ЧАСТЬ 2. ЧТО ДЕЛАТЬ? Глава 4. Принятие.

                                     ***

На полу гостиной в доме номер 4 по Тисовой улице были аккуратно разложены стопки купленных вещей. Во всем доме горел свет, хотя солнце уже давно встало. Ни в одной комнате не слышалось голосов и топота ног, но все же чье-то шумное и прерывистое дыхание нарушало тишину.

В маленьком чулане под лестницей, сидел мальчик, выглядевший младше своего возраста и хмурился, проводя рукой по шероховатой стене, от которой не мог отвести взгляд.

- Я - Гарри Поттер, - смиренно прошептал он и закрыл ладонями лицо. - Тисовая улица, чулан под лестницей, зеленые глаза и нелюбимый ребенок в семье… Можно было бы и догадаться… Почему я не мог понять этого раньше? Как это, черт возьми, вообще возможно?

Он опустился еще ниже, практически касаясь лбом пола, но плечи его не содрогались - он не плакал.

«Сначала нужно разобрать и спрятать вещи, сделать стратегический запас еды на случай побега и подготовить легенду своему поведению… - думал он, всматриваясь в трещины на полу. - Нужно вспомнить, сколько мне лет и сколько времени еще есть в запасе. Я должен добраться до магического мира раньше, чем он доберется до меня».

Мальчик резко выпрямился и нахмурился.

«Если это одна из альтернативных реальностей, где Гарри Поттер умер, то где тогда гарантия, что магический мир вообще существует?»

Он сел поувереннее, выпрямил спину и протянул руку вперед.

- Люмос!

Ничего не произошло. Гарри прикрыл глаза и постарался расслабить сжатые челюсти.

«Нужно визуализировать, - стучало в его голове. - Представить, как на моей ладони зажигается свет, почувствовать его. Давай, Поттер, рано или поздно получится. А если нет, то и магического мира не существует».

- Люмос.

Ничего.

- Люмос, - увереннее, тверже.

Тишина.

- Люмос!

На середине его ладони резко вспыхнул небольшой шарик света, отчего Гарри дернулся как ошпаренный, едва не ударившись головой об потолок. Он в шоке уставился на собственную ладонь, не веря в увиденное. Шарик света парил над его рукой, и он поднес его поближе к лицу, чтобы осмотреть.

- Ты волшебник, Гарри, черт возьми, - усмехнулся он, стараясь говорить тише, чтобы не спугнуть волшебный шарик. Так, без движения, он просидел минут пять, восхищаясь красотой волшебной субстанции, но почувствовав заметный упадок сил, пробормотал:

- Нокс.

Шарик в тот же момент исчез, а Гарри еще долго всматривался в пустую ладонь.

«Теперь я жалею, что не смотрел внимательно фильмы о Поттере, но просто чудо, что моя голова вообще хоть что-то смогла вспомнить».

Не обращая внимания на так и неубранные вещи, он, боясь потерять ускользающую мысль, отыскал тетрадь, уселся за обеденный стол и на первой же странице начал писать. Стараясь сконцентрироваться посильнее, он выводил строчку за строчкой, боясь забыть что-то важное, что-то, что ему следовало бы знать.

| «Гарри Джеймс Поттер – сирота.| Живет с родственниками-маглами.| Ближайший живой родственник - невинно осужденный крестный. Сидит в Азкабане.| Наследство от покойных родителей в банке Гринготтс.| Владеет парселтангом.| Крестраж Волан-де-Морта.| Учился на Гриффиндоре из рук вон плохо. Часто нарушал правила. Смелый, иногда| глупый, упрямый, но добрый. Известен. Пользовался популярностью у прессы. Боролся| против зла...»

Гарри перевернул лист. Стоило бы записать все заклинания, которые он мог бы освоить в ближайшее время. Коротко, он перечислил:

| «Люмос - призыв света;| Нокс - погашение света;| Алохомора - отпирающее заклинание;| Агуаменти - призыв воды;| Вингардиум Левиоса - заклинание левитации;| Инсендио - вызов огня;| Конфундус - дезориентирующее заклятие»

- И это все... печально, - рассуждал он вслух. - Даже не представляю, как скоро я смогу освоить хотя бы часть этих скудных заклинаний… Но как только освою в совершенстве все…

Он с шумом опустился на стол, за которым сидел и спрятал лицо в руках.

- Мне нужны книги. Много книг.

                                 ***

Из остатков яиц, окончательно скисшего молока и муки Гарри соорудил себе стопку блинчиков и теперь с наслаждением запивал их чаем, усевшись на улице, около входной двери. Лицо его освещали последние лучи закатного солнца, а непослушные волосы трепал летний прохладный ветер. Неумолимо наступал вечер.

Отряхнув новые синие джинсы от налипшей пыли, мальчик вернулся в дом, вымыл грязную посуду и направился наверх. Он так и не посетил чердак - следовало это исправить.

Убедившись в устойчивости приставной лестницы, спрятанной за несколькими цветочными горшками, он аккуратно залез. Деревянный пол скрипел под ногами: видимо дом оказался старше, чем он предполагал, и чердак, невидимый глазу жильцов дома, медленно гнил, обрастая паутиной и мхом. Высота скошенного потолка не позволила бы залезть сюда взрослому человеку, если только сидя, но миниатюрный мальчик вполне мог передвигаться здесь немного пригнувшись. Сквозь заросли сплетенной пауками паутины, он неуверенно ступал по скрипучим деревяшкам, а его глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь найти хоть что-то стоящее, но ничего кроме комков пыли и пары задвинутых в угол коробок, здесь не было.

Все-таки, надеясь на удачу, он открыл первую коробку, и тщательно перерыв содержимое, со злостью оттолкнул ее обратно в угол. Там были только старые женские тряпки, поеденные молью и временем. Отряхнув руки друг об друга, он уже с меньшей уверенностью брался за вторую коробку. Внутри, к его удивлению, оказались стопка тетрадок, полосатый шарф и куча сломанных перьев. Это было уже куда интереснее.

- Люмос.

Мягкий шарик света услужливо вспыхнул в ладони мальчика, заливая небольшое пространство приглушенным холодным сиянием. Он осторожно отпустил его вверх, позволяя парить под самым потолком, и вновь склонился над найденными записями. На каждой потрепанной тетради, пожелтевшей от времени, стояло одно и то же имя:

«Лили Эванс, - прочел он, а память добавила: - Его мать».

Гарри медленно провел пальцем по выцветшим чернилам, словно ожидая, что прикосновение поможет вытащить из глубины памяти хоть какие-то эмоции. Тщетно. Осторожно развернув одну из тетрадей, он пролистал страницы. Внутри оказались тщательно выведенные строчки школьных домашних заданий магловской школы, какие-то личные пометки, наброски мыслей - детские размышления, запечатленные на бумаге. Большая часть текста за долгие годы выцвела, а в некоторых местах буквы и вовсе растеклись, но кое-что все же удавалось разобрать.

Гарри прищурился и пробежался взглядом по самым четким строчкам:

«…сказал, что я плохо стараюсь и заранее не верю в результат. Он говорит, что волшебник, и я тоже, но я не верю ему, волшебства не бывает…»«…вчера мне пришло письмо…»«…сидели у дерева, а он грустил. Я спросила почему, а он отмахнулся, впрочем, как и всегда…»

Записи не оказались особо информативными и Гарри отложил их в сторону. Лили Эванс делала их, судя по всему, до поступления в Хогвартс, и, кажется, вела вполне себе обычную жизнь, никак не связанную с магией. Поттер попытался прислушаться к себе и понять, что вызывают в его душе эти девчачьи дневники, но так и не смог почувствовать отголоски тоски и грусти.

«Наверное, это потому что я их не знал. Мне не стоит забывать, что Лили Эванс, вся семейка Дурслей и этот проклятый дом принадлежали предыдущему владельцу тела».

Раскрывая последнюю тетрадь, спрятанную на самом дне и сделанную из кусочков пергамента, Гарри не ожидал увидеть что-то стоящее, но его внимательный взгляд сразу выцепил из вороха кривых строчек латынь. Строчки, выведенные детской рукой, но старательным почерком, были выполнены аккуратно, пусть и с заметной торопливостью.

«Конспекты?»

Он медленно перевернул несколько страниц и вскоре понял, что наткнулся на настоящую сокровищницу. Очевидно, Лили писала это летом, уже после первого курса в Хогвартсе, не имея возможности колдовать, но боясь забыть материал. В итоге она, вероятно, сидела в этом самом доме и по памяти записывала заклинания, теорию, возможно, даже части учебников. Ценная находка сразу же отодвинулась в сторону от остальных вещей - ее стоило внимательно изучить, тем более, что записи были более читаемые, а сшитые листы пергамента не рассыпались в труху, как магловская дешевая бумага.

Уже сидя внизу, за кухонным столом, Гарри понял, что это были записи за первый курс обучения его матери в Хогвартсе. Мысленно поблагодарив женщину за предусмотрительность, он вчитывался в кривые буквы и карандашом дописывал стертые слова. В итоге, у него получился вполне читаемый текст.

«Школа Хогвартс - одна из старейших школ по изучению магии. Больше тысячи лет назад он был основан четырьмя самими великими волшебниками, в честь которых и были названы факультеты. Меня на факультет определила Распределяющая Шляпа, которая заглянула в мои мысли и сказала, что на Гриффиндоре из меня получится сильная и добрая волшебница.За первый год я уже научилась держаться на метле и правильно резать ингредиенты для зелий. Еще у нас есть Астрономия, на которую надо ходить ночью, Защита от Темных искусств, Чары, Трансфигурация, Травология и История магии...»

Освежить свою память с этими записями оказалось куда легче; теперь картинка перед глазами Поттера структурировалась, и он вполне себе мог представить жизнь в волшебной школе. За последним листом пергамента лежал конверт с пригласительным письмом, который Лили получила в свои одиннадцать лет.

Пропустив все титулы Великого и Светлого, а также приветственную речь, Гарри наткнулся на самое важное:

«…Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.

- Три простых рабочих мантии (черных).- Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день.- Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала).- Один зимний плащ (черный, застежки серебряные).- 1 волшебную палочку.- 1 котел (оловянный, стандартный размер № 2).- 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов.- 1 телескоп.- 1 медные весы...»

- Очень надеюсь, что требования за последние лет пятнадцать не сильно изменились, - бормотал он, задумчиво проводя пальцем по строчкам, стараясь сосредоточиться. - Если не ошибаюсь, то Гарри Поттер родился в восьмидесятом году, в последний день июля… - Он прищурился, прикидывая в уме. - Значит, мне уже совсем скоро стукнет одиннадцать и у меня остался всего месяц, чтобы подготовится к приходу сопровождающего из школы и купить все необходимое заранее…

Свою мысль Поттер так и не смог закончить, потому что раздался звук захлопывающейся входной двери.

Ловким движением руки Гарри закрыл тетрадку и спрятал ее у себя за поясом под свободной кофтой, внимательно вглядываясь в фигуры входящих людей. Сердце сбилось с ровного ритма, но его лицо оставалось спокойным. Слово «входящие» не совсем подходило под описание появившихся: женщина суетилась вокруг занесенных вещей, семеня тонкими ногами в узких туфлях, ее, красный от летнего отдыха, муж заходил в дом боком и цеплял своим огромным животом косяк двери, а ребенок плелся, держа мужчину за руку и упираясь ногами.

«Ввалившиеся».

Женщина продолжала суетиться, энергично размахивая руками и давая какие-то указания, пока из их нескончаемого потока вещей не начали появляться пакеты, сумки и чемоданы, словно они возвращались не из недельного отдыха, а из, как минимум, годового путешествия. Он щурился, пытаясь вспомнить ее имя.

«Кто она? Тетя Гортензия? Азалия? Нет, черт! Думай, это точно было связано с цветами; Гербера? Камелия? Розалия?! Черт!» - От усилий мальчик вцепился в столешницу, но не отрывал глаз от родственников.

- Петунья, - «Разумеется это была Петунья!» - дорогая, помоги Дадлику снять ботинки, а я пока проверю чулан, посмотрю, не сдох ли этот уродец.

««...не сдох ли этот уродец», - повторял про себя Поттер. - Как же буднично эти слова звучат - будто он говорит не о живом человеке, а о какой-то мерзкой, надоедливой твари, вроде таракана или крысенка, который случайно завелся в доме».

Поттер даже опешил - он и представить не мог, насколько сильна была ненависть к нему. Прихрабрился. Набрал побольше воздуха в грудь и окликнул мужчину:

- Можете не утруждаться, мой хладный труп на кухне.

Поттер встретился с пристальным взглядом разгневанных поросячьих глаз и приподнял бровь в ожидании продолжения его речи. Вернон тяжело задышал, его лицо приобрело неестественно красный оттенок, а пухлые, влажные губы дрожали от сдерживаемого гнева; он выглядел так, будто вот-вот взорвется, и вся его ярость, словно лавина, обрушится на худощавого мальчишку. Поттер не сдвинулся со стула.

- Мальчишка, какого черта ты делаешь за обеденным столом?! Сколько раз я тебе повторял, - рычал мужчина, брызгая слюной и стаскивая с себя бесконечно длинный кожаный ремень, - что если увижу тебя за общим столом, то отобью тебе задницу так, что ты больше вообще никогда сесть не сможешь?! Я что, непонятно изъяснялся?! Или мне стоит еще раз сломать тебе нос, чтобы в твою дурью башку наконец-то вбилось правильное поведение?!

Он подходил все ближе, держа мальчишку на прицеле своего толстого и короткого указательного пальца. Гарри слегка наклонил голову и прищурился.

- Нет. Я буду сидеть за этим столом, когда мне будет это нужно, - четко и с расстановкой проговорил Поттер, следя за движениями руки с намотанным на нее ремнем. - Я больше не буду спрашивать разрешения на это.

- Щенок, страх потерял?! Мало я, видимо, порол тебя! Говорил я тебе, Петунья, надо было закрыть его в чертовом чулане, тогда бы он сразу стал шелковым! - Мужчина замахнулся сложенным пополам ремнем в сторону мальчика, но тот ловко увернулся, спрыгнув со стула.

Он замахнулся еще раз и еще, но маленький паршивец только изворачивался из стороны в сторону, а под хлесткие удары попадались стоящие позади него чашки и тарелки.

- Вернон! Этому сервизу нет еще и года, прекрати немедленно! - взвизгнула стоящая в коридоре Петунья, держащая маленькие лакированные ботиночки. Ребенок, жующий жвачку, сидел на стуле рядом с ней, болтал ногами и улыбался.

Во всем доме на мгновение погас свет. Это длилось всего секунду - короткое замыкание, сопровождаемое наэлектризованным воздухом и тонким, почти неслышимым, потрескиванием где-то у потолка. Не теряя времени, Гарри схватился за ремень в руках испуганного перебоем электричества мужчины и резко потянул на себя, оперившись ногой в основание стола. Раздался неприятный звук удара, как если бы упал с мясного крюка огромный кусок свинины - это лицо согнувшегося мужчины ударилось об угол столешницы. Он с хрипом приподнялся со стола и рванул в сторону уродца.

Неблагодарный мальчишка отошел подальше к краю кухни и не шевелился, но как только огромный боров набрал скорости, чтобы схватить его, увернулся, слегка присев и уйдя в сторону, отчего многострадальный лоб Вернона с грохотом впечатался в холодильник. Раздался женский визг, прикрытый ладонью.

- Господи, Вернон!!! - бросилась Петунья к нему, игнорируя Гарри, все еще стоящего на кухне. - Вернон, посмотри на меня! Боже мой, у тебя кровь!

Женщина бросилась наверх, за аптечкой, а мужчина сверлил Поттера взглядом налитых кровью глаз.

- Я же сказал: я буду сидеть за этим столом, когда мне это потребуется, - уже полностью осмелев, говорил Поттер, отходя с кухни в гостиную и стараясь восстановить сбитое дыхание. - Буду ходить в ванну, когда посчитаю нужным и есть, когда проголодаюсь.

- Неблагодарный мальчишка! Так ты платишь за все, что мы для тебя сделали?! Надо было оставить тебя подыхать на морозе, когда тебя подкинули нам под дверь как безродного щенка!..

- Закрой. Свой. Рот. - В руке Гарри сверкнуло лезвие складного ножа, которое тот сразу же приставил к шее Дадли, резко переставшего улыбаться. Глаза Вернона испуганно округлились. - Вы отдадите мне вторую комнату Дадли и перестанете трогать меня. Иначе я превращу вашу жизнь в ад.

В гостиную вбежала Петунья. Раздался очередной женский визг и звук падающей коробки с лекарствами.

- Дадли! Дадли! Господи, Вернон, что он хочет?! Пусть он отпустит Дадли!

- Хорошо, ты получишь свою комнату! - рявкнул мужчина. - Убирайся, мальчишка, и не подходи к нам!

- Прекрасно. - Гарри легким движением левой руки сложил нож пополам и сунул его себе в карман. - Я рад, что мы смогли прийти к согласию. Тетя Петунья, поможете мне перенести вещи из чулана в комнату для игрушек? - Женщина неуверенно кивнула несколько раз, зажимая узкой сухой ладонью дрожащий рот. - Большое спасибо.

Гарри развернулся в направлении лестницы и поднялся на второй этаж. За его движениями наблюдали все трое жителей дома.

Как только его силуэт скрылся за дверью комнаты, Петунья бросилась к своему бедному сыночку, на глазах которого запоздало наворачивались слезы. Она погладила его по голове, поцеловала пухлые щечки и осмотрела со всех сторон - на ребенке, к счастью, не было ни царапины. Вернон к тому времени, нашел в холодильнике замороженную курицу, которую со стоном облегчения прижал ко лбу. Вспомнив о муже, Петунья метнулась собирать рассыпанные по полу бинты и таблетки.

                                   ***

Часы пробили полночь.

В комнате сидел перевязанный мужчина и прижимал к опухшей щеке бокал холодного коньяка.

- Что с ним произошло? - негромко спросила Петунья, пододвигая тарелочку нарезанного сыра поближе к раненному мужу. - Когда мы собирались в Борнмут, он заперся у себя в чулане и почти весь день не высовывался. Что на него нашло?

- Видимо, перед отпуском я выбил ему последние мозги, Петунья. Этот паршивец сначала порвал мою утреннюю газету, когда разворачивал ее, позже сжег яичницу, а потом, когда я сказал вымыть ему мою машину, поцарапал табуретом дверь! И это в день отъезда! - Мужчина снова отхлебнул из полупустого бокала и устало выдохнул.

Петунья обеспокоенно смотрела на него, поглаживая по руке. Она слышала, как наверху ходил ее племянник и переносил игрушки в комнату ее ребенка. Дадли же сидел рядом и смотрел телевизор, время от времени похрюкивая от смеха, будто бы забыв, что произошло полчаса назад.

Женщина посмотрела на приоткрытую дверь чулана и, собравшись с силами, отыскала на верхних шкафах кухни пыльную коробку из-под, разбитого теперь сервиза, и начала складывать вещи племянника. В коробке оказалось несколько учебников и тетрадок, пара простых карандашей, солдатики, купленные Дадли и выкинутые им в тот же день, несколько стопок одежды и очки. Петунья внимательно осмотрела перемотанные изолентой детские круглые очки-велосипеды и нахмурилась.

«Я и не заметила сразу, что он без них… - подумала женщина. - Ненормальный».

Очки полетели в ту же коробку. Оставался только истертый матрац, который она когда-то давно купила для собаки, которую всегда мечтала завести и отложенный по причине неожиданной беременности ее сыном. Она мечтательно улыбнулась своим воспоминаниям о том, как ее счастливую, беременную невесту носил на руках Вернон.

«Вот и познакомились», - возникло в голове у Поттера, когда тот полностью успокоившись, поднимался со старенького диванчика.

В новой комнате Гарри раздался тихий стук. Открыв дверь, он увидел на пороге Петунью, держащую коробку с его вещами.

- Спасибо. Пожалуй, я возьму еще стул из кухни, чтобы делать... уроки, - немного подумав, сказал он.

Петунья окинула взглядом опустевшую комнату. Без привычных игрушек, она выглядела необжитой и вызывала неприязнь. Около окна стоял ее старый школьный стол, и разложенный диван, а около двери - узкий шкаф, некогда переполненный настольными играми Дадли.

- Мам! Мааааам! - раздалось из соседней комнаты. - Уродец принес все старые игрушки мне в комнату! Убери их! Я не знаю, куда их складывать.

Гарри многозначительно промолчал, а женщина, торопливо сунув ему в руки коробку и подтолкнув ногой, стоящий рядом скрученный матрац, умчалась в соседнюю комнату к сыну. Гарри оценивающе посмотрел в коробку и наткнулся взглядом на сложенные старые очки. Покрутив их в руке, он положил их на стол и стал пристально изучать.

«Точно. Гарри Поттер должен быть в очках. Я и не заметил их отсутствие, - думал он, всматриваясь в дома, виднеющиеся из окна его комнаты. - Не думаю, что в них теперь есть практический смысл, вижу я вроде сносно».

Он еще недолго всматривался в потертые и поцарапанные стекла, в изоленту, намотанную на переносице и в погнутые дужки. Это единственная вещь Гарри Поттера, которая действительно принадлежала ему. Сложив аккуратно очки, мальчик положил их в самый дальний угол ящика письменного стола.

Оценив полезное пространство комнаты, Поттер принялся раскладывать свои вещи в узкий шкаф. Припрятанный рюкзак и несколько пакетов в этой комнате отлично бы затерялись в пестрой куче игрушек, но теперь он мог свободно пользоваться ими. На самый верх, подальше, вдоль стенки он сложил аккуратными рядами ценные мясные и овощные консервы, прикрыл их стопкой сложенных вещей. Деньги и прочие подозрительные ценности было решено прятать в тайнике, которым стало пустое пространство между хлипкими половицами и балками.

«Действительно подпольная деятельность, - хмыкнул он, пересчитывая оставшиеся сбережения и пряча большую их часть в тайник. - сто двадцать два фунта стерлингов и пятьдесят четыре пенса. Замечательно».

Попрятав по всей комнате свои пожитки, Поттер принялся готовиться к сну. Светало.