ГЛАВА 2.

ГЛАВА 2.

День 1.

Читая книгу, она так просидела, возможно, до 2-ух часов ночи. Надзиратель ушёл ещё много времени назад, а Яна продолжила читать.

Веки стали тяжёлыми, девушка не могла больше воспринимать информацию, поэтому пошла в свою камеру...

Ника уже спала. Яна попыталась открыть решётку, но... её закрыли? Яна прибавила силы, но, как и ожидалось, ничего не вышло.

Что делать? Ничего. Она просто села у двери, обняв колени руками и стала ждать, запрокинув голову назад.

Яна ждала, ждала... Надеясь всего лишь на то, чтобы пришёл хоть какой-то надзиратель и откроет ей этот чёртов замок! Даже тот же Алхимик, хоть он и бесил её.

Так она просидела немного времени, после чего заснула.

И тут я слышу какой-то грохот и гул. Я тут же вскакиваю со своего места. Всё казалось каким-то размытым и плыло.

Заключённые в камерах кричали, бегали, но то, что они говорили, я разобрать не могла. Они пытались выбраться из камер, взломав замок или пытаясь протиснутся через решётку. А я так и осталась стоять по ту сторону решётки. Ника металась по комнате и просила, чтобы я как-то повлияла на всё это. Тогда я побежала в кабинет Алхимика, но его не было. Что-то на верхних этажах громко обваливалось я почувствовала легкую вибрацию и запах гари. Я побежала дальше по коридору, в надежде увидеть хоть кого-то, но увидела, как за поворотом хлынул огонь. Кто-то поджёг тюрьму. Или подложил взрывчатку.

Я не знала, что делать, бросилась обратно, но понимала, что если я скажу, что скоро мы поджаримся как курочка гриль, то ничего не изменится.

Вероятно, все надзиратели уже вышли из здания, а про нас все забыли. Конечно, ведь мы просто заключённые, кому всё равно грозит смертная казнь.

Я сообщила об этом всем, но от этого стало только больше паники, которая только увеличилась, когда до нас добрался огонь...

Внезапно Яна почувствовала чью-то горячую ладонь на голове и сразу поняла, что только проснулась. Она приоткрыла глаза и увидела тот же каменный пол, те же решётки и чьи-то ботинки с чёрными штанами. Никаких криков, гула и запаха гари.

Это был сон?

Только в этот момент Яна осознала, что всё её лицо было в слезах и всё это время она тихо всхлипывала. Странно, ведь плакала она за свои 22 года всего пару раз. Но эта горячая ладонь остановила её.

Всё перед глазами плыло, она их закрыла и погрузилась в сон.

Оказалась она уже на своей кровати. Кто-то открыл решётку и принёс её в комнату. Но той уже стало всё равно, главное, что принёс.

— Встаём, тюремщики! — голос Ледышки звучал чуть веселее, чем обычно, будто он шутил.

Все поднялись со своих мест, Яна в том числе.

Переодеваться не нужно было: девушка заснула в своей форме.

Ледышка повёл их в спортзал.

Яна плелась по этим тёмно-серым каменным «хоромам» и обдумывала сон. Ощущение, будто сейчас что-то рухнет, окутало её и не покидало с самого пробуждения. И самое главное — случится что-то подобное и о них не подумают, ведь все заключённые этажа «F» обречены на смерть.

Она запоминала дорогу: поднялись по лестнице, затем направо, пройти вперёд до самого конца ― и уже в спортзале.

Построившись в шахматном порядке, заключённые начали разминку, которую проводил какой-то неизвестный ей надзиратель. Яна назвала его Спортиком. Нет, не потому что он бьёт людей на заказ, а просто потому что он, похоже, живёт в этом спортзале.

Всё-таки, тюрьмы в столице Агата сильно отличаются от представления девушки. Её пугали ужасными фильмами про тюрьмы и историями оттуда, рассказывали про насилие, ужасные условия содержания.

Да, рана от чипа всё ещё периодически болит, но это лучше, чем быть за руку привязанным к цепи и весь срок сидеть в своей камере.

«Тюрьмы Агата следуют примеру тюрьмам в Норвегии: здесь заключённые скорее не получают наказание, а переосмысляют свою жизнь и меняют мышление, после чего они не возвращаются к преступности», ― рассказывала Ника. ― «Ну, за исключением тех, кому полагается казнь...»

Но Яна не согласна была с точкой зрения короля Дамиана: то есть люди, совершившие ограбление, могут «переосмыслить свою жизнь», в отличие от людей, снявших маску?

Я чувствую, что не найду ответа на этот вопрос до своей смерти, хотя очень надеюсь, что выйду отсюда.

Покончив с разминкой, Ледышка, который наблюдал за этим, сообщил о том, что они должны быть сейчас на завтраке, а потом могут быть свободны.

Сев за стол рядом с Никой, они начали беседовать. Из вкусностей сегодня давали перловку с мясом. Ника без аппетита ковыряла еду в тарелке, параллельно рассказывая свои впечатления, а вот Яне очень даже понравилась еда и она быстро с ней справилась.

— Почему все надзиратели такие красивые? — жаловалась Ника.

— Ты их лицо без маски не видела, а уже говоришь, что красивые, — ледяным тоном отрезала Яна.

— Ой, ты вообще ничего в этом не понимаешь...

— Ник, причёска не решает!

В ответ на возражение Яны Ника закатила глаза и продолжила ковырять еду в тарелке...

Время подходило к обеду, голод пронизывал уже всё тело, но заключённые не могли поесть, так как первым близился приём у Алхимика, а «яд нужно принимать натощак».

— А ещё ты видела того светлого? У которого волосы ещё в хвосте? — отвлекла Яну её подруга.

Алхимик и был единственным надзирателем из тех, что они знали, у которого был светлый цвет волос, поэтому она сразу поняла, про кого речь.

— Угу, —Яна лишь кивнула.

— Мне он понравился больше всех... Он такой... Харизма у него хорошая... Знаешь, это, наверное, любовь... — Ника завороженно смотрела на потолок.

— Какая любовь, Ника? Как можно кого-то полюбить, зная, что твоя жизнь закончится через неделю? — Яна не на шутку начала злится. — Тем более, он — надзиратель! А связь с заключёнными и надзирателями запрещена. Так на что ты надеешься?

— Я говорила, ты просто ничего в любви не понимаешь....

Конечно, не понимаю. У меня в принципе в душе такого чувства, как любовь, нет.

И вот, Яна снова в этом кабинете. С каждым днём приближается к смерти.

Алхимик был сегодня достаточно холоден, но девушка не придала этому особого значения, но его взгляд немного пугал её, а голубые глаза... Яна буквально тонула в них. Да, он красивый, но он — надзиратель.

— Позволь задать мне пару вопросов, — под маской надзирателя появилась усмешка, которую Яна не видела.

— Задавайте.

— F-304 — твой порядковый номер. Какое твоё настоящее имя?

— Яна, — она не понимала, зачем ему вообще эта информация, но знала, что если не последует ответов на его вопросы, то её силой заставят сказать. — Зачем вам моё имя, если вы сказали, что в тюрьме всех называют по номерам?

— Просто хочу знать, — он снова нахально улыбнулся под маской. — Приятно познакомится, Яна, меня зовут Аэрон.

— Угу, следующий вопрос.

Её уже начал бесить этот человек. Не то, чтобы она ненавидела его, просто не любила его любопытство и насмешливость.

— Скажи, а твоя соседка по комнате не влюблена в меня случаем? Уж слишком сильно она смущается передо мной, когда заходит сюда, и так приторно улыбается...

— Не знаю, можете спросить у неё напрямую.

Аэрон не понимал, почему Яна так плохо относиться к нему, если он вроде бы ведёт себя нормально.

— А как ты относишься к королевской семье?

— Негативно. Дамиан не вызывает у меня положительных эмоций. Его законы ужасные, несправедливые. Всегда мечтала стать королём и все законы нахрен переписать.

Вот сейчас Яна выговорилась. И, на удивление, Аэрон кивнул, соглашаясь с её словами.

— Вот, пейте, — он протянул ей пузырёк с той же самой жидкостью, что и вчера.

Девушка покрутила пузырёк в руках и сказала, одарив его недовольным взглядом:

— Нет.

— Вы обязаны выпить это.

— Нет.

— Я сказал пить, значит — пей, — Яна чувствовала, как кровь внутри него начинает закипать.

— Нет.

Тут надзиратель встал со стола и направился к ней. От его приближения биение сердца ускорилось, девушка стала чуть тяжелее дышать.

Подойдя, он аккуратно, постепенно сдавливая, взял её подбородок и запрокинул назад голову, беря пузырёк с ядом и заливая жидкость.

От такого количества яда девушка закрыла глаза и откинулась на спинку стула. В голове заворотился вихрь мыслей, которые казались такими явными, отчётливыми, но в тоже время были мутными, неясными.

Глаза Аэрона наполнились и теплотой, и грустью. В конце концов он надел маску хладнокровия, поднял девушку на руки и понес на второй этаж в своём кабинете, где у него находилась кровать, мини-кухня и умывальная. Все условия для комфортной жизни надзирателя в тюрьме. Кроме свободы, конечно. Он положил её на кровать и вернулся к работе.

— Ну здравствуй, дорогой, — девушка соблазнительно улыбнулась, встала у стола, уперевшись в него прямыми руками, что только опускало её итак выразительное декольте красного платья.

Аэрон смотрел на всё это безразличным взглядом и холодно отвечал:

— Зачем пришла? Устраивать тот же концерт, что и вчера?

Девушка лишь сильнее ухмыльнулась, села на стул напротив Аэрона, закинула на него ноги, от чего Аэрон нахмурился, и ответила:

— А ты догадливый, — она накрутила на палец прядь волос.

— Камилла, я уже сказал, ключи не отдам. Не под каким предлогом.

Девушка нахмурилась, но потом сильнее улыбнулась:

— А если заплачу?

— У тебя денег на съём квартиры нет, ты просишь ключи от квартиры своей дочери у меня, а ты говоришь, что заплатишь.

— Ну, я не говорила, что заплачу деньгами...

— Ещё лучше. Тебя муж бросил, теперь пытаешься с кем попало в постель лечь? Я тебе сказал, не отдам.

— Почему с кем попало? Я тебя давно знаю!

— Иди к Михалычу, глядишь, может согласится. Тем более, все вещи хранятся у него.

— Почему ты его не попросишь дать мне ключи? Зная твои связи, он точно согласится, — девушка не переставала улыбаться.

— Камилла, это тюрьма, здесь я на равных правах со всеми.

Яна проснулась в своей кровати в шесть утра — за час до подъёма. Её опять снился тот страшный сон, где их тюрьма сгорает вместе с ними.

Девушка резко поднялась, тяжело дыша. Она посмотрела вокруг, сквозь пелену слёз, и увидела Аэрона. Что он тут делает?

Тот сидел на каменном полу и, услышав звуки, поднял голову и холодно посмотрел на неё.

— Проснулась, наконец?

— Зачем Вы пришли? — грудь Яны тяжело вздымалась, пытаясь утихомирить дыхание.

— После дозы яда Вы отключились, поэтому я был вынужден принести Вас в твою комнату, — надзиратель поправил маску, встал с пола и сел к ней на кровать, специально умолчав о том, что до этого относил её к себе на второй этаж. Конечно, его никто не заставлял нести её на руках через весть коридор, но он это сделал.

Она не помнила, что было после того, как выпила яд. Впервые Яна была рада помощи Аэрона.

Взгляд парня прошёлся по всему её телу и на мгновение наполнился грустью и сочувствием. Но это было лишь мгновение.

— Спите ещё, — он отвернул голову от неё.

Яна не хотела спать, но всё равно послушалась. Она даже не стала спорить и просить встать его с кровати, ей было слишком лень.

Сегодня он снова даст ей дозу яда. Сегодня на шаг приблизит её к смерти.

И это убивало его изнутри.