9. Наварисы. Сломанный Круг

С тех пор, как Эраст освободил Деймона из тюрьмы, прошло больше недели. Была жаркая ночь. Геолин — пятый месяц весны, подходил к концу. Казалось, воздух не двигался и дневной зной никуда не ушёл. Окна были открыты настежь, но морской бриз, который обычно приносил хоть малейшее спасение, будто покинул столицу.

Деймон ворочался в постели, сбивал с себя тяжёлую простыню, тщетно пытаясь спастись от духоты. Тело его покрылось потом. Он дышал часто и не глубоко, потому не спал, а скорее бредил. Что-то, напоминавшее тяжёлое забытьё, мучило его, показывая неясные, тёмные картины, похожие на тени, всплывающие из глубины колодца.

Во сне детство возвращалось к Деймону живым, почти острым ощущением. Он снова видел себя мальчишкой, с голыми коленями, сбитыми в кровь. Рядом был друг Талис, быстрый и ловкий, с растрёпанными тёмными волосами, глазами, в которых светилась готовность к любому вызову.

Они сидели на сломанной поваленной колонне и перебирали, чем заняться. Талис вытащил из-за пазухи полоску старой ткани, словно заранее был готов к шалости.

— Завязывай глаза, Наварис! — с вызовом сказал он. — И слушай только мой голос.

Деймон покорно позволил другу затянуть ткань на глазах. Всё вокруг стало чёрным, мир сузился до запахов, шороха шагов, чуть глухого смеха Талиса.

— Давай, ступай вперёд на мой голос. Проверим, на сколько ты мне доверяешь. Я рядом, никуда не денусь, — говорил он, и водил Деймона по развалинам, уверенно направляя, иногда нарочно сбивая с пути, чтобы испытать, доверится ли тот его указаниям. Раз, другой, и Деймон уже почти падал, но каждый раз Талис ловил его, смеялся:

— Верь мне, братишка, и всё будет хорошо! Я не дам тебе разбиться.

С ним не нужно было договариваться или строить планы. Талис чувствовал момент. Он смеялся так, что хотелось верить в любую его затею: в любой дурацкий поход по крышам, в любую безумную игру, где ставки всегда были чуть выше, чем можно.

В этом сне Деймон чувствовал сильное счастье, что бывает только у детей, которые знают, что вместе они могут всё. Не случайно именно Талис первым шёл за Деймоном в их проделках, а потом всегда оказывался рядом, если что-то шло не так. Жаль, что в последние годы их дружба потеряла тот огонь. Деймон уже не чувствовал того же, что и раньше, разве что во сне.

Потом ему приснился странный сон, юношеское воспоминание. Отец Орест Наварис крепко схватил его за запястья, сдавил так сильно, что на коже проступили белые следы от ладоней. Он потащил его за собой по длинным коридорам, жестоко дёргая, будто хотел оторвать руку, а потом рывком открыл железную дверь, ведущую в мрачную каталажку, и втащил туда сына.

— Тут ты будешь учиться уму разуму!

Тяжёлый звук захлопнувшейся двери прокатился по коридорам, растворяясь где-то далеко. Деймон оказался один. Его, то ли по правде, то ли во сне, окутал страх, что он взаперти. Он вдруг подбежал к дверям, стал стучать кулаками, кричать, пытаясь позвать на помощь, хоть кого-нибудь. Но его голос не находил выхода, разбивался о каменные стены и разлетался чуть слышным эхом.

Потом что-то утянуло его в новое видение. Теперь он оказался в храме Камня Дракона, месте, где он никогда не бывал, и где ему совсем не хотелось оказаться. Он был одет в тяжёлую броню Хранителя. Вокруг царила промозглый холод, как в глубоких пещерах, куда не добирается солнечный свет, а своды потолков, казалось, вознеслись выше, чем он мог себе представить. Был он столь маленьким на их фоне, что все его мечты, стремления и усилия теряли всякую значимость. Это был символ древности уклада, которому он так сопротивлялся. Тени медленно скользили по стенам, цепляясь за колонны и статуи, хранящие безмолвие веков. Посреди зала возвышался алтарь, окружённый мраком, и Деймон стоял перед ним. На алтаре лежал Камень Дракона, и от него веяло невидимой властью над всем, что находилось на острове Андато.

Деймон попятился, развернулся и бросился к массивным дверям, схватился за холодные кольца, потянул, что было мочи, но двери даже не дрогнули. Храм, пропитанный вековыми тайнами, был глух и безразличен к его потугам освободиться. Мир вокруг стал постепенно сжиматься. Стены сближались, неумолимо сокращая пространство, и Деймон уже не мог дышать полной грудью. Он снова закричал, разбежался, ударил плечом по тяжёлой двери, почувствовал резкую боль в левой руке, но двери вновь не поддались, а его болезненный голос поглотила безжалостная тишина. Он отчаянно боролся, пытался толкаться и бить по стенам, царапал их, ломая ногти о камень, но всё было тщетно.

Он медленно открыл глаза.

Сознание его висело на грани сна и яви. Волосы влажными прядями упали на лицо, ладони были холодными. Он передавил свою больную руку своим же весом, потому ощущение боли не проходило. Деймон тяжело дышал, чувствуя, как комната сжимается вокруг него. Он знал: бывают темницы, которые никуда не исчезают, даже когда просыпаешься. И как ни бунтуй, это не может защитить от них. Хуже храма, только оказаться взаперти на полгода, как тогда в детстве, или смерть. И не нужно быть мудрецом, чтобы понять, что его мятежное поведение рано или поздно приведёт его к Столбам Пламени. Внезапно его наполнила тоска. Она собралась в груди и стала давить на него. Но он знал, что это временно. Сейчас он притворится, что смирился и готов пройти Агон, чтобы обрести свободу иным путём, пусть это будет не близко его натуре, но зато действенно. Нужно было только найти того, кому он захочет помочь победить.

***

Рука всё ещё болела, но Деймон упорно продолжал тренировки, будто пытался доказать, что он меняется. Солнце стояло высоко, свет его лился на вымощенную плитами площадку для упражнений, накаляя воздух и землю так, что жара поднималась вверх полупрозрачными волнами. Деймон глубоко вдыхал, чувствуя, как магическая энергия горячим током течёт по его венам, собираясь в ладонях.

Он резко вскинул здоровую руку, и воздух над раскрытой ладонью вспыхнул огненным шаром — Энкарис. Это был путь Флокс, он же путь пламени, третий путь сферы огня Анда-Оран. Горящий сгусток чистой силы. Деймон на мгновение замер, взгляд его сфокусировался на мишени. Он сделал рывок вперёд, кистью отправляя шар в цель, и яркий огонь тут же метнулся над ареной и ударился в деревянную мишень, разрывая её в щепки, которые тут же вспыхнули и сгорели в считанные мгновения.

Эраст стоял рядом, наблюдая с суровым одобрением за каждым движением ученика. В его лице промелькнуло что-то похожее на удовлетворение, и он сдержанно кивнул.

— Вот, можешь же, когда захочешь, — произнёс он негромко, глядя на Деймона, который отряхивал руки от золы. — Когда забываешь о своих глупостях и слушаешь старших.

Деймон посмотрел на него косо, выдохнув через зубы:

— Я всегда так могу.

Эраст сдержанно улыбнулся и покачал головой:

— Конечно-конечно, мог, только думал ты не об искусстве. Дело в твоей голове и твоей крови. Сейчас ты твёрдо стоишь на седьмом кае. Время расти дальше. Но есть нечто, что мешает тебе. Ты буйный, Деймон, и дело тут не только в характере. Ты — носитель Горящей Крови, и сила Сферы Анда-Оран смешивается с ней и бьёт в тебе так, что затмевает твой разум, будто ты впервые увидел женские прелести.

Он подошёл ближе, его голос стал тише, уверенней, словно он делился давно известной истиной:

— Знаешь ли ты, почему наша кровь горит, когда мы используем магию? Это не просто красивая метафора. Горящая Кровь — наследие Великих Домов, дарованное нам в древние времена во время Битвы с драконом. Именно тогда предки великих семей, двадцать четыре воина заключили Кровавый Обет перед Камнем. Их кровь была изменена, она стала связанной с магической печатью, удерживающей чудовище в сердце вулкана Андо.

Эраст поднял руку, сжав пальцы, будто показывая на что-то осязаемое:

— Каждый носитель Горящей Крови имеет два резерва магической силы. Один — обычный, как у всех живых существ, а второй — это Горящая Кровь, дополнительный источник энергии, пробуждаемый с годами тренировок. Ты способен колдовать без ритуалов защиты именно потому, что сила твоей крови перекрывает брешь, через которую «Иные» могли бы проникнуть в твой разум. Но в этом и ловушка: исчерпав этот запас энергии, ты станешь уязвим, как и все остальные. Помни это всегда и никогда не используй магию, если чувствуешь, что достиг предела.

Деймон стоял неподвижно, но пальцы правой руки сжались в кулак. Слова Эраста звенели в голове, будто кто-то водил ножом по тарелке. Слова были правильными, но сказанными тоном того, кто знает больше. Всё в этом голосе раздражало. Интонации, паузы, снисходительная окраска.

Он отвернулся, глядя на чёрное пятно опалённой земли, где только что разбился последний огненный шар. В груди снова нарастало чувство гнева. Хотелось послать наставника в огонь. Хотелось бросить ещё один Энкарис, но уже мощнее, только в этот раз под ноги этому старику, чтобы он перестал быть таким благородным.

Но Деймон не стал этого делать. Продолжил тренироваться и слушать наставника, с трудом сдерживая себя.

***

После тренировки Деймон молча двинулся в сторону своих покоев. В коридоре было душно и тесно, густо стояли запахи молодого инжира и горьких апельсиновых цветов, что вяли в венках у дверей. За ним следом неотступно шли двое стражников. Серьёзные, хмурые и не слишком торопливые. Их приставил Эраст.

Деймон косо взглянул на них через плечо:

— И долго вы собираетесь так ходить за мной? Может, и в отхожее место будете сопровождать?

Стражники не ответили, даже взглядов не подняли. Молча шли дальше, размеренно отбивая шагами ритм, словно вообще не слышали его слов. Деймон сжал челюсть и покачал головой. Это равнодушное молчание раздражало сильнее любых наставлений Эраста. Они были словно назойливые мухи. От их присутствия было ещё теснее.

Войдя в комнату, Деймон шумно захлопнул дверь, с трудом удержавшись, чтобы не запереть её на засов. Подошёл к балкону, опёрся на нагретый солнцем каменный парапет и посмотрел вниз, на улицы Андорана, залитые золотистым светом предвечерья.

Там была жизнь, путь к его мечте — величию, свобода, что-то настоящее, а не эти правила и ограничения. И где-то среди сотен незнакомых лиц ходила она: девушка, чей образ стал тусклым, но чьё имя он так не хотел забывать — Мессалия. При воспоминании о ней Деймон чувствовал, как внутри шевельнулось что-то тёплое и живое, свободное от долга и цепей обязательств. И от этого чувства стало неуютно.

Он отвернулся, сжав кулаки и почувствовав укол злости на себя. Что толку стоять здесь и думать о невозможном?

Не в силах терпеть одиночество, Деймон поспешно вышел из комнаты, не задерживаясь, чтобы не чувствовать снова дыхание стражников за дверью. Спустился вниз, направляясь в перистиль, открытый двор, окружённый колоннами, где по вечерам собирались гости Дома Постоя. Там можно было выпить, послушать музыку и просто побыть среди людей.

Во дворе было оживлённо. Кто-то играл на кифаре, другие негромко беседовали, пили, смеялись. Деймон нашёл себе место в стороне, сел в тени колонны и жестом попросил вина. Вино принесли быстро. Оно было терпким, с дымным послевкусием, не самое любимое, но сегодня ему было всё равно.

Он только успел сделать глоток, позволив терпкому вину пробежать по горлу и немного отогнать усталость, как взгляд наткнулся на движение у входа. В полутени экседры скользнула знакомая фигура. Огненные волосы, уверенная поступь, подбородок вздёрнут чуть вызывающе.

Сердце Деймона забилось с трепетом. Неужели это она? Мессалия. Рядом с ней шла распорядительница с тяжёлой связкой ключей на поясе. Она что-то поучительно рассказывала, проводя рукой вокруг всего перистиля.

Внутри Деймона все мгновенно вспыхнуло. Он неосторожно поставил кубок на стол, чуть ли не роняя его, и быстро встал и пошёл к ней. Когда оказался рядом, чувствуя, как быстро стучит сердце, остановился.

Мессалия заметила его, и уголки губ скользнули в прохладную, чуть насмешливую улыбку:

— Вот так встреча...

— Можно мне поговорить с ней, ненадолго? Не задержу, — Деймон обернулся к распорядительнице.

Женщина смерила его долгим взглядом, хмыкнула и кивнула:

— Как пожелаете, господин.

Он жестом пригласил Мессалию отойти в сторону, к полутёмной арке между колоннами, где было тише, чем в шумном дворе. Только здесь сжался от напряжения ещё сильнее, будто впервые собирался общаться с девушкой.

— Что ты здесь делаешь? Не ожидал тебя встретить в этом доме, — голос Деймона прозвучал тише, чем он хотел.

— Работаю, — отозвалась она сдержанно, даже не удосужившись встретиться с ним взглядом. — Только устроилась. Знала бы, что ты здесь, пошла бы в другой постоялый дом. Но теперь уж поздно.

— Мессалия, я... не смог прийти тогда, на следующий день, как обещал.

— Ах! Как это могло случиться?! — не скрывая насмешку, воскликнула она.

Деймон подождал, пока она успокоится.

— Дай мне ещё один шанс. Встреться со мной. Я...

— Я не из тех, кто ждёт, Деймон.

— Я помню... «Если хочешь, догоняй», — он повторил её же слова, сказанные на Вишне.

— Надеюсь, сегодня обойдёмся без мальчишеских сцен? — Мессалия скользнула по нему взглядом, и в нем не чувствовалось ни капли любопытства, скорее отстранённость. — Или ты опять решишь поджечь свою тунику?

— Она чистая...

Деймон сделал паузу, ожидая, что она что-то скажет, но нет — она молчала, и явно не поняла его шутки.

— Я все эти дни думал о тебе. Теперь ты тут. Я думаю, это было предначертано. Если дашь мне ещё один шанс, я обещаю...

Мессалия внезапно усмехнулась, но её взгляд тут же переменился.

— Довольно, — сказала она. — Я не верю обещаниям. Ты уже показал, чего стоишь.

— Меня схватила стража! — вспылил он, не выдержав.

— Стража? — теперь в её голосе мелькнуло удивление.

— Да. Я просидел целые сутки в тюрьме после той драки. Потому и не пришёл.

— А я уж думала, что просто испугался... что я тебе не по зубам.

Она подняла бровь, игриво усмехнувшись.

Деймон сдержал обиду, но по лицу пробежала тень досады.

— Эти двое с тобой? — Мессалия кивнула на стражников у входа.

Деймон коротко покачал головой.

— С ними ничего не выйдет... Никакого уединения, — сказала она, почти жалея, и в этот миг подошла распорядительница.

— Всё, заканчивайте. У меня дел выше крыши.

— Ещё минутку! — неожиданно мягко попросил Деймон.

Мессалия едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке сквозило лёгкое удовольствие: ей явно нравилось, как он старается ради неё.

Распорядительница ушла, ворча что-то себе под нос.

— Деймон, ты ведь кандидат на Агон, верно?

— Да. От Наварисов.

— Ничего себе... — на лице Мессалии вдруг появилась пленительная улыбка, дарящая надежду. — Никогда бы не подумала, что за мной увяжется кандидат.

Она сделала паузу, как будто задумалась, а потом сказала:

—Ладно, кандидат. В полночь жду тебяздесь. Только без этих двоих, ясно? — она улыбнулась ему и убрала чёлку за ухо,— Но помни: если не придёшь, другого шанса уже не будет.

***

Это казалось Демону и великой удачей, и победой одновременно! Он возвращался в свою комнату на удивление легко шагая. И вроде бы, ничего особо не изменилось: всё также он был в Доме Постоя, всё также за ним следовали стража, всё также висела на шее цепь из правил. Впервые за эти дни в груди разгорался безрассудный огонёк радости. Предвкушение встречи вызывало такой восторженный трепет, что Деймон не находил в себе сил скрывать улыбку.

Стражники остались за дверью. Комната, как и всегда захламлённая его вещами и остатками еды, встретила его прохладной свежестью. Впервые за неделю с лишним подул бриз с моря, подтягивая за собой сильный запах соли и рыбы с пристаней. И всё это дурманило голову парня, словно таило какую-то свою скрытую прелесть. На уме висел лишь один вопрос: как обмануть этих двух цепных псов? Он знал: они заходят каждую ночь проверить по несколько раз, намести ли он и, если они вдруг обнаружат, что кровать пуста, что он ускользнул из-под их надзора, тогда придётся забыть ему про свободу до самого приезда отца. А это значило, что не будет той встречи, ради которой сейчас так странно и мучительно сладко билось его сердце, ни сегодня, ни потом. Его сознание было взбудоражено и мысли, как стайка юрких воробьёв, прыгали одна за другой с ветки на ветку, тревожа его решимость и настойчиво подсказывая, что делать.

Щебет в голове вещал об одном, будто это было единственное возможное решение его проблемы. Деймон принялся за дело. Вытащил из своего старого сундука рубаху, скатал штаны, набил ими пустой плащ, как умел, добавил к этому ремень, свои запасные сандалии. Аккуратно придал всему этой груде привычные очертания. Несколько движений, и на кровати уже покоился силуэт человека, свернувшегося под тонким покрывалом. Он отошёл к двери, пригляделся: в полутьме всё выглядело достаточно правдоподобно, чтобы обмануть стражника, если тот сунется с проверкой.

Сердце забилось чаще от азартного ощущения, что он придумал, как обхитрить их. Риск был очень высок, но оправдан. Он понимал, что, если кто-нибудь из них вдумается всмотреться пристальнее, если пойдут проверять по-настоящему, всё вскроется. Но внутри уже стоял протест против бездействия, всё тянуло сделать этот шаг, рискнуть, и пойти на встречу.

Внезапно за балконом послышались странные настойчивые звуки, будто кто-то осторожно пробирался по выступам стены. Деймон подошёл к двери, ведущей наружу, и увидел, как через перила перелезают две фигуры. Это были Фирон и Нериан. Их лица были напряжёнными, а в движениях чувствовалась суета и спешка.

— Что вы тут делаете? — спросил Деймон, не сдержав удивления.

— Как хорошо, что ты тут. Нам нельзя терять ни минуты, — шепнул Фирон, и в его голосе прозвучала такая тревога, что Деймон почувствовал, как лёгкость уходит, уступая место напряжению.

— Что случилось?

— Талиса схватили какие-то люди! — ответил Фирон, не поднимая голоса. — Мы ждали в нашем месте, как обычно. Смотрим, идёт. А потом из тени вышли пятеро, схватили под руки и повели куда-то. Мы хотели вмешаться, но нас было только двое, поэтому мы проследили за ними и знаем, где он! По всему выходит, что это люди Атреона. Надо торопиться, Деймон, это серьёзно!

Деймон нахмурился. Он ждал чего угодно от этой ночи, только не такого поворота. Сердце ещё гудело радостью, ведь впереди его ждала Мессалия, сама ночь была как обещание. Казалось, можно отмахнуться: авось, ошиблись, но, похоже, что нет... Он стал расспрашивать, где это случилось, не преувеличивают ли друзья, но Фирон встретил его взглядом, в котором не было место для шуток.

— Мы видели этих людей! — твёрдо сказал Фирон. — Всё плохо, Деймон. Там всё чужие, лица закрыты, при них было оружие. Если сейчас не вмешаемся, кто знает, чем закончится.

Деймон почувствовал, как внутри него борются два желания. Мысль о Мессалии отозвалась уколом тоски. Это был его последний шанс. Не прийти сегодня равно было отправить надежду добиться её в Последний путь Марка. Так называли похороны в Андарии... А рядом стояли друзья, и за этим мгновением будто сгущалась сама жизнь, требуя ответа.

Он стоял молча, не решаясь сразу броситься вперёд — это короткое колебание, миг растерянности, не ускользнуло от внимания Нериана.

— Он же твой друг, Деймон. Почему ты думаешь? Не время сейчас! Надо идти.

Деймон тяжело выдохнул, будто отбросил половину себя, кивнул коротко и глухо:

— Ладно. Ведите.