10. Наварисы. Белые маски

Ночь лежала над Андораном плотным покрывалом, пряча город под своим сумрачным дыханием. Улочки Верхнего города казались пустынными, и только редкие огни напоминали, что где-то там ещё теплилась жизнь. Деймон, Фирон и Нериан бежали трусцой по Тайным аллеям, чтобы как можно скорее попасть в Нижний город, откуда проще всего было добраться в квартал Старых Руин. Именно туда увели Талиса.

Они бежали довольно долго, прежде чем остановиться на очередном перекрёстке, чтобы отдышаться. Над ними нависали скромные жилища городских жителей в два-три этажа, построенные из камня и отделанные белой глиной. В одном окне горел свет. Оттуда донеслись тихие разговоры и кашель. Где-то вдали гавкали собаки.

Деймон чувствовал, как внутри медленно и настойчиво закипает гнев. Он отчётливо понимал, что, отправляясь спасать Талиса, теряет свою последнюю возможность быть с этой девушкой. Мессалия сейчас, наверняка, уже ждала его, и мысль об этом выжигала под сердцем дыру.

Деймон бросил сердитый взгляд на Нериана, а затем на Фирона, не скрывая досады.

— Ты чего такой хмурый? — спросил Фирон, скользнув по Деймону быстрым взглядом.

— У меня должно было быть свидание с Мессалией. А вместо этого я бегу вытаскивать Талиса!

— Так это по вашей же вине! — отозвался Фирон, не сдержавшись. — Вы всё время бросаетесь в пекло, не думая ни о чём. Вечно ищете повод сцепиться, раздуваете разборки там, где хватило бы поговорить. А теперь вот расплачиваемся — каждый по-своему.

Фирон тоже был явно зол и с трудом сдерживал свои эмоции.

Деймон фыркнул:

— Ты такой умный? Где ты был, когда те зевгиты напали на нас? Если бы ты был рядом, мы бы их вчетвером уложили ещё до прихода стражи. И потом нас никто бы не нашёл.

Фирон посмотрел на Деймона с упрёком.

— Не надо делать вид, что всё это только моя вина! Я устал, что у тебя дурь из всех щелей лезет.

— Дурь? Так чего ты тогда с нами водишься?

— Потому что я надеялся, Деймон, что Агон тебя образумит.

— И потому ты притащил Эраста. Хотел, чтобы меня быстрее образумили? Хотел помочь, а только хуже сделал!

— Да, я был не прав, что поступил так. Я хотел извиниться. Я не должен был приводить его в тюрьму... по крайней мере...

В глазах Деймона сверкнуло неподдельное возмущение:

— Ты извиняешься? Думаешь, это можно исправить парой слов? Я не ожидал от тебя такого... Я считал тебя другом, Фирон, а ты поступил как предатель. Ты сдал меня, я теперь в долгу перед Эрастом, ты фактически пленил меня! Теперь я хожу под конвоем, а этот побег мне может обойтись заточением.

Фирон нахмурился, его лицо посуровело, голос зазвенел напряжением:

— Вы сидели в тюрьме. Я вас вытащил. Я считаю, что я помог. То, что ты творил в последнее время — это очень-очень плохо. Талис и Нериан стали вести себя так развязано именно из-за тебя, стоило нам в Андоран приехать. Теперь мы расплачиваемся за твои выходки!

— Я думаю, они сами выбирают, как себя вести.

— В любом случае, я обязан тебя предупредить.

— Знаешь, Фирон, я думал, что друг — это тот, кто поддерживает, а не даёт наставления. Наставников у меня и без тебя хватает!

Фирон покачал головой, и в его взгляде теперь была не злость, а какая-то усталая грусть:

— Я не собираюсь поддерживать твоё безумие, Деймон. Я готов быть с тобой, когда ты делаешь правильные вещи. Но когда ты лезешь на рожон, лишь бы показать свой бунт... Тут извини. Ты думаешь, я должен проявлять дружбу, позволяя другу погибнуть по собственной глупости?

Они замолчали на миг. В тишине из единственного освещённого окна над ними послышался нарастающий тонкий детский плач — дрожащий и упрямый. Деймон, Фирон и Нериан прислушались и взглянули вверх. Там, в зыбком желтоватом свете, за тонкой занавеской мелькнула молодая женщина. Она, прижав к себе малыша, чуть покачивала его, заглядывая в маленькое личико и, казалось, совсем не замечала ни улицы, ни троих чужаков. Её лицо выражало простую усталую заботу и спокойствие.

На мгновение её взгляд упал вниз, встретился с глазами Деймона. Он не отводил глаз, видел её милое лицо, стоял так с минуту, а потом почувствовал, как ему стало неуютно, развернулся и пошёл дальше. Нериан и Фирон последовали за ним. На короткое мгновение все споры и обиды потеряли смысл. Этот немой обмен взглядами был полон какого-то тихого, непрошеного смысла: ночь принадлежит тем, кто просто живёт, вынашивает свой долг, своё горе, свою надежду — без крика, без геройских поступков, в тихом потоке повседневной жизни.

Когда они ушли достаточно далеко, Деймон наконец заговорил:

— Ладно. Хрен с ним, Фирон...

Он хотел сказать ему, что хочет утихомириться, но гордость не позволяла признать ошибки. Он проглотил эти слова.

— Дождусь Агона и сделаю то, чего все от меня так хотят. Всем сразу станет легче, и тебе в том числе.

Он не посмотрел на Фирона. Оба почувствовали, как между ними встала холодная стена непонимания и обиды. Некоторое время они шли молча, слыша только собственные шаги, пока Нериан не заговорил, желая отвлечь друзей от их ссоры:

— Я сегодня слышал не очень хорошие сплетни... — тихо начал он, будто опасаясь сделать ещё хуже. — На пути в Андоран Холодная Кровь убила двух претендентов.

— И что плохого? — равнодушно буркнул Деймон. — Меньше конкурентов.

— Помните Ириду?

Деймон остановился и взглянул на Нериана, но уже растерянно. По глазам было видно, что он не хочет услышать того, что будет сказано.

— Она одна из этих двоих. И вместе с ней её наставник пропал.

Деймон на миг задержал взгляд на друге, потом посмотрел вниз, на каменные плиты под ногами, словно там, в едва уловимых трещинах, можно было прочитать что-то важное из прошлого. Накатила горькая память, и вместе с ней почти забытая детская привязанность. Вспомнились летние дни, когда он, ещё мальчишкой, приезжал с отцом в дом Астерионов, где в тени анактрона они с её братом, Кассием, устраивали свои потешные сражения, а Ирида всегда смотрела на них, сидя в стороне, тихая, но упрямая, как юная госпожа. В те годы она казалась ему кем-то вроде его собственной архаи — андайской царицы. Ирида тогда ему нравилась, но потом они разъехались и больше не встречались, и он до этого момента о ней он не вспоминал.

— Что ещё ты знаешь? — спросил он наконец, чуть отстранённо.

— Ничего особенного, — ответил Нериан. — Её тела так не нашли. Считают, что погибла.

— Раз тела ещё нет, значит может и жива.

— Вряд ли. Следы сражения нашли в ущелье. Возможно, её сбросили вниз... ну и дикие звери...

— Ясно, — остановил его Деймон.

Он пожал плечами, сдержанно улыбнулся, но в груди защемило. Давно он не чувствовал этого. Поймал себя на том, как быстро теряются лица и судьбы тех, с кем делил короткие радости детства, с кем мечтал, но пошёл по разным дорогам. А лицо Ириды даже вспомнить не смог, только её голубые глаза, которые выбивались из андайских идеалов красоты. И всё же странное, мягкое тепло осталась внутри. «Она всегда будет частью детства», — подумал он.

***

Квартал Старых Руин располагался на самом юге Андорана, на подходах к подножию вулкана. Город внезапно обрывался, и за последними домами в свете луны показался песчаный пустырь, где среди жёлтой пыли упрямо пробивались сизый ковыль, а у каменных осколков топорщились редкие стебли осоки. Дальше вся растительность уступала место мрачным развалинам. Здесь когда-то бушевало пламя дракона, и по неизвестным причинам ничего не росло уже много столетий. Всё было разрушено: стены древних домов осели, крыши обвалились, а обугленные камни по сей день хранили немой след того бедствия. Руины не застраивали. Их оставили в назидание, чтобы каждый помнил: неуважение к традициям и гордыня способны высвободить на волю такие силы, перед которыми ничто не устоит.

Город за спиной давно стих, а здесь, на южной окраине, ночь казалась особенно густой и вязкой, как вино в чёрной чаше. Каждый шаг отдавался глухо: под ногами хрустел песок, редкие растения скребли по камню и земле, а где-то позади на ветру скрипели то ли дверь, то ли ставни.

Нериан, тонкий, будто вытянутый в струнку, шёл впереди, ловко перебирал ногами, обступая камни и кочки, на ощупь находя путь там, где любой другой бы споткнулся. Деймон заметил его ладони — они, как всегда, были покрыты свежими ссадинами. Он ступал бесшумно, прислушиваясь ко всем шорохам, чуть наклоняя голову, словно принюхиваясь к опасности. Фирон двигался чуть позади. Он казался неподвижным, даже когда шёл: взгляд его внимательно скользил по руинам, отмечая каждую деталь, каждый возможный выход или ловушку.

Вскоре они добрались до края Руин. Нериан присел у покосившейся арки, коснулся ладонью почерневшего, словно выжженного, камня и вполголоса произнёс:

— Ровно семь столетий назад, вот тут случилось что-то невероятное... Огонь был такой, что плавился даже камень.

Деймон не ответил — у него сейчас не было нужных слов в голове. Он только бросил быстрый взгляд на черные, а местами серые, как пепел, стены.

Фирон обернулся, не скрывая укора, обратился к Нериану:

— Ты бы хоть чуть насторожился. Слишком уж спокойно себя ведёшь.

— Как долго нам ещё петлять по этим развалинам? — спросил Деймон, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала досада.

— Ещё немного, — ответил Нериан, выпрямляясь. — Мы почти пришли. Вон там, за той развалюхой...

Нериан указал вперёд на разрушенную башню. Улица уходила дальше в полутьму, а впереди, за нагромождением обломков старой сигнальной башни, было то самое место, куда они стремились попасть. Где-то впереди, за обломками и чернеющими арками, должен был быть Талис.

Деймон привычно выпрямился, оглядел руины, выхватывая взглядом зияющие темнотой проходы между стен, где могла таиться опасность. Магия пульсировала в венах, внутри крепло желание сделать всё быстро: используя свою силу, броситься напролом, смести всё, что встанет на пути, и покончить с этим раз и навсегда.

— Хорошо, давайте не будем с этим тянуть, — воинственно проговорил он, стараясь не повышать голос. — Я пойду прямо туда и освобожу Талиса. Кого встречу — тому не повезло.

Он приподнял руку, повернув её ладонью вверх, а потом согнул пальцы, будто держал в руке невидимый шар. В тот же миг между его пальцев блеснуло ярко-красное пламя Энкариса. Нериан посмотрел на огонь завороженным взглядом. Его всегда удивляла магия Горящей Крови.

Фирон шагнул ближе к Демону, встал с ним лицом к лицу и посмотрел в глаза. Взгляд был тяжёлым, упрямым, каким он редко смотрел даже в спорах.

— Остановись, — твёрдо сказал он. — Здесь не место для спешки, и тем более не место для магии.

— Почему это?

— Не нужно устраивать побоище, Деймон.

— Ты думаешь, мы с ними поболтаем и разойдемся с миром?

— Все возможно.

— О, святые Андары! — устало выдавил Деймон.

— В любом случае, не надо, чтобы кто-то пострадал, иначе потом будет много проблем.

— Как, по-твоему, нам надо действовать?

— Для начала надо оценить обстановку, осмотреться.

— Пока мы будем осматриваться, они из него всю жизнь выбьют.

— Не думаю, что это так.

— Не думаешь? Вы меня сами торопили, а теперь "давайте осмотримся"?

— Да, именно так.

Деймон закатил глаза и глубоко вздохнул. Ему не нравилось, что Фирон перечил ему. Раньше друзья всегда его слушались и соглашались с ним. "Идём на ту гору!" — звал Деймон, и они шли без вопросов; "Надаём им!" — призывал он, и они вместе бежали в драку, но что-то случилось с Фироном в последние годы — он вдруг стал всё заметнее отбиваться от их "стаи", находить занятия на стороне и, главное, стал спорить с Деймоном. А после тюрьмы Деймон почувствовал, что Фирон совсем отбился и не видит в нём лидера, и даже прямо говорит, что надо делать все иначе. Но Деймон не собирался этого терпеть. Он твёрдо сказал:

— Мы не будем терять время. Мы пойдем вперёд! Вытащим Талиса и вернёмся домой, как всегда.

— Это не разумно, — не согласился Фирон.

Деймон бросил быстрый взгляд на Нериана, ища поддержки, но тот лишь неуверенно пожал плечами.

Поняв, что ему придётся все решать с Фиронам, Деймон обратился к нему.

— В чём проблема?

— В том, что ты упрямишься, — сказал Фирон, и в голосе его уже слышалось раздражение, сдерживаемое только силой воли.

— Это ты упрямишься!

— Нет, послушай... Деймон, ты сильный, но ведёшь себя, как будто не видишь последствий. Магия Горящей Крови — не игрушка. Я не хочу, чтобы из-за твоих поступков опять страдали другие. Нам не нужны проблемы с семьёй Атреона.

— Те люди заслужили узнать мою силу.

Нериан, который всё это время молча осматривал развалины, вдруг подал голос. Он выглядел настороженным, словно собака, взявшая след.

— На самом деле... Деймон, я бы предпочёл действовать, как предлагает Фирон, — осторожно проговорил он.

После этих слов повисла пауза, в которой Нериан не мог найти себе место. Он чувствовал, как воздух вокруг Деймона электризуется, возможно, даже буквально. Чтобы хоть как-то сократить это тревожное молчание, он добавил как можно более непринуждённым голосом:

— Я, конечно, не настаиваю... Но было бы лучше, если бы мы смогли разведать путь, посмотреть, что там. Я могу пройти между этими арками, оглядеться. Могу попробовать отвлечь их на себя, если что. Мне к такому привыкать не нужно...

Фирон кивнул ему, и в его лице мелькнуло что-то вроде благодарности — наконец в их трио нашёлся тот, кто понимал важность осторожности.

— Вот, — сказал он Деймону, указывая на Нериана, — если ты не можешь действовать сдержанно, лучше подожди здесь. Мы с Нерианом обойдём, оценим обстановку. Если будет шанс, то освободим Талиса без драки. А если что пойдет не так, у тебя будет шанс вмешаться.

В глазах Деймона сверкнуло раздражение. Ему всегда было трудно принимать чужое лидерство, особенно если чувствовал, что его возможности ставят под сомнение. Это он, Деймон Наварис, должен был затмить Марка Андайского, стать более великим, чтобы о нём говорили все, не Фирон Астиад.

Магия будто стучала в висках, просилась наружу, но слова друзей стягивали его, как тёмная сеть, сдерживая ярость.

— Делайте, как знаете, — отмахнулся он, сплюнув сквозь зубы себе под ноги. — Только потом не плачьте, если что-то пойдёт не так.

— Ты будешь нашим тылом, Деймон, — пошутил Нериан. — Если что начнётся, мы подадим тебе знак.

Деймон посмотрел на него с прищуром.

Когда Нериан и Фирон уходили, Фирон сказал Деймону как можно мягче:

— Постарайся обойтись без магии. Она и правда может наделать бед.

Деймон даже не взглянул в сторону товарища, лишь тихо шепнул:

— Шторма приходят.

Фирон посмотрел на него обеспокоенно. Андайская поговорка про неизбежность из уст Деймона явно говорила, что сдерживать себя он не станет. Он недовольно покачал головой и пошёл следом за Нерианом.

Они растворились в тени между развалинами, двигаясь бесшумно и очень осторожно, будто вышли на охоту. Деймон остался в одиночестве у края Руин, и ночь вдруг навалилась на него особой тяжестью. Злость кипела внутри, выжигала терпение. Ожидание превратилось в муку.

***

Он пытался слушать тишину, ловить малейший признак чужого движения, чтобы хоть как-то отвлечься от злобы. Этот вечер был окончательно испорчен. Мало того, что его лишили возможности пойти на свидание с девушкой, которая казалось ему идеальной, так ещё его позвали на помощь, но решили действовать по-своему, оставив его способности "на запас". Деймон думал, что надо было послать их вслед за ветром и пойти на встречу с Мессалией. Но теперь он был тут.

Лунный свет размывал линии, делал руины призрачными. Деймон стоял и смотрел в ночь, а впереди тихо и глухо пульсировала опасность. Перед глазами явился образ его деда — воспоминание из детства, о котором он совсем забыл. Однажды Деймон пришел к нему с вопросом: как решиться подойти к буйному отцовскому коню? Черный конь, по кличке Бык, никому не давался: сбросил всех наездников при дворе, отца сбросил без малого десяток раз. "Мертвое дело, убить его надо. Не пытайся оседлать этого коня — его судьба остаться неоседланным, Анда-Медон," — говорили все, — "Проще Эстерийский пролив в шторм пройти", а сунуться в этот пролив в шторм было самоубийством — слишком много рифов. Дед не ответил прямо, но рассказывал короткую притчу: "Один моряк спросил у мудреца: "Как избежать бурь в море?" Мудрец ответил: "Оставайся дома. Забудь о море. Забудь далёких берегах". После этой притчи дед сказал ещё одну вещь:

— На твоём пути может случиться всё. Это и есть настоящий смысл Анда-Медон. Не слушай тех андайцев, которые говорят тебе, что делать или не делать, прикрывая это Анда-Медоном. Марк Андайский слушал зов сердца. Слушай и ты.

После Деймон долго стоял у загона, глядя, как конь, будто из чёрного железа, мерно взбивал копытом землю. Было страшно, руки дрожали, но слова деда не отпускали. Он вошёл в загон и медленно подошёл к животному. Конь рванул на него, едва не опрокинул, фыркал, крутил гривой. Но Деймон терпеливо стоял, пока наконец конь не признал в нём что-то достойное. В тот день он оседлал непокорного коня, и с тех пор за ним и закрепилось прозвище: "Железный". За несгибаемый характер.

Будто озарение охватило разум Деймона. Он внезапно вспомнил, почему стал так восхищаться великим завоевателем. Все благодаря его деду. Деймон подумал: "Завоеватели сами ведут армии к победам. Завоеватели вписывают своё имя в историю мира своими решительными поступками, но никак не покорностью. Завоеватели не слушают чужих команд. Если я буду сидеть и ждать знаков от друзей, то завоюю славу хорошего друга, но не более."

Уверенный взгляд пронзил улицу, ведущую к башне. Она была пуста. Половина башни, будто обломок древка массивной пики, торчала из земли, призывая Деймона к себе. С её верхушки можно было осмотреть всю местность. Он уверенной поступью направился к ней, даже не пытаясь скрываться.

Вскоре Деймон оказался у основания башни. Она черным силуэтом выделялась на фоне звездного неба. Деймон ступил на каменные, покрытые древней пылью, ступени. Шаг за шагом он поднимался наверх, и каждый из них отдавался глухими шорохами.

На самом верху башни он застыл, вглядываясь вдаль. Отсюда весь квартал Старых Руин был как на ладони, чёрный, молчаливый, мёртвый, покрытый глубокими тенями. Глаза его быстро нашли то, что он искал. Недалеко от башни стояло здание, где в большом отверстии полуобвалившейся крыши мерцал свет от факела, а рядом с ним была фигура человека — это был Талис.

Друг был связан и сидел у стены, с опущенной головой и слегка согнутыми плечами. Его поза была напряжённой, упрямой — Деймон и отсюда чувствовал, что Талис не сломлен, но ждёт спасения. Дыхание у Деймона стало глубже, сердце в груди забилось чаще. Все это было очень странно. Почему они его связали? Если бы это были люди Атреона, они бы просто избили его, но не держали в плену. Как бы там ни было, больше нельзя было ждать ни секунды.

Он быстро спустился с башни, осторожно, но уверенно пересекая пустынные улицы, петляя между стенами и обломками. И за это время ни разу не вспомнил про Фирона и Нериана. Каждый шаг приближал его к Талису и одновременно обострял чувство опасности. Он чётко осознавал, что может угодить в западню, но не собирался отступать. Магия Горящей Крови тихо гудела в жилах, готовая вспыхнуть в любой момент, придавая ему уверенности и силы.

Вот он уже на месте, совсем рядом, за каменной стеной дома. Деймон замер на мгновение, прислушался. Стояла абсолютная тишина, дышала опасностью, но он не слышал поблизости ни шагов, ни голосов, даже сверчков не было слышно. Тогда он выскользнул из-за стены, влез в окно, быстро прошёл по коридорам разрушенного дома, слабым огоньком в ладони освещая путь. Вскоре он оказался на втором этаже, где и должен был быть Талис. Стены были обшарпаны и обожжены: камень местами почернел, кое-где поверхность растрескалась и осыпалась, а в воздухе всё ещё держался сухой, горьковатый запах пепла, будто Пламя Гнева пылало тут только недавно.

Деймон прошел через торцевую каменную лестницу, проскользнул через очередную арку и увидел Талиса в другом конце помещения. У него на глазах была повязка. Деймон вдруг вспомнил недавний сон, в котором Талис перевязал ему глаза повязкой. Теперь Талис был ведомым и полагался на их дружбу.

Без паузы Деймон направился к нему.

— Талис, это я, — взволнованно шепнул он.

— Долго же ты, Наварис, — чуть иронично усмехнулся Талис.

— Верь мне, братишка... — ответил Деймон с усмешкой, снимая повязку, — Скажи, где те, кто тебя схватил.

Талис улыбался не долго. Как только Деймон убрал повязку, Талис посмотрел ему за спину, и лицо его переменилось.

— Деймон, сзади! — воскликнул он.

Деймон резко обернулся. В тот же миг, словно родившись прямо из теней разрушенного дома, показались пятеро. Их лица скрывали гладкие белые маски с голубыми потёками, будто слёзы, застывшие на лицах. Он сразу понял — это была Холодная Кровь, те самые люди, о которых ходили дурные слухи по всей Андарии. Сердце часто и жарко ударило в груди. Деймон осознал, что Талис был всего лишь приманкой. Эти люди охотились на претендентов, и здесь и сейчас они хотели убить именно его — Деймона Навариса.

Один из нападавших сделал шаг вперёд, молча и хищно подняв руку с коротким клинком. Остальные разошлись по сторонам, пытаясь окружить его. Деймон сжал кулаки, чувствуя, как в жилах разгорается жар Горящей Крови, как её сила пульсирует в нём, словно требуя выхода.

— Не подходите ближе, — предупредил он, и голос его сорвался на глухой рык. Но те даже не дрогнули.

Один из противников бросился вперёд, и Деймон, отступив назад, резко вскинул ладонь как на тренировке — в ней вспыхнуло пламя Энкариса. Огненный шар сорвался с пальцев, ударил в грудь нападавшему и сбросил его назад на каменную стену. Тот отлетел, объятый огнём, пытаясь потушить языки пламени.

Но остальные двигались расторопнее, слаженнее, совершенно не испугавшись магии. У одного из них была странная металлическая сетка — он ловко размахнулся и бросил её прямо на Деймона. В последнюю секунду Деймон успел уклониться, но сетка зацепила его руку, и тут он почувствовал, как её тяжёлые металлические нити вытянули из него энергию, приглушая жар его крови, словно гасили водой его огонь.

Энкарис и без того был затратным приёмом, и Деймон понял: на всех его не хватит. Сейчас надо было обездвижить врага, и лучшим средством для этого был парализующий удар током.

— Анаидос! — воскликнул Деймон, призывая заклинание из пути Актис, и из его ладони потянулась тонкие лучи плазмы, напоминавшие молнию, но все было напрасно.

Искры сорвались с пальцев, но потянулись не к противникам, а к углам помещения. Деймон оглянулся и только тогда увидел небольшие медные жезлы, которые начали тихо гудеть, принимая энергию молнии. Магия Горящей Крови оказалась почти бесполезной, и это удивило Деймона и встревожило сильнее всего.

Талис беспомощно пытался освободиться, но верёвки держали крепко. Деймон метнулся в сторону, увернувшись от ещё одного удара кинжалом, пролетевшего рядом с плечом, едва не рассекая одежду.

Каждое движение Деймона теперь было на грани инстинкта, и он чувствовал, что ситуация становится всё хуже. Он в миг понял, что если останется здесь, среди этих тёмных стен, то неизбежно проиграет. Враг был силён, хладнокровен, и словно заранее подготовили это место, зная его магию и стиль боя.

Решение пришло тут же: нужно было вырваться наружу, на открытое пространство, что, возможно, увеличит шансы.

Он метнулся к выходу, но перед ним вырос очередной противник, сжимавший в руке короткий клинок. Деймон вскинул ладонь и резко выкрикнул:

— Каминос!

Металл клинка стал краснеть, и противник выбросил оружие до того, как обжегся. Клинок упал на каменный пол с глухим звоном, и тут же другая фигура метнула к Деймону металлическую сетку, но Деймон успел отпрыгнуть.

С отчаянным рывком он бросился вперёд, приблизился к человеку с сеткой и с отчаянной яростью подпрыгнул и ударил его коленом в грудь.

Но прежде, чем Деймон смог двинуться дальше, резкий удар по спине заставил его споткнуться и упасть на колени. Он мгновенно обернулся, пытаясь встать, но его тут же повалил ещё один нападавший, прижимая руки Деймона к земле, не давая использовать магию, занёс кинжал и произнёс:

— Смерть Горящей Крови. Да Здравствует Холодная Кровь!

Деймон зарычал в ответ и ударил коленом в пах, вырвал одну руку из хватки и коснулся маски противника, крикнув:

— Термас!

Маска под ладонью задымилась, белая её поверхность почернела, человек завопил от боли, отшатнулся, хватаясь за лицо. Деймон воспользовался секундой замешательства, вскочил и кинулся к окну, намереваясь выпрыгнуть наружу. Но в этот самый момент под его ногами треснула древняя плита, пол провалился, а вместе с ним и Деймон.

Падение сбило дыхание. Он оказался на груде камней. Деймон попытался подняться, но нападавшие уже спрыгнули вниз и окружали его, двигались на него, сжимая оружие. Деймон понял: здесь не спастись рядовыми техниками — нужно нечто более мощное. Такое заклинание было. Девятый кай пути Огня, Пламя Архаона. О нём он только читал, не зная, как оно работает в бою, но теперь выбора не осталось.

Взгляд Деймона вдруг стал решительным. Он развёл руки в стороны, собирая в себе остатки энергии, и глухо выкрикнул слова древнего заклинания. Он рисковал. Деймон знал, что мог потратить больше энергии, чем можно, но он должен был победить врагов.

Вокруг него мгновенно вспыхнул алый огненный пузырь, и вся комната утонула в бушующем пламени. Удар был такой силы, что деревянные балки мгновенно обуглились, а каменные стены раскололись и с треском начали рушиться.

Сквозь огонь и дым он заметил, как двое в белых масках рухнули, охваченные пламенем, одного завалило обломками. Один, с обожжённой маской, сумел выскочить наружу. В этот миг здание окончательно рухнуло, накрывая всё вокруг облаком пыли и камней. Последним, что Деймон запомнил, был звук рушащихся стен.

Сквозь тёмную, вязкую пелену Деймон медленно приходил в себя, чувствуя, как вокруг него шевелятся камни и осыпается песок. Кто-то схватил его за плечи, вытаскивая наружу, в ночной воздух. Деймон кашлянул, с трудом открыл глаза и встретил взгляд Нериана, чьё лицо было испачкано сажей. Он тяжело дышал и испуганно смотрел ему в глаза. Деймон прошептал:

— Тал-ис... Найдите Талиса...

Нериан обречённо покачал головой и сказал растерянным голосом:

— Талиса больше нет...

Деймон с ужасом поднял голову и посмотрел в сторону. Эти слова пронзили его сильнее, чем любой удар ножом. Он не мог сообразить, а потом сквозь оседающую пыль увидел два силуэта: лежащий Талис и Фирон, сидевший над ним.

Деймон молча смотрел в лицо друга, не в силах ничего сказать, чувствуя лишь холодную пустоту, которая расползалась внутри, медленно вытесняя из него всё живое, и все крутились в мыслях слова Талиса: "Верь мне, братишка, и всё будет хорошо!"

Фирон не поднял взгляда, тихо сказал:

— Это ты убил его, Деймон... Ты убил нашего друга.