крик банши прорезал пространство между мирами, заставив всех в комнате вздрогнуть.

Она открыла глаза, тяжело дыша. По ее щекам текли слезы.

– Что ты видела? – нетерпеливо спросил Клаус.

Энни посмотрела на Кола, который с трудом держал глаза открытыми.

– Это тело... оно отвергает душу Кола, как чужеродное вещество. – Ее голос дрогнул. – Связь разрушается, и я не могу ее восстановить. Проклятие... оно в самой природе того, что сделала Эстер.

Элайджа опустился в кресло, его лицо было бледным от осознания.

– Значит, нет способа его спасти? – тихо спросил он.

Энни покачала головой, не в силах произнести эти слова вслух.

***

Следующие несколько часов прошли в лихорадочных попытках найти альтернативные решения. Клаус связался со всеми ведьмами, которых знал, Элайджа обыскал самые древние архивы семьи. Давина пыталась найти способ перенести душу Кола в другое тело.

Когда наступил вечер, Кол попросил всех собраться в его комнате.

– Прекратите суетиться, – сказал он, собрав последние силы, чтобы его голос звучал твердо. – Я прожил тысячу лет. Этого достаточно даже для такого эгоиста, как я.

– Кто бы мог подумать, что я буду так сентиментален на смертном одре, – усмехнулся он. – Но я хочу, чтобы вы знали... Несмотря на все наши разногласия, на все веки заточения в гробу... Я всегда считал вас своей семьей.

Клаус отвернулся, пытаясь скрыть эмоции.

– А я всегда считал тебя занозой в заднице, – сказал он, но его голос дрогнул.

– Знаю, – улыбнулся Кол. – Потому что я и был ею. Но вы оба... вы всегда были для меня примером. Даже когда я ненавидел вас, я восхищался вами.

Элайджа подошел к постели и крепко сжал руку брата.

– Мы подвели тебя, – тихо сказал он. – Столько раз подводили. И вот снова не можем спасти.

– Некоторые вещи просто невозможно изменить, – ответил Кол. – Но вы дали мне нечто большее, чем жизнь. Вы дали мне семью. Настоящую семью. – Он посмотрел на Клауса. – Ник, ты должен пообещать мне кое-что.

Клаус подошел ближе, не скрывая больше слез в глазах.

– Что угодно, брат.

– Позаботься об Энни. Она сильная, но это сломает ее. Не позволяй ей погрузиться во тьму, как это сделали мы когда-то.

Клаус кивнул, не доверяя своему голосу.

– И еще, – добавил Кол. – Оставьте меня наедине с ней. Сейчас.

***

Когда Энни вошла в комнату, сумерки уже сгустились. Она зажгла свечи, их теплый свет создавал иллюзию уюта в этой комнате, пропитанной скорбью.

– Иди сюда, – позвал Кол, похлопав по кровати рядом с собой.

Энни легла рядом, осторожно обнимая его истощенное тело. Она боялась причинить ему боль даже своим прикосновением.

– Я не хрустальный, – прошептал он, улыбаясь. – По крайней мере, пока еще.

Энни прижалась к нему сильнее, вдыхая его запах, стараясь запомнить каждую деталь этого момента.

– Я не могу потерять тебя снова, – прошептала она. – Не сейчас, когда мы наконец-то нашли друг друга.

Кол погладил ее волосы, его прикосновения были нежными, несмотря на слабость.

– Знаешь, что самое забавное? Я, бессмертный вампир, прожил тысячу лет, но никогда не чувствовал себя по-настоящему живым, пока не встретил тебя.

Энни подняла голову, глядя ему в глаза.

– Я найду способ вернуть тебя, – твердо сказала она. – Клянусь всем, что у меня есть. Это не конец, Кол Майклсон.

Кол улыбнулся, в его глазах мелькнуло восхищение.

– Моя упрямая банши, – прошептал он. – Если кто-то и способен обмануть смерть, то это ты.

Он притянул ее к себе для поцелуя. Их губы встретились в горько-сладком прощании, вкладывая в этот поцелуй все невысказанные слова, все нереализованные мечты, все то, что могло бы быть.

– Я люблю тебя, – сказал Кол, когда их губы разъединились. – Больше, чем думал, что способен любить.

– И я люблю тебя, – ответила Энни, не сдерживая слез. – И буду любить всегда, что бы ни случилось.

Они лежали, обнявшись, в тишине, нарушаемой лишь их дыханием. Кол начал рассказывать истории из своей долгой жизни, моменты, которыми он никогда ни с кем не делился. Энни слушала, впитывая каждое слово, запоминая каждую интонацию его голоса.

Постепенно его голос становился тише, слабее. Дыхание – более поверхностным. Энни чувствовала, как смерть заполняет комнату, но продолжала крепко держать его в своих объятиях, словно могла удержать его душу в этом мире одной силой своей любви.

– Энни, – прошептал Кол, его голос был едва слышен. – Обещай мне одну вещь.

– Что угодно, – ответила она, прижимаясь щекой к его груди.

– Живи. Что бы ни случилось, как бы больно ни было, ты должна жить. По-настоящему жить, не просто существовать.

Энни хотела возразить, сказать, что без него жизнь потеряет смысл, но вместо этого кивнула:

– Обещаю. Но и ты пообещай, что будешь ждать меня. Где бы ты ни был.

Слабая улыбка тронула его губы.

– Всегда и везде, любовь моя.

Его глаза закрылись, дыхание стало прерывистым. Энни ощущала, как нить его жизни истончается с каждой секундой. Она крепче сжала его в объятиях, шепча слова любви, обещания, молитвы – все, что приходило на ум.

В какой-то момент она почувствовала, как его тело обмякло. Последний выдох сорвался с его губ, и комната погрузилась в абсолютную тишину.

Энни не закричала, не заплакала. Она лежала неподвижно, не размыкая объятий, словно время остановилось в этот момент. Внутри нее рождался холод, пустота, которая постепенно заполнялась решимостью.

– Это не конец, – прошептала она, целуя холодные губы Кола. – Я найду тебя. Верну тебя. Даже если мне придется перевернуть оба мира.

Она встала с кровати и подошла к окну. Первые лучи рассвета коснулись горизонта, окрашивая небо в кроваво-красный цвет. Энни прижала руку к стеклу, глядя на пробуждающийся город.

– Это обещание, – произнесла она твердым голосом, в котором не было больше слез, только стальная решимость. – И я его сдержу.

За дверью раздались шаги – семья Майклсонов почувствовала момент смерти Кола. Но Энни не повернулась к двери. Ее взгляд был устремлен вдаль, туда, где граница между жизнью и смертью становилась размытой, где начинался путь, который она должна была пройти, чтобы вернуть того, кого любила больше жизни.

Клаус первым вошел в комнату и остановился, увидев неподвижное тело брата на кровати. За ним вошли остальные. Никто не произнес ни слова – тишина говорила громче любых слов.

Энни наконец повернулась к ним. Ее лицо было спокойным, но в глазах горел огонь, который заставил даже Клауса сделать шаг назад.

– Я верну его, – сказала она. – Чего бы мне это ни стоило.

И никто из присутствующих не посмел усомниться в ее словах.