2. Наварисы. Кандидат

Кто-то с силой распахнул ставни. Свет ворвался в комнату и заставил зажмуриться. Деймон с трудом приоткрыл один глаз, зарычал, натянув на лицо простыню.

— Вставай, Наварис! — раздался знакомый голос. — День уже на излёте, а ты всё ещё воняешь вином и дворовыми девками!

Он застонал. Голова будто была набита галькой с берега, в висках пульсировало. Деймон попытался сглотнуть. Во рту было сухо, как в пустыне, а воспоминания о вчерашнем всплывали разорванными образами: пир у купца, восточные девушки в танце на столе, потом одна из них сидит на коленях. А потом кто-то плеснул на него водой. Или вином. Да какая теперь разница...

— Эраст... — хрипло, почти со стоном, выдавил Деймон. — Ты из пепла вылеплен, что ли? Опять своими педантичными ручонками лезешь в чужой покой? Дай поспать, а... Ещё не поздно...

Эраст, его наставник, прямой как копьё, стоял у ног Деймона, сложив руки за спиной. Высокий, сухой, с суровым лицом. Он был слишком подтянутым для своих лет. На нём была белая туника, ни единой складки, ни пятнышка. Он смерил Деймона взглядом, будто хотел запомнить каждую черту и навсегда вырезать её из памяти, потому что от него веяло позором.

— Поздно, — сказал он холодно. — Поздно готовиться, поздно осознать, кто ты, и поздно исправить свою дурную славу. Ты — кандидат в Хранители. А ведёшь себя, как последний шут. Где дисциплина? Где уважение к Агону, к семье и к традициям?

Деймон сел, морщась от боли в затылке. Голый по пояс, с мускулатурой, натянутой, как у выносливой гончей, он почесал грудь и огляделся в поисках к кувшину с водой. Сделал глоток, вытер рот.

— Ужин будет? — спросил он, щурясь на свет. — Или ты опять решил кормить меня разговорами?

— Ты съел его вчера с рук танцовщицы. — вскинул бровь Эраст. — Ты думаешь, здесь пир? Думаешь, ты один такой умный, и все остальные только и ждут, когда Деймон Великий Завоеватель соизволит нагуляться и почтить их своим визитом?

Он бросил на кровать сложенную тунику.

— Через три недели сюда прибудет твой отец. И, клянусь Камнем, если он увидит тебя в таком виде, тебе не поможет ни твоя фамилия, ни даже твой острый язык.

Это попало. Деймон поднял голову, всмотрелся в Эраста. Глаза стали чуть темнее.

— Прекрасно, — бросил он небрежно. — Пусть приезжает. Посмотрим, что он сделает. Заставит меня тренироваться? Что, показать ему, как я владею клинком? Или, может, мне ещё и танец исполнить для него?

Эраст выдержал паузу.

— Ты не понимаешь, что на кону, — тихо произнёс он.

— А ты не понимаешь, что мне скучно, — отозвался Деймон. — Какая там тренировка сегодня? Бросание копья в стену? Скачки по кругу на деревянном коне?

— Через час ты должен быть на плацу, — голос Эраста стал стальным. — Будет бой со щитами. Тебе нужно отрабатывать защиту.

— Отрабатывай сам. Мне сегодня нельзя напрягаться — я на строгом режиме восстановления, — ухмыльнулся Деймон, потягивая руки вверх. — Печень — дело тонкое.

Эраст шагнул к двери, задержавшись на пороге.

— Ты можешь изображать дурака перед кем угодно, Наварис, но в этот раз будет охрана. Они проследят, чтобы ты был там, где должен быть.

— Ах вот как, — зевнул Деймон, — значит, я теперь ещё и под стражей? Как преступник?

— Как бездельник..., потому что ты не понимаешь по-хорошему, — коротко бросил Эраст и вышел.

Деймон с усмешкой сказала вдогонку:

— Да всё я понимаю, — а потом тихо добавил, — только мне плевать.

Эраст вряд ли услышал последние слова, но Деймону было все равно, хотя он все-таки выкрикнул ему вслед:

— Если хочешь учить меня, подожди до утра. Завтра. Или лучше послезавтра.

Он упал на спину и закрыл глаза. А в голове продолжало пульсировать. Но тень отца уже маячила где-то в углу комнаты и не давала лежать спокойно.

Он не успел вновь открыть глаза, как двое солдат пришли и встали снаружи у его двери, вооружённые и явно раздражённые от самой идеи охранять Деймона Навариса. Они заняли пост у двери, как и велено, но не знали, что хитрый Деймон испарится, ловко и бесшумно, будто кот.

Когда один из стражей зевнул, прикрыв рот медной ладонью, а второй заболтался с юной служанкой, с лёгким скрипом шевельнулась черепица у балкона.

Босиком, без туники, с вечно лукавой улыбкой на лице, Деймон выскользнул, прихватив сандале в руках.

Он повис на карнизе, перебросил ногу и в следующую секунду уже спрыгивал в переулок, мягко, с толком, зная куда приземляться, точно делал это уже не раз. Он не оборачивался. Просто нырнул в прохладу каменных арок и был таков. Дом Постоя остался позади, как сон с охраной у дверей, вычищенными залами и тяжёлым запахом чужой воли. А впереди шум улиц, соль в воздухе, волны и встреча с друзьями на берегу.

Чтобы не привлекать внимания, он шёл Тайными аллеями Верхнего Андорана. Теми самыми, что когда-то строили для слуг. Они не должны были портить своим видом дорого украшенные улицы. Но теперь этими аллеями пользовалась дети знати. Узкие, запутанные, пахнущие старым камнем, влагой и мочой, впитавшейся в щели за годы, они вели вниз — к порту, к свободе и к морю.

Андоран — древняя столица Андарии, вырезанная из острова южного Андато, это сердце власти, торговли и веры, город, переживший и пламя, и время, символ андайской стойкости и традиций.

Южнее, вздымаясь в небо чёрным гигантом, громоздился вулкан Андо, распаляя землю под собой. А у самого его подножия, крепко вцепившись в склон, лежал Храм Камня Дракона — святилище тех, кто, дав клятву, остался охранять мир, сжигая годы в тишине каменной святыни.

***

Берег встретил его голосами, молодыми, знакомыми с детства, будто вынутыми из беззаботных лет. Они сидели под каменным навесом, вырубленным прямо в скале, на широких плитах, прогретых солнцем. Сбоку валялись сброшенные вещи, на плоском камне: бурдюк и остатки простого угощения.

Талис Меркон первым заметил его, кивнул, не вставая:

— Живой. А мы уж думали, в тебе наконец проснулся долг и сожрал изнутри.

Фирон Астиад не обернулся.

— Он не тот, кого жрут. Он сам кого хочешь сожрёт. И долг тоже.

— Особенно если перед этим напоить, — добавил Нериан Саллис, самый худощавый из них, но юркий, ухмыляясь по-доброму.

Деймон подошёл, скинул сандале на камень, сел, облокотившись спиной о выступ. Лоб ещё были чуть влажные от бега. Он срезал путь через внутренние сады, затем по аллее и через тайный спуск у Южной стены.

— Старик Эраст совсем допёк, — выдохнул он. — Только тренировки и кислые рожи. Ни дня без нравоучений.

— А что ты хотел? Ты ж теперь кандидат, — усмехнулся Фирон.

— Хотел пожить хоть пару дней, как человек. А не как клинок на точиле. Вдобавок он стражу поставил. Думал, я не сбегу.

— И как? — поднял бровь Нериан.

— Как обычно, — Деймон усмехнулся. — Балкон, перила, пара прыжков, и меня нет. Они, кажется, до сих пор считают, что я сплю. Или, молятся, чтобы не вернулся.

— Правда, как дурной дух, — хмыкнул Фирон. — Появляется и исчезает, а шуму...

— Это ты сейчас про меня или про свою рыбу? — ткнул в его сторону Деймон.

— Про обоих, — невозмутимо ответил тот.

Фирон оторвал взгляд от рыбы, неторопливо вытащил изо рта кость, швырнул её в сторону.

— А всё же, — сказал он, глядя на Деймона, — ты зря так отлыниваешь. Это ведь серьёзно. Агон — не утренние пробежки.

Талис тоже взглянул на Деймона, чуть склонив голову.

Деймон провёл рукой по лицу, будто стирая с себя усталость и остатки хмеля.

— Раздражает меня всё это, — выдохнул он. — Агон, Камень, храм... Всё звучит так, будто ты заранее покойник, только ходишь пока. Мне не тринадцать, чтобы играть в обеты. Я не хочу всю жизнь быть сторожем чужой истории. Я хочу свою.

Он поднял взгляд, и в нём мелькнуло что-то острое, живое.

— Вы знаете, кто вдохновил меня, когда я был пацаном. — сказал он. — И до сих пор ничего не поменялось. Марк Андайский. Завоеватель. Он наш настоящий герой, полководец. Он был человеком действия. Он сам выбирал свой путь, а не шёл туда, куда тыкают перстом родичи и жрецы. Почти в нашем возрасте, кстати! А Хранители... — он сплюнул в сторону, — может, они и сильные, но на цепи. Их слава — это затвор, а не подвиг.

Талис кивнул, не задумываясь.

— Я помню, как было. Когда мы... ну, тогда, создали армию Деймона Завоевателя, — он усмехнулся, — мы ведь правда верили, что захватим всё. Я — точно. Думал, что вырастем, соберёмся и завоюем весь континент. Или хоть половину от того, что Марк захватил. Потому что хочет душа.

— Душа, — пробурчал Фирон, бросив на него взгляд. — Душа хорошо, но был бы лучше мозг.

Он снова повернулся к Деймону.

— Послушай, это не то, где можно выбирать. Если в Великой семье есть сын или дочь между девятнадцатью и двадцатью четырьмя, значит, один из них должен участвовать в Агоне. Это закон. Нарушишь и всё! Семья в позоре, а ты в могиле. Ты же знаешь.

— Глупейший закон! — воскликнул Нериан, на ходу жуя что-то. — Тысячу лет отравляет жизнь таким, как Деймон. Как только мы завоюем Андарию, первым делом отменим этот позорный закон.

Он ухмыльнулся, но взгляд его был внимательный и добавил:

— Пусть живут, как люди, кто хочет. Без храмов, без этой нудной службы. А кто хочет служить Камню, сам пускай и идёт.

— Завоеватели... — усмехнулся Фирон. — Я, конечно, не против, но надо думать. Ответственность. Это розгами не закончится.

Деймон молчал. Смотрел на воду. Волны накатывали у берега, дробились и уходили обратно, словно думали, возвращаться ли.

— Я всё знаю про ответственность, — сказал он наконец, не отводя взгляда от воды. — Но у меня есть план.

— Вот только не начинай, — Фирон сразу нахмурился.

Как только Фирон слышал от Деймона: «У меня есть план», у него всегда глаза закатывались куда-то на затылок, а рука тянулась к лицу. Сколько раз это повторялось!

— Серьёзно, — поднял ладонь Деймон. — Если мне плевать на этот Агон, это не значит, что я не понимаю, для чего он существует. Я не хочу проигрывать, но и побеждать не хочу. Не так. Я хочу выбрать кого-то из претендентов и помогу ему победить. Это будет честно... Почти.

Деймон поднял с земли рыбью кость и посмотрел на неё внимательно.

— Но зато я гарантированно останусь свободным от этой службы. Не буду чувствовать себя, как проклятая кость, которую выбросили.

Фирон выдохнул резко, закачал головой.

— Были уже такие умные. Хитрые и непокорные. Хотели обойти правила.

Он посмотрел на Деймона в упор.

— Где они все? Где? В керамической урне. Прах их даже не в семейном склепе.

— Я не собираюсь подставляться.

— Деймон, там всё иначе. Агон — это не игра. Это не балкон и не драка в порту. Там законы, которые вершатся уже тысячу лет. Они буквально охраняют дракона. Дракона! Их не обманешь какими-то уловками. Один неверный шаг, и ты не просто проиграл. Не то чтобы в храм тебя не возьмут. Тебе башку твою глупую срубят. И на семью позор на века!

Деймон пожал плечами.

— Это важно для меня. Да и вообще, разве честно, что я не могу выбрать свой путь?

Но в голосе его не было напряжения. Ни обречённости, ни настоящей решимости, только усталость, и что-то похожее на обиду, на затянувшуюся боль. Как будто он сам не верил, что может что-то изменить, но всё равно шёл туда, где пахнет свободой.

— Разве честно говоришь? — Фирон будто возмутился его вопросом, — Ты родился в Великой семье. У вас все есть: власть, деньги, влияние. Разве честно, что некоторые рождаются рабами? Нет, не честно, но с этим надо мириться. Так что стисни зубы. Ты же Железный Деймон.

Фирон оглядел остальных, усмехнулся, а затем добавил:

— Да и вообще, шанс, что ты победишь, не так уж и велик. Таких как ты, кто не мечтает стать хранителем, раз и обчёлся.

— Пошло оно все, — качнул головой Деймон.

Талис усмехнулся, хлопнул его по плечу.

— Ты сказал это так, будто решил прогулять не Агон, а учёбу.

— А может, он просто хочет внимания, — добавил Нериан, вытягивая ноги. — Кто-то спасёт мир, кто-то Храм, а кто-то свою гордость.

— Вы меня трусом считаете? — Деймон глянул на них с вызовом, но без злобы.

— Мы тебя знаем, — хором ответили все трое.

Он вскинул брови.

— Ладно. Тогда я покажу вам. Покажу, на что способен.

И впервые за весь день в его голосе прозвучало что-то жёсткое. Без игры и без улыбки.

— Хватит разговоров, — сказал он вдруг, резко встав и отряхнувшись от песка. В глазах у него вспыхнул знакомый огонёк, тот самый, после которого почти всегда были крики, синяки и яркие воспоминания. — Прыгаем.

— Куда? — Нериан приподнялся и уставился на него с опаской.

— В воду. С тех уступов. — он указал на скалу, вздымающуюся ввысь из воды. — Кто выше, тот и победил. Остальные будут зваться трусами и до конца дня слушаются победителя. Даже если он прикажет целовать дохлую рыбу в пузо.

— Ты совсем рехнулся? — хмыкнул Фирон.

— Не больше, чем обычно, — отозвался Талис, уже вставая. — Ну что, пошли.

***

Они бежали вдоль берега, перепрыгивая через камни и кусты, пока не добрались до первого уступа. Он был низкий, больше для разогрева. Прыгнули по очереди, ныряя с криком, разбрызгивая воду.

Потом пошли на следующий, откуда был отличный вид на порт. Выше, камень горячий, ветер чуть сильнее. Прыжки уже шли не на веселье, а на удаль. Смех, плеск. Талис всплыл, кашляя, но с довольной рожей. Нериан был не так весел, с трудом перебрался через скользкие камни. Он был послабее остальных, и ему явно досталось от прыжков.

— Всё, с меня хватит! — заорал он, отмахиваясь. — Моё достоинство не спасено, но печень важнее. Я — за вино!

Остальные поднялись ещё выше. Опять прыжки. Талис продержался дольше, но, когда они поднялись на следующий ярус, он затормозил у края, глянул вниз, присел, будто собирался прыгнуть... и отступил.

— Нет, ну вас. Я ещё жить хочу, — сказал он с опаской. Голос был серьёзный, без живой искры в этот раз.

— Иди тогда, трусиха, — ухмыльнулся Деймон, провожая его взглядом.

Остались двое. Фирон и Деймон. Деймон прыгнул первый без раздумий. Фирон мешался, но тоже рискнул.

Остался последний уступ. Самый высокий и опасный. Отсюда уже не прыгали ради смеха. Один смельчак, местный рыбак, погиб здесь прошлым летом, не рассчитал угол, ударился о край скалы под водой и дело с концом.

Фирон долго стоял на краю, отшучивался, а их друзья кричали им с воды, что лучше не рисковать. В конце концов Фирон обернулся:

— Я не стану, — сказал он, глядя в глаза Деймона, серьёзным голосом. — Не потому, что боюсь, а потому что знаю, где должна кончаться дурь.

Деймон усмехнулся.

— Значит... я один.

— Деймон! — крикнул Талис из воды. — Не прыгай! Там мелко!

— Ты чокнутый! — добавил Нериан. — Мы же знаем, чем это кончается! Ладно, мы признаём, ты победил!

Деймон подошёл к краю и ощутил высоту. Он почувствовал, как вспотели ладони и даже пятки, но он не отступил. Он стоял на краю, раскинув руки, как в детстве. Взгляд его был направлен на небо, почувствовал зов свободы. Лицо расслабилось, черные волосы развевались. Ветер бил в грудь. Ни страха. Ни сомнения. Только одна она, что гуляет над морем, царица его судьбы — свобода.

— Хранители живут в каменном храме, — крикнул он, — а я в воздухе-е-е-е-е!

И прыгнул.

Тело сорвалось вниз, ветер полоснул по лицу, сердце ухнуло следом. Он летел, вытянувшись в струну, сжимая зубы, пока не вспыхнула вода, ударив его будто мокрым полотенцем. Что-то хрустнуло в руке, будто щепка. Боль, мгновенная, как вспышка разнеслась по телу. Он с трудом всплыл, выплюнув воздух, кашляя и хохоча одновременно, как сумасшедший.

Друзья его что-то кричали, но он их не слышал. Он пытался понять, где он, а его лицо расплылось в улыбке.

— Даааа! — закричал он, поднимая здоровую правую руку вверх. — Вот оно!

— Он тронут, — сказал Фирон, обернувшись к остальным. — По-настоящему.

Деймон кое-как выбрался на камень, прижимая руку к груди. Лицо горело. Солнце било по плечам, а в теле кипело.

Друзья поплыли к нему, кто быстрее.

— Ты жив? — орал Нериан, помогая ему выбраться на камни. — Рука?! Что у тебя с рукой? Все нормально?!

— Нет, — отозвался Деймон, усмехаясь. — Всё плохо. Идеально плохо. Я её, кажется, сломал.

— Прекрасно, — выдохнул Талис. — А как ты теперь тренироваться будешь, идиот?

— Не буду, — пожал плечами Деймон, — день точно не зря прожит.

Он встал, морщась, придерживая руку, и повернулся к друзьям:

— Ну что, хватит геройств. Пошли пить. Надо же чем-то заглушить боль...

***

Они шли туда, где Андоран дышал иначе. Не античной строгостью, не вековыми традициями, а вином, смехом и флиртом. Площадь Вишни — место, где правили не законы, а желания. Тут не задавали лишних вопросов и не интересовались, из какой ты семьи. Если умеешь смеяться и не жадничаешь вином, ты свой. Не столько площадь, сколько вечно живая пульсация молодости. Здесь каждый вечер рождался заново: пьяный, дерзкий и слегка опасный.

Все началось со встреч юноши из знати и гетеры под старой вишней. Среди молодёжи поплыли романтические сплетни, место обрело славу, и с той поры все, кто любит наперекор, приходят именно сюда. Место стали называть просто «Площадь Вишни» или «к Вишне». После вишню срубили, но площадь осталась и название никуда не делось.

На плитах толпились молодые воины, уставшие от строя, девушки из домов, которым на один вечер хотелось забыть, чьи они дочери, побыть собой, ученики, влюблённые, поэты, и даже аристократы, пришедшие в простых туниках, чтобы хоть на пару часов раствориться в жизни.

Они шли, прихватив большой бурдюк с молодым вином у знакомого торговца, перекидывая его с руки на руку. В руке у Деймона он смотрелся особенно эффектно с учётом того, что вторая рука явно не работала. Чтобы выпить из бурдюка, он подпирал его плечом и жадно глотал напиток.

Мимо них проходили девушки. Одни смеялись, другие делали вид, что не замечают взглядов, а третьи, наоборот, ловили их с умыслом.

— Ух, смотри, смотри! — толкнул Нериан Талиса локтем. — Вот это походка. А талия какая...

— Не мешай, я пытаюсь почувствовать красоту мира, — отозвался Талис, глядя вслед другой, не менее роскошной, чьи браслеты звенели с каждым шагом.

Фирон шагал сзади, угрюмый, сжав губы.

— Ты правда думаешь, что это смешно? — бросил он, чуть громче, чем того требовал шум вокруг.

Деймон обернулся на полшага, не прекращая идти.

— Что именно?

— Эта твоя "прыжковая философия", — бросил Фирон, насупившись. — Ты мог убиться. Сломал руку, прекрасно. Но ты ведь кандидат, Деймон. Ты понимаешь, что медонары могут расценить это как попытку уклониться от Агoна?

— Серьёзно? — Деймон фыркнул, сделав глоток из бурдюка. — Я просто неудачно вошёл в воду, вот и всё.

— Неудачно? — повторил Фирон, догоняя его взглядом. — Самовредительство — преступление, Наварис. За это судят. Медонары не сюсюкаются. Они придирчив... очень.

Деймон пожал плечами, придерживая больную руку.

— Ну и пусть. Если решат, что я пытаюсь уклониться от Агона, может, хоть дадут передохнуть.

Фирон не улыбнулся.

— Если решат так, то в темнице передыхать будешь. И то, если повезёт.

— Да расслабься. Ну не смогу я щит держать пару недель. И что? Зато тренировки отменятся.

— Ты смеёшься, — тихо сказал Фирон, — а я вижу, как тебя по капле пожирает злость. И ты всё время притворяешься, что тебе всё равно. Но это не так.

— Святые Андары! Ты как Эраст, не лучше! Оставь меня уже в покое.

Деймон отвёл взгляд. На площади уже мелькали факелы, звучала свирель, чей-то смех прокатился по округе.

— Пошли, — бросил он. — Сейчас не время спасать меня. Надо расслабляться.

Они шагнули в огни Вишни. И вечер, как всегда, раскрылся, щедро, шумно и без оглядки. Здесь всё было по-прежнему: костры дымились в треножниках на каждом углу, на плитах, прямо на земле, у фонтанов и на скамьях сидели, лежали, толпились люди. Кто-то пел под свирель, кто-то торговался с уличным поэтом за пару строк. Вино было везде! И даже ноги липли к плитам.

Вскоре Деймон уже сидел на фонтане, рядом с огнём, кружка в руке, мокрые волосы прилипли к виску и лбу, голос хрипел от смеха. Талис убеждал двух девушек, что он поэт и наследник древней династии, а Нериан пустился в пляс с кувшином на голове. Где-то потерялся Фирон. Или в вине, или в толпе, но бурдюк он забрал с собой.

Деймон допил своё, оглянулся, встал, собираясь искать Фирона. Но не успел пройти и пары шагов, как она врезалась в него, резко и точно, будто стрела.

Вино плеснуло из её кружки прямо ему на грудь. Оба замерли. Она вспыхнула:

— Ох! Прости. Прости-прости, я не глядела куда иду! Я...

— Всё в порядке, — усмехнулся он, осматривая свою тунику. — Если это была попытка напоить меня — получилось неплохо.

Она чуть склонила голову, откинула назад несколько рыжих прядей, выбившихся из небрежной косы. На щеке веснушки, на губах чуть виноватая улыбка, в глазах хищный свет. Жёлто-зелёный, острый.

— Тебя как звать? — спросил он.

Она смущённо посмотрела в его глаза, хотя помимо смущения Деймон явно увидел, что она не из скромниц. От неё пахло вином и дразнящим ветром.

— Меня... Мессалия. А тебя?

— Деймон.

Он выдержал небольшую паузу.

— Ну что ж, Мессалия. Не хочешь ли составить мне компанию, раз уж облила вином?

Она чуть прикусила губу. Взгляд стал настороженным, но не отстранённым.

— Я, наверное... Может в следующий раз.

— Почему?

Она не ответила. Улыбнулась ему и просто шагнула в сторону.

Деймон смотрел вслед. Он отметил, как она легко двигалась, скользя бёдрами, чуть выгибая спину, будто играя телом между шагами. Она ловила на себе много восхищённых и завистливых взглядов и принимала их не стесняясь. От неё тянуло чем-то таким... что тревожит кровь Деймона даже без прикосновений.

Он, сжимая кружку и жадно смотря ей вслед, двинулся следом. Про Фирона он тут же забыл.

Она отошла недалеко, скользнув сквозь толпу, села рядом с компанией незнакомых ребят.

Деймон, не теряя времени, зачерпнул с подноса, стоящего у костра, тарелку с инжиром и дольками дыни, одним движением подхватил две кружки вина и уже через пару шагов был у неё. Уселся рядом, не спросив, можно ли, поставил фрукты между ними и подал кружку — она не взяла.

— Извини, я не люблю отказывать своему сердцу, — сказал он.

Мессалия взглянула на него игриво:

— А я не люблю знакомиться из чувства вины.

— Ты об этом? — Деймон указал на винное пятно на груди, — Не беспокойся.

Деймон в туже секунду сгрёб тунику с плеча и, не думая, швырнул прямо в огонь. Материя вспыхнула, запахло пряным дымом. Он остался в одной поясной хламиде, открывая загорелую грудь и плечи, изрезанные шрамами и мускулами, играющими в свете костра.

Его представление произвело впечатление. Мессалия с интересом провела взглядом по его торсу, откинувшись чуть назад. Пряди рыжих волос скользнули по ключицам, чуть заметно сверкнули. Не отводя взгляда, она взяла из его рук кружку с вином.

— Ты часто так туники в огонь бросаешь?

— Только если встречаю кого-то... достойного подвига, — ответил он, улыбнувшись краешком губ.

— Ага, — усмехнулась она. — Подвига? Думаешь, я должна растрогаться?

— Нет. Ты просто мне понравилась. Это, думаю, не преступление?

— Не преступление. Но скучно, — сказала она, смягчив голос, но сохранив насмешливую ноту. — Я не люблю, когда ко мне подходят из-за удобного случая.

Деймон замер на миг. Не ожидал.

— У тебя дерзкий характер, — произнёс он, медленно расправляя плечи. — Ты будто... вершина. И я уже понял, что не поднимусь туда просто так.

— Как дёшево это звучит. И льстит мне. Не надейся, что кружка вина и улыбка помогут тебе.

— А я готов взбираться, даже если будет очень круто.

— Если ты хочешь просто одну ночь, — прошептала она, — найди кого попроще. Я — не трофей. Я сама решаю, кто меня достоин.

— Я не хочу на одну ночь.

— Да что ты... Ладно, — сказала она тихо. — Посмотрим, насколько ты упрям. Но знай: я не из тех, кто ждёт. Если хочешь, догоняй.

Деймон усмехнулся, уже собираясь парировать, но крики в стороне площади выдернули его из слов. Он обернулся: за огнями, у стены, четверо здоровенных парней теснили Нериана и Талиса. Один уже заносил руку, другой вытаскивал нож. Толпа расступилась. В Вишне не лезли, если драка не касалась их лично.

Деймон вскочил.

Он обернулся к Мессалии. Её глаза были всё те же, внимательные, живые, но нетерпеливый огонёк пробивался всё сильнее.

— Ты же будешь здесь завтра? — спросил он.

— Может быть. А может и нет, — с нарочным безразличием ответила она.

— Я буду ждать тебя, — сказал он, бросая свою фирменную, чуть ленивую улыбку. — В это же время. В этом же место.

Мессалия улыбнулась и кивнула.

Он развернулся и побежал, сжимая кулак на здоровой руке.

Драка вспыхнула в тот же миг, без лишних объяснений. Кажется, Нериан тронул чужую девушку, кто-то что-то сказал, кто-то стал угрожать и всё завертелось. Деймон влетел, резко поднырнув, ударил плечом, пнул коленом, схватил рукой за запястье, работал одной рукой, но точно и резко, не боясь за свой перелом. Его учили не год, а с детства.

Кулаки встретились с лицами, полилась кровь. Крики, хрип, боль. Деймон обернулся. Талис держался, а вот Нериан уже захлебнулся под чьей-то хваткой. Тогда он снова рванул вперёд.

И в этот момент появилась стража.

Бронзовые шлемы, факелы, зычные голоса.

— Стоять! Всем вниз! — заорал старший. — Руки за голову! Лечь, сказал!

Сопротивляться не было смысла. Их скрутили быстро, загнули, повалили на землю, потащили прочь через шумную Вишню. Кто-то из толпы смеялся.

Деймон, пригнувшись под рукой стражника, успел бросить взгляд назад, на фонтан, на тот самый угол, где оставил Мессалию.

Её уже не было.

Только всплеск воды и запах вина.