ГЛАВА 7

День 6.

Аэрон проснулся первым. Он сонно взглянул на разбросанную одежду, лежащую на полу, затем встал, всё собрал и оделся в уже белую рубашку с галстуком, расчесал и заплёл хвост, а затем сел на кровать к Яне, осмотрел её с ног до головы и стал вспоминать события прошлой ночи. Боже, как он любил её. Он вспомнил её стоны, её руки на нём, её саму, всю измотанную, лежащую на его кровати. «Я тебя люблю, Найн» — пронеслось в его голове. Ему хотелось зажать её между своих рук и не выпускать из-под себя с утра до вечера, но он всё же нормальный.

Прозвучал будильник. Яна открыла глаза и, увидев перед собой Аэрона, слегка улыбнулась и села на кровати, скрываясь под одеялом.

— Как ты? — тут же выдал Аэрон обеспокоенным голосом. — Как спалось?

— Всё хорошо. Только по началу было очень больно, я не знаю, как я это вытерпела...

— Не волнуйся, в следующие разы будет не так больно, даже приятно.

От слов «следующие разы» Яна будто вышла из транса и тут же покраснела:

— Боже, какой стыд! Ты же видел меня без одежды!..

— Да, видел, — Аэрон подсел ближе и стал поглаживать Яну по спине. — И это не повод стыдиться.

Девушка вздохнула. Послышался звук в дверь.

— Оденься пока, а я пойду проверю кто это.

Заключённая кивнула, а Аэрон спустился на первый этаж кабинета и открыл дверь.

На пороге стояла Ника.

— Привет, — максимально холодным тоном сказала она и тут же продолжила: — Вы не знаете, где сейчас Яна? Сегодня ночью она не ночевала в комнате.

— Нет, номер 406, не знаю.

Ника кивнула и развернулась спиной к надзирателю.

Аэрон поднялся обратно, Яна была уже дета в форму и стояла перед зеркалом, пытаясь что-то сделать с каштановыми волосами. Парень подошёл к девушке и обнял её со спины, а его руки проникли на талию и живот.

— Ника приходила. Спрашивала, где ты. Только, когда вернёшься, не говори ей то, что сегодня ночью мы переспали. Я же знаю, что она влюблена в меня, обозлиться на тебя ещё.

— Уже не влюблена, кстати. Она проходила мимо кабинета Михалыча и услышала, из-за того, что дверь была приоткрыта, как ты говорил про какую-то девушку, какая она хорошая и что влюблён в неё.

— Оу, ну хорошо. Это было про тебя, если что.

— Я поняла уже, — Яна развернулась лицом к парню. — Аэрон.

Тот прочитал её взгляд и без вопросов аккуратно поцеловал её в губы.

— Ой ну всё, иди, иди, — парень легко подтолкнул Яну к лестнице.

Яна вернулась в свою комнату, чтобы заплести волосы и привести себя в порядок.

Пока она стояла перед зеркалом и расчёсывалась, вспоминала о Аэроне. О том, что было ночью, и с какой заботой он относился к ней тогда.

— Не могу поверить, что отказалась от всех своих принципов, Аэрон, — тихо прошептала она и направилась в столовую.

Зайдя в помещение, Яна стала глазами искать Нику. Девушка сидела за дальним столом у окна и разговаривала с кем-то. Он не был похож на заключённого.

Подойдя ближе, Яна смогла увидеть его лицо. Это... Ледышка? Что надзиратель делает за одним столом с заключённой?

Спрашивает та, у которой надзиратель был в постели.

Яна подошла к ним и помахала рукой.

— Привет! — воскликнула Ника и поднялась со стула, чтобы обнять Яну. Пока Яна здоровалась с ней, Ледышка притащил соседний стул и приставил к столу.

— Доброе утро, — Яна пожала руку надзирателю.

— Яна, где ты, мать его, была?! — подруга пыталась казаться злобной, но выглядела скорее смешно, чем серьёзно, когда она упёрла руки в бока и нахмурила брови.

— Я... — Яна пыталась придумать отмазку, — я была в библиотеке, читала книгу, опять... — она неловко улыбнулась, смотря Ледышке в глаза, якобы она стыдится за то, что снова ослушалась правил.

Надзиратель же в ответ на это лукаво ухмыльнулся, смотря Яне в глаза. Он прекрасно знал, что она была совсем не в библиотеке, ведь делал ночью обход и её там не видел.

И он прекрасно знал, где она была и чем она занималась. Они занимались.

Яна опустила глаза, а Ника воскликнула:

— Ну, подруга, могла бы и предупредить, чтобы я не волновалась! Даже пришлось кабинеты надзирателей обходить!

— Прости, — виновато сказала Яна, а затем перевела тему разговора. — А как вы оказались за одним столом вообще?

— Да так, поразговаривать решили, о тебе, об Аэроне, — Ледышка улыбнулся ещё сильнее.

Ника смущённо опустила глаза в тарелку, а Яна подозрительно взглянула на надзирателя, но ничего не сказала.

Пристыдил всех!

— Не знаешь, где сам Аэрон? — продолжил Михалыч.

— Нет... — Яна отрицательно покачала головой.

«Знаешь-знаешь» — ухмыльнулся про себя надзиратель, но тоже ничего не сказал. А заключённая встала со стула, взяла тарелки со своей едой и принялась есть.

Девушка забрала пузырёк и открыла колпачок.

— Зачем ты мне вообще даёшь это, если не собираешься казнить? Или собираешься?..

— Тут всё сложнее. Дело в том, что сюда могут прийти люди, как бы тебе сказать... Иногда они могут взять кровь заключённых, чтобы проверить в ней процент содержания яда. И если его будет ниже нормы, то меня казнят. И не отравят дом, а расстреляют.

Заключённая кивнула и сняла нижнюю часть маски, чтобы выпить яд.

— Не волнуйся, это последний раз, когда ты выпьешь яд.

— Что это вообще за тупое правило, что я должна пить яд неделю, вместо того чтобы сразу выпить и умереть? Почему нас не могут расстрелять, повесить, посадить на электрический стул, наконец? Зачем вообще настолько затягивать казнь?

— Ну вообще, мой отец не настолько изверг, чтобы расстрелять человека на месте за то, что он снял маску в людном месте. По закону, перед казнью людям даётся 7 дней, за которые они могут оспорить вину и уйти от казни. Но это можно сделать только если ты докажешь, что маску не снимал. А ещё был случай, что организм какого-то человека не смог принять яд и вызвал рвоту. Ну и, конечно, человек не был казнён. Поэтому, вас просто содержат в тюрьме все семь дней, давая яд каждый день и постепенно увеличивая его дозу.

Но Яна уже ничего не слышала сразу после слов «мой отец не настолько изверг».

Его отец — король Агата — Дамиан?

Девушка тут же стала прокручивать в голове все диалоги с Аэроном. Так вот зачем он спрашивал её о том, как она относится к правителю и королевской семье...

Яна ужасно относилась к королю и королевской семье. Она ненавидела Дамиана, ненавидела его законы. Сыновей короля, которых было двое, она никогда не видела. Никто не видел, ведь Дамиан предпочитал не раскрывать их лица, чтобы не случилось то же, что и с его женой.

Яна опустила голову и тихо сказала:

— Кто. Твой. Отец.

Тут по надзирателю прошла волна жара и он ответил:

— Он... Он работает во дворце. Приближен к королю, отвечает за законы и казнь в стране... — его слова звучали неубедительно.

— Не ври мне. законами занимается король и только король. Скажи честно, твой отец — Дамиан?

Аэрон понял, как облажался и тихо вздохнул:

— Да, твои догадки верны, я — сын Дамиана.

Яна тут же пораскинула мыслями и поняла, что всё это время Аэрон просто пытался втереться в её доверие. Он просто пользовался ей.

А я знала, что отношения с человеком, которого ты знаешь меньше недели, заканчиваются плохо...

— А я тебе доверяла.

С этими словами Яна встала и удалилась из комнаты, а Аэрон схватился за голову:

— Господи, зачем я вообще скрывал всё это, если знал, что так и будет, если она узнает?! Зачем я вообще предложил ей встречаться, не рассказав правды?! Я же знал, сука, знал, что так будет!

Я вернулась в камеру. Стало страшно за то, что будет в будущем, когда все узнают, что я была с надзирателем в постели.

Я плюхнулась на кровать лицом в подушку.

— Как ты? — устало спросила Ника. Видимо, предпоследняя доза яда далась ей плохо, что было понятно по её голосу.

— За-ши-бись, — я вытянула руку и показала большой палец.

— Я же знаю, что не всё хорошо. Ты вон какая уставшая пришла. Хотя я знаю, что яд на тебя не действует так, как на меня.

Конечно, не действует, Аэрон же поил меня другим средством.

— Подставили меня, в общем, — я перевернулась на живот. — Аэр... Алхимик расспросил меня о том, как я отношусь к тюрьме и к королевской семье, потом оказалось, что он приближен к королю, а я сказала, что ненавижу всё что связано с королём и хочу уничтожить тюрьму. Теперь даже не знаю, что со мной будет.

Конечно, я чуть приукрасила картину и не стала говорить то, что Аэрон сын короля, то, что мы с ним встречаемся.

Боже, как я устала от этой лжи. Хочется всё высказать, но я понимаю, что Нике будет не приятно слышать об этом.

— Дочь, выслушай меня!

— Я ничего не хочу слышать, мам! Ты бросила меня, а теперь заявляешься с предложением «возобновить общение», хотя за всю жизнь у нас не было общения!

— Понимаешь, у меня сейчас сложная ситуация, Сергей бросил меня, а я Камилю и мне негде жить. А у тебя есть квартира.

— Я ничем не помогу, тем более меня завтра казнят. Нашла время, чтобы просить помощи....

— Вот поэтому я и пришла к тебе. Тебя казнят, квартира тебе уже будет незачем. Просто отдай ключи, и всё!

— Подавай в суд на мужа своего, если вы были в браке, и делай аборт. Это всё, что я могу тебе посоветовать.

— Неблагодарная сучка!

— Да-да, хорошо. Это всё, что ты хотела сказать?

Яна валялась на кровати, пока Ника куда-то ушла.

Господи, сколько проблем за один день! Всё-таки надеюсь, что завтра меня казнят, потому что терять нечего.

И тут же девушка залилась в истерике. Ей всегда было плохо, но почему-то сегодня она сдалась и дала волю своим чувствам. Приход матери, новость с Аэроном, скорая казнь... Всё это ударило по ней сильнее, чем вечные издёвки в детдоме.

Но не успела Яна обдумать все свои проблемы и прочитать книгу, как погрузилась в пустоту...

— Аэрон, я не знаю, что произошло...

— Как не знаешь?! — Аэрон схватился за голову и ходил туда-сюда по кабинету.

— Вот так. Пришла к себе в камеру... к ней ещё мать заявилась... А потом... умерла.

— Где она?..

— Сейчас у меня. С ней Ника. Пытается её как-то разбудить, мало ли...

— За что мне всё это... — тихо прошептал Аэрон, а затем посмотрел на часы. 2 часа ночи. — Принесите её сюда. Я посмотрю, что с ней делать.

Ледышка поднялся из-за стола и направился к выходу.

Аэрону до конца не хотелось принимать новость о смерти Яны. Это всё так быстро произошло... Начало их отношений, поцелуй, первая близость, их «ссора», если это можно так назвать, и её смерть. С этими мыслями Аэрон выключил свет, сам не понимая, зачем, закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и стал ждать Ледышку с Никой и Яной. Мёртвой Яной.

«Нет, я в это не верю!» — думал он, пока на пороге не появился силуэт, держащий на руках его девушку. А за ним появился и силуэт другой девушки.

— Чего свет вырубил? — подначил его Ледышка. Аэрон поднялся со стула и, проигнорировав вопрос, нажал на выключатель.

— Возможно, это летаргический сон, —заявила Ника. Аэрон кивнул, соглашаясь с её предположением. Но согласился он с ним только потому, что он не хотел верить в смерть девушки.

Ледышка поднялся по лестнице и положил Яну на кровать. Ника села рядом, ощупывая пульс. Она и до этого пыталась это сделать, но ничего не выходило. Тело девушки было бледным и болезненным. А ещё холодным.

— Вот почему у тебя тут такие хоромы? — спросил Михалыч, чтобы разрядить обстановку. — Вот бы мне второй этаж, да и ремонт у тебя неплохой!

— Не прибедняйся, у тебя целая темница в твоём распоряжении! — Аэрон присел рядом и выключил свет на втором этаже, а затем посвятил фонариком в глаза Яне. Глаза никак не отреагировали на свет. — Тем более, я принимаю заключённых в свой кабинет, а ты нет.

— Ну тут, Аэрон, есть два варианта, — диагностировала Ника. — Либо это тяжёлая форма летаргического сна, либо, уж прости, умерла она.

— Не говори так, — самоуверенно сказал Аэрон, нащупывая пульс. Ника делала тоже самое. — От чего она могла умереть?

— Ну сам подумай, — начал Ледышка, — Может, ты с дозой яда переборщил, может большое количество стресса. Такие случаи бывают, что люди засыпают от стресса и во сне умирают.

— Кажется, я что-то чувствую... — прервала Ника. Она говорила тихо, будто сомневалась, но через секунду заявила уже более уверенно: — Да, это летаргический сон. Дыхание и сердцебиение заторможено, но да, это тяжёлая форма такого сна. Возможно, она впала в него из-за того же стресса.

Аэрон с облегчением вздохнул и сказал:

— Ник, спасибо тебе, что помогла, ты можешь идти спать. А ты, Михалыч, останься, нужно поговорить.

Девушка кивнула, помахала Ледышке и спустилась вниз.