Глава 45. Вербовка.

***

В класс вошел Грозный Глаз - хромающий, с лицом, изборожденным шрамами, и сверкающим магическим глазом, кружащимся в орбите. Ученики замерли.

- Сегодня я буду учить вас сопротивляться Империусу! - рявкнул он, захлопывая дверь аудитории.

- Но, профессор… - неуверенно начала Гермиона. - Вы ведь говорили, что использование этого заклятия незаконно…

Грюм не ответил. Вместо этого он взмахнул палочкой, и парты с грохотом разъехались к стенам, освобождая середину класса.

- Дамблдор считает, что вам лучше испытать эту магию на себе, чтобы понять, насколько она опасна, - заявил Грюм, пристально глядя на Гермиону своим магическим глазом. - Но если тебе больше по душе путь беспомощной марионетки, которая не может сопротивляться, это твое право. Дверь там!

Затем Грюм начал вызывать учеников по очереди, накладывая на них чары. Империус полностью лишал их контроля над собой - кто только что ни вытворял! Дин Томас трижды обежал комнату галопом, распевая гимн. Лаванда Браун внезапно принялась изображать белку. Невилл совершил акробатические трюки, на которые в обычных условиях никогда бы не решился. Все без исключения поддавались Империусу и возвращались в себя лишь после того, как Грюм снимал заклятие.

- Поттер, - наконец усмехнулся Грюм, - твоя очередь.

Гарри спокойно вышел вперед, испытывая профессора долгим взглядом.

- Предлагаю соревнование, - неожиданно сказал он, заведя руки за спину. - В конце концов, Империусу я поддамся так же, как и остальные, а вот с похожими проклятиями можно было бы и побороться.

- Черт, опять… - застонал кто-то из гриффиндорцев.

- Да ладно тебе, это весело, - окликнул кто-то, толкнув соседа в бок.

Малфой заметно нахмурился и сложил руки на груди, сверля Поттера недовольным и осуждающим взглядом. Он прочел ему уже три лекции по поводу того, как следует себя вести, если ты знаешь, что твой преподаватель - Пожиратель смерти. Тихо. Незаметно. И, желательно, вежливо, чтобы не спровоцировать. Гарри всегда кивал.

- И как же ты предлагаешь провести это твое «соревнование», Поттер? - ухмыльнулся Грюм подходя чуть ближе.

Подобные стычки между ними, доходящие до споров, были уже далеко не впервые. Каждый раз Гарри с упорством доказывал несостоятельность общепринятых теорий, сам вызывался к доске и палочкой выводил формулы самых интересных заклинаний. Дважды они уже сталкивались в учебной дуэли.

- Предлагаю испробовать все известные аналоги друг на друге, - Поттер неторопливо достал палочку Эвана и покрутил ее в руке. Лицо Грюма почему-то в миг окаменело. - По очереди. Кто больше раз поддался заклинанию, тот и проиграл.

- Интересно, Поттер. - Грюм подошел еще ближе, отодвигая своим посохом какого-то слизеринца. Его взгляд был приковал только к палочке в руках Гарри. И Поттер понял это. - И что будет должен проигравший?

- Пусть будет какой-нибудь честный ответ. Вы можете спросить меня, о чем угодно, ровно, как и я Вас.

- Идет!

Грозный Глаз взметнул плащом и отошел к дальней стене аудитории. Студенты вокруг отпрянули от него как ошпаренные, замечая, что Гарри уже вскинул палочку на преподавателя.

- Facio!  - рявкнул Грюм, поражая Гарри проклятием прямо в плечо. Поттер послушно поднял руку, замечая, как ухмыляется профессор. - Один-ноль.

- Obsequor.  - ответил Поттер, также ударяя заклинанием аврора, - Подарите Лаванде Браун цветы.

Девушка потеряла все краски с лица и замерла, заторможенно наблюдая, как профессор с злобной гримасой медленно подходит и протягивает букет ромашек, созданный прямо в руке. Все остальные гриффиндорки в ужасе отвели глаза от страшного лица Грюма.

- Один-один, Поттер, - скривился Аластор, коротко облизнул губы и снова поднял палочку. - Executus!

Гарри скривился, но нехотя зашагал на одном месте, замечая, что некоторые слизеринцы начали делать ставки. Сжав от злости зубы, он зажмурился и все же в определенный момент замер спокойно на одном месте, скидывая с себя проклятие.

- Все еще один-один, сэр, - ухмыльнулся он, расстегивая верхнюю пуговицу на горле. - Vade.

Грюм развернулся в сторону дверей, но едва он дошел до нее, как с грохотом ударил кулаком по ней, рыкнул и резко развернулся. Он сбросил с себя проклятие.

- Cognosce!  - рявкнул Аластор, делая шаг вперед. Поттер сжал зубы. - Сколько ты еще знаешь подобных проклятий?!

- С… - вены у Гарри на шее напряглись, но это не помогло справиться с собственным языком, который не желал слушаться своего хозяина, - семнадцать. - Он тряхнул головой, стараясь не замечать возникшую тишину в аудитории. - Один-два, сэр. Echo Mentis!

«Бойся меня, - думал Поттер, держа аврора на прицеле, который упорно не поддавался проклятию. Он прищурился. - Тогда попробуем так. Бойся!»

Грюм заметно побледнел, а Гарри удовлетворенно хмыкнул, но все же сразу снял заклинание, чтобы не скомпрометировать профессора в глазах других. Все же, кто бы то ни был под маской аврора, этот человек определенно нравился Поттеру.

- Два-два, Поттер.

Грюм повел подбородком и с весьма серьезным выражением лица произнес:

- Inclina.

Гарри замер, стараясь не ощущать слабости в ногах. Он прикрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на собственных ощущениях и едва заметно сжал палочку сильнее. Затем он резко открыл глаза и произнес.

- Ничья профессор. Как жаль, верно? - он отодвинул рукав и спрятал палочку, слыша чьи-то разочарованные вздохи. - Спасибо за прекрасный урок.

Гарри вежливо поклонился, чувствуя на себе пристальный взгляд.

***

Директор не находил спокойствия ни в чем. Все прошедшее время до самой весны он проводил вдали от замка на бесконечных заседаниях, которые будто нарочно повторяли сами себя из раза в раз. Люциус Малфой, не поленившись присутствовать на каждом из них, подливал все больше сомнений в непогрешимый авторитет Альбуса, по вине которого, даже если непреднамеренной, пострадал его подопечный, который открытым текстом заявил, что опасается директора и старается избегать его уже много месяцев.

Дамблдор не подавал виду, но усталость, вкупе с солидным возрастом, давила на него тяжелым грузом. Он чувствовал, как ситуация выходила из-под контроля, который он годами привык держать в собственных руках. Теперь же любое слово, любой шаг в сторону Гарри превращался в политическое минное поле, где Люциус Малфой с удивительной ловкостью указывал на каждый промах директора.

« - Он всего лишь ребенок, и он боится, - в очередной раз подчеркнул Малфой на последнем заседании. - Неужели этого мало, чтобы задать вопрос: почему?»

Зал заседаний Визенгамота был наполнен напряженной тишиной. Дамблдор стоял в непривычном месте - в центре, а не за судейской стойкой, и едва заметно нервничал, время от времени перебирая нерасчесанную бороду пальцами. Его голубые глаза заметно потускнели, но все же сохраняли привычное спокойствие, которое он старался удержать, чтобы не дать лишний раз белобрысому ублюдку повода. Однако, даже он успел заметить по лицам, восседающим за длинными столами - исход уже решен. Люциус Малфой, элегантный и хищно-спокойный, едва заметно улыбнулся, прежде чем вновь повернуться к собранию.

« - Мне кажется, что итог для всех нас уже очевиден, уважаемые члены суда. Но я все же повторю вопрос: в чем именно необходимость заставлять мистера Поттера находиться рядом с человеком, который ставит свои интересы выше интересов несовершеннолетнего подопечного? - его голос звучал вежливо и вкрадчиво, но в нем слышался явный нажим, - Отмечу, что следствие так и не установило лицо, которое было причастно к печальным событиям прошлого месяца, однако, стоит учесть, что, даже если покушение на Героя было совершено другим человеком, это не отменяет того факта, что мистер Дамблдор оказался не способен защитить и уберечь подопечного, о чем так долго заверял всех нас…»

Никто не решался говорить опровержений. За длинными столами сидели члены Визенгамота, многие из которых еще недавно безоговорочно доверяли Дамблдору, но теперь каждый из них опасливо косился в сторону ближайших соседей, будто бы ища решение у других. После того как Малфой предъявил отчеты о многочисленных нарушениях - начиная с оставления Гарри у маглов, заканчивая колдомедицинским заключением из больницы - доверие угасало на глазах.

« - Думаю, больше не остается сомнений. Гарри Поттер в этих письмах сам подтверждает, что опека Альбуса Дамблдора не соответствует его интересам. Я ходатайствую о ее немедленном аннулировании и передаче прав более… компетентному лицу».

« - Вы подразумеваете себя, мистер Малфой? - уточнил один из судей».

« - Разумеется. Как официально признанный попечитель и как отец его близкого друга, я готов взять эту ответственность на себя и присматривать за ребенком, как за собственным сыном».

Малфой слегка склонил голову и поклонился в вежливом жесте членам суда. Возражений не последовало. Последним доказательством стало личное присутствие представителя Гринготтса, который по личному прошению мистера Поттера предоставил ранее непредъявленную выписку о состоянии здоровья ребенка. После оглашения Заговора «Мертвой руки», которое было наложено Альбусом еще в 1981 году, вопрос был уже решен.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор был навсегда лишен возможности быть опекуном Гарри Поттера или какого-либо еще ребенка. Малфой пытался оспорить решение членов суда, чтобы ужесточить меру наказания и начать полноценное разбирательство по факту причинения умышленного вреда жизни и здоровью его новому подопечному, но Председатель Визенгамота заявил, что Заговор «Мертвой руки» не является запрещенным и формального обоснования предъявить претензию к мистеру Дамблдору за его наложение, суд не имеет права. Заговор оказался настолько старым и всеми забытым, что члены суда даже далеко не сразу поняли, о чем вообще идет речь.

Вопрос о параллельном разбирательстве по факту присвоения имущества Гарри Поттера и благотворительного Фонда его же имени так и остался открыт и отложен до выяснения результатов расследования.

И вот теперь Альбус не имел никакого права приближаться к Поттеру, если вопрос не касался непосредственно его учебы. Праздные разговоры за чашечкой чая исчезли, будто их и не было, а во время всех посещений Гарри его кабинета, к Северусу добавлялся еще и самодовольный блондин, который, в отличие от своего молчаливого друга, не стеснялся вмешиваться в их разговор и каждый раз достаточно прозрачно намекал директору, когда его следовало прекратить.

За бесконечными разбирательствами, вызовами в суд и нескончаемыми потоками писем приблизился май. Поттер не появлялся в его поле зрения дольше нескольких секунд, избегал любых возможных встреч и вообще делал вид, что Альбуса не существовало.

В это время он готовил план. Он все чаще зарывался в книги и неустанно тренировался, рассчитывая, что с Волан-де-Мортом ему вряд ли удастся выпить чаю. После долгих рассуждений с Томом, он пришел к выводу, что действительно, Грюм с каждым занятием все тоньше и тоньше намекает на то, что многие студенты в его возрасте уже определились с выбором пути.

Он оставлял его после занятий и долго рассказывал о множестве интересных случаях в его «аврорской» деятельности, где он применял то или иное темное заклинаньице. Гарри слушал его с неприкрытым вниманием, поглощая информацию как губка, стараясь из каждого их разговора получить максимальную выгоду, вне зависимости от того, что это был за человек.

И вот однажды он решил рискнуть. Зайдя в кабинет после всех занятий, которые были в тот день у Грюма, он положил свою сумку на первую парту и ожидающе сложил руки под подбородок, дожидаясь, когда профессор сам выйдет из коморки, примыкающей к классу.

- А, Поттер, это ты! - Профессор криво заулыбался своим ртом, усыпанным множеством шрамов, и развел руки, будто действительно был рад его видеть. Том, молча наблюдавший за этой сценой из самого дальнего угла аудитории, сложил руки на груди и оперся спиной на стену. - Чайку не хочешь?

- Не отказался бы, профессор, - ответил Гарри и пододвинул жестом руки к своей парте еще один стул для аврора с противоположной стороны. - На самом деле я пришел не только чтобы поболтать о какой-нибудь интересной разновидности чар. Не будете против, если я наложу заглушающее?

Грюм мгновенно сменился в лице. Он прекрасно уловил намек Гарри и невольно перевел взгляд на дверь. Затем, не говоря больше ни слова, он сам бросил в сторону двери запирающее и заглушающее, делая это с такой ловкостью, будто только и ждал, когда Поттер попросит об этом.

Гарри вновь не торопясь присел на свое место, наблюдая как аврор разливает по двум чашечкам из одного чайника крепкий чай и заранее кладет Поттеру четыре куска сахара, как тот всегда делал.

- Я хотел бы с Вами познакомиться, уважаемый аврор, - неожиданно сказал юноша, отчего чайник замер в воздухе, так и не долив содержимое во вторую чашку до конца.

В воздухе ненадолго повисло напряженное молчание.

- Отчего же, мы уже знакомы с тобой, Поттер, насколько мне это известно, - аккуратно отвечал Грюм, усаживаясь на предложенный стул и складывая руки перед собой.

- Нет, не знакомы, если Вы понимаете, о чем я, - невозмутимо отвечал юноша достаточно вежливым голосом, немного отпивая. Казалось, что из всех присутствующих он был самым спокойным, хотя и находился в самом уязвимом положении. Он не проявлял ни капли волнения, хотя в сложившейся ситуации любой другой подросток чувствовал бы себя как минимум неуютно.

- И что же ты хочешь делать, если мы с тобой «познакомимся», Поттер? - Грюм сощурился и угрожающе подался вперед. Собеседник не сдвинулся ни на дюйм.

- Поговорить, разумеется, - кивнул тот, опуская чашку. - Обычно, если возникает сложная или непонятная ситуация, люди разговаривают. Я считаю это самым лучшим способом решения любого конфликта.

- А у нас есть конфликт? - чуть тише спросил аврор.

- Сомневаюсь. - Гарри так же сложил руки перед собой и сцепил пальцы в замок.

Он выждал пару секунд, позволяя словам осесть в воздухе.

- Давайте, я начну?

Грюм кивнул, стараясь даже моргать реже, чтобы не упустить ни малейшего движения Поттера и заметить, если тот потянется к рукаву.

- Вы, разумеется, не Аластор Грюм и даже не аврор. - На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, но его ладонь на мгновение напряглась, и Поттер заметил это. - Думаю, что если я внимательно изучу Вашу руку, если Вы не станете в ближайшее время пить следующий глоток Оборотного из Вашей фляжки, то я смогу найти у Вас на руке интересную татуировку. Верно?

- Это достаточно серьезное обвинение, Поттер. Чтобы заявлять подобное так открыто, нужно обладать железной уверенностью. - Грюм усмехнулся одной стороной лица. - Не боишься?

Гарри ответил ему такой же легкой, чуть заметной ухмылкой.

- Нет. Вы, судя по всему, не собираетесь запугивать. - Он сделал паузу, немного задумавшись над следующей фразой. - Думаю, что я не сильно ошибусь, если скажу, что я весьма понравился как и Вам, так и Вашему непосредственному начальству. Которое вскоре обещает вернуться.

- Откуда тебе это известно?

Поттер провел кончиками пальцев по краю своей чашки.

- У меня есть свои источники. И как Вы можете понять, я не совсем разделяю интересы заинтересованной во мне стороны. - Он прислонил палец к губам и нахмурился. - Нет, наверное, это не совсем верно. Часть взглядов, разумеется, я разделяю - было бы глупо отрицать очевидное. Вот только… сама личность меня не устраивает.

- Смеете сомневаться в могуществе этого лица? - с угрозой спросил Грюм, чуть ли не рыча сквозь зубы.

- Ни в коем случае. - Поттер позволил себе ухмылку, замечая полное замешательство на лице аврора. - Не хотите Скрепляющий обет?

- Отчего же сразу не Непреложный?

- Оттого, что я не хочу, чтобы информация вышла дальше пределов этой аудитории и только. Угрожать Вам смысла нет - к старику я не побегу, и Вы это прекрасно понимаете. - Поттер слегка поднял рукав пиджака, готовясь к даче клятвы, отчего Грюм чуть не подорвался с места, заподозрив того в нападении. - И мне смысла угрожать тоже нет. Нечем.

- Как же нечем? Ты можешь просто не покинуть пределов этой аудитории и все, - как само собой разумеющееся ответил мужчина, который тоже неспешно поднимал рукав плаща. Гарри ответил неубежденным взглядом и улыбнулся. - И как ты вообще собираешься его скреплять без свидетеля?

- У меня есть способ, сэр. Можете не беспокоиться. Вы - не первый, кто оказывается в подобной ситуации.

Он хищно улыбнулся, будто сам Том ненадолго занял его тело и сделал это за него. Вскоре их руки сцепились на предплечье.

- Я должен знать Ваше имя. Мы ведь так и не познакомились.

Аврор напротив него замер, но почти незаметно. Лишь доля секунды задержки перед ответом.

- Бартемиус Крауч, - протянул «Грюм», следя за реакцией собеседника.

- Надеюсь, не глава Отдела международного магического сотрудничества? - усмехнулся Гарри с явным сарказмом в голосе.

- Нет, не он.

- Чу́дно. Тогда поздравляю с возвращением из мертвых.

Грюм снова косо улыбнулся, а Поттер наоборот, принял весьма серьезное выражение лица, полностью сосредоточившись на клятве.

- Клянешься ли ты, Бартемиус Крауч, что все, что ты услышишь сегодня от Гарольда Джеймса Поттера останется в тайне? Что не расскажешь и не покажешь никому ничего из того, что узнал, услышал или увидел ни живому, ни мертвому, ни человеку, ни другому существу, ни прямо, ни косвенно?

- Клянусь, - ответил Барти, невольно поражаясь формулировкой. - Клянешься ли ты, Гарольд Джеймс Поттер, что все, что ты сегодня услышишь, увидишь и узнаешь от меня, останется в тайне? Что ты не расскажешь об этом никому: ни живому, ни мертвому, ни прямо ни косвенно?

- Клянусь, - спокойно ответил Гарри, оставаясь довольным его формулировкой. Невидимая нить создалась на их руках и плавно втянулась в кожу. - Теперь, когда формальности соблюдены, мистер Крауч, то думаю, следует представить того, кто скреплял этот обет.

- Что ты имеешь в виду? - Крауч ощутимо напрягся, пытаясь заметить в помещении еще одного человека, который определенно не находился.

- Гарри имеет в виду меня, дорогой Барти. - Том пододвинул к парте третий стул и сел в опасной близости от псевдоаврора, глаза которого неустанно метались то ли в поиске невидимой фигуры, то ли от знакомого тона.

Он сидел расслабленно, чуть подавшись вперед, но расстояние между ним и Барти было куда меньшим, чем тому бы хотелось.

- Томас. Марволо. Реддл.

- Быть не может, - прошептал Барти, чувствуя, как холод пробегается по его спине. Он облизнул пересохшие губы. - Если это шутка, то мне лучше остальных известно, что в ней нет ни капли правды.

- Нет, Том совершенно прав, Бартемиус, - продолжил Гарри, неспешно потягивая чай. Грюм скривился. - Барти? Ну, пусть будет так. И все же, мой друг не сказал Вам ни капли лжи. А Вы, судя по всему, входите в тот малый круг людей, кто в курсе настоящего имени Темного Лорда.

- Вы называете… мистера Реддла своим другом? - осторожно спросил мужчина, замечая, как Гарри достает что-то из внутреннего кармана.

Через секунду он уже высыпал что-то серебристое себе на ладонь и сдунул в сторону. Буквально на глазах перед Краучем начал проявляться силуэт молодого человека, который сидел прямо напротив него, сложив руки на груди.

- Безусловно он мне друг. А вот Ваш, - он особенно подчеркнул это слово, - Томас Марволо Реддл, а ныне Волан-де-Морт - нет.

- Как? - едва слышно спросил мужчина, чувствуя, что эффект зелья потихоньку сходит на нет.

Барти почувствовал, как его сердце сжалось. Перед ним сидел молодой Том Реддл - живой, целый, вполне осязаемый. И крайне непохожий на то, что он видел раз в месяц.

- Крестраж. Часть души, заключенная в определенное время и сохранившаяся в том же состоянии, в котором была запечатана. Удивительная магия, не правда ли? - Барти не сразу ответил, стараясь внимательнее рассмотреть сидящего напротив человека.

- И где доказательства?

Том не выдержал:

- Какие доказательства тебе нужны? - прошипел он, отчего «аврор» едва не свалился со стула. В его голове словно вспыхнуло предупреждение, выработанное на уровне рефлексов. Реддл скривился и отвернулся. - В мире три змееуста, двое из которых сидят перед тобой. Прояви хоть каплю уважения.

- Думаю, это действительно достаточно наглядно, - добавил Гарри, делая очередной глоток. - Именно поэтому мы говорим с Вами об одном человеке и о разных людях одновременно. Мне не хотелось бы агитировать, думаю, Вы и сами прекрасно знаете, сэр, определенные наклонности Вашего хозяина, уж простите за грубость. Не можете рассказать поподробнее о нем примерно… в годах семидесятых?

Барти никак не отреагировал на слово «хозяин», лишь чуть сильнее сжал пальцы на столешнице. Взгляд его немного потускнел, будто то, о чем он собирался сказать, приносило ему определенную боль. Гарри невольно напрягся, наблюдая, как редкие седоватые волосы начали темнеть и становиться длиннее. Лицо - резче, моложе, точенее. Черты заострились, фигура стала выше и стройнее. Почувствовав эту трансформацию, Крауч стянул повязку-глаз с лица и отложил ее на стол. Перед Поттером теперь сидел молодой человек на пару лет младше Снейпа с весьма задумчивым, но, несомненно, симпатичным выражением лица.

- Он… - неторопливо начал Барти, откидывая русые волосы назад, - очень изменился в последние годы, перед тем как ты его…

- Я понял, - отрезал Гарри. - Нам интересны его взгляды и решения. Для понимания общей картины.

- Он стал будто одержимым, - едва слышно говорил Крауч, будто боялся, что его услышит сам Волан-де-Морт, сломав стену.

Гарри молча ждал.

- Он начал требовать прямого поклонения к себе. Не лояльности, а именно поклонения как божеству. Несогласных ждало в лучшем случае Круцио. В худшем - смерть. - Он судорожно сглотнул и уставился куда-то в пустоту. - Много моих ровесников, которые пошли за идеей… - Барти на секунду прикрыл глаза, - идеей закрытого магического общества, возвращения древних традиций, реформ в Министерстве не дожили до этого дня. Я отделался легким испугом и… смертью матери в Азкабане.

Гарри внимательно смотрел на него.

- Не знаю, что ты хочешь еще услышать, Поттер.

Он откинулся на спинку стула, но не расслабился, а наоборот, выглядел еще более напряженным. Гарри постучал пальцем по краю чашки, размышляя.

- Скажите, как давно Вы начали замечать, что Темный Лорд стал… терять рассудок? - негромко спросил Гарри, чувствуя, что разговор, на который согласился Барти, давался ему с трудом, будто он много лет носил эту мысль в себе, но ни разу не говорил об этом кому-то еще.

- Это было незаметно. - сказал он, снова переводя взгляд на Реддла, который заинтересованно склонил голову. - Сначала рейды стали чаще. Они перестали носить политический характер - это стало актом устрашения и истребления. Мы уничтожали целые поселения, где встречалось хоть пятеро грязно…

- Маглорожденных, - поправил Гарри. - Мы здесь культурно беседуем.

- Пусть и так, - усмехнулся Крауч, - сути не меняет. Главное, что только очень немногие вообще знали тот факт, что повелитель - полукровка и что все его приказы начали противоречить тому, что он считал единственно верным раньше.

Гарри перевел взгляд на Тома, но тот лишь молча смотрел на Крауча.

- В общем… - он залпом выпил свой горячий чай, который еще не остыл, и даже не обжегся, - только грубая сила. Никаких переговоров с властимущими. Никакой жалости ко всем, кто был бы не согласен.

Повисла тишина. Гарри слегка поморщился, почувствовав в воздухе что-то неприятное, тягучее, липкое, как несмываемая грязь. Барти не просто рассказывал - он возвращался туда, в прошлое, проживал это снова.

- Барти, - протянул Реддл, снова включаясь в разговор. - Мне только одно непонятно… Зачем же ты тогда хочешь вернуть того Волан-де-Морта?

- Я надеялся, что… что все станет как прежде, - сказал Крауч, уводя взгляд. Голос его стал тише, неувереннее. Впервые за весь разговор в нем зазвучала нотка чего-то… человечного. - Надежда всегда умирает последней. Тем более, что слухи о его возвращении ходят уже давно, и такие как Питер рано или поздно обязательно вернули бы своего хозяина. Я решил выбрать путь, в котором могу выжить.

- Но..?

Барти глубоко вздохнул, склонил голову, а затем, будто собравшись с мыслями, поднял глаза и твердо посмотрел на него.

- Но я вижу, что ничего не изменится. Я каждый месяц прихожу с докладом о тебе, Поттер, и вижу в его глазах лишь одно: жажду власти. Желание вернуть былое величие. И желание посадить тебя на цепь. Чтобы ты служил ему.

- А с чего он вообще взял, что я буду ему служить? - недоуменно спросил Гарри.

- Он как-то упоминал, что слышал твои размышления… лично.

Реддл перевел озадаченный взгляд в сторону Поттера, который, кажется, немного выпал из разговора, чтобы покопаться в своей памяти. На ум определенно ничего не приходило.

- Не имею ни малейшего представления, когда я мог бы с ним пересекаться, - в итоге ответил он, встречаясь с круглыми глазами собеседников. - Ладно, предположим, что он действительно каким-то образом виделся со мной. Но что он конкретно от меня хочет?

- Метку на твоей руке, Поттер, - ответил Барти, задирая собственный рукав. - Чтобы ты служил ему как я, как Люциус, как Снейп. Ты же в курсе о них, верно?

- Разумеется. Иначе бы удивился.

- И что ты теперь хочешь делать, Поттер? - спросил Крауч, опуская рукав обратно, будто боялся лишний раз держать руку открытой. - Неужто Мальчик-который-выжил убьет Темного Лорда?

- Не совсем, - скривился Гарри. - Заменю одного на другого. Безжалостного тирана на вполне вменяемого политика, который разделяет ровно те же идеи, что ты описал. Верно, Том?

- Вернее некуда, - нехотя ответил Реддл. - Вот только, Барти, твоему Лорду все равно придется восстать. Неживое не убить.

- А поэтому, - Гарри слегка подался вперед, глядя прямо в узкое, но несомненно еще симпатичное лицо человека, которое не испортил даже Азкабан, - следует задать главный вопрос. Ты сам чего хочешь?

Барти не сразу ответил. Он сидел неподвижно, опустив взгляд в пустую чашку, будто видел в ней что-то большее, чем просто остатки чая.

- У меня нет выбора, да? - в его глазах не было страха - лишь странное выражение задумчивости.

- Ты можешь вернуться к нему. Продолжать приносить ему отчеты. Делать вид, что все идет по его сценарию. - Гарри спокойно пожал плечами. - В конце концов, ты поклялся мне, что этот разговор останется между нами. Не вижу причин насильно менять твой выбор.

- Ты не знаешь, что он делает с предателями, Поттер. Авада была бы действительно милостивой смертью.

Наступила тишина. Гарри поймал себя на мысли, что смотрит на Крауча не как на безумного фанатика, которого старательно описывали в прессе, а как на человека. Просто человека.

- Не обязательно, - мягко сказал Реддл. - Его боятся, да. Но он не может предложить ничего, кроме террора. И если ты действительно когда-то верил в идею сильного магического мира - ты должен понимать, что хаос не приведет к власти. Я могу предложить больше.

- Вы говорите, как он… мистер Реддл? - Том кивнул. - Как он раньше.

- Я знаю. В конце концов мы один и тот же человек, который разошелся разными путями.

- Вы действительно собираетесь это сделать?

- Уже начали, Барти, - ответил Том, скосив взгляд на Поттера. - Ты решил?

Барти медленно выдохнул. Потом взял чашку, покрутил ее в руках, словно это был незначительный жест… а затем кивнул.

***

- Как думаешь, - рассуждал Реддл, которого Гарри накрыл мантией невидимкой, пока они шли обратно в спальню, - он выглядел достаточно убежденным?

- Дай ему хотя бы неделю на размышления. Не каждый день узнаешь такие новости, - снисходительно отвечал Поттер, заворачивая за угол и накидывая на них двоих заглушающие чары. - Но знаешь, думаю, он зацепился за тебя, Том, как за единственную возможную альтернативу. С одной стороны, он клятвенно предан Темному Лорду, а с другой стороны, даже у такого преданного человека есть предел терпения. Он убивал за него, сидел за него в Азкабане, но не смел ослушаться. Потому что, наверное, действительно верил, что рано или поздно, все его страдания дадут результат. Это даже печально.

- А ты ему, получается даешь два в одном, - усмехнулся Реддл. - И Темного Лорда, и шанс реальных перемен. Ты зря говоришь, что не политик.

- Я скорее дипломат, Том, - поправил его Гарри, немного поразмыслив. - И да, он не теряет своей преданности человеку, за которым шел долгие годы, и перестает страдать. Ты же не собираешься мучить его пыточным почем зря?

- Искреннее восхищение и добровольное исполнение приказов всегда более ценно, чем принуждение. - Реддл немного задумался. - Заставить преклонить колено я могу даже старика, но есть ли в этом толк? Зато представь, насколько по-другому выглядит ситуация, если он сам добровольно опустится на пол.

- Я бы хотел это когда-нибудь увидеть, Том.

Реддл кивнул, замечая, что Поттер говорит абсолютно серьезно.