ГЛАВА 8

12 лет назад, дворец.

— Ну здравствуй, силач! — весело произнёс дядя, пожав мне руку. — Пойдём сегодня в тюрьму?

— Пойдём! — выкрикнул я.

Дядя был одним из немногих мужчин, кто относился ко мне добродушно и весело. Он работал полицейским. Я тогда тоже мечтал стать им и работать в тюрьме, как он.

В тот день мы пошли смотреть моё будущее место работы, о чём я не знал. Дядя показывал комнаты, кабинеты, камеры и то... как людей казнят. Казнят ядом за снятие маски.

С этого момента у меня начала развиваться некая ненависть к этому месту. Я больше не смотрел на тюрьму как на мечту, я смотрел на неё с презрением.

17 лет назад.

— Аэрон, я должен тебе сообщить о моём новом законе, — отец показал на чёрную маску для лица с рогами. — Надень её.

Мне было семь лет, к тому моменту моя мама уже была мертва. Я надел и сразу стал задавать вопросы:

— Что это? Зачем это?

— Мой новый закон, теперь все люди будут носить маски. Здесь есть съёмная нижняя часть, поэтому если ты захочешь поесть с общественном месте, то снимешь эту часть и спокойно поешь. А ещё, Ниэр теперь переименовывается в королевство Агат.

— Зачем я должен это носить?

— Чтобы не случилось того же, что и с мамой.

— Но я не хочу никаких масок носить! Это тупо!

— Будешь, тебя никто не спрашивает. За снятие маски полагается казнь. И да, если ты снимешь её в любом месте, кроме своей комнаты, либо тебя кто-то не родной увидит без неё, то я казню и тебя. А твоё место займёт твой младший брат.

Конечно, отец не казнил бы, но на семилетнего меня это очень сильно повлияло. Первое время я боялся даже снимать маску в своей комнате, чтобы лечь спать.

Кроме того, что люди должны были носить маски, отец отправил по всей территории Агата надзирателей, которые следили за нарушениями. Обычные граждане называли их «глазами».

День 7.

Яна всё не просыпалась. Аэрон просидел так, смотря на неё ещё несколько часов, а потом всё же заснул рядом, поцеловав в висок.

Летаргический сон может длится больше нескольких лет, и отличается от комы тем, что в этом состоянии ничего не угрожает жизни. Аэрон знал это, но всё время молился на то, чтобы Яна проснулась как можно скорее. Его успокаивал тот факт, что если человек впадает в такой сон из-за стресса, то, как правило, этот сон очень короткий.

— Как Яна? — обеспокоенно спросила Ника, как только Аэрон открыл ей дверь.

— Спит ещё. Но я думаю, что она скоро проснётся. Пульс чуть ускорился за несколько часов...

«...которые я проспал» — продолжил парень у себя в голове.

— Ну, это хорошо...

— Ник, — Аэрон дотронулся до её руки, когда девушка уже хотела что-то сказать. — Можешь, пожалуйста, вечером, примерно с семи часов, никуда не выходить из камеры?

— Хорошо, только ты забыл одну деталь. Ты меня казнишь сегодня в половине дня.

— Нет, уже казнить не буду. Сегодня никто с этажа «F» не будет казнён. Если хочешь, спроси у Михалыча, что и как.

Ника знатно опешила от этой резкой новости, но обрадовалась, хоть уже и смирилась.

— Можно к Яне зайти?

— Да, проходи, конечно, — Аэрон пропустил девушку в кабинет.

Та поднялась по лестнице и села на кровать с подругой. Она уже была в курсе насчёт их ссоры. И знала, что Аэрон сын Дамиана. Не зря ж 28 лет на земле прожила.

— Эх, Яна, угораздило тебя ж так... В самый важный день и заснуть, — Ника погладила девушку по руке, а потом наклонилась к её уху и прошептала: — я знаю, что ты не слышишь, но Аэрон любит тебя и он не заодно с отцом. Надеюсь, ты поймёшь.

Аэрон сидел за компьютером на этаже «A». К этому компьютеру было подключено управление камерами. Пальцы парня летали над клавиатурой: всё нужно было сделать как можно быстрее. Ледышка уже успел закрыть все камеры, чтобы не было видно кто заложил мины. Но их было много, поэтому пока Ледышка всё это сделал и ушёл с этого этажа, до окончания первого таймера оставалось 5 минут, а Аэрону нужно было удалить записи со всех камер.

Михалыч долго уговаривал Аэрона чтобы он этого не делал, потому что «всё равно всё сгорит», но Алхимик это аргументировал тем, что это подстраховка.

Ника со скучающим видом сидела у кровати, на которой обычно лежала Яна. Одной рукой она держала ручки сумки: здесь лежали их вещи. Хоть их было не много, Ника всё равно всё собрала и, конечно, не забыла про книгу Яны.

Тут же послышался грохот, металлический звон. Взрыв. Люди засуетились, начали в голос паниковать, кто-то пытался выбежать из комнат, но решётки везде были закрыты.

— Так, заключённые, тише, не паникуем, сидим, пыталась успокоить всех Ника. Хоть у неё самой внутри нарастала тревога, она старалась не показывать это.

— Пожалуйста, без паники! — сказал какой-то мужчина лет сорока с очень громким и звучным голосом. От этого гул уменьшился, но не стих до конца.

Послышались шаги.

«Михаил!» — радостно подумала девушка.

Да, это действительно был Ледышка.

— Без паники, сейчас вас выведут. Пожалуйста, не создавайте давку, идём в размеренном темпе, — прозвучал его голос. Он быстро стал открывать камеры каждой пары заключённых, начиная с конца.

Надзиратель открыл решётку, где сидела Ника, взял её сумку, повесил на плечо, где уже висел рюкзак, а затем взял девушку за руку.

— Где Аэрон? — спросила она первым делом.

— Не знаю, но сейчас должен спускаться на лифте.

Заключённые выстроились в коридоре. Кто-то один, кто-то по парам, все уже немного утихли и спокойно выходили из здания. Вели их Михаил и Ника.

Раздался второй взрыв на этаже «C».

Люди снова зашумели. Надзиратель и девушка вывели их в лес на небольшую поляну, где можно было на безопасном расстоянии смотреть на то, что происходит с тюрьмой.

Ледышка и Ника расположились на траве. Холодный ветер пробирал до костей, но надзиратель, теперь уже бывший надзиратель, дал девушке свою накидку.

Уже темнело, но фонари у тюрьмы и сама горящая тюрьма освещали местность. К месту подъезжали полицейские машины одна за другой, а здание продолжало разваливаться. Огонь распространялся на всё здание и разгорался сильнее.

2 дня назад, день 5.

— И что ты предлагаешь? — Аэрон скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла.

— Во-первых, что ты хочешь сделать с людьми, уничтожая тюрьму?

— Мне всё равно, главное, чтобы живы были все заключённые с этажа «F» и Михалыч, конечно.

— Тогда я предлагаю оставить несколько мин на этажах «E», «C» и «A», и поставим таймеры так, чтобы они поочерёдно взрывались с отрывом в 5 минут, начиная с верхнего этажа. За это время мы, думаю, успеем вывести всех с нашего этажа.

— Ты чёртов гений, Яна! Тогда завтра я всё сделаю, а вы с Михалычем выведите всех из тюрьмы, только так, чтобы остальные надзиратели заметили не слишком рано...

1 день назад, день 6.

— Что такое? — недоумённо спросил Михалыч.

— Передашь Нике, чтобы, когда она проснётся и поест, собрала свои вещи и вещи Яны, если к тому времени та не проснётся. И сам свои вещи собери. Только самое важное!

Ледышка кивнул.

— Но зачем?

— Сегодня вечером мы сбежим отсюда. Яна предложила установить мины с таймером на этажах «A», «C», и «E». Таймер установлю я, тебе нужно будет только их оставить в незаметном месте. Затем, как только взорвётся первая мина, ты быстро выведешь на улицу всех с этажа «F», заберёшь все свои вещи, вещи Ники и будешь ждать меня с Яной. Пожарные будут ехать минимум минут 15-20 из-за того, что тюрьма находится в 30 километрах от города, а вот полиция приедет быстро, помни об этом.

Ледышка лишь соглашался со словами Аэрона кивками и, наконец, ответил:

— Хорошо, всё сделаю, — он протянул правую руку Аэрону, и тот пожал её.

— Если Яна проснётся, то вы будете делать это вместе. Я полагаюсь на тебя, брат.

А ведь если бы не Аэрон, этого не случилось. Тюрьма бы не сгорела, Ника и Яна бы были казнены, а Ледышка так и остался бы тут работать до конца своих дней.

— Почему заключённые с других этажей не выбегают? — поинтересовалась Ника.

— На тех этажах надзиратели волнуются только за свою шкуру, никто не думает о том, чтобы тратить время на открытие комнат заключённых, поэтому, к сожалению, они так и останутся в этой тюрьме навеки. Жалко, конечно, но ничего поделать мы не сможем.

— Господи...— Ника склонила голову на предплечье Ледышки. — Где там уже Аэрон?..

Ника стала сильнее переживать за Яну и Аэрона. Вот-вот должен произойти третий взрыв на этаже «E», и если это произойдёт, то им уже не спастись.

На пороге показалась фигура высокого парня, держащего на руках девушку, которая в свою очередь держалась за его шею двумя руками. Как только Аэрон переступил порог тюрьмы, за ними раздался последний, третий взрыв.

— Вот они, — Ледышка указал на своего друга и его девушку.

Надзиратель приблизился к ним, а Яна помахала рукой, молча здороваясь. Аэрон аккуратно положил девушку на землю и сел рядом. Яна всё ещё презрительно смотрела на него, но от помощи не отказалась.

Ника тут же подлетела к подруге и стала спрашивать о её самочувствии, на что Яна улыбалась и отвечала, что всё хорошо.

— Как жаль, что я не увидела, как тюрьма взрывается, — ответила девушка.

— Если бы не Аэрон, ты бы вообще здесь не сидела, — сказал Ледышка, улыбнувшись.

От упоминания имени её парня Яна слегка дёрнулась, но почувствовал это только Аэрон и положил свои руки на её плечи.

К тюрьме всё продолжали подъезжать полицейские машины, из них выходили сотрудники полиции, которые с кем-то созванивались, вызывали пожарных, но пока ни одну пожарную машину не было видно.

Со временем они разбрелись по парам: Аэрон стал разговаривать с Михаилом, Ника с Яной.

— Яна, я должна тебе кое-что сказать. — Ника сжала руку подруги в своей ладони. — Пойми, Аэрон всё ещё тебя любит. И то, что он сын Дамиана не значит, что он заодно с ним. Поговори с ним насчёт этого.

— Стоять, а откуда ты знаешь про то, что Аэрон — сын короля? И то, что он меня любит?

— Мне мой парень рассказал, — Ника лукаво улыбнулась и кивнула в сторону Ледышки. — Так что, могла рассказать уже про то, что вы встречаетесь.

— И ты не злишься на меня?..

— Нет, конечно, Яна. Я прекрасно всё понимаю.

Яна сильно обрадовалась и обняла подругу.

— Как вы так быстро...

— Говорит та, которая на пятый день пребывания в тюрьме переспала с надзирателем! Мы с ним даже не целовались ещё...

— Эй, замолчи!

Аэрон, услышав их разговор и увидев, как сильно покраснела Яна, только сильнее улыбнулся.

Ледышка это заметил:

— Вы, кстати по аккуратней там, чтобы я снова противозачаточные не носил вам! — Михалыч растянул рот в широкой ухмылке, слегка посмеиваясь.

— Михаил! — выкрикнула Яна, сильнее заливаясь краской, и Ника тут же засмеялась в унисон с надзирателем. — А вы даже неплохо подходите друг другу, Михаил и Ника. Оба любите застыдить каждого!

— Зачем так официально? Называйте меня просто Миша, а то я чувствую себя старым среди вас, — возразил Ледышка...