Глава 6, часть 7

– Вот мы и пришли. – негромко продекламировал Искрен, – И сними ты уже эту дрянную повязку. – Нео недоверчиво покосился в его сторону, – Теперь ты дома, здесь не нужно прятаться.

Нео презрительно фыркнул, но всё-таки стянул повязку, прикрывавшую его правый глаз, лишь бы Искрен прекратил выражаться такими высокопарными речами.

"Дрянная повязка" была необходима по нескольким причинам. Нео не умел приглушать свои способности, в отличие от братьев и сестры. Девять лет назад, будучи шестилетним юнцом, он проснулся в один день с нестерпимой болью, распространяющейся от его правого глаза по всей поверхности черепа. Он был немощен несколько суток, а глаз так и не принял своего прежнего цвета. Походило это далеко не на великий дар, доставшийся ему от множества поколений его благородного рода. Это выглядело как болезнь, увечье, проклятье в конце концов. Повязка защищала от ненужного внимания.

Вторая причина вытекала из первой, ведь оттого, что Нео не способен был останавливать действие своей силы, он мог ненароком ей воспользоваться.

Но даже у такой великой силы, как у магии взгляда семьи Розэнкварц, был один единственный недостаток. Сила эта не действовала на членов их семьи. Если бы не это правило, Агний, отец Нео, не имел бы столь безграничную власть по отношению к своим детям. И ох как несладко было его братьям и сестре, если кто-то из них, в порыве детской неконтролируемой злобы, забывал об этом простом правиле и норовил обелить глаза пред отцом или матушкой.

Но сейчас не время было думать об этом, ведь перед взглядом Нео предстал особняк. Вернее, особняк этот до сих пор виднелся в некотором отдалении, со всех сторон его окружал роскошный и самый красивый сад во всём королевстве (по скромному мнению матушки Нео).

Они с Искреном подошли к особняку с задней его стороны, не через главный вход, а потому перед тем, как попасть наконец в огромные изящные двери и ступить на пол, выложенный розовым кварцем, им предстояло проделать путь по целому лабиринту из пышных и таких же розовых кустов шиповника, который к концу первого месяца лета уже во всю благоухал.

Вероятно, наблюдая за этой чудесной картиной, вдыхая сладкие запахи, Нео должен был успокоиться и предаться счастливым детским воспоминаниям. Но отчего-то первое, что пришло ему в голову, когда он взглянул на небольшие розовые бутончики – его до крови расцарапанные ноги и руки, ведь именно через этот сад Нео пытался сбежать той самой ночью, пять лет назад. Приковав взгляд к острым шипам, ему вдруг стало неуютно и тревожно. Захотелось тут же развернуться и снова убежать отсюда подальше.

– Как думаешь... – заговорил он тихо, обращаясь к Искрену, но не смотря на него, – Всё действительно станет как прежде?

– Нет, как прежде уже не будет.

Нео испуганно поднял взгляд на него.

– Ты, вероятно, до сих пор помнишь нас всех щуплыми и злыми подростками. Но люди меняются Нео, и мы изменились. Даже не так, мы выросли. – Искрен покосился на него и ухмыльнулся, – Да, всё будет по-другому. – заключил он как-то торжественно. И в то же время немного нервно. Нео не понимал, отчего он так нервничает. Что так торопливо выискивает его взгляд, рассматривая сад? Да, Нео тоже волновался, но у него были на то причины. А что же Искрен?.. – Эй! – окрикнул он кого-то. Нео перевёл взгляд в ту сторону.

Из кустов вылез невысокий человек. Нео, кажется, помнил его имя – Крив, он был садовником. И не просто садовником, а личным садовником его матушки. Его старое лицо, походившее на небрежно почищенную ножом картошку (Нео с Лици вместе смеялись над этим, когда были маленькими), уставилось на Искрена с выражением глубокого изумления.

– Ох, юный господин! – вдохнул он, – Что вы?..

– Ты знаешь, где отец? – нервно перебил его Искрен, – Я должен сейчас же с ним встретиться.

– Его светлость в кабинете, как, впрочем, и всегда в это время. – проворчал Крив, выпрямляя спину, кряхтя, и приложив руку к пояснице. Потом он всё-таки взглянул на Нео, стоящего неподалеку, и прищурил глаза. Крив был малость близорук. А когда он всё-таки разглядел, кто перед ним, раскрыл рот и медленно стянул с головы свою широкую соломенную шляпу, – Вот те на... Неужто... Юный госпо-?..

Однако Искрен уже направился дальше, и Нео, проводив недолго Крива холодным взглядом, пошел за ним. Отчего холодным? Он и сам до конца не понимал, но чувствовал, что теперь-то имел на это право. И ему хотелось этим правом воспользоваться.

Какой мучительно долгой показалась ему эта прогулка по саду. Ему хотелось наконец встретить кого-нибудь кроме старого садовника. Пусть это будет даже отец, хоть внутри у него и начинало что-то легко дрожать от мысли об этом. Нео поднял взгляд на уже совсем приблизившийся особняк. Величественный, утонченный, какой-то молочно-белый он почти светился на солнце. И, если присмотреться, можно было заметить, что всё в нём, от узоров над окнами и дверьми до капителей колонн, несло в себе символику их многоуважаемой семьи: либо герб, изображающий раскрытый глаз, либо две буквы "РК". И всё здесь было таким. Белым, чистым, холодным, как разреженный воздух.

Они вошли в невысокие двери черного входа. У Нео перехватило дыхание. Здесь словно ничего не изменилось.

Налево – широкая лестница с резными, направо – арка из того же дерева, ведущая в холл. Нео прекрасно помнил, что поверни они направо, их взору предстало бы ещё три двери: на кухню, в прачечную, и последнюю, маленькую, предназначенную слугам. И так же хорошо он помнил, как выглядел зал, если, повернув налево, не начать подниматься по лестнице, а обогнуть её и пройти через ещё одну арку. Он в точности помнил ярко освещённые коридоры второго этажа. И именно от того, как резко и ярко всплыли в его сознании все эти воспоминания, у него и перехватило дыхание. Впервые за долгое время вернуться в хорошо знакомое место – чувство, которое не посещало его уже на протяжении пяти лет. И сердце у Нео застучало так сильно, что, казалось, можно было заметить, как от этого стука подрагивает одежда на его груди.

– Ты идёшь? – позвал его Искрен, который уже начал подниматься по лестнице. Нео спохватился и направился вслед за ним.

Уже в следующую секунду он был полностью заворожён длинными петляющими коридорами, в которых немудрено было запутаться, если ты не провел в этом доме половину своего детства. Из высоких окон сочился белый свет, озаряя их с Искреном благородно-бледные лица. Всё-таки Нео чувствовал, что несмотря на его потрёпанный внешний вид, он имеет полное право находиться в этом доме. Имеет полное право смотреть свысока на слуг. Имеет полное право на тот высокомерный тон, который вырывался в особенно напряженные моменты. Ему не нужно было больше прятать Розэнкварца. Он всегда им был, несмотря на то что думали его отец и мать. И теперь-то у них не будет возможности сомневаться в этом. Теперь-то отец обязан признать его.

Они проходили по весьма знакомому коридору, ведущему к отцовскому кабинету. Но всего таких коридоров было два: по северную и южную стены особняка. В конце они соединяются в небольшой зал, в дальней стороне которого и располагалась дверь в отцовский кабинет. Сейчас они шли по южному коридору, ведущему в комнаты девочек, коим были всего две спальни для дочерей семьи Розэнкварц и одна для их личных служанок. В северном коридоре, соответственно, располагались спальни сыновей. И комната Нео тоже была там.

Нео так сильно захотелось хоть глазком взглянуть на свою старую спальню. Но вместо этого он присмотрелся к дверям на южной стороне. Одну из них они уже прошли – в той комнате жили фрейлины. А вот уже на следующей двери висела табличка с именем хозяина, точнее хозяйки: "Ирия". Четвертый ребенок в семье, но притом же первая дочь и старшая сестра Нео, с ней у них разница в два года. Судя по словам Искрена, Ирия сейчас в разъездах, а потому, вероятно, комната эта некоторое время пустует. Хотя, в любом случае, срок опустошения её никак не сравнится с обладательницей следующей комнаты.

Сердце его забилось ещё быстрее, когда они начали приближаться к последней двери. Её тёмные очертания уже виднелась шагах в десяти от них. И уже тогда Нео показалось, что что-то с ней не так.

Поравнявшись с последней дверью Нео сначала замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, уставившись на неё, не в силах сдвинутся с места. На двери этой не было той самой знакомой таблички с именем "Литиция". Она просто исчезла. Вместо неё остался лишь потёртый след – он был единственным доказательством, что табличка эта здесь когда-то висела. Что когда-то в комнате этой кто-то жил.

И внутри у Нео вдруг тоже стало пусто. Он тронул пальцами след на дереве. Давно ли её здесь нет? Раньше-то отец хотя бы создавал вид бурной деятельности, поисков. Так когда же он окончательно опустил руки и стёр последнее напоминание о Лици в пределах этого дома?

"А также открою тебе тайну того, что же в действительности случилось с твоей сестрой." Да уж, было бы неплохо, чтобы отец всё-таки объяснил Нео, что происходит. Чтобы он объяснил события пятилетней давности. Чтобы он посмотрел наконец в его глаза и без глупых отговорок выложил всё как есть. Теперь-то Нео имеет на это право.

Но тут же ему стало страшно, и страх этот подкрался, сжав к когтистых лапах его лёгкие. Висит ли его табличка на двери его комнаты? Не стёрли ли следы его существования точно так же?

– Пойдём. – Искрен резко дернул его за руку. И Нео пошел за ним, но голову его до сих пор занимали всё те же тревожные мысли.

– Как давно они её сняли? – не удержавшись спросил он у Искрена, хотя, взглянув на него, испугался напряженного выражения его лица.

– Вот и спросишь у отца. – холодно ответил он. Так, собственно говоря, Нео и собирался поступить. Но после ответа Искрена он, почему-то, засомневался. Вновь что-то неприятное словно проскребло его изнутри.

Они наконец вышли к залу, в котором сходились южный и северный коридоры. И взору их предстала последняя дверь. То ли от волнения, то ли от злости, но Нео затошнило. И это несмотря на то, что он ничего не ел с самого утра. Нет, в таком состоянии идти к отцу точно нельзя.

– Мне нужно обсудить с ним кое-что... – проговорил Искрен.

– Вот и иди. – бросил Нео, остановившись. Он говорил тихо, ведь не хотел, чтобы отец услышал его голос из той зловещей комнаты, – Иди, а я пока... Прогуляюсь.

Нео развернулся и уже направился во второй коридор.

– Ты далеко?

– Нет, говорю же, просто прогуляюсь. – сказал он уже даже не оборачиваясь. Искрен выругался, однако останавливать Нео не пошел. Ну а Нео уже двинулся по коридору, мягко и беззвучно. Мимо него проносились таблички с именами его братьев: Стоум, Вторак, вот и сам Искрен. И вот, он уже видел дверь в свою комнату. И несмотря на то, что сердце его безумно стучало о рёбра, ему стало радостно от того, что он видел: табличка на месте. И ему казалось, что, собственно, дальше можно уже не бежать, он удостоверился. Но, всё-таки, он дошел до двери, хотя уже и шагом.

Он встал, тяжело дыша. Несколько долгих секунд рассматривал знакомую дверную ручку и пошарпанный нижний уголок. И только потом поднял глаза.

Если при взгляде на дверь Лици внутри у него что-то опустело, то смотря на свою ему попросту стало дурно. Табличка действительно висела. Но, честно говоря, лучше бы её вообще здесь не было.

Неолин. Его имя... едва ли можно было разглядеть за несколькими широкими рваными царапинами, которые продолжались не только на самой табличке, но и на деревянной поверхности двери. Не просто страшно. Не просто опустошённо. Это было унизительно.

Естественно. Как Нео стразу не подумал об этом? Он прекрасно знал, что отец разозлится на него. Нео опорочил честь семьи, и вместо того, чтобы сидеть и помалкивать в тряпочку, он сбежал и самыми ужасными способами стал заявлять о себе миру. Как живое напоминание о ничтожности всего его поколения, о ничтожности нынешнего главы семьи и своего отца.

Но какой смысл был оставлять её висеть на прежнем месте? Неужели специально, чтобы Нео, при своем неожиданном возвращении, увидел её и ужаснулся? Или чтобы преподать урок его братьям и сестре? Страх сближает и упорядочивает. В этом весь отец.

Нео не помнил, как он пришел обратно, к двери кабинета. Не помнил, как прислонился спиной к холодной стене. И из комнаты той доносились голоса. Нео задержал дыхание, чтобы расслышать то, о чем они говорили.

– Я спрашиваю у тебя, где ты их достал?! – прогремел чей-то низкий мужской голос, едва не переходя на крик. Отец, похоже был зол. Очень зол.

– А какая разница? – голос Искрена казался удивительно спокойным. Даже по-другому – бунтующим, а уж этого отец точно терпеть не мог.

– Такая, Искрен, что подобные деньги невозможно заработать честным трудом за срок в три месяца! – Нео окончательно запутался. О каких деньгах они говорят?

– Ты действительно хочешь, чтобы я какие-нибудь два с лишним года сидел, и, не знаю... Продавал овощи на рынке? Таскал ящики? Чистил обувь? Хочешь, чтобы твой сын позорился на...

– А ты думаешь, иначе я бы стал выставлять тебя за порог этого дома? – грозно заговорил отец. Этот тон был куда страшнее крика, Нео прекрасно его помнил, – Только таким образом ты сможешь познать ценность той суммы, которую ты проиграл. Это были не твои деньги, это были деньги твоей семьи. И я надеялся, что ты усвоишь урок, но, увы.

– Но...

– Ты говоришь о позоре, но воруя ты никак не прибавляешь чести нашей семье! Ты представляешь, что станут о нас говорить?

– Я не...

– Если тебе нечего больше добавить, то забери эти монеты и отдай их тому, у кого взял. И катись в бездну отсюда.

– Я никуда не пойду!

– Ты смеешь?..

– Я привел Нео! – выпалил Искрен. И оба голоса замолчали. У Нео сердце пропустило удар.

– Ты... Сейчас серьёзно? – голос отца не был счастливым. Не был удивлённым, восхищенным или скептичным. Он был в ярости. – Ты... Наглец и паршивец, надеялся, что, приведя сюда ещё одного наглеца и паршивца, ты получишь мою благосклонность?! – молчание, на протяжении которого Нео казалось, что он чувствует, как Искрен трясется от страха, – Ну же, признавайся, так оно или нет?! Думал, сдав родного брата, отвлечёшь мое внимание, задобришь меня?! Ты ещё более противен мне, нежели Неолин. – вновь молчание, после чего отец спросил быстро и намного тише, отчего Нео едва расслышал, – Где он?

После этих слов Нео словно кто-то ударил в спину. Заставил его сдвинуться с места, к которому он едва ли не прирос. Он не чувствовал страха в этот момент, ему казалось, что он ничего не чувствует. Что его опустошили, выжали, как половую тряпку.

Просто он понимал головой – не сейчас. Не при таких обстоятельствах. Не таким отец должен был его увидеть спустя пять лет разлуки. Как угодно, но только не здесь и не сейчас.

Сам того не понимая, Нео рванул обратно, вновь пробегая все эти злополучные двери, обогнув лестницу. Куда же он бежал? Он бежал на третий этаж. На балкон. Почему туда? Да потому что это уже проверенный ход. Самый легкий способ сбежать.

На третьем этаже находились спальни матери и отца. А перед ними – широкий и светлый вестибюль, с которого можно было выйти на балкон. Нео вбежал на него, распахнув двери с таким грохотом, что, вероятно, слышал весь дом. Но сейчас его это не волновало. В его полыхающее лицо ударил холодный воздух. Он подбежал к балюстраде, на секунду его взгляд задержался на том, что происходит внизу. Отсюда, с третьего этажа вид на сад и вправду открывался чудесный. Он встал на широкие белые перила. Голова закружилась. Нео сел на корточки, пальцами рук опираясь на балюстраду и стараясь не смотреть вниз.

"Ну же, ты уже делал это, соберись."

– Неолин?.. – услышав голос Нео едва не покачнулся. Прибегая к огромной силе воли он смог обернуться.

Обладателем голоса была женщина. Её звали Дана. Она стояла в дверях балкона, положив на них свою худую и бледную руку. Черные, с седыми проплешинами волосы были собраны в какое-то подобие пучка, и только две тоненькие прядки обрамляли её лицо. На этом самом лице и шее появилось ещё больше морщин, и из-за худобы каждая из них была глубока как горные рельефы. Впалые, большие, серые глаза. Бело-серое платье, которое едва ли отличалось по цвету от оттенка её кожи. Увидев её, любой нормальный человек мог бы подумать, что она больна, но Нео понимал, что это не так. Он ведь видел этот легкий румянец на её ушах и щеках. Видел ясность в её удивлённых глазах. С ней всё было в порядке.

– Здравствуй, матушка. – именно её появление и стало для него ещё одним толчком. И он, отвернувшись от матери, спрыгнул вниз.

Одновременно с этим в ноги ему подул ветер, словно подхватив налету. Одежда его встрепенулась. Всего секунда, и он приземлился, так мягко, как это делают кошки. Единственное, что стесняло его движения, это меч. Но и он, кажется, был на его стороне сейчас.

Нео бежал среди кустов шиповника, и снова его колючие ветки цеплялись за одежду, царапая руки, ноги, щеки. Не хотели отпускать. Но теперь-то он не маленький десятилетний мальчик. Теперь он знал, что должен делать. Он вытащил свой клинок, его острое лезвие всего за пару взмахов очистило заросшую дорогу. Так он и бежал, разрубая по пути недружелюбные растения, и мысленно просил за это прощение у Крива, который с таким упорством приводил их в порядок.

Постепенно усталость всё-таки начала одолевать над беспамятной решимостью. Нео очнулся лишь тогда, когда убежал от особняка далеко за сотню ярдов. Он вдруг понял, насколько ватные у него ноги и как тяжело ими передвигать. Внезапно заболели царапины на руках и немного на лице. Скрутило живот от голода. Всё это заставило его не просто остановиться. Нео упал на колени, выбросив из рук меч. Как же отвратительно.

Впервые за это время он вспомнил о произошедшем, о том, что заставило его убежать. Он вспомнил о словах отца, о словах Искрена. О своих словах и о своих мыслях. Он вспомнил о первой встрече с Искреном месяц назад. И тогда всё, о чем он и так на самом деле догадался, не осознавая этого, встало на свои места.

Не было никакого письма. Не было болезни матери, тайны пропажи его сестры, приказа Его Величества. Был Искрен, желающий задобрить отца и заработать деньги, за проигрыш которых его вышвырнули из дома. И Нео, в глубине души убеждённый, что он выше всех тех оборванцев с улиц, что он достоин чего-то большего. Достоин вернуться в свою семью. Достоин признания отца. Нео, который до сих пор не вырос и был готов поверить во всё, лишь бы его приняли обратно в родное гнездо. Который неспособен держаться своих же принципов. Он хотел верить, что он нужен своей семье, несмотря на свою юродивость и слабость. Он хотел... Он сам не понимал, чего хотел.

"Идиот." – пронеслось у него в мыслях, – "Наивный идиот. И я ещё смел обвинять в наивности Тэтсуо."

Тэтсуо...

Нео лихорадочно начал обшаривать карманы. Вот он, медальон. Он обхватил фиолетовый камень руками, приложив к ним голову. Да... Да, он чувствовал, его аура до сих пор где-то здесь. Если подумать, совсем рядом. Тот корабль уже наверняка давным-давно отплыл. Значит, он всё-таки смог выбраться. Он не умер, и, судя по всему, опасность ему не угрожает. Нео судорожно выдохнул.

Да, Тэтсуо жив. Но что это меняет? Нео был готов подвергнуть его смертельной опасности, лишь бы посмотреть в глаза собственному отцу.

Он отвернулся от единственного человека на этой бренной земле, который желал помочь ему. Он бросил людей, подобравших его, когда он был на грани жизни и смерти. Он уже дважды сбегал из-за трусости и благоговения перед тираном-отцом. Нео чувствовал, как прогнил изнутри.

Он взглянул на меч, в котором отразились его глаза. Один зелёный, другой бледно-бледно розовый, но оба казались ему сейчас пустыми. Отвратительными. Из этой ситуации выход был только один.

Теперь-то Нео понимал – он ни на что не имеет право в этой поганой жизни.

~

💙Дочитал главу до конца? Спасибо тебе!💙

Пожалуйста, не забудь поставить звёздочку 💫 и написать комментарий 💬. А если тебе понравилось моё творчество, то можешь заглянуть ко мне в тгк, где я публикую анонсы глав, свои арты, эстетики и многое другое! (ссылка в описании профиля)

───────── ─ ✧ ─ ─────────

Главы выходят каждую субботу!