Глава 8. На шаг впереди

Стейк сегодня у госпожи Ян получился вкусным, нежным и очень сочным. Запечённые овощи и белое вино идеально дополняли мясо, что остановиться было невозможно. За столом висела тишина, все уплетали ужин за обе щёки, изредка переглядываясь. Отец не любил разговаривать во время трапезы, однако Чонвону и кусок в горло не лез, чувствовал себя где-то вне дома, на похоронах. Он прочистил горло, посмотрев на Чонина, который, казалось, приехал с голодного края, а потом незаметно отодвинул тарелку, наевшись двумя кусками. Если бы не семейный ужин, то ноги его здесь не было, потому что даже мысленно Чонвон находился вне родительского дома.

Вибрация телефона вытащила его из гнетущих мыслей. Он окинул всех взглядом, убедился, что все ещё ужинают и тыкнул на экран дисплея. Получать сообщения от кобры — самая неожиданная вещь за последние пару дней. Несмотря на упёртый характер и страх, которым только прикрывалась, Чеён таки приняла его помощь и теперь они вместе ехали домой после рабочего дня. Правда, для этого надо пешком преодолеть десять метров, чтобы не попасться на глаза. Особенно — Кан Ынбёль, не спускавшей с неё глаз.

От кого: Исчадие Ада

Я нашла номер Ким Сону.

Чонвон в ответ отправил, что скоро будет, отпил немного вина, а затем хотел встать из-за стола. Однако у господина Ян были другие планы. Так быстро уехать у него не получилось бы.

— Ты меня очень радуешь, сынок, — положив вилку и нож на стол, кашлянув, отозвался господин Ян. Потряс сначала немного фужер, пригубил вина и обратился уже к жене. — Ты была права, когда говорила мне, что с возрастом его бунтарство пройдёт. Я горжусь тобой.

— Вроде бы меня это должно обрадовать, не так ли? — вскинув бровь и усмехнувшись, Чонвон откинулся на спинку стула, проронив слова, которые комом в горле застряли. — Я был лучшим учеником в школе, в универе все учителя хвалили. Клеймо «плохого сына» я заработал лишь потому, что отказал твоим мечтам.

— Чонвон... — тихо позвала госпожа Ян, положив поверх его сжатого кулака ладонь, побоявшись, что семейный ужин вновь обернётся скандалом. Они были похожи, два сапога пара, и именно поэтому часто не могли найти общий язык.

— Однако я здесь. Теперь давай забудем обо всём и продолжим жить дальше. Мне нравится управлять больницей, следить за всеми и помогать. Просто дай мне ещё привыкнуть к кипе бумаг и тогда ты спокойно сможешь уйти на покой, — словно выученный наизусть текст, выпалил Чонвон, кивнув после собственных слов. Полгода назад он ненавидел, когда отец поднимал разговор о наследстве, но сейчас чувствовал всю ответственность. Если не он, то Чонин, который, скорее всего, угробит всё, что построил господин Ян в течении двадцати лет.

— Я не пытаюсь тебя спугнуть или взять под контроль, сынок. Моя компания помогает людям, мечтающим открыть собственный бизнес. И те деньги, которые я вкладываю в них, должны окупаться, если нет — они автоматически обанкротятся. Ты как-то сказал, — господин Ян усмехнулся, откинувшись назад, когда домработница наклонилась, чтобы взять посуду, — что я не помогаю, а уничтожаю. Сам подумай, если самые узнаваемые и богатые инвесторы не хотят вкладывать деньги в начинающий бизнес-проект, считая их идею слабой и неэффективной, то стоит ли мне рисковать?.. Я не обеднею, если хотя бы раз дам шанс, но не занимаюсь благотворительностью. Ты должен понимать, что в любой работе есть риски.

— Я всё понимаю. Встав повзрослее я начал относиться ко всему по-другому. Мне нужно изучить дела в компании, а там ты сможешь смело представить меня. Сейчас... — Чонвон неловко потёр шею, собираясь с мыслями и топая ногой. Не то чтобы сложно выложить правду, однако было ощущение, что отец быстро раскусит его авантюру. — Хотя бы пару недель я хочу продержаться в больнице, — сетовал он, бегая глазами по столовой. На потолке блестела большая золотая люстра, мозолившая глаза, в одном углу стояла древняя ваза, купленная за кучу денег госпожой Ян, с другой стороны стоял фикус, доходивший до головы Чонвона, стены цвета слоновой кости подчёркивала всю роскошь, но больше всего — картина Виллема Де Кунинга, с фамилии которого смеялся не только Чонвон, но и его одноклассники в старшей школе.

— Ты так распинаешься из-за госпожи Кан Ынбёль? — господин Ян выпалил это как неоспоримый факт, но реакция сына была куда удивительней, чем влюблённая медсестра. Он громко прокашлялся, уставился недоуменным взглядом на него и демонстративно постучал пальцем у виска, на что господин Ян взял вилку и поднял руку вверх.

— У неё есть жених вообще-то!

— А почему ты тогда подвозил её? — отправив в рот брокколи и вскинув брови, спросила госпожа Ян и взяла бутылку вина, наполнив свой фужер.

— Да откуда вы всё знаете?! — сгорая от неловкости и злости, вскрикнул Чонвон, положив руки на стол и окинув родителей взглядом. — Скажите честно, вы тоже приставили ко мне какого-то бугая как Дальми — Чонину?

— Начнём с того, — госпожа Ян вытерла губы салфеткой и грациозно убрала волосы за спину, — что некоторые любят шептать секреты кому-то на ушко, а затем, после обещания хранить тайну, передавать всё по цепочке и все начинают обсуждать это. Только за спиной, потому что боятся говорить об этом открыто. Ты бы задал жару, а то весь персонал только языком работает, как я вижу. Сама я узнала от твоего отца, он мне всё рассказал.

— Нихрена себе!

— Чонвон, мы договорились, что ты будешь применять острое словцо вне семейного застолья, — ласково улыбнувшись, напомнила госпожа Ян и погладила сына по голове, зажав пальцами после пухлую щёку.

— Ты как ребёнок, — Чонин закатил глаза, взбесившись от реакции Чонвона, будто он никогда не был замешан в сплетнях заинтересованных лиц. Когда они отдыхали на Бали, здешние СМИ только и говорили о том, что наследник «The Future» обрюхатил чуть ли не всех индонезиек. Правда, грамотным языком, однако это не исправило ситуацию, что господину Ян пришлось подать в суд за клевету. Потому что в номере Чонвона с видом на прекрасный океан побывал только сгоревший на солнце Джей, просивший побрызгать спину пеной.

— Слушай, иди домой. Чего тут торчишь? Как комар, честное слово. У тебя свадьба послезавтра, вот к ней бы и готовился!

— Нет, я домой не пойду. Там Дальми со своей стаей хищниц. Им то цветы не нравится, то оформление не сходится с её макияжем, то выступ слишком высокий, то Венчающий старый, то фото-зона ужасная, — смотря уставшим взглядом в потолок, говорил Чонин, постукивая пальцем по столу. — Ещё не женился, а уже чувствую себя тем самым стариком в кресле, повидавший всю эту жизнь!

— Вы, мальчики, такие дети.

— Короче, я поехал, — Чонвон, закатив глаза, пока мать снова не начала обвинять их в том, что они ничего не знают о женщинах, поднялся из-за стола. — С вами, конечно, хорошо, — но без вас — ещё лучше, — но мне надо помочь одному человеку.

— Хорошо. Поезжай с Инёпом, а твою машину он утром привезёт. И не забудь завтра напомнить главврачу о поиске новой медсестры, — господин Ян поднялся следом и подошёл к нему, вздохнув и размяв руки.

— В смысле? У нас хватает рук.

— Сегодня днём поступило заявление от госпожи На Чеён, с просьбой найти ей замену в ближайшие две недели. Вроде в Пусан хочет перевестись, не знаю, но ты напомни в любом случае.

Чонвон, грустно усмехнувшись, кивнул только и быстро направился на выход. Много вопросов собралось в ту же минуту: Чеён что-то не устраивает в больнице? Персонал не такой дружный, как он думал изначально? Дело в Ли Хисыне или... или в нём? Он остановился на долю секунды, когда эта мысль ударила в самые рёбра и отдалась острой болью. Но теперь возник ещё один вопрос: отпустить или удержать?

* * *

Иногда снять стресс помогала прогулка с лучшим другом, огромный сочный бургер с картошкой, чтение или три бутылки соджу. Но самым действенным, по мнению Чеён, являлся один способ — уборка. Она выжала тряпку и быстро встала на стул, чтобы убрать с книжной полки пыль. Её тело плавно двигалось в такт песне Криса Брауна, как и небрежный пучок, который врезался то в правое ухо, то в левое. День оказался каким-то напряжённым, ещё погода ухудшила всю ситуацию, а мерзкое чувство, что за ней наблюдают, съедало изнутри, грызло всё сознание. Сообщений или звонков от того парня больше не поступало, но не особо утешало. Казалось, что это затишье перед бурей.

Постирав тряпку, Чеён переставила стул чуть дальше и вновь принялась вытирать полку, только на сей раз самую верхнюю, встав на корточки. И угораздило отца сделать её так высоко. Сегодня был настолько омерзительный день, что даже стул не выдержал всего стресса и соскользнул. Чеён зажмурила глаза и готовилась к падению, но посадка оказалась мягкой и тёплой. В нос ударил приятный древесный запах, руки сжали чьи-то плечи, а затем грудь. Было страшно открывать глаза, но по тяжелому вздоху и шипению она поняла, что это никто иной как Ян Чонвон.

— Это ты? — облегчённо выдохнула Чеён и позволила себе расслабиться в его руках, поудобнее устроившись. — Я так испугалась.

— Я тебе не гамак, — он дошёл до дивана и скинул её с рук, рухнув потом в мягкое кресло и сделав громкость колонки пониже. Снял с себя пиджак, следом галстук и перевёл взгляд на Чеён, тут же сглотнув и мысленно простонав. Вновь на ней были те самые шорты, которые не скрывали ровным счётом ничего, а вместо футболки — топ, подчёркивающий её упругую грудь. Может, сказать ей об этом? Или просто полюбоваться красивой девушкой? Даже с уставшим лицом, с гнездом на голове и тряпкой в руках, Чеён всё равно выглядела прекрасно. — А ты ждала кого-то другого? Сама ведь скинула мне утром новый код от двери.

— Да я, — она запнулась, не ожидав такой бурной реакции с его стороны. Сегодня все не с той ноги встали, что ли? От его безэмоционального лица и холодного тона становилось неуютно. — Замоталась и забыла, — уже тихо выпалила Чеён, прижав к груди подушку. — Сегодня день выдался странным, а это, — она быстро обвела взглядом валяющиеся на полу швабру, тряпки, пакет с мусором, — помогает мне немного.

Чонвон без слов закатал рукава рубашки до локтя, поднялся с кресла и взял тряпку со стола, начав вместо неё вытирать полки. Сердце отчего-то неприятно заныло, позавчера она хотела, чтобы он оставил её в покое, а сейчас без шуток и сарказма становилось не по себе, как будто его подменили. Может, всё же решил оставить попытки разрушить страхи? Но почему от этого всё равно не легче?

— Ты ужинал? — отложив подушку в сторону, Чеён подошла к нему, решив хоть как-то разрушить этот холод и висящее в воздухе напряжение. — У меня там осталось немного манду, они получились очень вкусными.

— Нет, — слегка улыбнулся Чонвон, кинув на неё короткий взгляд и бросив в ведро тряпку. Он взял со стола несколько книг, чтобы вернуть обратно на полку сам того не понимая, почему делал то, что не нужно было ей. — Я ужинал с родителями. Наелся. Может, в следующий раз попробую твои манду. Что там насчёт Ким Сону?

Чеён усмехнулась, поняв, что сейчас бессмысленно пытаться разговорить его. Но в то же время гадкое чувство вины не позволяло расслабиться и включить полный пофигизм. Она обошла его, взяла телефон, который валялся в куче грязной одежды, набрала номер Сону и снова начала грызть ноготь на большом пальце. Чонвон, не гладя на неё, легонько ударил по руке, спасая от очередной раны, и продолжил по томам и цветам расставлять книги. Гудки длились мучительно долго, появилась мысль не тревожить его, однако стало поздно отключаться, когда послышался мягкий голос Сону, от которого тело покрылось мурашками.

— Сону?..

Она медленно опустилась на диван и убрала с лица волосы. Слова как будто исчезли, Чеён забыла на долю секунды, зачем звонила ему. Чонвон опустился перед ней на корточки и положил руки на колени, покрывшиеся мурашками от прикосновений.

— Кто это? — вздохнув, спросил Сону.

— Я не знаю, вспомнишь ты меня или нет, это Чеён... На Чеён, — с лёгкой улыбкой проговорила она, облизнув сухие губы. — Звёздочка.

— Господи, это правда ты? — послышался короткий смешок, на что она сама не смогла сдержать улыбки. Ностальгия накатила, в голове невольно сплыли те дни, когда они закрывались в комнате для отдыха в школе и Сону брал её грубо, зацеловывая каждый миллиметр тела. Это было грязно, неприлично, но до дрожи в коленях приятно. — Спустя столько лет с чего решила связаться со мной? Думаю, что не просто так.

— Да, ты прав. Немного неловко просить об этом, учитывая, что после школы мы больше не общались. Но, Сону, мне нужна твоя помощь. О Нари сказала, что ты тоже год назад переехал в Сеул, поэтому давай завтра встретимся? Это срочно.

— Хорошо. Я постараюсь выбить свободный час и напишу тебе, если всё так серьёзно. Увидимся?

— Да, — быстро и с улыбкой ответила Чеён, прежде чем отключиться. Взгляд опустился на Чонвона, который всё ещё сидел напротив, поглаживая пальцами коленные чашечки. Он активно моргал, шмыгая носом, напомнив маленького котёнка, и она еле удержалась, чтобы не зарыться в его густые волосы, пахнувшие цитрусом. — Завтра во время обеда встретимся. Ты... — невесомо, подушечками пальцев прикоснулась к тыльной стороне ладони, опустив взгляд, — пойдёшь со мной?

— Конечно, это даже не обсуждается.

И снова холодный тон, заставивший поёжиться. Чеён стиснула зубы, подавив желание съязвить, и в итоге пошла на кухню, чтобы взять по банки колы. Возможно, день выдался ужасным и для него, но днём он вёл себя как обычно. И потому волнение утаскивало в свои объятия.

— Садись, — она протянула ему банку и вновь упала на диван, накрыв ноги одеялом. Чонвон быстро последовал её примеру, опустившись рядом и сделав глоток холодного напитка. — Я не могу не спросить. С тобой что-то случилось?.. Я не видела тебя прежде таким.

— Каким? — с уст слетел смешок, что Чеён кое-как стерпела, чтобы не пнуть его ногой.

— Отстранённым. Даже не по себе, если честно.

— Я был на семейном ужине. Ты не представляешь какой стресс я перенёс, — постукивая большим пальцем по алюминиевой банке, выпалил Чонвон, решив умолчать о настоящей причине. Если она хочет изменит свою жизнь — её дело. Он поможет избавиться от чокнутого сталкера и попробует отпустить. Хотя карие глаза и яркая улыбка опечатались в сознании, кажется, надолго. — В последнее время всё так быстро меняется.

— Да, даже не можешь понять, к лучшему ли эти изменения. Но ты не переживай так сильно, думаю, что в скором времени всё наладится, — Чеён присела к нему ближе, толкнув легонько в плечо, а затем широко улыбнулась, когда Оз запрыгнул к нему на колени. — Так странно. Он долго не принимал Рики, но так быстро привык к тебе. Может, судьба?

Чонвон наконец-то искренне рассмеялся, а в груди разлилось тепло.

— Не шути так, кобра. Ты бы подружила его с господином Чел, а то боюсь, что бедного разгрызут, — Чонвон почесал Оза за ушком и потёрся о его нос, продолжая смеяться. — Я тебе недавно обещал кое-что, — он переложил собаку на колени Чеён, поставил банку на стол и покинул квартиру, вернувшись через пару минут обратно в обнимку с гитарой. — Я бы спел серенаду под окном, но как-нибудь потом.

Чеён засияла от радости и нечаянно пролила на пол немного колы, тут же скрыв следы преступления журнальным столом, пока Чонвон настраивал гитару. Потом уберёт, сейчас она хотела послушать его игру и насладиться этим моментом сполна. От такого Чонвона сердце трепетало, щёки пылали, а улыбка не сходила с лица и как стереть её — неизвестно. Длинные пальцы коснулись струн, прозвучала знакомая мелодия вкупе с его чарующим голосом. Глаза сами невольно закрылись, по телу вновь пробежали колкие мурашки. Чеён взглянула на него, склонив голову набок, и заметила, как сильно сверкают в тусклом свете глаза Чонвона. Каждое слово, слетавшее с его уст, согревало, заставляло чувствовать те самые чувства, которые она так тщательно пыталась подавить. Но нужно ли это, когда он рядом?.. Когда весь такой нежный Ян Чонвон рядом.

— Мне интересно, ты мой лучший друг? Чувствую, как река течёт в моей голове. Я хочу спросить тебя: это всё только в моей голове?

Его бездонные-карие глаза посмотрели на неё, заставив затаить дыхание.

— Интересно, слишком ли ты хороша, чтобы быть правдой? И было бы хорошо, если бы я притянул тебя ближе? Откуда я мог знать, что однажды проснусь чувствуя что-то большее.

Голос Чонвон ложился как бальзам на душу. Он убаюкивал, успокаивал и ласкал слух, что хотелось растянуть этот момент как можно дольше, наслаждаясь пылающим огнём в его глазах и нежностью. Как бы разум не противился сердцу, сложно было отрицать тот факт, что Чонвон озарил её серые будни. С каждым прожитым днём хотелось видеть его всё больше, что и пугало Чеён. Слухи, статус, размер кошелка, взгляды, наполненные злостью и завистью... если бы не это всё, то она постаралась бы последовать своим чувствам и желаниям, не боясь ничего. Смелостью Чеён не обладала в отличие от него.

Взгляд переметнулся в окно, а губы дрогнули в улыбке. Чонвон отложил гитару, закончив песню, и последовал за Чеён, побежавшей на балкон, обернувшись в одеяло. Ветер дал хлёсткую пощёчину, он съёжился, но услышав радостный смех сбоку, согревший чуть ли не до кончиков пальцев, сам рассмеялся, вытянув руку вперёд. Снег хлопьями, кружась, падал и таял в ту же секунду, оставляя приятный холод. Внизу послышался радостный крик парня, который на английском выражал свои эмоции, вскинув голову, одна девушка  стояла чуть дальше, снимала на камеру, вращаясь вокруг своей оси, маленькие детки, возвращавшиеся домой под ручку с матерью, подпрыгивала с одной ноги на другую, пальцами указывая на снег. Чеён рассмеялась, раскрыла одеяло и другой частью накрыла плечи Чонвона, не беспокоясь о себе. А когда его тёплая рука коснулась талии и когда он взглянул в глаза, осознание ударило в голову.

Они вместе встретили первый снег.

* * *

На следующий день, как и планировалось, Чонвон и Чеён поехали в кофейню, отправив геолокацию Сону, который заранее предупредил, что задержится из-за работы. А они приехали быстро, днём пробок бывало не так много. Заказали по карамельному латте и заняли столик у окна, чтобы ещё понаблюдать за снегом. За ночь весь город перекрасился в белый цвет, а Чеён нарадоваться не могла этому, как ребёнок прыгала по сугробам, пока ждала во дворе Чонвона.

Сегодня, к счастью, выдался выходной день, а он, будучи возомнивший себя её телохранителем, тоже решил отдохнуть, проигнорировав слова о том, что это выглядит подозрительно. Но его волновали отнюдь не слухи, а сидящая напротив кобра, которая пила кофе, кончиком языка слизывая с губ пенку. Это выглядело забавно, что Чонвон невольно засмотрелся, улыбаясь, и в итоге оказался пойманным Чеён. Она посмотрела по сторонам, оглядела себя, поправив высокое горлышко свитера, ища причину, почему сейчас Чонвон выглядел как статуя свободы.

— Что? — спросила она, убрав волосы за спину и сложив руки перед собой на стол. Он пожал плечами, тихо рассмеявшись, качнул головой, словно собирался с мыслями, а затем сказал то, после чего Чеён не стесняясь искренне улыбнулась.

— Ты такая красивая, — будто заворожённый, смотря на неё выпалил Чонвон, наслаждаясь её покрасневшими щеками.

Послышался звон колокола. Оба перевели взгляд на дверь и увидели высокого парня в полицейской форме. Он снял фуражку, взъерошил чёрные волосы и осмотрелся, выискивая их. Чеён подняла вверх дрожащую руку, а когда поймала взгляд Сону, помахала, неловко улыбаясь. Это уже другой человек, не тот что был семь лет назад. Черты лица изменились, стали мужественнее, пухлые щёки пропали, плечи стали шире, за счёт облегающей рубашки отчётливо виднелась накачанная грудь. Губы сами собой приоткрылись, а Чонвон тут же поспешил закрыть рот Чеён, поднявшись с места, когда Сону подошёл к ним.

— Прошу прощения, что задержался. Был на вызове, — он протянул руку Чонвону, которую тот тут же пожал, а затем повернулся к некогда любимой девушке. Годы прошли, но кое-что всё же осталось неизменным — его улыбка. — Неожиданно, но приятно видеть тебя. Думал, что никогда больше не увидимся.

— Иногда жизнь и не такое подкидывает, — смотря под ноги пробубнила Чеён и всё же слегка приобняла его, несмотря на неловкость и... кольцо? Она широко раскрыла глаза, когда увидела сверкающее кольцо, что не ускользнуло от Сону.

— Да, — он коротко рассмеялся и, украв один стул с соседнего пустующего стола, присел, положив фуражку на стол, — я женился месяц назад.

— С ума сойти! Я вчера даже не поверила О Нари, когда она сказала, что ты работаешь в полиции. Но я так рада сейчас, ведь ты с детства мечтал им стать! И поздравляю со свадьбой, надеюсь, что у вас семье будет только покой и безграничная любовь.

— Спасибо. Если бы мы нашли друг друга чуть раньше, пригласил бы вас на свадьбу, — кинув по очереди на обоих взгляд, пролепетал Сону и подозвал официанта, чтобы заказать и себе кофе.

— Э-э-э, нет, он мой сосед и начальник по совместительству. Кстати, знакомься, Ян Чонвон. Может, слышал о нём, — Чеён отпила немного кофе, мечтая поскорее разобраться во всём и наконец вздохнуть полной грудью.

— Слышал, частенько останавливал вашего двоюродного брата. Он любил похвастаться своим семейным древом, пока я выписывал штраф за превышение скорости.

— Во-первых, давай на ты, а, во-вторых, я проведу воспитательную беседу, — Чонвон ещё раз пожал смеющемуся Сону руку и когда официант принёс ему кофе, заказал ещё по карамельному латте для себя и Чеён. — Тут такое дело, сама судьба свела нас с полицейским. Что в вашей книжечке с законами говорится о преследовании?

— Ну, — Сону, дунув на горячий кофе, сделал глоток, — два года назад официально был принят закон, согласно которому сталкинг стал преступлением, наказуемым тюремным заключением на срок до пяти лет, плюс ещё штраф. В случае угроз, телесных повреждений или шантажирования, то срок и штраф могут быть увеличены. Тебя преследует кто-то? — повернувшись к Чеён, обеспокоенно спросил Сону.

— Да, пару дней назад мне прислали цветы, а потом поступил звонок от неизвестного номера. Дело в том, что это даже не чужой человек. Он знает меня, Сохён, родителей, тебя и прозвище, которое ты дал мне в школе. Я пересмотрела все фотографии, с мероприятий, с выступлений, но столько людей, я не могу выделить одного человека и сказать, что именно он следит за мной.

— А номер остался? Мы можем отследить его и попробовать напасть на след. Я общался со многими в школе, знал всех, с кем ты ходила в кружок скрипки, но, — Сону пожал плечами и мотнул головой, — у меня тоже нет никаких предположений. Скинь мне фотографии, я сегодня задержусь в участке и пробью всех по базе, разузнаю, кто чем занимается. А то я кроме одежды всё оставил в Кванджу.

— Насчёт телефона, — Чонвон почесал затылок и откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Шея невыносимо болела, то ли от холода, то ли вчерашняя ночь за изучением офисных дел сказалась. — Один мой друг уже постарался отследить его. Последний раз был использован во дворе многоэтажного дома, где мы живём. Но от него и след простыл. Так что придётся поднапрячь все извилины и разговорить этого психа, когда вновь свяжется.

— Тогда я проверю сегодня всех и завтра выйду на связь. Постарайся не гулять одна или хотя бы не поздно ночью. Мало ли что взбредёт в голову этому человеку.

— Сону, спасибо тебе большое, что согласился помочь. Ты не обязан был этого делать, — в порыве радости Чеён взяла его за руку и сжала, на что словила недовольный взгляд Чонвона.

— Мы ведь не чужие друг другу люди. Я с радостью помогу с чем смогу, — Сону так широко и по-доброму улыбнулся, что у него сомкнулись глаза. Он остался таким же. — Мне пора. Работать в отделе по тяжким преступлениям не очень-то и легко. Созвонимся.

Сону допил оставшийся кофе и ушёл, оставив после себя маленькую надежду. Оставалось только найти или хотя бы напасть на след, а это казалась невыполнимой задачей на данный момент, не имея никакого представления, кто бы мог скрываться за маской преследователя. Эти мысли сводили с ума, не позволяли думать о чём-то другом, и Чонвон, заметив изменения в лице Чеён, встал из-за стола и потянул её на себя.

— Прогуляемся? — помогая надеть пальто и поправляя волосы, спросил Чонвон.

— Я бы с радостью. Но нужно Сану пораньше из детского сада забрать, у них сегодня неполадки со светом какие-то. Самой, что ли, пойти и всё починить, — Чеён улыбнулась, наблюдая за тем, как Чонвон обматывал её шею своим шарфом, прищурившись. — Я забыла взять свой.

— Я буду напоминать тебе. Простудишься ещё, а здоровье надо беречь. Вместе заберём Сану, прогуляемся и поедем домой. Кое-кто не против поесть манду.

— Если бы мы не жили напротив друг друга, то вряд ли я согласилась. Но, — Чеён засунула руки в карманы пальто и склонила голову набок, заговорщически улыбаясь, — угощу тебя, если догонишь.

Она побежала на выход, пока Чонвон расплачивался, натягивая на руки варежки, быстро сделала снежный шар и спряталась за его машиной. Но видимо, Чеён сильно недооценивала его, ведь прочитав её мысли, он тихо подошёл к ней сзади и, извинившись, размазал по лицу снег. С уст сорвался крик вперемешку с недовольством. Чонвон громко смеясь побежал, решив забрать машину на обратном пути, получая удары снежными шарами в спину и в затылок. От холода онемели руки и нос, но те эмоции, которые сейчас испытывали они оба стоили намного большего. Чеён толкнула его, повалив на землю, и села сверху, начав кормить Чонвона снегом. Но не долго она радовалась победе, потому что буквально через минуту оказалась на его месте и наблюдала за ним снизу верх, пытаясь избежать мести.

— Только не в нос! — закричала Чеён, а когда он поднял руки, то быстро воспользовалась моментом, защекотав его, пока не повалился на землю, смеясь. — Ты хочешь оплатить мне пластическую операцию? Чуть нос не сломал!

— Да ладно тебе, кобра. Ты мне любой будешь нравиться, — перейдя на лёгкий флирт, Чонвон лёг на бок, подперев голову рукой, и поиграл бровями, будто подобные вещи работали на ней. Чеён не Кан Ынбёль. Та бы позволила сломать себе нос такому красавцу.

— То есть, ты всё равно не бросаешь попытки растопить моё сердце, да? — сев в позу лотоса, наплевав на сугробы и взгляды прохожих, Чеён начала раскидывать снег по сторонам точно как кошка. А глядя в её счастливые глаза и слушая смех, Чонвон понял, что ни сегодня, ни через две недели, никогда не сможет её отпустить.

— Айщ, я в последний раз играл вот так на первом курсе с Джеем.

— Ну, иногда можно побыть ребёнком. Сам по суди, если бы мы ходили с серьёзными и угрюмыми лицами, то потеряли бы вкус жизни. Поэтому пока не поздно мы должна побыть беззаботными подростками вечерами, сидеть с друзьями в какой-нибудь закусочной и смеяться до боли в животе, пока окончательно не утонули в ответственности.

— Рядом с тобой хочется быть не просто ребёнком, На Чеён.

— Господи, — она со вздохом поднялась с земли и направилась в детский сад, тихо посмеиваясь. Он каждый раз заставлял её сердце пылать.

Толкая друг друга и подшучивая, они дошли до сада и зашли во двор, где дети бегали туда-сюда. Няни не успевали за ними, пытались остановить, просили успокоиться и дождаться родителей, но они продолжали играться. Чонвон поправил растрепавшиеся волосы, которые чуть намокли из-за снега и сделал несколько шагов вперёд, ища Сану. Долго ломать голову не пришлось, она каталась на качелях с другими девочками, а увидев его, спрыгнула, побежав обниматься.

— Дядя Чонвон! — радостно вскрикнула Сана, запрыгнув на него. Она окольцевала шею маленькими руками, помахав сзади стоявшей Чеён, которая только фыркнула, когда её открыто проигнорировали. Ей нужен был только Чонвон. — Ты в последнее время редко приезжаешь!

— Я постараюсь исправиться. У дяди очень много работы, поэтому он иногда не успевает приезжать к принцессе, — он укачивал её, убаюкивая, носом тёрся о щёку, вызывая радостный смех. — Тёте нужно согреться, как и нам с тобой. Поэтому мы сейчас поедем домой. Как ты смотришь на это? — Чонвон попрощался с няней, подошёл к Чеён, закинул руку ей на плечи и притянул к себе, другой придерживая Сану. Она ничего на это не сказала, только сильнее прижалась к тёплому телу.

* * *

Очередной стакан из-под рамёна полетел в корзину с мусором. Вторая бутылка пива наполовину опустошена, на столе валялись крошки чипсов, которые рукавом худи высыпали на пол. Небольшую комнату освещал свет от мониторов, играла негромко музыка, пахло розами. Парень откинулся на спинку кресла, широко расставив ноги, и губами обхватил горлышко бутылки, внимательно наблюдая за монитором. Пока ничего не происходило, в квартире всё ещё пусто, только собака играется со своей игрушкой.

Цокнув, он оттолкнулся от стола, взял с соседнего свежие фотографии и вернулся в исходное положение, с сумасшедшей улыбкой на губах начав рассматривать снимки и пальцами поглаживать их. На одной Чеён прыгала в сугроб во дворе, пока ожидала Чонвона, на второй они сидели в кофейне и пили кофе вместе с Сону, улыбаясь, на третьей валялись в снегу в обнимку, на четвёртой она стояла напротив магазина и гладила кошку, пока ждала Сану и Чонвона. Пятая фотография была сделана вблизи, он поднёс ближе к лицу, подушечками пальцами провёл линию от тела до самых губ, вновь заулыбавшись.

Она была прекрасна, как цветущая роза, сияла ярче всех звёзд вместе взятых и солнца. Такая далёкая, недоступная и желанная, что все органы переставали функционировать. Голова ходила кругом, руки дрожали, ком в горле никуда не уходил, не позволяя вздохнуть полной грудью. Без Чеён дышать трудно, тело сводило судорогой словно от ломки. Хотелось видеть её каждую секунду, каждую минуту, каждый час и каждый день. Быть рядом, касаться её, делать всё то, что она позволяла делать Чонвону, которому всё больше хотелось переломать руки.

Послышался голос. Он бросил на стол фотографии и посмотрел на монитор. Сначала показалась макушка Чонвона, что руки сами невольно сжались в кулаки, затем зашла Сана, а за ней и Чеён. Невозможно уже терпеть его присутствие. Невыносимо наблюдать за тем, как он свободно расхаживал по квартире словно находился у себя. Придвинувшись к столу, парень включил следующую камеру и тотчас расслабился, положив руку возле паха и сжав ткань джинсов в кулаке. Чеён медленно избавлялась от одежды, по очереди освобождала ступни от джинсов и колготок, пока взору не предстали стройные ноги. Она повернулась всем телом прямо к камере, снимая с себя свитер.

— Чёрт возьми, — по комнате пронёсся низкий смех с тяжёлыми вздохами. С каждым её движением в джинсах становилось невыносимо тесно, хотелось избавиться от напряжения.

Чеён стояла напротив шкафа, доставая штаны и футболку в одном лифчике и в трусах, напевая что-то под нос и двигая бёдрами. Знай она, что за ней сейчас наблюдает сумасшедший сталкер, то пришла бы в ужас. Одевшись, Чеён собрала волосы в хвост и вышла обратно к Чонвону и Сане. Те всё-таки решили поиграть в салон красоты, а она сразу направилась на кухню.

— Моя звёздочка, подожди немного. Я избавлюсь сначала от всех преград и приду к тебе. Ты подкинула мне ещё работы, подключив Сону, этого доблестного полицейского, — он взглянул в окно, которое находилось напротив, кончиком языка проходясь по сухим губам. — Шоу начинается.