Глава 18

Смелость может опьянять, но, как и алкоголь, она выветривается, а наутро приходится просыпаться в не самом лучшем состоянии. Да, я напилась только один раз. Как и поцеловала парня — на глазах у незнакомых людей. Не думаю, что кто-то ожидал от меня подобного. Даже я.

Опыта у меня немного, но каждое свое событие я устраиваю феерично. Надеюсь, мои родители об этом никогда не узнают.

Когда мы всей семьей вышли на завтрак, я все время косилась по сторонам, как преступница, сбежавшая с места "преступления". Я боялась встретиться с Марко. Или, что еще хуже — с Бланкой. Она начнет отчитывать меня, как тренер, или как подруга, а может как старшая сестра, которой я никогда не хотела быть.

Не помню, в какой момент мы так сблизились, но у нее был авторитет. Поэтому я нарочно забыла телефон в комнате. Чтобы, если что, могла честно сказать: «Ой, не видела твое сообщение». Не врать же в глаза.

В стенах пансиона скрыться было почти невозможно, а у нас еще и репетиции. Я его увижу.

Вчера все было иначе. Вчера я будто смотрела на себя со стороны. Сильная. С дерзкой искрой в глазах. С бешено стучащим сердцем и трепещущими пальцами, а сейчас меня догнало осознание. Я поцеловала парня.

Не прыщавого одноклассника в темноте школьной вечеринки.А Марко.

Мужчину.

Когда мимо нас прошел Никола, мне стало дурно от его самодовольного взгляда. В его зеленых глазах ясно читалось: «А может, и меня поцелуешь, оторва?» Я внутренне поежилась и отвернулась, будто он мог читать мысли.

Диалог мамы с Сесиль шел фоном, я его даже не услышала. Поравнявшись с отцом, инстинктивно сделала шаг ближе, надеясь спрятаться за его высоким силуэтом, словно за щитом. Отец не обратил на меня внимания, просто продолжал идти к залу, а я за ним, как тень, с наивной надеждой проскользнуть незамеченной.

Внутри все уже кипело: работники суетились, сервировали столы, сновали туда-сюда с корзинами круассанов и чайниками. Сквозь запах свежеиспеченного хлеба и кофе мне вдруг стало душно.

Я молча подошла к нашему столу и села, уткнувшись глазами в идеально выглаженную белую скатерть, будто та могла подсказать, как мне теперь жить дальше.

Нужно было просто пережить завтрак. Просто. Пережить.

А потом уже обдумать, с каким выражением лица явиться на репетицию. Их осталось совсем немного — в пятницу уже конкурс, и я, конечно, как водится, успела все усложнить. Поцеловала Марко. Прямо на глазах у всех.

Черт. Мне теперь еще и танцевать с ним. Смотреть в его бездонные глаза, чувствовать дыхание на коже, слышать, как его голос звучит вблизи.

Это не просто танец. Это пытка на медленном огне. Так мне и надо.

— Эшли, мы с Сесиль хотим съездить в город. Хочешь с нами? — мама посмотрела на меня с улыбкой, будто предлагала что-то невероятно заманчивое.

Я медленно прожевала кусок омлета и вопросительно уставилась на них, чувствуя, как теряю нить разговора. Кажется, я многое прослушала.

— Зачем? — спросила с явным скепсисом.

— Как зачем? За новым платьем! Мне же выступать скоро на конкурсе талантов, — фыркнула Сесиль, будто это и так очевидно.

— У тебя и так куча красивых платьев, — я пожала плечами, не пытаясь даже скрыть безразличия.

— Они все старые и не такие эффектные. Хочу что-нибудь новенькое. Более сексуальное, — выдала она с выражением, будто говорила о чашке кофе, а не о провокационном наряде.

Папа поперхнулся на этом слове, закашлялся и схватился за стакан. На секунду я представила, что бы с ним стало, если бы он увидел мою вчерашнюю сцену. Его бы, наверное, увезли с инфарктом прямо с пляжа.

— Сесиль... — прохрипел он, отпивая воду, все еще откашливаясь.

— Что? — она театрально вскинула руки. — Я ведь всегда у вас на виду! Это Эшли каталась по городу с незнакомым парнем, а вы ее отпустили!

Я замерла с вилкой в руке, ощущая, как на меня уставились взгляды за столом. Внутри будто включили прожектор, высветивший все мои вчерашние грехи.

— Я ездила в больницу... к Бланке, — отчеканила я, сделав ударение на последнем слове и умышленно избегая имени, которое в последнее время звучало в голове чаще, чем собственное.

— Ну да, и мы, конечно же, все в это поверим, — протянула Сесиль с язвиной, скрестив руки на груди. — Ты даже с ним не разговаривала? Не строила глазки?

Я уставилась на нее, как на комара, который зудит возле уха, и которого вот-вот прибьешь салфеткой.

— Посмотри на меня, — процедила я. — Я никогда ничего подобного не вытворяла. У меня даже парня не было, не то что у тебя.

Слова звучали почти правдиво. Почти. Вот только последние выходки слегка подмочили мою образцовую репутацию.

— Все, хватит. Мне это уже надоело. Вы можете общаться как обычные сестры? — голос у него был уставшим, но громким.

Мама тяжело вздохнула, опуская салфетку на колени. Вид у нее был такой, будто она сейчас предложит купить нам обеим одинаковые кофточки и заставить сфотографироваться на память о "великолепном" семейном отдыхе.

Я снова уткнулась в тарелку, пытаясь сделать вид, что очень занята омлетом. Впрочем, внутри у меня все клокотало. Как и всегда, когда рядом была Сесиль — как будто мы обе были ветками одного дерева, но из разных миров.

Сестра закатила глаза. Семейные завтраки — это маленький ад, особенно когда тебе вечно пятнадцать в глазах родителей, даже если ты поступила в колледж и умеешь варить макароны без инструкции.

И, конечно, именно в этот момент мимо нас проходил Марко. Уверенная, чуть ленивая походка, взъерошенные волосы, к которым так и тянулась рука. На лице умиротворенное, почти отстраненное выражение, как будто он только что вернулся с йога-ретрита.

Я чуть не подавилась.

— Марко! — позвал отец.

И мне на секунду захотелось либо исчезнуть под стол, либо уже по-настоящему подавиться — с драмой, вызовом скорой и надписью «все из-за мужчины» на могильной плите.

Марко обернулся. Мимолетный взгляд — чуть дольше, чем нужно. Чуть мягче, чем должен быть у человека, которому ты вроде бы ничего не должна. В его лице ничего не дрогнуло. Только в уголке губ мелькнула почти незаметная усмешка, от которой, конечно же, у меня все внутри перевернулось.

— Можешь свозить моих девочек в город? — бодро продолжил отец. — Они сегодня с самого утра буйные. Надо выпустить пар. Шопинг идеально подойдет.

Я почувствовала, как краснею. Хотелось исчезнуть из этой сцены, которую он без спроса превращал в комедию положений.

Марко скользнул по мне взглядом, подходя ближе. Его чуть приподнятая бровь ясно дала понять, какая именно часть фразы "выпустить пар" его особенно позабавила. Ну да. Вчера он лично видел, как этот «пар» вырывался из меня.

— У него работа, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — Марко занят. У него... репетиции.

— С радостью, — перебил Марко, делая ударение на словах. — У меня сейчас нет особых дел.

Я напряглась. Захотелось пнуть его под столом. Легонько. Чисто символически, но вместо этого натянула вежливую улыбку, хотя внутри все скручивалось в плотный узел.

— Разве, а как же репетиции? — настаивала я, пытаясь хоть как-то удержать контроль.

— Я многозадачный, — спокойно ответил парень, даже не моргнув.

Сесиль хлопнула в ладоши, как будто мы только что выиграли путешествие на Бали.— Я за! Обожаю город! Надеюсь, там есть нормальные магазины!

— Ну и отлично, — сказал отец, поднимаясь. — Эшли, ты за старшую. Приглядишь за малышкой Сесиль, чтобы она не вляпалась в какую-нибудь историю. Дорогая, — он повернулся к матери, — ты ведь не против, если девочки съездят без тебя?

— Нет, конечно. Вам нужно больше времени проводить вместе, — одобрительно кивнула мама, как будто только что выдала нам совместную путевку в ад.

Я устало откинулась на спинку стула. Все. Приговор оглашен и обжалованию не подлежит. Родители довольные вышли из-за стола и ушли.

Марко на секунду еще задержался.

— Ты нарочно? Мог ведь отказаться, — прошипела я, шагнув к нему ближе, едва сдерживая раздражение. Сердце колотилось, как будто это был не обычный завтрак с родителями, а экзамен по самообладанию.

— А может, мне хотелось угодить твоему отцу? — отозвался он все тем же ленивым тоном, скрестив руки на груди. Его взгляд был слишком спокойный. Невыносимо.

— Не получится. Даже не думай. Парней он ко мне подпустит ближе к моему тридцатилетию, — буркнула я, отодвигая стул. Слишком резко, так, что тот скрипнул в ответ, выдав мои нервы.

— Понятно, почему ты "набросилась" на меня вчера, — проговорил Марко с невинной улыбкой. — До тридцати еще долго ждать.

Я застыла. Его слова врезались как пощечина. Горло пересохло. На секунду в животе словно что-то оборвалось, но следом пульс ударил в виски. Громко. Звонко. Болезненно.

— Этого больше не повторится. Никогда, — выдохнула я, отчетливо выговаривая каждое слово. Губы дрожали. Щеки пылали. Я не знала, что сильнее: злость или стыд.

Марко посмотрел на меня спокойно. Слишком спокойно. Словно изучал, как далеко можно зайти, и, кажется, наслаждался каждым шагом.

Я резко развернулась и ушла прочь из зала, чувствуя на себе его взгляд. Горячий. Настырный. Играющий на моих нервах, как будто они струны, а он — чертов гитарист с демонической харизмой.