Шёпот прошлого

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая старинные здания Нового Орлеана в оттенки золота и красного. Энни шла по узкой улочке Французского квартала, наслаждаясь вечерней прохладой после душного дня. Уличные музыканты выводили мелодичные джазовые импровизации, туристы заполняли террасы ресторанов, а воздух был наполнен ароматами креольской кухни и свежей выпечки. На мгновение можно было забыть о сверхъестественных драмах, которые скрывались за фасадом этого туристического рая.

Повернув за угол, Энни внезапно остановилась. Интуиция банши, которая с каждым днём становилась всё острее, заставила её напрячься. Что-то - или кто-то - привлекло её внимание.

На противоположной стороне улицы, возле антикварного магазина "Vieux Carré Artifacts", стоял он - Калеб Вестфолл. Высокий, элегантный, с идеальной осанкой и тем неуловимым магнетизмом, который заставлял прохожих оглядываться. За последние две недели Энни встречала его слишком часто, чтобы списывать это на простое совпадение. Но сегодня он был не один.

Рядом с ним стояла женщина. Её светлые волосы были собраны в изысканную прическу, а тёмно-зелёное платье идеально подчёркивало аристократическую бледность кожи. Она что-то говорила Калебу, наклонившись к нему с той особой интимностью, которая бывает между людьми, знающими друг друга очень давно.

Женщина повернула голову, и у Энни перехватило дыхание. Это лицо она не могла забыть, даже если бы очень хотела - Эстер Майклсон, первородная ведьма, мать Древних, которую она встретила на памятном балу в Мистик Фоллс.

Энни быстро отшатнулась, скрываясь за углом здания. Сердце колотилось как сумасшедшее. Эстер была мертва - в этом Клаус и Элайджа были абсолютно уверены. После нескольких неудачных попыток воскрешения и окончательного уничтожения вместе с Далией, вопрос был закрыт. Но сверхъестественный мир редко следовал логике: мёртвые там имели привычку возвращаться, особенно если речь шла о могущественных ведьмах.

Осторожно выглянув из-за угла, Энни увидела, как Калеб и Эстер входят в антикварный магазин. Что-то в языке тела Калеба, в плавной грации его движений, вызывало странное чувство дежавю. Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Сейчас было не время для бесплодных фантазий - нужно было срочно предупредить Майклсонов.

***

Энни быстро поднялась по широкой лестнице и распахнула массивную дубовую дверь. В просторном холле стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов и едва слышными звуками джазовой мелодии, доносящимися из глубины дома. Минуя анфиладу комнат с высокими потолками и антикварной мебелью, она направилась в гостиную.

Клаус сидел у камина, сосредоточенно работая над очередной картиной. Кисть в его руке двигалась с удивительной точностью, создавая на холсте апокалиптический пейзаж - руины города под кроваво-красным небом. Творчество всегда было для него способом выразить внутренние демоны, и судя по мрачным тонам картины, сегодня эти демоны были особенно неугомонны.

Элайджа расположился в глубоком кресле возле окна. В безупречном тёмно-синем костюме, с идеально повязанным галстуком, он выглядел так, будто собирался на деловую встречу, а не проводил вечер дома. В руках он держал древнюю книгу в кожаном переплёте, а рядом на столике стоял хрустальный бокал с виски.

- Я видела его снова, - произнесла Энни, не тратя время на приветствия, закрывая за собой тяжёлую дверь гостиной. - Того самого, Калеба Вестфолла. Он был с вашей матерью.

Кисть в руке Клауса замерла, а затем с силой вонзилась в холст, оставляя уродливый чёрный росчерк на почти завершённой картине. Элайджа медленно поднял взгляд от книги, его лицо застыло безупречной маской спокойствия, но в глазах мелькнуло что-то, очень похожее на страх.

- Ты уверена, что это была Эстер? - голос Элайджи звучал ровно, словно он спрашивал о погоде, но побелевшие костяшки пальцев, сжимающих книгу, выдавали его напряжение.

- Абсолютно, - Энни скрестила руки на груди, чувствуя, как по спине пробегает холодок. - Это определённо была она. То же лицо, та же аура... - она замолчала, вспоминая то ощущение холода и древней силы, которое всегда исходило от первородной ведьмы. - Они разговаривали так, будто знают друг друга много лет. А потом вместе вошли в антикварный магазин.

Клаус отбросил кисть и поднялся с места одним текучим движением, отчего на его рубашке расплылись тёмные пятна краски. Он резко швырнул палитру на кофейный столик, и несколько капель краски забрызгали антикварную поверхность.

- Маленькая банши, кажется, твои способности чувствовать ведьм тебя подводят, - он произнёс это с насмешкой, но Энни уловила нотки напряжения в его голосе. Так всегда было с Клаусом - чем сильнее он боялся, тем агрессивнее становился. - Моя мать мертва. Уже несколько раз. И я лично убедился в этом в последний раз.

- Я знаю, что я видела, Клаус, - твёрдо ответила Энни, не отступая ни на шаг. - И я не первый день живу в мире сверхъестественного. Мертвые имеют свойство возвращаться, особенно если речь идет о вашей семье.

Она подошла к бару и налила себе виски, нуждаясь в чём-то, что успокоит нервы. Напиток обжёг горло, разливаясь теплом по телу.

Элайджа и Клаус обменялись быстрыми взглядами, в которых читалось беспокойство и что-то ещё... тайна? Энни слишком хорошо знала этот безмолвный диалог между братьями. Они что-то скрывали.

- Если Эстер действительно вернулась, нам всем грозят серьёзные неприятности, - тихо произнёс Элайджа, откладывая книгу и поднимаясь. Он подошёл к окну, глядя на сад, утопающий в сумерках.

- И этот Калеб... - начала Энни, но замолчала, не зная, как объяснить свои смутные подозрения. Как передать словами то странное чувство узнавания, которое возникало каждый раз, когда она видела этого загадочного мужчину?

- Что с ним? - резко спросил Клаус, поворачиваясь к ней с тем особым выражением лица, которое обычно предшествовало вспышке насилия.

- Я не знаю... - Энни покачала головой, пытаясь собрать разрозненные ощущения в одну картину. - Есть в нём что-то знакомое. Временами мне кажется, что я его уже встречала раньше. Что-то в его манерах, в том, как он двигается, говорит... И ещё, от него исходит странная аура. Она похожа на вампирскую, но в то же время совсем другая.

- Он вампир? - быстро спросил Элайджа, напрягаясь.

- Не знаю, - честно ответила Энни. - Я не чувствую в нём той пустоты, которая обычно исходит от вампиров. Но и человеком он не кажется.

- Как давно ты его видишь в городе? - Элайджа подошёл ближе, внимательно изучая её лицо, словно пытаясь прочесть её мысли.

- Около двух недель, - Энни отпила ещё виски, вспоминая первую встречу с Калебом. - Сначала на рынке, где он помог мне найти редкие травы для защитного амулета. Потом в кафе "Руссо", где он сидел за соседним столиком и всё время украдкой наблюдал за мной. Затем возле бара "Preservation Hall", когда мы с Давиной возвращались после встречи с ковеном.

- И ты молчала? - рыкнул Клаус, сверкнув глазами, в которых на мгновение мелькнуло золото его волчьей сущности.

- Я говорила, но от него не исходила опасность, - пожала плечами Энни. - Мало ли странных людей в Новом Орлеане. К тому же он всегда был вежлив и помогал, когда это было нужно. Но сегодня, увидев его с Эстер...

- Нам нужно узнать, кто он такой и что здесь делает, - отрезал Элайджа, поправляя манжеты рубашки тем аккуратным жестом, который обычно предшествовал насилию. - Если наша мать вернулась и связалась с неизвестным сверхъестественным существом, нам всем грозит опасность.

- Соберите остальных, - приказал Клаус, направляясь к выходу. - Марселя, Давину. Нам понадобится каждая пара глаз и ушей в городе.

***

Ночью Энни проснулась от шепота. Не от одного голоса, а от многих, словно десятки невидимых собеседников заполнили её комнату, переговариваясь между собой. Голоса, едва различимые, словно ветер сквозь листву, плели паутину слов вокруг её постели.

Она села, вглядываясь в темноту. Лунный свет, проникающий сквозь кружевные занавески, создавал причудливые узоры на полу. В такие моменты способности банши пугали её больше всего - когда граница между миром живых и мёртвых становилась тонкой, как папиросная бумага.

Шёпот стал громче, настойчивее. Теперь она могла различить отдельные слова:

«Опасность приближается... Смерть идёт по пятам... Берегись той, что между мирами... Древняя кровь пробуждается...»

Энни прижала ладони к ушам, но это не помогло - голоса звучали не извне, а прямо в её голове. Холодный пот выступил на лбу, сердце колотилось как сумасшедшее. С каждым днём её способности банши становились сильнее, и теперь она не просто предсказывала смерть - она слышала предупреждения из мира духов, чувствовала приближение опасности, видела нити судьбы, сплетающиеся в замысловатые узоры.

«Он не тот, кем кажется... Кровь зовёт кровь...»

Дрожащими руками Энни нащупала выключатель ночника. Тёплый свет разлился по комнате, отгоняя тени. Голоса затихли, но ощущение тревоги осталось. Она знала, что не сможет больше уснуть этой ночью.

Накинув шёлковый халат, она подошла к окну и отодвинула занавеску. Сад особняка Майклсонов был залит лунным светом, превращающим деревья и кусты в фантастические скульптуры. И там, у старого дуба, стояла фигура. Слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но Энни была уверена - это был Калеб. Он смотрел на её окно, не двигаясь, словно статуя.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга через расстояние. Затем он поднял руку в приветственном жесте и растворился в тенях сада, оставив Энни с колотящимся сердцем и тысячей вопросов.

***

Утром на центральной площади Нового Орлеана обнаружили странный символ, выжженный прямо на мостовой. Глубокие борозды, словно прочерченные раскалённым металлом, складывались в замысловатый узор, которого не было ещё вчера вечером.

Энни протиснулась сквозь толпу туристов и местных жителей, собравшихся вокруг. Полицейские лениво отгоняли особо любопытных, но было ясно, что они считают это обычным вандализмом - очередной выходкой пьяных студентов или уличных художников, которыми славился Новый Орлеан.

Но Энни знала лучше. Она стояла в толпе зевак, разглядывая сложный узор из переплетённых рун, и чувствовала древнюю силу, исходящую от символа. Она достаточно знала о древней магии, чтобы понять - это часть какого-то ритуала.

- Впечатляет, не правда ли? - раздался рядом знакомый голос, от которого по спине Энни пробежали мурашки.

Она резко обернулась. Калеб стоял всего в шаге от неё, изучая символ с лёгкой улыбкой. Сегодня он был одет в тёмные джинсы и простую белую рубашку, на шее висела старинная подвеска с каким-то символом. В дневном свете его глаза казались почти золотистыми, с тем же лукавым блеском, который она так хорошо помнила у...

- Что это значит? - спросила она, отгоняя непрошеные мысли и внимательно наблюдая за его реакцией.

- Это древняя магия, - ответил он, не отрывая взгляда от символа. - Викингов. Руны призыва и связывания. Смотри, - он указал на центральный элемент, похожий на переплетённые ветви. - Это символ Иггдрасиля, мирового древа, соединяющего девять миров. А эти метки по краям, - его палец очертил странные угловатые знаки, - они определяют направление потока энергии. Кто-то пытается призвать очень могущественную силу.

В его голосе было что-то, что заставило Энни вздрогнуть. Нотки восхищения и... гордости? Словно он ценил эстетику этого жуткого послания.

- Откуда ты знаешь о викингах и их магии? - осторожно спросила она.

Калеб повернулся к ней, его глаза блеснули тем особым светом, который появляется, когда человек говорит о своей страсти.

- У меня было много времени для изучения разных культур, - он улыбнулся, и на мгновение эта улыбка, кривая и немного хищная, показалась Энни до боли знакомой. - Я особенно интересуюсь древними обрядами и ритуалами. Это увлекательно - прослеживать, как идеи и верования трансформировались с течением времени, сохраняя при этом свою сущность.

Он говорил как учёный, но взгляд у него был волчий - острый, оценивающий, настороженный. Энни вдруг почувствовала, что находится рядом не с человеком, а с хищником, временно принявшим человеческий облик.

- Ты видела её снова? - внезапно спросил он, и Энни не нужно было уточнять, кого он имеет в виду.

- Нет, - она покачала головой, внимательно наблюдая за его реакцией. - А ты?

- Эстер везде и нигде, - уклончиво ответил он, и что-то в его тоне подсказало Энни, что между ним и первородной ведьмой не всё так гладко, как казалось вчера. - Она всегда была мастером скрываться на виду.

- Что она замышляет? - прямо спросила Энни, решив пойти ва-банк. - И какова твоя роль во всём этом?

Калеб посмотрел на неё долгим взглядом, словно оценивая, сколько ей можно рассказать. Затем достал из кармана простую визитную карточку с адресом.

- Приходи сегодня вечером, если хочешь знать больше, - его пальцы на мгновение задержались на её ладони, и Энни ощутила странное тепло, распространяющееся от этого прикосновения. - И будь осторожна. В городе сейчас много опасностей.

Он скрылся в толпе прежде, чем она успела задать ещё вопросы. Оставшись одна, Энни рассматривала визитку. Адрес был написан старомодным каллиграфическим почерком.

***

Вечер только усугубил тревожную атмосферу. После встречи с Давиной Энни возвращалась домой через старые улочки Французского квартала. Ночь была глухой, воздух – вязким от напряжения. Она почувствовала это раньше, чем заметила: за ней кто-то шёл.

В мире сверхъестественного подобные чувства не обманывают. Энни ускорила шаг, затем свернула в узкий переулок, надеясь оторваться. Тусклые фонари отбрасывали размытые тени, мостовая отражала её быстрые шаги глухим эхом. Несколько поворотов – и вдруг тупик. Высокая кирпичная стена впереди, а позади – уже перекрытый проход.

Три женщины в чёрных плащах стояли полукругом, капюшоны скрывали лица. Их молчание было тяжелее угроз.

– Банши, – одна из них прошептала, поднимая руки. – Ты видишь больше, чем должна. Мы не можем позволить тебе вмешаться.

Её пальцы начали плести узоры в воздухе, серебряные кольца поблёскивали в свете фонаря. Энни почувствовала, как горло сжимается невидимой хваткой. Она пыталась вскрикнуть, выпустить голос банши, но не могла – ни звука, ни вздоха.

Заклинание тянуло силу из её тела. Мир темнел, ноги подкашивались.

И тут одна из ведьм вскрикнула и рухнула. Две другие обернулись – и увидели мужчину, стремительно приближающегося. Слова заклинания оборвались: Калеб двигался с поразительной ловкостью, но не как вампир – его движения были точны, наполнены энергией и силой, ведомой магией, а не жаждой крови.

Он взмахнул рукой, и яркая вспышка сорвала капюшон с одной из нападавших. Вторая попыталась нанести ответный удар, но Калеб, не касаясь её, сжал воздух – и она застонала, схватившись за выворачивающуюся руку.

Заклятие, державшее Энни, развеялось. Она сделала резкий вдох, глотая воздух, и упала на колени, держась за горло. Калеб бросил последний взгляд на ведьм и подошёл к ней.

– Ты в порядке? – его голос был напряжённым, но мягким.

– Ты... как ты это сделал? – прошептала Энни. – Это была магия...

Он кивнул, присев рядом и осматривая её шею.

– Я ведьмак. Не самый обычный, но всё же. А эти ведьмы... они принадлежат кругу Эстер.

Его пальцы легко коснулись её кожи, и снова – этот жест, точный и знакомый. Та же манера, что когда-то была у Кола.

– Кто ты на самом деле? – выдохнула она.

Он не ответил, только мягко сказал:

– Здесь небезопасно. Пойдём.

***

Убежище Калеба находилось неподалёку– креольский коттедж, укрытый за пышной зеленью и коваными воротами. Внутри было тихо, по-домашнему. Воздух наполняли запахи сушёных трав, потолки были высокими, а мебель – старинной, добротной.

Он подвёл её к креслу, сам отошёл к буфету и заварил отвар.

– Это защитит тебя от влияния Эстер, – протянул он ей чашку.

– Почему ты спасаешь меня?

Он долго молчал.

– Потому что ты важна. И... – он опустил взгляд. – Может быть, я когда-то слишком многое потерял.

Энни сделала шаг вперёд, сердце билось в висках.

– Ты не можешь быть...

Калеб поднял руку, останавливая её.

– Клаус будет в ярости, если ты не вернёшься до заката,–  мягко сказал он.

И уже провожая её до выхода, вдруг тихо добавил:

– Береги себя, моя маленькая банши.

Энни застыла. Это прозвище. Эти слова.

И голос, в котором, пусть на краткий миг, прозвучал он – Кол Майклсон.