Глава 14

Я ковырялась в тарелке с завтраком, размазывая по булочке каплю малинового джема, будто от этого зависела судьба человечества. Мама сидела напротив, пила кофе, листая страницу в соц.сети. Папа спрятался за газетой, которую притащил с ресепшена — на английском, но всё равно выглядел деловито. Сесиль неспешно размешивала какао, раскачиваясь на стуле.

Пахло свежей выпечкой и маслом, под эту уютную атмосферу идеально вписывалось молчание, которое я не решалась нарушить.

"Ну же, просто скажи. Это всего лишь вопрос. Всего лишь поездка. Ничего страшного", — убеждала себя, но язык прилипал к небу, а сердце стучало слишком громко, как будто я задумала ограбление, а не поездку за пределы пансиона.

— Мам, пап, — наконец выдохнула я и почувствовала, как все трое одновременно посмотрели в мою сторону. — Мне нужно съездить в город сегодня. Повидать подругу. Она приходит в себя после аварии.

Мама оторвалась от телефона.

— Подругу?

— Бланку, мой тренер,— кивнула я, нервно поправляя складку на салфетке. — Она... попала в аварию. Ничего критичного, но сейчас в больнице. Я хочу ее навестить. Просто немного посидеть рядом. Она была очень добра ко мне с первого дня.

Повисла короткая пауза. Сесиль фыркнула, но промолчала.

Папа опустил газету.

— Ты хочешь одна поехать?

— Нет. Со мной поедет Марко, — выдала я и тут же захотела провалиться сквозь землю.

Мама приподняла брови:

— Кто такой Марко?

— Красавчик, с которым папа запретил мне общаться, так как он слишком взрослый, — Сесиль не смогла промолчать.

— Марко музыкант. Вы видели его каждый вечер. Он друг Бланки, — я старалась сохранять спокойствие и не реагировать на выпады сестры.

Папа скрестил руки на груди, а взгляд стал строгим.

— Ты уверена, что это безопасно? Всё-таки чужая страна. И парень, которого мы толком не знаем.

Я поспешно закивала:

— Да. Я буду всегда на связи. Обещаю. Я не прошу ночёвку или что-то подобное. Просто на час-два, чтобы навестить подругу.

Мама выглядела задумчивой. Она отпила кофе и перевела взгляд на папу, тот почесал подбородок.

— Мысли хорошие. Ты действительно хочешь по-доброму навестить подругу, — медленно произнёс он. — Но ты понимаешь, что для нас это ново? Мы не привыкли, что ты просишь куда-то поехать сама. Без взрослых. Хотя... Эшли, ты и так уже взрослая. Мы должны научиться тебе доверять.

— Я знаю.

Папа на мгновение задержал на мне взгляд, потом кивнул.

— Хорошо. Но пиши нам каждые пару часов. И если хоть что-то покажется подозрительным — сразу назад.

— Согласна, — быстро ответила я, пока они не передумали.

Мама слабо улыбнулась:

— Передай Бланке, что мы желаем ей скорейшего выздоровления, и будь осторожна.

— Спасибо, — прошептала я и наконец позволила себе сделать глоток апельсинового сока. Он показался кислым, но внутри стало теплее.

Сесиль закатила глаза:

— Ну вот, и старшая сестра впервые в жизни сделала бунт. Героиня.

Я не ответила. Впервые за долгое время я чувствовала, что сделала что-то своё, сама. Не скандал, не отчуждение, а просто маленький шаг. Оказывается, с родителями можно договориться, достаточно было только правильно спросить.

Тропинка к танцевальному залу петляла между клумбами, а я шла, глядя себе под ноги, будто боялась, что мои мысли выскочат наружу. Всё внутри щекотало, но не от волнения, хотя кого я обманываю?

Я нервничала, но приятным, почти игривым напряжением. Это чувство, когда всё ещё не произошло, но ты уже предчувствуешь, как оно изменит день. Может, чуть-чуть как новый вкус мороженого, а может, кардинально — как первая поездка в чужой город, с кем-то, кто уже занимает в твоей голове больше места, чем должен.

Я надела свои любимые джинсовые шорты и просторную серую футболку. Без излишеств. Волосы собрала в хвост, но специально выпустила пару прядей. Просто вдруг он это заметит.

Когда я свернула за угол корпуса, на парковке возле танцевального зала столя: жёлтый Volkswagen Жук, отполированный, блестящий, стоял посреди стоянки, как будто из открытки. Я чуть прищурилась.

Вот на чём мы поедем?

Марко стоял чуть поодаль, прислонившись к машине и что-то набирая в телефоне. Он был в светлой рубашке с закатанными рукавами и тёмных джинсах — слишком непринуждённый, чтобы выглядеть нарочно красивым, но всё равно выглядел именно так. Парень поднял глаза и, увидев меня, кивнул с лёгкой полуулыбкой.

— Привет, — сказала я, подходя ближе, стараясь говорить спокойно, хотя сердце уже слегка подскакивало.

— Привет. Готова?

— Да.

— Я сказал Бланке, что ты хочешь её увидеть — она была тронута, если честно.

— Хорошо, что ты ее предупредил, — кивнула я и подошла чуть ближе.

— Ну что, леди, в путь? — парень подмигнул, открывая для меня пассажирскую дверь. 

Я рассмеялась, хотя внутри у меня всё сжалось в тёплый клубок.

В машине пахло мятой и немного пылью. На зеркале болталась маленькая фигурка в балетной пачке. Я провела пальцем по глянцевому пластику дверцы и, пристёгивая ремень, украдкой глянула на Марко.

Мы выехали за пределы пансиона. Дорога вилась вдоль озера, а за окнами расстилались холмы, поля и аккуратные виноградники, в которых лениво пряталось летнее солнце. Лёгкий ветерок просачивался в приоткрытое окно, приятно трепал волосы и щекотал кожу.

В салоне старенького «Жука» играла песня Roxette — "Spending My Time", и я не могла придумать более кинематографичного момента, чем этот.

Марко вёл машину одной рукой, вторая лежала на колене, и он едва слышно подпевал. Я сидела рядом, облокотившись на прохладное стекло и смотрела вперёд, но видела не дорогу, а собственные мысли.

У Бланки сломана нога. Она в больнице. И я еду навещать её. Но в этот момент я не чувствую грусти.

Это не значит, что мне всё равно. Напротив, мне искренне больно за неё, но почему, сидя здесь, рядом с ним, я чувствую себя хорошо?

Я краем глаза посмотрела на Марко. Он был сосредоточен, но спокоен. Тёмные волосы немного растрепались от ветра, свет ложился мягкими тенями на скулы. Он выглядел взрослым. Надёжным. Непохожим на всех, кого я знала в Штатах.

Неужели это и есть влюблённость? Или я действительно к нему чувствую что-то большее?

Смешно. Я же умная. Рациональная. Я точно знала, что влюбляться здесь — плохая идея. Через пару недель вернусь домой, в свою жизнь, в колледж, в расписание, расписанное по минутам. Там — Нью-Йорк. А он? Он останется здесь. В Европе. На другом конце света. Какой смысл?

И всё же как объяснить это тепло? Это ощущение, когда он рядом? Кажется, я просто перегрелась на солнце.

— Чего молчишь? — сказал Марко, не отрываясь от дороги. — Думаю.

— О чём?

Я чуть улыбнулась.

— Да, так, о разных глупостях, — резко смутилась я.

— Расскажи, — попросил Марко.

— Нет, — я покачала головой.

— Да, брось. Раньше тебя было не заткнуть. Ты отчего стала такая спокойная и сдержанная? В первые дни ты и напиться успела и пыталась меня шантажировать. Я тебя не узнаю, — Марко засмеялся, переводя взгляд на меня.

— Не вспоминай, это уже в прошлом. Я уже себя так больше не веду.

— Ну как скажешь, — улыбнулся Марко и мы вновь замолчали.

Больничный корпус стоял в стороне от шумных улиц, утопая в зелени. Высокие деревья отбрасывали тень на фасад, и прохладный воздух с запахом антисептика витал у входа. Мы с Марко поднялись по ступенькам в тишине. Я сжала в руках маленький пакет: шоколад и яблоки, которые нашла в киоске у дороги. Что-то лёгкое, чтобы подбодрить.

Палата Бланки была на втором этаже. Когда мы вошли, она сидела в кровати, опираясь на подушки, с аккуратно заплетённой косой и телефоном в руках. Как только она увидела нас, сразу обрадовалась.

— Привет! — воскликнула она, отложив телефон и расправляя одеяло на ноге в гипсе. — Я так рада, что вы приехали. Здесь можно помереть от скуки.

Я неловко улыбнулась и подошла ближе, положив пакетик на тумбочку.

— Как ты? — тихо спросила я.

— Лучше, чем вчера, — пожала она плечами. — Хотя чувствую себя сломанной в прямом смысле, но живой. Уже что-то.

Марко сел на край стула, придвинув его к кровати. Я осталась стоять чуть позади, чтобы не мешать. Они перекинулись парой тихих фраз, он что-то спросил про врачей, она — пошутила про костыли. Им было легко вместе, по-своему родственно.

— Марко, мне так жаль,  — в какой-то момент Бланка повернулась ко мне, уже с другим выражением лица. — Ты не представляешь, как я зла! Всё лето репетиций и всё под откос.

— Не говори так, — ответил Марко.

— А как? — она закатила глаза. — Мы же с тобой должны были участвовать в танцевальном конкурсе. Это был наш шанс, Марко, а теперь ты не поедешь из-за меня.

Парень хотел что-то возразить, но Бланка вдруг резко повернулась ко мне, прищурив глаза.

— Подожди... — Бланка вдруг приподнялась на локтях и уставилась на меня. — Эшли, я знаю, это звучит безумно, но может, ты могла бы попробовать выступить с Марко?

— Что? — я выпрямилась, едва не рухнув на пол. — Ты серьёзно?

— Бланка... — вмешался Марко. Парень посмотрел на неё с откровенной тревогой. — Это абсурд. Эшли не танцует. У неё нет базы, а у нас слишком мало времени. Ты же понимаешь, что это невозможно?

— Слушай, больше танцоров нет, все в работе. А так вы хоть выступите, Эшли забракуют, но тебя хоть заметят, — резко ответила Бланка, не сводя с него взгляда. —  Всё уже готово, номер, костюмы, осталось только найти, кто сможет хотя бы попробовать заменить меня.

Я покачала головой, чувствуя, как нарастает паника:

— Ты бредишь. Это плохая идея. Очень плохая. Я не смогу выступать. Я боюсь сцены, — затараторила я.

— Вот именно, — пробормотал Марко, отводя взгляд. — Танцы это не просто движения под музыку. Там физика, техника, синхрон, работа в паре. На сцене ты не имеешь права на панику. Это не урок в спортзале. Она не справится. 

— Но ты ведь лучший учитель, — не сдавалась Бланка. — Ты научишь. Я знаю тебя. Если кто-то и способен поставить номер с нуля, да ещё с полной самоотдачей так это ты.

Марко усмехнулся, но в его голосе слышалась горечь:

— Это шутка. Мне самому нужно готовиться, когда мне учить? На это уйдут годы, а у нас нет столько времени.

— Разумные слова. Марко прав, —  кивала я.  

— Она способная, — твёрдо сказала Бланка. — И она не бросит. Я вижу это. И если ты не попробуешь, то сильно  пожалеешь. Ты должен выступить, понимаешь? Вдруг это твой последний шанс?

Повисла тишина. Внутри всё сжалось. Моё сердце колотилось с такой силой, будто хотело вырваться наружу, я даже слышала, как кровь стучит в ушах. В груди дрожало. Они оба смотрели на меня: Бланка с почти мольбой в глазах, Марко с настороженной сдержанностью. И в этом взгляде, таком серьёзном и внимательном, было что-то тревожащее.

Я отвела взгляд, не в силах долго удерживать его. Не потому что не хотела, а потому что было страшно. В голове роились мысли, одна громче другой. Что я здесь делаю?Я — последняя, кто должен выходить на сцену. У меня нет ни подготовки, ни уверенности, ни ясности.

И ещё кое-что, чего я не осмеливалась называть вслуз. То, что начинало расти в тишине, между репликами, между взглядами, между словами, не сказанными вслух. И именно это больше всего мешало мне согласиться или отказаться.

Марко всё ещё молчал, чуть нахмурившись, словно старался скрыть сомнение. Он выглядел не обиженным, нет. скорее осторожным. Как будто понимал, что сейчас каждое слово может всё изменить.

— Тогда пусть это будет просто танец, — мягко сказала Бланка. Её голос стал почти материнским. — Главное, просто выступить. 

Её слова повисли в воздухе, как лёгкая пелена. Я почувствовала, как в груди тянет тонкая, еле уловимая нить. Щемящее, непонятное чувство, в котором смешались тревога, ожидание и странное предвкушение.

Я опустила глаза. Я не могла сказать "да", но и "нет" не звучало искренне. Всё было слишком сложно.

— Просто подумай, — добавила Бланка. — Не говори "нет" сразу.

Я медленно кивнула.

— Хорошо, — прошептала я. — Я подумаю.