Глава 10. Не отпускай меня

Ведро вместе с тряпками полетели на пол, следом коробка с новогодними украшениями. Женское тело припечатали к деревянному стеллажу, а с губ сорвался громкий стон от боли в спине и полного удовольствия. Сону навис над Чеён, утянув её в сладостный поцелуй, задрал юбку вверх и сжал ягодицы через ткань хлопковых трусов. Жарко, в маленькой подсобке невыносимо тесно и душно, но они продолжали отчаянно целовать друг друга и раздевать, разбрасывая одежду по сторонам. Сону быстро расстегнул пуговицы, потянул рубашку вниз и так же сжал груди, поцелуями спустившись к шее. Он кусал кожу, ласкал языком ямочку на шее и оставлял новые засосы поверх ещё не сошедших.

Чеён сладко стонала, откинув голову на одну из полок, сжимала в кулаке густые и чёрные, как смоль, волосы, вдыхая приятный цитрусовый запах, разжигавший огонь всё больше. Она расправилась с замком юбки, бросив её к ногам, и накрыла истекающее соками плоть рукой в ожидании, когда Сону перейдёт к тому, о чём мечтала всю прошедшую ночь. Его хотелось каждый час, каждую минуту и каждую секунду. Руки жадно вцепились в широкие плечи, глаза сами невольно закрылись, почувствовав горячее дыхание Сону меж изнывающей промежности.

— Звёздочка моя, именно об этом ты мечтала, когда мы с тобой разговаривали по телефону? — его пухлые губы коснулись внутренней стороны бедра, а пальцы защекотали кожу. — Честно сказать, такая откровенность меня вчера чуть с ума не свела.

— Сону-я, ты ведь знаешь, что я ненавижу прелюдия, — Чеён, наклонившись, обхватила пальцами его подбородок, закинув правую ногу на плечо. Её губы дрогнули в ухмылке, почувствовав над ним абсолютную власть, ведь он разбился бы вдребезги, но воплотил бы в реальность каждое желание — каждое грязное желание.

— Знаю.

Сону потянул вниз мешающие трусы, а язык его жадно скользнул между мокрых сладок, собрав всю влагу. Чеён двумя руками схватилась за крепкие плечи, изогнувшись как кошка, поддаваясь ласкам Сону. Он всасывал бугорок, заставляя её открыть рот в немом восторге, а затем снова подключал язык, вытворяя с ним неописуемые вещи. Делал всё так, как она хотела, представляла. Сжимала бёдра вокруг его головы, ступнёй поглаживая широкую спину. Стон одним за другим вырывался из груди, уже было плевать, что они находились в стенах школы и что кто-то мог застукать. Этот факт раззадоривал всё сильнее, мечтая оттянуть момент как можно дольше. Особенно когда шаловливый язык Сону проник в лоно, выбив остатки здравого смысла.

— Я без ума от тебя, Ддону, — промурлыкала Чеён, закусив пухлую губу. — Нам пора встречаться не только для собственных утех.

Сону большим пальцем надавил на клитор и поднял на неё взгляд, что от одного только вида, как он сидел на коленях между её раздвинутых ног, хотелось кончить.

— Да, но тебя ведь и так всё устраивает, не так ли? — смотря на неё снизу-вверх, выпалил он, обжигая горячим дыханием кожу бедра.

— Сейчас я не в состоянии о чём-то думать. Звонок прозвенит через двадцать минут, нам пора ускориться.

— Встретимся сегодня у меня? — нависнув над ней снова, спросил Сону и зажал между зубами пакет презерватива, начав расстёгивать пуговицу на брюках. Чеён, пока он избавлялся от одежды, разорвала фольгу и раскатала латекс по возбуждённому члену, предвкушая последующие действия. — Хочу привязать тебя к кровати, а затем накормить мятным мороженым.

— Я ненавижу мяту, Сону.

— Но пару дней назад ты жадно вылизывала его с моей груди, — он ухмыльнулся, вновь сжав до сладостной боли задницу Чеён и языком скользнув по её нижней губе.

— А у тебя остался брауни?

— Попрошу маму приготовить, прежде чем поехать на работу. Сегодня будем одни.

— Я согласна, но тебе нужно сейчас очень постараться.

— Без проблем.

Сону впился в губы Чеён, толкнувшись языком в её рот. Повёл их в сторону старого стола, смахнув с него всё, что лежало. Усадил её, широко раздвинув ноги, размазал по плоти естественную смазку и вошёл до самого основания. Чеён прижалась к его груди, ногтями вцепившись в плечи и спрятала лицо в шею Сону, подавив крик удовольствия. Он двигался быстро и грубо, как она любила, всё всасывая кожу на ключицах. Чеён злилась, потому что частенько опаздывала на первый урок, пытаясь скрыть засосы, но он понимал, как ей нравилось чувство, что она кому-то принадлежала.

Нравилось.

Безумно нравилось то, что принадлежала одному человеку.

Безумно нравилось то, что только при взгляде одного человека смазка стекала по бёдрам.

Безумно нравилось то, что поцелуи одного человека сводили с ума и заставляли сердце отбивать бешеный ритм.

Чеён легла на стол, скрестив ступни на спине Сону, изогнулась в сладкой истоме, когда он снова вошёл до самого основания, что стенки невольно сжались вокруг члена, выбив из его груди хриплый стон. Стол дрожал под их весом, он скрипел, намереваясь сломаться на части. Им хорошо, во рту сухо, как на пустыне, пот стекал по вискам, шее, ключицам, что Сону, не выдержав, слизал капли, сделав мокрую дорожку до самого уха. Прикусил мочку, выдохнув и вызвав тихий смех, а затем облизнул ушную раковину, продолжая вбиваться в податливое тело. Чеён таяла в его руках, как то самое мятное мороженое, а Сону ел бы его на завтрак, обед и ужин.

— Ты такая грязная и красивая сейчас. Хочется трахать тебя до потери пульса, — он резко схватил её на руки, заставив окольцевать спину ногами, прижал к стене и продолжил двигаться в ней в ускоренном темпе. — Ты ведь знаешь, что на твою задницу пялиться могу только я?

— Только ты, Ддону, — простонала Чеён, оставив короткий поцелуй на его губах.

— Позволишь мне объяснить это и Шим Джеюну? Этот крендель тот ещё извращенец, я взрываюсь от ревности, когда вижу, как он смотрит на тебя.

— Он просто друг.

— А ты знаешь, что ему не дружба твоя нужна?

Тело Чеён забилось в лёгкой судороге, когда оргазм накрыл с ног до головы. Пальцы рук и ног онемел, дыхание перехватило. Она навалилась на Сону, который кое-как держал её, тяжело дыша.

— Ты к чему это? — убрав с лица прилипшие волосы, спросила Чеён.

— Я не доверяю ему, будь с ним осторожна, пожалуйста. А в случае чего сразу зови меня. Перед тобой будущий полицейский.

— Твоё волнение беспочвенное, но я услышала тебя, — поцеловав его, она опустилась на пол и начала собирать разбросанные вещи. Открыла рюкзак, достала чистые трусы, взяв грязные, и быстро надела их, бросив в Сону его брюки и рубашку. — Ты иди первым, а я приведу себя в порядок и выйду следом. Следующий урок физкультура, торопиться вряд ли стоит, да и я забыла взять спортивную форму с сушилки.

— Я заберу тебя сегодня в семь. Отец всё ещё в другом городе по работе, так что я спокойно могу продолжать пользоваться его машиной. Пожалуйста, — он надул свои и так пухлые губы, которые Чеён снова поцеловала, и продолжил, — надень тот кружевной светло-голубой комплект.

— Всё, иди отсюда, — она хлопнула его по заднице и толкнула на выход, застёгивая пуговицы на рубашке. — Я напишу, когда буду готова. Сону послал ей воздушный поцелуй напоследок и покинул подсобное помещение, плотно закрыв дверь.

Чеён тут же достала из рюкзака маленькую косметичку и зеркальце, начав поправлять волосы. Она оставила несколько пуговиц не застёгнутыми, решив замазать засосы тональным кремом.

— Твой голод меня с ума сведёт, Сону, — тихо прошептала Чеён, спонжом распределяя основу.

Дверь скрипнула, но она не обратила внимания, продолжив замазывать засосы, подумав, что это опять Сону. Бросила в косметичку спонж, справившись с задачей, взяла блеск для губ, а свободной рукой приподняла юбку, чтобы поправить трусы. Чеён ненавидела стринги, но случайно захватила их в спешке.

— Ддону, — сладко протянула она, — ты всё ещё не ушёл? — однако вместо него прямо напротив стоял Джеюн, голодным взглядом вцепившись в её грудь. — Боже, — Чеён бросила на стол блеск и начала застёгивать оставшиеся пуговицы, — ты напугал меня. Чего тут забыл?

— Ты не пришла на урок, заволновался, но, видимо, зря, — с его губ слетел смешок, от которого по телу пробежали мурашки. Спокойствие в голосе и пустые глаза пугали, подтверждая слова Сону. Сейчас впервые стало некомфортно в его присутствии. — Я тут бегаю, пытаюсь тебе понравиться, — Джеюн скинул с плеч рюкзак и вынул розовую коробку с её любимым печеньем — макаруны. — Встал рано утром, чтобы испечь их, а ты...

— Я не давала тебе никаких надежд. Ты перепутал вежливость с симпатией. Ты красивый, правда, добрый и очень внимательный, но я не могу дать тебе то, чего ты требуешь от меня.

— Мне нужно подражать Сону? Может, ходить с открытым лбом, как он? Носить дорогую и обтягивающую каждую мышцу одежду? Играть роль плохого парня? Начать тоже трахать в каждом углу какую-нибудь глупую старшеклассницу?

Хлопок. Чеён замерла, смотря то на его красную щёку, то на свою руку. В Джеюне говорила обида, но пропустить мимо ушей сказанные им слова она просто не могла. Тем более, когда он ничего о ней не знал.

— До этого момента я ходила и всем говорила, что ты хороший человек, что ты не странный, это мнение людей, которые близко с тобой не знакомы. Привыкла видеть в людях хорошее и в очередной раз обожглась.

— Ой, неужели? Чувствуешь этот привкус разочарования? Ты не представляешь, как сильно он мне знаком. Слушай, я не хуже твоего Ддону, могу легко довести до оргазма, — Джеюн схватил её за запястье, но Чеён быстро оттолкнула его, от чего он врезался в стену. Взяла со стола все свои вещи и побежала в уборную, сглатывая чёртов комок разочарования. Кто угодно, но только не он. Джеюн... он ведь добрый. — Щедрая душа, — фыркнул он, достав из кармана брюк телефон. Открыл галерею и включил видео, на котором Сону сидел между ног Чеён. — Подъехал новый фильм, думаю, что он понравится всем.

* * *

Казалось, что сегодня самый худший день.

Чеён сидела возле койки Хисына, вытирая слёзы с опухшего лица. За ночь она выплакала всё. Аппарат неприятно тикал, гул за дверью палаты давил ещё сильнее, отчаянные крики матери, чей сын погиб в аварии, заставляли кому в горле вновь вырваться наружу. Но она терпела. Смотрела на избитое лицо напротив в попытке найти прежнего и улыбчивого Хисына. Рассечённая бровь, множество порезов на щеках и лбу, разбитая губа, синяки на теле Чеён толком не смогла рассмотреть. Он отделался лёгким сотрясением мозга, но от этого всё равно не легче.

Хуже ей.

Она ненавидела себя всеми фибрами души. Чёртов сталкер, подтвердивший её догадки разрушил всё. Сначала Чонвон, потом Хисын, а скоро Рики? Он решил от всех избавиться?

Она вскочила с места и подошла к окну. Даже погода не вселяла надежду, напротив, — забирала её. Всё серое, от снега осталась одна слякоть, грязь и лужи. Несколько машин скорой помощи выехали со двора. В последнее время слишком много несчастных случаев и отчаянных людей, решивших избавиться от хронической боли, которое даровала им сама жизнь.

Или такие же люди?

Родители в детстве обманывали своих детей. Ведь настоящие монстры не прячутся в шкафах.

Монстры ходят среди нас.

Монстры — это люди.

Задвинув штору, Чеён шмыгнула носом и повернулась к посетителю. Это была Сохён, в объятия которой она тотчас бросилась. Сейчас необходимо чьё-то плечо, одно лишь слово, что это вина сумасшедшего сталкера, а не её собственная. Ком в горле вырвался наружу рыданием, осознание, что из-за неё страдали люди вокруг — втыкалось в самое сердце.

— Всё хорошо. С Хисыном всё в порядке, он скоро придёт в себя. Ты ни в чём не виновата, — Сохён гладила её по голове, обнимая ещё сильнее. — Тебе не стоило скрывать от меня это.

— Я не хотела тебя грузить, — Чеён отстранилась от неё, но руки с плеч не убрала. — Ты в последнее время вся в работе.

— Ни один отчёт или проект никогда не будет важен, как ты, слышишь? Не смей больше утаивать от меня что-то. Я твоя старшая сестра, не чужой человек. Сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя.

— Прости, в последнее время я неосознанно причиняю всем боль, — Чеён опустила голову, впервые показав свою слабую сторону. Когда на кону жизни дорогих людей быть холодной леди сложно.

— Глупышка, — Сохён, прикусив дрожащую губу, обхватила её лицо руками и взглянула в родные глаза. И стоило больших усилий, чтобы не разрыдаться при виде страха в глазах. Сейчас перед ней стояла маленькая Чеён, бежавшая в объятия старшей сестры во время грозы. Поздно винить себя, но Сохён сожалеет, что окунулась в свою личную жизнь, позабыв о самом главном — семье. — Твои проблемы — наши проблемы, хорошо? Сейчас постарайся успокоиться.

— Я стараюсь, но мне чертовски стыдно, Сохён. Хисын не заслужил этого. Я растоптала его чувства, причинила боль, он здесь из-за меня, следовало объясниться, а не давать ложных надежд, как когда-то случилось с Джеюном.

— Не сравнивай этого говнюка с Хисыном. Он-то поймёт всё и отступит. Чеён, ты ни в чём не виновата, постарайся это понять. Сядь и подумай о хорошем, хотя бы постарайся. Мне надо забрать результаты анализов, а затем я снова приду к тебе.

— Спасибо тебе.

— Люблю тебя, — Сохён оставила тёплый поцелуй на её лбу и покинула палату, решив сначала заскочить к Рики. Они не виделись с той самой ночи.

Чеён снова опустилась на стул. Ожидание самое худшее, что может испытывать человек. Эта неизвестность, тишина и недосказанность душили получше туго завязанной верёвки вокруг шеи. Веки тяжелели с каждой минутой, ночь без сна сказывалась на ней, тело ломило, оно требовало отдыха. Она откинулась на спинку стула, когда картина перед глазами помутнела, но насладиться сладким сном сегодня, кажется, Чеён не сможет.

— Хисын?.. — тихо позвала она, когда он пошевелил пальцами. Вскочила с места и нависла над лицом, встретившись через мгновение с его глубокими карими глазами, в которых легко можно было прочесть боль вперемешку с разочарованием?.. — Ты пришёл в себя! — Чеён в порыве эмоций потянулась к бледному лицу, но Хисын, кое-как подняв руку, не позволил ей коснуться. Сгорал от желание быть ближе, но видеть в глазах её жалость, а тем более, зная всю правду, та здраво мыслящая часть — просило оттолкнуть.

— Я... — голос дрогнул, а вся душа перевернулась, когда в уголках её сверкающих глаз скопились слёзы. — Я в порядке. Не стоит волноваться. Ничего не сломано, обычные ссадины.

— Хисын, я волновалась. Удостой меня хоть чем-то, вместо своего холода. Он объясним, но мне сейчас и так тяжело. Я думала... думала, что это всё, — слёзы снова предательски скатились по щекам. — Мне очень стыдно перед тобой. Если бы не я, то этого не случилось.

— Хватит, — хрипло проговорил Хисын, отвернувшись. — То что за тобой следит какой-то маньяк не делает виноватой тебя. Однако я не могу понять, — он сглотнул с болью, во рту пересохло. Чеён быстро наполнила стакан водой и протянула ему. — Почему ты врала? — больше с разочарованием спросил он, даже не взглянув на стакан.

— Я не могла... Точнее, пыталась объяснить всё, но необъяснимый страх не давал этого сделать. Мне правда бывало с тобой хорошо.

— Поэтому ты назвала меня скучным? Трусом? — с разбитых губ слетел смешок. — Мне тоже с тобой было хорошо. Правда, когда слетели розовые очки, стало невыносимо больно. Знаешь, я не могу злиться за чувства к господину Яну, ты неосознанно пришла к этому. Но, честное слово, я не могу понять, зачем меня ты пыталась отвести вокруг пальца?

— Я не пыталась! — вскрикнула Чеён, поставив стакан обратно на тумбу.

Ложные обвинения резали сердце напополам. От холодного взгляда вся душа развалилась на части подобно карточному дому. Зависимость от мнения окружающих и собственных страхов за будущее достигли своего апогея. Хисын казался Айсбергом, она пыталась отплыть от него, при столкновении оба пострадали бы.

Он от невзаимности.

Она от чувств к другому.

— Я хотела ответить тебе взаимностью, но Чонвон свалился как снег на голову и я побоялась сказать, потому что не хотела сейчас вот так стоять и разбиваться на части, чтобы огородить тебя от боли.

— Тогда бы мне не так плохо было, ведь до нашего первого свидания ты не давала никаких надежд.

— Прости... — только и смогла сказать Чеён, опустив голову. — Прости за всё.

Хисын, привстав, несмотря на боль в области рёбер, взял стакан с тумбы и осушил. Вытащил иглу, оттолкнув после ногой штатив, выключил аппарат и встал.

— Ты куда? — она преградила ему путь, уперев руки в крепкую грудь. — Тебе нужно отдыхать как минимум пару-тройку дней! Работа подождёт. Пожалуйста, позаботься о себе. Я сейчас принесу тебе что-нибудь поесть.

— Прошу, — Хисын, устало взглянув в её глаза, обхватил запястья и мягко убрал руки с груди, — уходи.

— Послушай меня... — Чеён снова попыталась объясниться, но он просто открыл дверь палаты и рукой указал на выход.

— Я приду в себя. Боль рано или поздно уйдёт, а ты останешься одной из моих многочисленных ошибок.

Хлопок двери.

Чей-то новый оглушающий крик.

Душа превратилась в сплошные руины. От неё, казалось, не осталось практически ничего после его слов — после глубоко ранивших слов. В следующий раз они убьют. Без сожаления.

Чеён отвернулась от двери. Картина перед глазами плыла, но она по памяти направлялась в кабинет Рики, пока у него окно, чтобы выплакать всё и получить поддержку. Она ничего не видела, не слышала, уши заложило, дышать с каждой секундой становилось всё сложнее. Пальцы тыкали на кнопку лифта, рука тянула вниз воротник свитера, а ноги подкашивались.

Лифт поднимался медленно, забирая остатки кислорода. Чеён вылетала на четвёртом этаже и прикоснулась к дверной ручки, открыв ту немного, но когда отдалённо донёсся знакомый и родной голос Сохён, остановилась. Она сжала кулаки, облизнула пересохшие губы и взглянула внутрь, тотчас пожелав стать слепой, чтобы не видеть сжигающую её дотла картину.

— Твои анализы хорошие. Но обязательно купи те витамины, которые прописал врач, — Рики отдал Сохён файл с результатами анализов, а затем вновь притянул к себе, поцеловав. — Мы слишком рискуем здесь, но и контролировать желание быть к тебе ближе невозможно. Нам следует поскорее рассказать всё Чеён.

— Мы тянули год.

Целый год...

— Нельзя больше откладывать разговор. Подождём пару дней, пока она не придёт в себя после случившегося с Хисыном. Мне надоело скрываться, — Рики прижался к её лбу, оставив поцелуй на кончике носа.

— И я устала от вранья.

Все устали. Всё уже решили. А горький привкус отвращения к самой себе возник у Чеён, тихо шептавшая, что это сон. Самый что ни на есть ужасный сон. Ногти впились в кожу локтя — больно. Горячая слеза обожгла щёку — разбила все надежды вдребезги. Дрожащими пальцами она толкнула дверь вперёд и замерла у порога, когда они вновь слились в поцелуе.

— Чёрт, — закрыв глаза и опустив голову, прошептал Рики, медленно отпустив из объятий Сохён, стоявшую к ней спиной. Повернуться и посмотреть в глаза родной сестры в один миг стало испытанием.

— Что, чёрт возьми, происходит?.. Это шутка, да? — Чеён отрицательно покачала головой, усмехнувшись, и утёрла рукавом свитера слёзы. — Почему вы молчите? Какого хрена вы замолкли?

— Послушай, — Сохён пыталась остаться в здравом уме и не пойти на поводу эмоций, но голос дрогнул. Боль при виде разбитой Чеён не граничила ни с чем. — Мы пытались рассказать, всё это время не могли найти момента.

— Их было предостаточно! Но вы решили умолчать, а теперь спустя год хотели прибежать ко мне и выложить вашу лав стори? И я должна была адекватно отнестись к этому? — она срывалась на крик, пыталась контролировать себя, но все усилия тщетны.

— Чеён, прости, пожалуйста, прости нас, но мы искренне не хотели причинить тебе боль. Пытались огородить, рассказать как можно быстрее, но невольно оттянули, побоявшись... — Рики сделал несколько шагов вперёд, вытянув руки, чтобы приобнять её, но она отшатнулась, вновь покачав головой.

— Вы... Вы думали, что я буду против? Что не обрадуюсь за счастье единственной сестры и лучшего друга? Что ваша напусканая ненависть наконец-то переросла во что-то большее? Опять этот вкус разочарования. В последнее время он чаще ощущался на губах, чем малиновый блеск. И в памяти всплыли слова Шим Джеюна, ставшие слогом её жизни словно насланное проклятие.

«Чувствуешь этот привкус разочарования? Ты не представляешь, как сильно он мне знаком».

Да, теперь он и мне знаком.

— Я была бы самой счастливой на этой земле, но вы утаили от меня эту радость. Господи, как же отвратительно я себя чувствую, — Чеён зарылась пальцами в волосы, оттянув их у корней.

— Давай успокоимся и поговорим, пожалуйста, — схватившись за её руку с капелькой надежды, жалобно попросила Сохён, но Чеён грубо оттолкнула, выставив между ними стену.

— Меня больше ничего не интересует. Живите в любви и счастье.

Развернувшись, она вылетала из кабинета и направилась на выход, игнорируя обеспокоенных коллег и оставив все свои вещи, включая пальто, в палате Хисына. Плевать.

Хотелось убежать подальше и забыться, не вспоминая о чёртовом предательстве и о словах того, который оберегал, как будто она состояла из хрусталя. В итоге сам и разбил.

Скрестив руки на груди, Чеён шла в неизвестном направлении, смотря под ноги и роняя горькие слёзы. Она ожидала предательство от кого угодно, но только не от старшей сестры и лучшего друга. Это больно, невыносимо тяжело пока принять. Разве можно не обрадовать чужому счастью? Даже невооружённым глазом легко можно было рассмотреть в их взаимной неприязни что-то светлое и нежное.

Месяц... Чеён не так сильно эта новость ударило бы прямо в солнечное сплетение, не давая спокойно вздохнуть, но год не малый срок. И принять спустя столько время их отношения, то что они нагло лгали ей — сложно. Вспоминая о тех дня, когда Сохён чуть ли не на коленях просила забрать Сану, когда Рики наравне с ней не приезжал на ночёвку — пазл в голове окончательно сложился.

Хотелось избавиться от этих мыслей: не думать о сталкере, о его угрозах, о Хисыне и Рики с Сохён. Поймав ртом воздух, она подняла голову вверх и столкнулась с многоэтажным офисным зданием. «The Future» — компания, принадлежащая господину Яну, которая инвестировала начинающие стартапы. Чеён посмотрела по сторонам, закусила губу и подошла ближе. Сердце тянулось к одному человеку, оно желало утопиться в его любви и нежности. Сейчас он был единственным, кто мог согреть одним только взглядом.

Находясь в неведении, она зашла внутрь и словила удивлённые взгляды работников вкупе с клиентами. Это вполне объяснимо, ведь на ней не было верхней одежды, опухшее лицо, красные глаза. Шмыгнув носом, Чеён подошла к одной миловидной девушке в строгом костюме, которая с напряжённым лицом разговаривала с кем-то по телефону.

— Здравствуйте, — обняв себя за плечи, поздоровалась она, испытывая дискомфорт. — Меня зовут На Чеён. Господин Ян Чонвон сейчас тут?

— Здравствуйте! — от прежнего напряжения не осталась ничего. Хо Наён, так её звали, убрала телефон и радушно улыбнулась. — Господин Ян всё ещё на месте. У него только что закончилось совещание. Вы по какому вопросу?

— Мне надо его увидеть. Это... — голос дрогнул, — очень важно. Хо Наён только кивнула и позвала её за собой, за что Чеён была ей благодарна. Каждое слово давалось с большим трудом. Они зашли в лифт и она нажала на кнопку двадцатого этажа.

— Госпожа На, вы одеты не по погоде. Какой кофе вы предпочитаете? Американо или карамельный латте? Есть ещё облепиховый чай, — Наён, когда отрылись створки лифта, вышла и указала на кабинет, находившись по левую сторону. — Господин Ян там, а я сейчас принесу вам чаю.

— Спасибо большое, госпожа Хо.

Подарив, хоть и грустную, улыбку, Чеён дрожащей рукой постучалась в дверь и, услышав короткое «войдите», зашла, тотчас встретившись лицом к лицу с Чонвоном. Он опустил папку, убрав подальше, и вскочил из-за стола. И это не сон, а самая что ни на есть правда. Она пришла к нему, сама, и видя её подавленное состояние это ничуть не радовало.

— Ты сказал, что я бегу к тебе только за утешением. Мне стыдно, но сейчас ты правда... — слёзы опять предали, — ты очень нужен мне.

Чонвон молчал наблюдал, как ей становилось всё труднее стоять и сдерживать эмоции. Желание сорваться с места и убежать подальше усиливалось с каждой секундой. Стоять с опущенной головой оказалось не просто стыдно — это унизительно. Учитывая то, как она прогоняла его, того, кто действительно разбился бы вдребезги, но уберёг бы от боли. Он втянул сквозь стиснутые зубы воздух, разжал пальцы, сжатые в кулак, и обошёл круглый стол.

— Иди ко мне.

Разрыдавшись, Чеён прижалась к его груди, а он стиснул её в объятиях, уткнувшись лицом в плечо. Хорошо, словно он единственный источник тепла. Руки гуляли по широким плечам, поглаживая и сжимая в кулаках ткань пиджака. Слёзы падали на белоснежную рубашку, оставляя следы. Чонвон молчал, не задавал вопросов, даря своё тихое понимание и поддержку, в которой она отчаянно нуждалась.

— Прости, Сону рассказал мне всё только сейчас.

— За что ты просишь прощения? — издав всхлип, спросила Чеён, отстранившись, чтобы видеть его лицо.

— За то, что не был рядом.

Она закрыла глаза, уронив голову на плечо, и отрицательно покачала головой, протестуя его словам. Несмотря на просьбы оставить в покое, он всё равно находился рядом, даже мысленно.

— Я пыталась объяснить ему всё, но он... Хисын прогнал меня, назвал ошибкой и закрыл дверь перед носом. Понимаю, что я задела его чувства, но я не хотела этого.

— Ему нужно время, Чеён. Постарайся понять и его, хорошо? — Чонвон обхватил её лицо руками, большими пальцами смахнув слёзы. — На тебя очень сложно долго обижаться, — он улыбнулся, сам разрываясь на части, ощущая теперь и на себе всю её боль. — Ты из-за него пришла сюда без верхней одежды? Кобра, нельзя шутить над здоровьем.

— Дело не только в нём. Я сегодня узнала, нет, точнее застукала Рики и Сохён. Оказывается, они встречаются за моей спиной уже около года. Наверное, я и повела себя эгоистично, ведь им самим тяжело было носить этот груз на плечах, но пока сложно смириться. Мне больно лишь от того, что они допустили одну мысль — что я встану между ними. Это бред, я люблю их обоих одинаково.

— Я просил не тянуть больше, — выпалил Чонвон и, поймав удивлённый взгляд Чеён, продолжил: — Да, я знал, что они вместе. Прости, но это меня не касалось, я не хотел влезать туда, потому что Рики и Сохён должны были сами признаться.

— Ты прав, — она положила поверх его запястий руки и смогла наконец-то искренне улыбнуться. — Хоть кто-то честен со мной. Извини, если отвлекла тебя от дел. Только ты можешь успокоить меня, — слова сами вырывались изо рта, а Чеён даже не хотела исправляться. Теперь уже никогда.

— Господи, слышать такие вещи от тебя так приятно. Чувствую себя каким-то героем, — он тихо рассмеялся, прислонившись к её лбу. — Обещаю тебе, что поймаю этого ублюдка и навсегда избавлю от боли. Ты не заслуживаешь всего этого.

— А что я вообще заслуживаю?

Чонвон, чуть отстранившись, склонил голову набок. Хотелось поцеловать её бледные и потрескавшиеся губы, но получилось с трудом унять это желание. Чеён заслуживала не только любви и счастья — она заслуживала весь мир. В глазах Чонвона она и была всем миром.

— Я люблю больше делать, чем говорить, а потому позволишь мне показать, чего ты заслуживаешь?

— Ты меня заинтриговал. Что задумал? — Чеён прищурилась, вглядываясь в его бегающие глаза.

— Что-то нечистое и недоброе. Вижу пляшущих чёртиков в твоих очах.

— Сначала я хочу согреть тебя, угостив кое-чем вкусным и горячим, а затем мы поедем в одно место, думаю, что тебе понравится. И если это тебя успокоит, то мы будем далеко от Сеула. Этот сумасшедший не сможет нас поймать, а в случае чего я не боюсь испачкать руки кровью ради твоей защиты.

В дверь постучались. Чеён рефлекторно отпрыгнула в сторону. Госпожа Хо, поклонившись и поздоровавшись, поставила две чашки облепихового чая на стол и быстро ушла, закрыв за собой дверь. Тогда Чонвон усадил её в своё кресло, а сам встал у окна, уткнувшись в телефон. Горячий чай обжёг язык, проникнув в горло, согрев не только снаружи, но и из внутри. Она перевела на него взгляд, в очередной раз обхватив края чашки губами, и замерла, залюбовавшись им.

Широкие плечи, прямая спина, обтянутая чёрным пиджаком, упругие ягодицы и бёдра, которые подчёркивали брюки в стрелочку. Чонвон эталон мужественности и сексуальности, чего только стоили черты его лица, эти кошачьи глаза, гипнотизирующие и утягивающие в бездну. Чеён жаждала копнуть поглубже, узнать, что в них ещё таилось, какие мысли его терзали, что сейчас творилось в голове, пока пальцы скользили по дисплею.

— Я предупредил главврача, что ты будешь отсутствовать пару дней, можешь не беспокоиться о работе. Если тебя здесь больше ничего не держит, то мы может уже сейчас выдвигаться, — он, убирая телефон в карман брюк, подошёл к ней и уселся на стол по правую сторону от Чеён. Древесный аромат духов вскружил голова, он приятно защекотал нос и взбудоражил сознание. Взгляд вцепился в руки, на которых игрались вены, невольно заставив закусить губу.

А Чонвон видел этот взгляд, знал, о чём он говорил. Сжал кулаки, отчего она шумно сглотнула, а затем, улыбнувшись, пальцами сжал её щёки вместе и поднял голову. Наклонился, защекотав дыханием лицо, коснулся кончиком носа скулы, что тело отреагировало на это невесомое касание, покрывшись мурашками. Хотелось зацеловать, пока голова не закружится от недостатка кислорода.

Она подалась вперёд, переместив руки с горячей чашки на его бёдра. Впервые плевать на всё и всех. Сейчас Чеён хотела быть с Чонвоном, чувствовать его, слышать каждую чёртовую минуту. Из-за сумасшедшего сталкера он казался запретным плодом. И он тянулась каждой частей своего тела к этому искушению, чтобы вкусить сладкий плод, а на последствия прямо здесь и сейчас всё равно.Пусть они сгорят. Пусть своим пламенем испепелят всё вокруг.

— Я пойду туда, куда пойдёшь ты.

Финишная прямая. Назад пути больше нет.

Чонвон смахнул со стола всё, подхватил её на руки, усадил на деревянную поверхность и впился жадным поцелуем в губы, без стеснения пробравшись горячими пальцы под свитер. Чеён окольцевала его шею, скрестив ноги на спине, и с таким же желанием ответила на поцелуй, толкнувшись языком в горячий рот. На душе стало легко и хорошо, будто это именно то, чего не хватало. Слёзы вновь скатились по щекам, только на сей раз от счастья.

Чонвон целовал её так, словно она была плодом его воображения. Словно она исчезнет, рассыпется в его руках. Губы сладкие, облепиха ощущалась ярче, когда их языки сплетались. Руки гуляли по спине, поглаживая выпирающие косточки лопаток, а ниже — поясницу. Не верилось, что Чеён сейчас напротив, таяла в его объятиях, обхватывала то верхнюю, то нижнюю губу, оттягивая волосы у корней.

— Будешь прогонять меня? — оторвавшись от припухших губ, спросил Чонвон, прислонившись к лбу. — Учти, я больше ни перед чем не остановлюсь.

— Целуй меня каждый раз, когда я начну отталкивать тебя.

— Я тебя не отпущу, — он поцеловал её в щёку.

— Не отпускай, — прошептала она и вновь примкнула к его губам.