Глава 9. «Ты принадлежишь мне».

В гостиной играла песня Зейна, по телевизору шла очередная серия «Братц», а напротив плоского экрана сидела Сана, у которой всё лицо было в шоколаде, поедая попкорн. Посмотрев на разбросанные фантики, Джей цокнул, недовольно вздохнув, и сел на корточки, обхватив двум пальцами её лицо, чтобы вытереть губы салфеткой. Чонвон сидел в кресле, перебирая принесённые Инёпом, помощником отца, документы из офиса. Из кухни послышался благой мат, на который отозвались все, кроме Саны, что было к лучшему. У окна стоял Сону, развешивая на принесённую доску фотографии одноклассников и тех, кто ходил вместе с Чеён в кружок скрипки. Ему помогал Рики, искоса посматривая подозрительным взглядом.

Джей встал, уперев руки в бока, подумав, что в этой небольшой квартире слишком много мужчин. Сжав в кулаке фантики, он пошёл на кухню, где вовсю хозяйничала Чеён. Без лишних разговоров взял из руки деревянную ложку, начав перемешивать соус, выключив перед этим конфорку из-под сковородки с мясом. Она тихо поблагодарила его, затем взяла с нижней полки шкафа форму для запекания.

— Что мы вообще готовим?

— Лазанью, — с улыбкой ответила Чеён, достав из холодильника сыр. — Чонвон в последнее время много помогает мне, а Сана проболталась, что он очень любит лазанью. Вот и решила приготовить.

— Я, кстати, люблю мясо в винном соусе, — не отнимая взгляда от кастрюли, выпалил Джей, надув губы. — Это я так, если вдруг захочешь и меня отблагодарить.

— Джей-я, ты знал, что иногда бываешь очень милым? — Чеён ткнула указательным пальцем в его щёку и легонько толкнула, выключив сковороду. — Я говорила Чонвону оставить тебя в покое. Он сказал, что ты занят открытием магазина музыкальных инструментов. Этот придурок иногда вообще ни о ком не думает.

— Да ладно, — Джей махнул рукой, улыбнувшись. — Мы с Чонвоном знакомы практически с самого детства. Я привык к нему, к его характеру, как и он ко мне. Поэтому, даже несмотря на занятость и дела, я брошу всё и помогу, если он будет нуждаться во мне. И я знаю, что Чонвон поступит так.

— Это мило. Он сам частенько отзывается о тебе в хорошем ключе. Приятно наблюдать за столь крепкой связью, потому что найти лучшего друга уже своего рода победа, — Чеён деревянной ложкой взяла немного мясного соуса и распределила по дну формы для запекания. — Мы с Рики познакомились в средней школе, тогда не особо любили друг друга, пакостили, подставляли. Помню, когда я призналась в чувствах старшекласснику и тот послал меня, выбросив коробку с печеньем, он пошёл разбираться и отхватил фингал. Зато мы наконец-то опустили эту

несуществующую ненависть и подружились.

— И ты никогда не испытывала к нему нечто большее?.. — аккуратно задал интересующий вопрос Джей, а затем налил поверх широких листов соус бешамель. — Не пойми неправильно. Просто у меня тоже была подруга ещё в начале студентческой жизни, но я неожиданно влюбился в неё.

— Я не знаю, как это объяснить. Понимаешь, я видела Рики любым: сонным, злым, грустным, плачущим, веселым, пьяным. Сколько я сидела рядом с ним на полу в ванной, пока он приходил в себя после выпитого алкоголя. Я даже знаю о его шраме на ягодице, который он заработал сев на бабушкины спицы. Знаю, что в детстве ел козявки, — Чеён рассмеялась, услышав позади смех Джея, и пожала плечами. — Рики для меня всегда являлся тем, кто впервую очередь обнимет, скажет, что всё будет хорошо, вместо того, чтобы задавать ненужные вопросы, когда твоя душа и так разрывается на части.

— Знаешь, несмотря на некоторые минусы в наших жизнях, с друзьями нам с тобой повезло. Предлагаю за это даже выпить. Я привёз вино, — Джей щёлкнул пальцами, словно волшебник, а через пару секунд достал из бумажного пакета бутылку красного дорогого вина. — Выпьем по бокалу, потом спрячешь. Это наше с тобой сокровище, а то эти налетят сейчас.

Пропустив по бокалу вина, Джей и Чеён сначала отнесли в гостиную тарелки и вилки, а затем поставили в середину журнального стола форму с наивкуснейшей лазаньей. Сана тотчас позабыла о своём мультфильме, подбежав к столу, уставший после работы Сону отложил документы и опустился рядом с ней, как и Рики, нечаянно наступив на его ступню. Джей раздал всем по банке спрайта и сел сам, позвав Чонвона, который до сих пор ничего не видел кроме кипы бумаг. Он потёр виски, вздохнув, уже пожалев о принятом решении. Конечно, вести крупный бизнес не очень легко, к этому нужно готовиться, но ни о чём другом Чонвон думать не мог, потому что из-под носа ускользало его счастье. Оно рядом, но в то же время мучительно далеко.

Чеён мягко забрала у него бумаги, подарив взамен свою улыбку, и пригласила к ужину, протянув тарелку с двойной порцией лазаньи. Такие моменты казались ценными, потому что она не думала, а следовала своему сердцу. Оно тянулось к нему, жадно, до потери пульса, желая утонуть в любви. Но Чеён слишком сильно беспокоиться о чёртовом статусе, когда самому Чонвону хотелось ради неё нарушить все существующие правила. Он с улыбкой уплетал лазанью, наблюдая за ней, как в замедленной съёмке. Каждое движение плавное, нежное, тонкие пальцы время от времени поправляли волосы, а в голове снова и снова всплывали обрывки той ночи. Колени дрожали, сердце отбивало чечётку от одного только воспоминания, как она перебирала его огненные волосы.

На Чеён другая. Чем больше она отталкивала, тем сильнее хотелось разрушить стену, стоявшую между ними, прижать к себе и никогда не отпускать. Её глаза смотрели в самую душу, пожирая и одновременно разводя в ней сад. Это неописуемые чувства, трепетные, искренние, до щекочущих ощущений.

Чонвон потерялся в ней окончательно.

— Господи, я даже забыл о том, насколько сильно ты чавкаешь, — буркнул Сону, посмотрев на Рики, у которого уголки рта были в соусе. — Сбавь звук, пожалуйста.

— А я забыл, что ты качаешь головой, будто больной во время трапезы, — в ответ плюнул ядом Рики, взяв протянутую Джеем салфетку.

— Я делаю это тогда, когда мне вкусно!

— Ты не налегай особо, ешь тут в первый и последний раз, — Чонвон смотрел в свою тарелку, отламывая куски. Он выглядел бы сейчас угрожающе, если бы не девчачая корона на голове. — Лучше рассказывай, что откопал.

Сону отправил в рот большой кусок лазаньи и встал на ноги, придвинул доску ближе к ним, а затем взял чёрный маркер. Казалось, что они попали в детективный фильм, в котором пытались найти убийцу.

— Я опустил девушек, да и часть из них переехали в Штаты. Первый в списке — Ким Минсу. Учился с нами в одном классе и ходил в кружок скрипки вместе с Чеён. После школы попытался поступить в Стэнфордский университет, но, к сожалению, провалил экзамены, в то время ещё разводились его родители. Большой стресс, О Нари рассказала, что он впал в глубокую и затянувшуюся депрессию, а год назад погиб. Не знаю, то ли сам бросился под машину, то ли это несчастный случай. О его жизни я мало чего мог узнать, всё покрыто мраком.

— Бедный Минсу... — Чеён закусила губу, смотря на его фотографию. Тогда он сиял, был полон сил, а оказывается достаточно легко сломать человека и потушить былой огонь. — Он после каждого занятия угощал нас всех клубничными маффинами. Его родители владели кондитерской в Мёндон.

— Да, — грустно улыбнулся Сону, — мы частенько там собирались. Жаль, что для Минсу всё закончилось плачевно. Надеюсь, что он хоть чуть-чуть смог вновь побыть счастливым до своей смерти, — Сону, тяжело вздохнув, потёр глаза и указал на следующую фотографию. — Чан Бёнте — самый настоящий раздолбай, который был последним по успеваемости в школе. После выпуска он переехал на Чеджу-до и начал помогать отцу с его бизнесом. Он торговал рыбой и морепродуктами. Проработал там шесть лет, а затем, встретив свою нынешнюю жену, вновь вернулся в Кванджу и вот уже совсем скоро откроет свою закусочную. От себя хочу добавить, что Бёнте, несмотря на его странное чувство юмора, был хорошим и отзывчивым человеком. Я общаюсь с ним по сей день.

— Помните, как от него воняло рыбой, когда он возвращался из Чеджу-до после каникул? — Рики скривил лицо, сделав глоток спрайта. — Но я согласен с господином полицейским, Бёнте всегда вступался за всех, даже если мог получить за это. Я больше в роли сталкера вижу человека отстранённого, замкнутого, избегающего взглядов, относящийся к прикосновениям слишком резко, тихо сидящего в сторонке, наблюдая за поведением остальных, немного пугливого. Не зря ведь говорят, что в тихом омуте черти водятся.

— Твои выводы, конечно, интересные и вполне адекватные, — после последнего Рики закатил глаза, — но ты помнишь всех чудиков из нашего класса? Если ты про Ли Хёсопа, то он уже год находится в тюрьме строгого режима Содэмун. В порыве злости отправил на небеса свою девушку, погладив по голове молотком. Многие пошли по-другому пути, лёгкому, где можно заработать много денег. В их число входит и Со Джиён. Помните этого пухляша, над которым все подшучивали? Так вот, он стал самым настоящим барыгой. Толкал подросткам котиков, — Сону посмотрел на Сану, поедавшую уже вторую порцию лазаньи, с интересом слушая их, — и водяные пистолеты.

— А я всегда знал, что он будет таким.

— Правда? — хмыкнула Чеён. — Помнится, совсем недавно ты говорил, что Со Джиён наверняка стал айтишником или бизнесменом с его-то умом, — она пригнулась, когда Рики кинул пустую банку из-под спрайта, невольно обвив двумя руками ногу Чонвона. — Мазила. Всегда им был, именно поэтому тебя не взяли в баскетбольную команду.

— Кстати, об айти, — Сону покопался в куче фотографий и прикрепил ещё одну, внимательно рассмотрев парня. И Чеён узнала его, ведь именно он после каждого урока на скрипке угощал её банановым молоком. Воспоминания унесли в две тысячи семнадцатый год, на улице сияло солнце, люди были куда счастливее и искреннее, чем сейчас, она играла на скрипке, пока волосы закрывали часть лица, а напротив сидел он, обнимая её своим влюблённым взглядом. — Шим Джеюн или как называют его коллеги по работе — Джейк. Отучился в университете на айтишника, проживает уже второй год в Сеуле и работает в довольно неплохом месте. Я бы сказал в очень даже хорошем. Офис находится в трёх минутах от моего участка, а потому сегодня я съездил туда, — Сону присел на диван и бросил взгляд на Чеён. —  Он был влюблён в тебя, появились кое-какие подозрения, но коллеги и начальник отзываются о нём только в хорошем ключе, вроде у него есть девушка...

— В тебя весь Кванджу был влюблён, что ли? — вздохнул Чонвон, грубо, но в то же время с чувством, взяв Чеён за руку и сплетав их пальцы. Он уверен, что этот Шим Джеюн и Сону не последние, кто был к ней неравнодушен. Мало того, не удивится, если так оно и есть, потому что не понравится она не могла.

— Я общалась с Джеюном, но недолго. Старшая школа закончилась, все разбежались кто куда. Но вряд ли это может быть он. Про прозвище знали многие, так что мы можем без конца обвинять всех в списке, — Чеён, вздохнув, поднялась на ноги и подошла к Сону. Взяла из его рук одну из фотографий Джеюна и подушечками пальцев прикоснулась к ней, вновь вернувшись в школьное время.

* * *

Учитель Чха иногда бывал слишком строгим, но учил игре на скрипке профессионально, объясняя всё до каждой мелкой детали. Опоздавшая Чеён сидела на мягком диване рядом с Джеюном, мысленно проигрывая вчерашнюю игру дома. Долго повторять, к сожалению, не удалось, так как отец, приехав домой с работы, начал стучать в дверь с просьбой отложить игру до завтра. Она бы и так позволила ему отдохнуть, но на носу был экзамен, домашние задания не сделаны, а потому опоздала, вырубившись за час до будильника. Вздохнув и потерев глаза, Чеён распустила волосы, которые ранее были собраны в небрежный пучок, поправила их наспех, смотря в отражение окна, и вернула взгляд обратно на учителя Чха.

— Взбодрись, — сидевший рядом Джеюн, с доброй улыбкой на губах протянул ей шоколадный батончик с арахисом, за что Чеён была ему благодарна, ибо завтрак в спешке она благополучно пропустила. — Я снова принёс твои любимые печенья, на сей раз пёк лично я. Попробуешь после обеда?

Чеён, жуя батончик, смущённо отвела взгляд, убрав прядь волос за ухо. Иногда Джеюн закрывал себя на все замки и прятал ключ подальше, а иногда заставлял опускать взгляд и улыбку, трепетать сердце. Он хороший, заботится о ней, всегда спешит на помощь, но как бы Чеён не пыталась рассмотреть в нём нечто большее, она всё равно видела только надёжного друга. Во-первых, их характеры совершенно разные, а во-вторых, основная причина заключалась в Ким Сону, который даже сейчас через окошко закрытой двери смотрел на неё так, как не смотрел никто, даже Шим Джеюн. Возможно, стоило бы закончить эти отношения, но Чеён желала его каждой частицей своей души. Отношения на сексе вряд ли можно построить, но сейчас это устраивало обоих.

Кроме Джеюна.

— Да, — кое-как оторвавшись от глаз Сону, виновато улыбнулась Чеён. — Давай вместе их попробуем после уроков?

— Отлично!

Счастью Джеюна не было предела. С одной стороны её и радовало то, что она смогла его осчастливить, а с другой — пугалась до чёртиков, потому что не просто принять, что чьё-то настроение зависит от тебя. Но несмотря на иногда пугающие моменты, Джеюн всё же был тем человеком, который всегда оставался на её стороне и поддерживал как мог. И потому Чеён каждый раз соглашалась на встречи с ним, мысленно понимая, что делает только хуже.

* * *

Сону уехал на вызов, обещав раскопать ещё хоть что-то, вновь оставив Чеён с соломинкой надежды в руках. Рики и Сана вырубились сразу после его отъезда, а Джей, пока не перемыл всю посуду, не перешагнул порог квартиры. Стало неловко от того, что он так носился на протяжении всего вечера, но этому нашлось объяснение: Джей привык разгребать за Чонвоном, выработался рефлекс. Пожелав ему хорошей дороги, Чеён закрыла дверь на ключ и устало поплелась в гостиную, замерев у входа. Разум противился признавать неоспоримый факт, однако сердце так и кричало о том, насколько милой позе сейчас посапывал Чонвон в обнимку с папкой.

Сегодня она накроет его одеялом и погладит по голове, а завтра вновь включит холодную леди.

Окунувшись в океан неконтролируемых чувств, Чеён аккуратно забрала у него папку, подложила под голову подушку и потянулась за одеялом, которое висело на спинке кресла. Ему было бы удобнее без костюма, в свободных штанах и футболке, но будить его, а тем более — переодевать самой, дав этим самым действием надежду, — она хотела в последнюю очередь. Поэтому, мотнув головой и отбросив лишние мысли, Чеён накрыла его одеялом и села на корточки, чтобы собрать разбросанные карандаши Саны. Но сделать это оказалось невыполнимой задачей, особенно когда Чонвон мило двигал руками во сне и когда от одного его присутствия всё внутри сжималось, переворачивалось и вновь сжималось.

Чеён, проиграв борьбу самой себе, придвинулася ближе к его лицу и подушечками, невесомо, еле ощутимо, коснулась щеки. Кожа гладкая, тёплая, хотелось чувствовать Чонвона каждым миллиметром тела, но она всё ещё вела дорожку, на сей раз остановившись на алых губах. Боролась с желанием надавить на них, бегая взглядом от губ к дрожащим ресницам. Сейчас Чеён больше считала себя чокнутой сталкершей с сумасшедшей привязанностью.

— Поцелуемся?

От испуга, она толком не успела среагировать и оказалась в объятиях Чонвона, который прижался грудью к её спине, а носом уткнулся в макушку. Может, было бы лучше убежать или выставить его из квартиры, как кота. Но вместо этого Чеён положила поверх сплетённых пальцев Чонвона руки, слегка улыбнувшись.

— Моё предложение всё ещё в силе.

— Не порть момент, — буркнула она, готовая вынырнуть из его хватки после ещё одной подобной шутки. Не то чтобы Чеён этого не хотела, но и напрямую признаться не могла, опираясь на свою жизнь, ставшая за короткое время слишком странной и теперь опасной, затея впиться в манящие губы казалась рискованной. — Лучше иди к себе.

— Нет, — промурлыкал Чонвон, и она затылком почувствовала его ухмылку. — Тут горазде лучше: тепло, уютно и как значительный бонус, — его большие пальцы начали медленно поглаживать живот, заставляя таять и желать нечто большего. Точно дьявол, умело манипулирующий ею, знающий все слабые места. — Ты рядом. Скажи, неужели ты хочешь, чтобы я проиграл и отпустил тебя?

Нет, с каждым днём хочется утонуть в тебе всё больше и не пытаться искать конец океана.

— Я говорила, так будет лучше.

Тон холодный, от которого становилось неприятно, Чонвон чувствовал себя чужим и лишним. Лучше было бы уйти, оставить её, но тело непроизвольно прижималось к ней, не желая и сантиметру проскользнуть между ними.

— Но ты ведь сама хочешь разрушить все принципы, плюнуть на препятствия.

Хочу, очень хочу. Но я боюсь, Чонвон.

— Ты лишь говоришь то, что желаешь услышать взамен на свои... — пауза, режущая всё живое напополам, — чувства?..

Он усмехнулся, словно говоря, что это не так, что это гнусная ложь. Так и было, но признается ли Чеён даже не глядя ему в глаза? Нет, не сейчас, и вряд ли в скором времени найдёт в себе силы.

— Чеён, ты можешь лгать сколько угодно, но твои глаза и сердце выдают тебя, — рука скользнула вниз, лишив пальцы и живот тепла, пробралась под тонкую кофту, окончательно сорвав крышу. Резинка штанов больше не натирала кожу. — Ты пылаешь от моих прикосновений. Ты жаждешь их, — рука гуляла по её бёдрам, медленно поднимаясь до самой чувствительной зоны.

— Чонвон... — выдохнула Чеён, повернув к нему голову и взглянув в пылающие огнём страсти глаза, обжигаясь. — Остановись.

Нет, прошу, продолжай.

— Не мучай меня.

Я хочу сгореть вместе с тобой прямо здесь и сейчас.

— Не разрушай то, что я пытаюсь сохранить, — жалобно просила Чеён, не видя ничего из-за скопившихся слёз в уголках глаз. — Ты обещал дать мне время.

— А ты не даёшь мне и шанса, надежды, чёрт возьми, что все мои старания не напрасны, — Чонвон навис над ней, тихо и томно шептал прямо в ухо каждое слово, поглаживая внутреннюю сторону бедра. — Я настолько тебе неприятен? Я пустое место для тебя?

— Чонвон, о чём ты говоришь? — Чеён обхватила его запястье, когда пальцы задели резинку трусов. Напряжение давило со всех сторон, не давая кислороду проникнуть в лёгкие.

— Почему?.. — Чонвон горестно усмехнулся, сев, тем самым лишив её тепла. Холод окутал в свои объятия, одеяло не согревало. — Почему ты скрыла от меня, что подала заявление на перевод? Я понимаю, странно чего-то требовать или предъявлять, но неужели для тебя и правда ничего не значит всё, что происходит между нами? Зачем томить ожиданием, кормить страхами перед обществом?

— Чонвон, послушай... — Чеён попыталась взять его за руку, но оказалась отвергнутой.

— Нет, это ты меня послушай. Между нами был не просто секс, не просто поцелуи и не просто общение, которое в скором времени оборвалось бы. Я пытаюсь доказать тебе, что рядом со мной ты будешь в безопасности, помогаю, прибегаю при первой же возможности, а ты... — Чонвон сжимал кулаки, пытаясь сдержать яд, который стекал по уголкам губ. Одно неверное слово — всё рассыпется и превратится в пыль. — Только и делаешь, что цепляешься за мнение окружающих, в то время как я...

— Стоп, хватит, — Чеён вскочила с места и подошла к нему, в попытке успокоить и не дать совершить ошибку. Им обоим. — Я не буду сейчас разговаривать с тобой в таком тоне.

— Конечно, легче снова убежать и оставить влюблённого и глупого Чонвона, который всё равно как верная собачка прибежит к своему хозяину, — он отвернулся, тихо рассмеялся, стреляя льдинками прямо в сердце. Схватил пальто, телефон со стола и пошёл на выход.

— Не мучай меня, пожалуйста! — Чеён выскочила вслед за ним на лестничную площадку, схватив за локоть. — Нарочно пытаешься выставить меня бессердечной мразью? Я просила дать мне время!

— Да, просила. Но знаешь, сидеть и смотреть в экран телефона и видеть, как твоё счастье ускользает из под бока, отправляя какому-то хрену смазливые сообщения — не в моём стиле. Лучше разберись сначала в себе, прежде чем бежать ко мне за помощью и утешением, — Чонвон отвернулся, выдернул руку и нажал на кнопку лифта.

— Ночь на дворе. Ты куда? — сдерживая слёзы, спросила Чеён, не имея больше никаких сил удержать его. Но он не ответил, молча зашёл в лифт, оставив её сгореть дотла.

* * *

Пробирка наполнилась бордовой кровью после двух первых неудачных попыток найти вену. Таких оплошностей Чеён никогда не допускала, но сегодня всё валилось из рук, заставляя сжимать кулаки и скрипеть зубами от злости за собственную неуклюжесть. Женщина отнеслась с пониманием, видя её бледное лицо и опухшие глаза. Стоило выпить вчера успокоительные и лечь спать, но она решила выплакать всё и провалиться в царство Морфея со спокойной душой.

Правда, спокойствие обошло стороной.

Чеён глаз не сомкнула, думая о Чонвоне. Он так и не пришёл домой, а сердце безостановочно ныло от неизвестности. Куда поехал? Было ли там тепло? Может, у родителей ночевал или у Джея? Стало бы намного легче, выяснив правду. Но сейчас она была не уверена, хотел ли этого сам Чонвон.

Хочется настроиться на работу, раньше это получалось легко даже после проведённой в клубе ночи, но несколько стаканчиков коктейлей проиграли Чонвону. О них она забудет, но не о нём.

Чеён передала кровь в лабораторию и направилась в пустующий кабинет Рики. Он сейчас был на обходе. Взяла из выдвижного ящика коробку конфет и, разорвав красную фольгу, отправила одну в виде сердца в рот. Сладкое всегда помогало в таких ситуациях. Она опустилась в кожаное кресло в попытке отдохнуть, перед тем как отправиться в травматологическое отделение, однако побыть в одиночестве ей не удавалось с самого утра.

Первое, что увидела Чеён, любимые гипсофилы нежно-розового цвета. Второе, пакет такого же оттенка с инициалами знакомого бренда. Третье, дорогие часы, которые недавно приобрёл Чонвон. Губы невольно дрогнули в улыбке, дышать стало легче. Она уже было сделала шаг, но когда букет открыл лицо нежданного гостя, Чеён поклясться готова, что почувствовала привкус разочарования.

Хисын стоял с широкой улыбкой, радуясь их встрече как ребёнок. Он закрыл дверь, шмыгнул покрасневшим носом и протянул подарки, что, хоть и слегка натянуто, она улыбнулась. Всё же он старался, пытался обрадовать и оттолкнуть его сложно, практически невозможно. На равне с Чонвоном ради неё Хисын разрушал свои принципы и правила. Подсел на бургеры и хот-доги, вместо научной программы стал смотреть фильмы и сериалы, перечеркнул здоровое питание полностью, начав съедать каждый вечер по пачке рамёна. Чеён его таким образом не убивала, не пыталась сделать из него тем, кем он не являлся.

Она показала ему другую сторону жизни, которую Хисын никогда не видел, погрузившись в учёбу и медицину. Он хотел научиться радоваться мелочам, побыть немного весёлым и беззаботным, хотя бы в компании На Чеён.

— Привет, — Хисын неожиданно обхватил её лицо руками и большими пальцами потянул вверх уголки губ. — Кто-то словил грустинку? Что случилось?

Сказать правду — сделать больно ему. Соврать — чувствовать себя отвратительно. Ни один из вариантов не подходил.

— Всё хорошо, я просто не выспалась, — Чеён опустила голову, смущённо улыбнувшись, и замерла с открытым ртом, когда Хисын обнял её, окольцевав талию. После отъезда в Пусан его словно подменили. Там воздух другой?

— Я скучал... За время пребывания в Пусане я много о чём думал, все эти мысли связаны с тобой.

Сейчас Чеён больше всего хотелось провалиться сквозь землю или исчезнуть, развеяться в воздухе словно прах. Этот треугольник сводил с ума.

— Наш ночной сеанс в силе? Я выбрал много фильмов к просмотру, — Хисын отстранился, но руки с талии не убрал. — Уже о еде позаботился. Но мне всё ещё неловко, что мы будем у тебя.

— Почему? — неловко улыбнулась Чеён и аккуратно убрала его руки. — Посидим, поедим и насладимся просмотром фильма. Иногда взрослым тоже необходимо расслабиться, не думаешь? — она повернулась к нему спиной, всеми силами пытаясь не дать маске упасть с лица и выдать своё чрезмерное волнение за того, кого ранее так отталкивала. Сейчас необходимо было увидеть его, знать, что всё в порядке. Вчерашний разговор задел Чонвона за живое.

— Да, но всё равно это как-то непривычно, — Хисын снял с себя пуховик, под которым была одна плотно облегающая майка, и опустился на кушетку. Всё тело ломило от усталости. Пусан вымотал не только семинарами, но и неплохими барами. За последнюю неделю он обзавёлся лучшим другом — виски. — Ты столько времени избегала меня, а сейчас стоишь прямо напротив и не гонишь. Была такой недосягаемой, напоминала вершину Эвереста, что я иногда задумывался над тем, чтобы опустить руки. Эти изменения, — Хисын поднялся, расправив плечи, и подошёл к Чеён, встав позади, что она почувствовала на затылке его обжигающее дыхание. Дрожащими руками пыталась распаковать подарок, не обращая на него внимания, но это оказалась невыполнимой задачей. — Они пугают и одновременно вселяют в меня уверенность и надежду. Знаешь, — смешок, — я даже не думал, что наблюдать за звёздами и луной настолько приятно.

Чем больше он говорил, тем сильнее глаза обжигали слёзы. И боль была бы не так сильна, если разбивалось одно её сердце, а не несколько. Она вытерпела бы, научилась жить заново, но... почему иногда любить кого-то бывает так сложно и невыносимо больно? Чеён, посматривая на цепочку в виде бьющегося сердца, повернулась к Хисыну.

— Зачем?.. — только и смогла выдавить из себя она. Медленно, зная, что окончательно разобьётся, взглянула в глубокие карие глаза. — Это ведь дорого, не стоило так тратиться.

— Не думай об этом, — Хисын с улыбкой мотнул головой, положив руки на её плечи. — Я хотел обрадовать тебя. Надеюсь, что нравится. Настолько переживал, что советовался с братом, — он рассмеялся, а Чеён невольно подхватила его смех, умилившись этому факту. — Как тут обстоят дела?

— Всё как обычно, — она пожала плечами. — Правда в травмотологическом отделении в последнее время пациентов прибавилось, но мы справляемся, — Чеён закусила губу, почувствовав тепло тела Хисына на собственной коже. Его пальцы поглаживали шею, глаза вцепились в неё, как хищник в свою добычу. И оттолкнуть его — признаться себе, что и тело жаждет прикосновений Чонвона.

Так оно и есть.

— Чеён, — прошептал Хисын, наклоняясь к её губам. Код красный, надо остановить его, выложить всю правду, которая разобьёт вдребезги. Впервые хотелось, чтобы Рики обломал всё.

— Мне надо кое-что сказать, — зажмурив глаза и поджав губы, выпалила она, неосознанно сжав в кулаках его майку. — Несколько дней назад, я подала заявление на перевод в Пусан. Так... мне кажется, что так будет лучше. Я дала ровно две недели на поиски замены. Прости, что говорю это сейчас и что в принципе не рассказала о своих планах. Я не думала, что решусь.

— Почему ты приняла это решение, проработав здесь столько? — Хисын не был удивлён, более того, ему просто интересна причина. — Я не против, не держу обиду. Напротив, знаю там многих врачей и помогу тебе устроиться.

— В смысле поможешь?.. Хисын, я не понимаю.

— Чеён-а, — он нежно улыбнулся, большими пальцами погладив щёки, — в Сеуле меня держишь только ты, — проронив эти слова, врезавшиеся в самое сердце, Хисын оставил обжигающий поцелуй на щеке и накинул обратно пуховик. — Встретимся вечером и поговорим ещё, работа не ждёт.

— Подожди, ты правда готов бросить всё? Ты работаешь тут больше, чем я. Тебя обожают пациенты, коллеги, начальство... и ты оставил бы всё это, — Чеён попыталась сглотнуть тугой ком в горле, но безуспешно, — ради меня?

— Да.

Переварить это, казалось, невозможно. Чеён даже не услышала, как ушёл Хисын, как захлопнулась дверь. Мысли и она сама сейчас находились вне больницы, вне работы. Ещё совсем недавно жилось легче, дышать было легче, а сейчас шею стянули тугим узлом, сердце сжали в тиски.

И всё это любовь.

Осушив стакан воды, Чеён убрала подарок Хисына в выдвижной ящик Рики, оставила цветы на подоконнике и вышла, с чёткой целью погрузиться в работу, однако и тут её ожидал неприятный сюрприз. Чонвон, о котором она волновалась и ела держалась, чтобы не позвонить, сейчас стоял и мило улыбался, разговаривая с Кан Ынбёль.

Ревность. Впервые Чеён почувствовала этот отвратительный вкус ревности.

Закрыв глаза, чтобы было легче отвернуться, она, устремив взгляд в пол, прошла мимо них, на одно лишь мгновение поймав его звонкий смех. Осознание, что он так легко и просто дарит своё внимание другой — бьёт под дых. Требовать от Чонвона чего-то глупо, учитывая то, как сильно Чеён отталкивала его и как обидела чувства вчера.

Но почему ты ищешь утешение в лице Кан Ынбёль?

Когда она пролетела мимо так быстро, на мгновение показалось, что это был призрак. Он не подошёл бы к Ынбёль на пушечный выстрел, если она, как будто специально, не поделилась своей радость за Хисына и Чеён. И улыбка была натянутой, смех наигранным, а в глазах так и читалась нескрываемое желание задеть, выставить Чеён плохой. Чонвон и так всё знал и видел. Она сходила по нему с ума, ровно так же сильно как и он. Единственная преграда — Ли Хисын.

Чёртов господин Чел.

Чонвон не слышал Ынбёль, которая тараторила без остановки. Слушать сплетни, которые она выдавала за правду — неинтересно. Он вздыхал, переминался с ноги на ногу, мечтая стать невидимым, чтобы сбежать от неё подальше.

— И в общем так, я думаю, что главврач неровно дышит к нашему нейрохирургу, но это всего лишь мои догадки. Госпожа Квон приятная женщина. Но а ты... — Ынбёль кокетливо начала закручивать прядь волос на палец, хитро улыбаясь, — подумал над моим предложением?

— Да, к сожалению, — нет, к большому счастью, — у меня не получится. Мне необходимо изучить дела в компании, пока отец официально не ушёл в отставку. Прости, никак не могу.

— Ты отказываешься встретиться со мной уже в который раз. Скажи честно, у тебя есть девушка? Или, быть может, интрижка с кем-то? — она скрестила руки на груди, всем видом говоря, что без правды никуда его не отпустит.

— Мне кое-кто нравится, но мы пока не вместе.

— Не совсем правильно говорить это девушке, которая не ровно к тебе дышит, — фыркнула Ынбёль, пытаясь выдать хоть что-то похожее на разочарование.

— Говорить той, кто тайно любит меня — да, а тебе я не нужен. Я не тупой, Ынбёль, знаю, что хороший кандидат в мужья, чтобы скрыть позор перед родителями. Мне тоже птички нашептали, что у тебя до сих пор есть жених. Обычный бариста. Сколько он уже продержался на новом месте?

— Как ты смеешь говорить со мной так? Отношения с женихом моё личное дело, я сама разберусь с этим. А ты... знаешь, не особо приятно за свои старания получить отказ.

— За какие такие старания? — с уст слетел смешок. — Прости, конечно, но ты особо ничего не сделала. Только пару раз попыталась затащить в постель. Бессмысленно продолжать это общение, потому что я заинтересован в другой.

— Кто она? Здесь работают? Я её знаю? — Ынбёль начала закидывать вопросами и давить своим взглядом, будто пыталась пробудить в нём чувство вины. Но Чонвон ни за что себя не винил, он не давал ей надежд, а просто общался, чтобы позлить Чеён. — Я поняла. Это ведь На Чеён, да? Господи, точно! Заступился за неё как-то, принёс пакет сладостей, заперлись после собрания в процедурной. Вот тихушница!

— Следи за словами, которые вылетают из твоего рта. С этого момента, если я ещё хоть раз услышу, как кто-то из вас обсуждает Чеён или кого-то другого — сразу пишите заявление об уходе. Это больница, здесь не место любовным страстям и сплетням.

— Ты... — Ынбёль уже было сделала шаг вперёд, но Чонвон одним словом остановил её.

— Вы. Я ваш начальник, — он улыбнулся, ядовито, разрушив всю уверенность вдребезги. Ей оставалось только опустить голову, стиснув зубы, и пойти работать.

Тогда Чонвон сорвался с места и побежал за Чеён. Нажал на кнопку лифта для персонала, начав топать ногой от волнения точно как она. Эта девушка заразила даже своими привычками. Травматологическое отделение находилось тремя этажами выше, ещё её как-то нужно найти среди кучки людей и извиниться за поведение. Чувство обиды взяло вверх и сдерживать вырывавшиеся изо рта колкие слова было практически невозможно. Чонвон всего лишь хотел взаимности, чтобы Чеён наконец-то призналась самой себе, что сходит по нему с ума.

Глаза, румянец на щеках, улыбка — выдавали её без слов.

Когда створки лифта открылись, он тут же вылетел и замер, врезавшись в мимо проходящего медбрата, увидев Чеён, стоявшую у окна. Она шмыгала носом, рисуя какие-то узоры на полях тетради и кидала взгляды на солнце, жмурясь от яркого света. Казалось, что весь мир сейчас против неё: грёбаный сталкер, Сохён, уже в который день не забиравшая Сану, ссылаясь на работу и вечные встречи, возможное предательство с её стороны и Рики, Хисын, и он со своими чувствами.

Чонвон, сделав шаг, опять остановился.

Резкое желание оставить всё как есть укутало в свои объятия. Но сложно противостоять чувствам, особенно когда Чеён быстро смахивала слёзы, заставляя все органы сжаться. Нет, это невыносимо. Как бросить всё и отступить, когда кулаки чесались разорвать в клочья тех, кто стал причиной её слёз.

Даже если причина заключалась в нём самом. Он сам себя накажет.

Чеён посмотрела на него, что отступать уже не было никакого смысла. Чонвон, делая уверенные шаги вперёд, встал напротив неё еле сдерживая желания большим пальцем смахнуть эти большие солёные капли. Посмотрев по сторонам, он нежно обхватил её запястье и потянул за собой дальше — как можно подальше от лишних глаз. Открыл дверь одноместной пустой палаты и завёл внутрь.

Молчание.

Её всхлипы и тяжелые вздохи.

Чонвон повернулся к ней всем телом и прежде всего сказал то, что вертелось на языке ещё со вчерашней ночи:

— Прости меня. Я не хотел... я правда не хотел как-то задеть тебя своими словами. Пошёл на поводу эмоций и успел тысячу раз пожалеть об этом. Меньше всего я хочу стать причиной твоих слёз и боли.

Чеён не сдвинулась с места, когда он приблизился, сократив расстояние между ними. Напротив, вскинула голову, посмотрев в его глаза и заплакав сильнее обычного.

— Это ты меня прости. Из-за общественного мнения, своей карьеры, этих взглядов, разговоров... я веду себя не как взрослый человек, а как подросток, притягивающий всё на себя. Я ранила твои чувства.

— Вовсе нет, — губы дрогнули в грустной улыбке. — Вряд ли ты когда-нибудь сможешь это сделать. Сейчас мне достаточно того, что я могу побыть рядом и помочь. А перевод в Пусан... Ты правда хочешь этого?

— Думала, что хочу. Но не уверена в этом так сильно сейчас.

— Чеён, расстояние для меня не помеха.

— Нет, мы не можем, — вновь начала свою мелодию она, только теперь в её глазах Чонвон чётко видел страх.

— Причина?.. Дай мне хоть одну причину и я больше не потревожу тебя.

— Я боюсь, ясно?! — вскрикнула Чеён. — Но не за себя, а за тебя. Ты мне небезразличен, Чонвон. Более того... — голос дрогнул, руки вцепились в ткань его пиджака, — я нуждаюсь в тебе. Ты как воздух необходим мне, только рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. Просто... он начал шантажировать меня.

— В смысле?

Чеён без слов достала телефон из кармана халата, сняла с пароля и протянула ему, открыв чат со сталкером. Он прислал несколько фотографий Чонвона, сделанных утром: рядом с домом Джея, у офиса отца, в кофейне, напротив здания больницы, а на последней на него был направлен пистолет.

— Нажму на курок или он исчезает из твоей жизни. А точнее — ты, звёздочка, — Чонвон невольно сжал и так еле дышащий телефон, отвернулся, чтобы сфокусировать внимание на чём угодно, но не видеть эти чёртовые сообщения. И дело совсем не в фотографиях, о себе он беспокоился в последнюю очередь. — Ты отправила номер Сону?

— Да, попробовала связаться даже, но номер уже был недоступен. Он сказал, что свяжется скоро, — Чеён взяла из его рук телефон и убрала обратно в карман. — Я не знаю, что мне делать. Дома находиться не могу, такое отвратительное состояние, будто кто-то следит за мной, наблюдает из каждого угла квартиры. Я справлюсь с этим, но ты поезжай снова к родителям или к Джею... Пока это всё не уляжется.

— С ума сошла? — усмехнулся Чонвон, отрицательно покачав головой. — Я не оставлю тебя наедине с этими чокнутым. Более того, могу снять квартиру поблизости, чтобы тебе было комфортно.

— Сейчас, разбежался. Тебе деньги некуда девать? Я смогу позаботиться о себе, если уж такое дело, то предложу Рики пожить вместе некоторое время, — Чеён скрестила руки на груди, спиной прислонившись к стене.

— А я для тебя снова какая-то шутка? — Чонвон, вскинув брови, упёрся руками в стену по обе стороны её головы. — Живу прямо напротив, ты в любое время можешь прийти ко мне. Серьёзно, Чеён, хватит глупить. В конце концов мы уже не чужие друг другу люди, хоть ты и пытаешься убедить себя в обратном. И не плачь больше, честное слово, сердце не выдерживает.

Впервые за день она искренне рассмеялась, опустив голову. Дневная доза радости получена, Чонвон расслабился, залюбовавшись её улыбкой. Так странно осознавать, что теперь настроение поднимает не после просмотра комедийного фильма, посиделки с Джеем в баре, а от одного присутствия Чеён. Он рад даже тому, что ощущает её тёплое дыхание на запястье.

— Спасибо тебе, — Чеён взглянула в его глаза с прежним теплом.

— За что?

— За всё.

— Если ты хочешь отблагодарить меня, то... — Чонвон задумчиво постучал по губам, — поужинаешь сегодня со мной?

— Буду честна с тобой, — Чеён сглотнула. — Сегодня Хисын должен приехать ко мне. Но ты не подумай ни о чём. Просто решили посмотреть фильм и посидеть немного.

— Ночному сеансу значит быть, да? Я не в праве обижаться на тебя или что-то указывать, но ты должна уже определиться, Чеён. Эти метания ни к чему хорошему не приведут.

— Я знаю, и приняла решение ещё вчера. Но я не хочу в итоге разбивать кому-то сердце. Ни Хисыну, ни тебе...

— Одно всё равно должно разбиться.

— Но а что сделать с жгучей болью?

— Лекарство рано или поздно найдётся.

Чеён усмехнулась. Когда Чонвон говорил, казалось, что даже самая большая проблема сущий пустяк. Рядом с ним легко.

— Мне надо работать, — она, отстранившись от него, подошла к зеркалу, чтобы узнать, не испортился ли макияж. — Напиши, когда доберёшься до дома.

— Волнуешься? — наклонив голову набок, Чонвон натянул свою дежурную улыбку, которая сейчас раздражала не так сильно. — Я поеду к Джею и сегодня, он обещал помочь с делами в офисе. Если Ынбёль начнёт тебя терроризировать, то обязательно скажи мне.

— С чего это? Ты что?! — Чеён подбежала к нему и схватила за края пиджака. — Ты рассказал ей о нас? То есть, о том, что было между нами?

— Я хотел бы, но она как-то сама подняла разговор о тебе. Просто скажи, если эта сплетница начнёт строить против козни. Я разберусь.

— Ты такой хороший, что аж бесит. Я сама разберусь, а то ещё скажут, что прячусь за спиной начальника. Знаешь ли, не совсем приятно, когда к тебе с боязнью и ненавистью относятся собственные коллеги.

— Боже, а мы не можем быть влюблёнными до потери пульса?

— Всё, хватит! — Чеён, под громкий смех Чонвона, толкнула его в сторону двери. — Иди лучше походи, осмотрись, тебя тут готовы с ложечки кормить. Пользуйся случаем.

— Съесть и выпить даже яд я готов только с твоих рук, — выпалив эти слова, разлившиеся по сердцу, Чонвон оставил поцелуй на её щеке и покинул палату.

Она закрыла лицо руками, начав кружиться вокруг своей оси. Так действовал только Ян Чонвон.

— Обожаю его!

* * *

Наступил вечер. Рабочее время подошло к концу и все разъехались по домам, кроме дежурных врачей. Хисын, прощаясь с коллегами, направлялся к своей машине, попутно доставая из кармана пуховика ключи. Чеён написала, что уже спускается, а он решил отъехать немного дальше, чтобы скрыться от любопытных глаз.

Открыв дверь, Хисын остановился, увидев высокого парня ростом метр семьдесят шесть, он был в чёрной маске, в такого же цвета одежде, а волосы скрывал капюшон. Всё казалось бы не таким уж и странным, если бы незнакомец подавал признаки жизни. Стоял, смотрел будто сквозь него, что стало не по себе. Хисын закрыл дверь обратно и сделал несколько уверенных шагов вперёд, пока свет фонарного столба не упал на лицо парня.

И даже так сложно понять, кто он.

— Вы что-то хотели? — вежливо спросил Хисын, улыбнувшись своей яркой улыбкой. — Постараюсь помочь вам с чем смогу.

Незнакомец подошёл ближе, прищурился, вглядываясь в его лицо, а затем усмехнулся. Он засунул руки в карманы джинсов, наклонив голову набок, что и сам Хисын сделал то же самое.

— Так это ты, чёртов Ли Секси Хисын? Честное слово, от тебя я скоро геморрой заработаю, — голос был низким, немного хриплым. — Далеко собрался? Ах, да, к На Чеён. Презервативы хоть купил?

— Ты кто такой? — сжав кулаки, Хисын сделал один шаг. Такие подробности напрягали. — Причём тут она? И вообще, откуда ты всё знаешь?

— У меня везде-е-е глаза и уши. Ты бы держал себя и своего дружка в узде. Наверняка ведь планируешь остаться у неё с ночёвкой и провести ночной уикенд. Уверен, что сможешь победить Ян Чонвона? Его-то Чеён частенько называет секс-гигантом. Айщ! — он вскинул голову, что послышался хруст шеи. — Скоро и его выведу из игры, но сейчас на очереди ты.

— Господин Ян?.. Я ничего не понимаю, сука! Выкладывай всё как есть, иначе я надеру тебе задницу.

— Нихрена себе! — незнакомец рассмеялся во весь, попрыгав после как сумасшедший. — Становится ещё интереснее. А я ведь думал, что ты всего лишь навсего жалкий врач, не умеющий заступаться за себя. Оказалось всё по-другому. Чёрной пояс по тхэквондо? Ай, забыл, недавно записался в бокс, правильно? Хочешь стать в глазах Чеён настоящим мужчиной? Ну, и правильно, а то она как-то заикалась, что ты бросил бы её вот в таких ситуациях.

— Ты пугать меня вздумал? Или выставить Чеён в моих глазах плохой? — Хисын не желал слушать что-либо касающееся неё, знать какие-то подробности их отношений с Чонвоном, тем более. — Иди куда шёл.

— Но-но-но, я шёл как раз именно к тебе. Друг, а я ведь по-доброму, по-человечески в конце концов пришёл попросить тебя оставить Чеён в покое. Да и она сегодня планирует отшить тебя, чтобы прыгнуть в объятия Чонвона.

— Закрой свой рот.

— Правда глаза колит? — снова его отвратительный смех. — А она ведь тебе говорила, что этот придурок просто её сосед, не больше. Мир заполнили лгуны и лицемеры, не считаешь так?

— Мне плевать. За Чеён я тебе врежу, ясно? Что она сделала? — Хисын не шутил, и чтобы подтвердить свои слова окончательно сократил расстояние между ними.

— То есть, тебе всё равно на то, что она планировала сегодня кинуть тебя во френдзону?

— Да. Если господин Ян сможет сделать её счастливой, то я отступлю. Я пытался, но, к сожалению, насильно мил никто не будет. А ты, видимо, не смог принять это и сталкеришь её теперь, так? — смешок. — Прости, конечно, но вряд ли она в здравом уме посмотрела бы на тебя. Ненависть к этой жизни и собственничество так и прут.

— Она моя.

— Как и моя. Как и господина Яна. Как и Нишимуры Рики. Чеён не одна, и никто не даст её в обиду. Так что, если хотел надрать мне зад и вывести из игры — валяй. Но это меня не остановит.

— Да, я не ожидал такого ответа. Правильно говорят, что не нужно недооценивать своих соперников.

Молчание повисло между ними. Рядом проехала знакомая машина, за рулем которого был Чонвон. И стоило взгляду Хисына зацепиться за него, как в голову прилетел удар чем-то тяжёлым. Всё перед глазами закружилось, земля под ногами стала еле ощутимой, а сам он чуть не упал, успев схватиться за машину. На асфальт капнула бордовая кровь, рука окрасилась в красный цвет. Картина плыла, рассмотреть последующие действия стало невозможным.

Незнакомец замахнулся кулаком, зарядив прямо в челюсть Хисына. Ударил несколько раз в живот, пока он не упал коленями на землю, громко закашляв. Бил сильно, беспощадно, плевался злостью и ненавистью, шепча одно лишь имя Чеён. Проехался ещё раз по челюсти, повалив его всем телом на землю, и навис сверху, продолжив превращать его лицо в кровавое месиво, пока от прежнего Ли Хисына не осталось ничего.

— Богом клянусь, увижу тебя рядом с ней ещё хоть раз — гаечный ключ в твою голову прилетит не один раз.

Последний удар оказался решающим, потому что после него Хисын не шевельнул и пальцем. Напуганный и одновременно удовлетворённый картиной перед глазами, Джеюн поднялся на ноги, схватил гаечный ключ и быстро убежал, когда в поле зрения появилась Чеён. Сейчас слишком рано раскрывать все карты.

Засовывая на ходу в сумку форму, она лениво плелась к машине Хисына, задавая самой себе немой вопрос: почему он не отъехал? Прищурившись, Чеён уже хотела было полезть в карман пальто за телефоном, но отдернула себя от этой затеи, увидев чью-то руку, а подойдя чуть ближе — тело. Не думая, она упала на колени, начав первым делом одной рукой искать пульс, а другой — бить по щекам до тех пор, пока с ужасом не поняла, кто это.

— Хисын?.. Б-боже, Хисын! — Чеён приподняла его, прижав голову к груди, и посмотрела по сторонам, в поиске хоть одного человека. — Помогите!