Глава 11. Влюблённые и сумасшедшие

«БМВ» остановился напротив торгового центра. Чеён отстегнула ремень безопасности и посмотрела по сторонам, надевая солнцезащитные очки. Перевела взгляд на смеющегося Чонвона, махнула на него рукой и вышла из машины, натянув на голову капюшон и завернувшись в его пальто. Он убрал ключи в карман пиджака, обошёл «БМВ» и протянул ей руку, в которую тотчас вложила свою ладонь. Перед тем как поехать дальше, Чонвон решил пройтись по магазинам и взять необходимые вещи, потому что заезжать домой слишком рискованно.

— Ты похожа на Дарта Вейдера, — когда они зашли внутрь, сказал он и получил кулаком в плечо. — За что? Я говорил, что этот придурок не сможет выследить тебя, ты все свои вещи оставила в палате господина Чел.

— Ты ревнуешь к нему мою сумку?

— Зачем мне это? Ты ведь моя, — поймав её взгляд, Чонвон подмигнул и послал воздушный поцелуй, но в ответ получил только закатанные глаза. — Идём сюда. Нам нужна сменная одежда, — он потянул Чеён в первый попавшийся на глаза магазин и остановился прямо напротив двух манекенов, разглядывая парную спортивную форму. — Как тебе?

— Чонвон-а, ты не находишь это чересчур романтичным? Давай ещё выбьем сзади, что принадлежим друг другу, — пробубнила она, сжимая в руках приятную на ощупь ткань штанов. — Серый цвет очень красивый. Не знаю, куда мы едем, но мне нравится.

— Тогда берём их, а ещё вот это, — Чонвон снял с напольной вешалки жёлтую футболку с Пикачу и поднёс к телу Чеён. — Айщ, нет, слишком ярко.

— Я бы и так не согласилась покупать это. К твоему сведению, мне уже не восемнадцать. Я предпочитаю что-то однотонное, к примеру, — она прошла чуть дальше и сняла светло-розовую футболку, — такое. А с Пикачу возьми для себя.

— Почему бы и нет, — усмехнувшись, он отдал две футболки консультантке и попросил упаковать ещё спортивные формы. — Возьми тёплые носки, они понадобятся. Я пойду выберу пижаму, ты тоже присмотри себе что-нибудь.

Чеён, сжав в руках носки, схватила его за локоть и опустила голову от неловкости. Стоило бы забрать сумку, прежде чем бежать, но откуда ей было знать, что обратно она не вернётся.

— Я... Чонвон, я не могу так. Давай ты купишь себе всё что нужно, и мы поедем.

— Угу, будем по очереди носить мои трусы, — он, вздохнув, закатил глаза и притянул её к себе, положив руки на талию. — Если ты беспокоишься о деньгах, то не стоит ломать над этим голову. Во-первых, мне ничего не жалко для тебя, а во-вторых, с сегодняшнего дня всё моё — твоё, — наклонившись, Чонвон поцеловал покрасневшие щёки и, нехотя отпустив её, направился выбирать себе пижаму.

Чеён, всё ещё чувствуя себя обузой для него, принялась выбирать майку и штаны. Странно, но до щекочущих ощущений в животе приятно видеть его и радоваться такой мелочи, как выбирать одежду вместе. Она поднесла чёрную майку и шорты к телу, поймала взгляд Чонвона и указала на вещи, получив в ответ поднятый вверх палец. Следом повесила на плечо тёплые домашние штаны и подошла к нему, выбиравшему уже теперь шапку.

— Тоже возьми, с завтрашнего дня похолодает, — он натянул ей на голову светло-бежевую шапку и щёлкнул по носу, подозвав после консультантку. — Нужно купить ещё полотенца, домашние тапочки, зубные щётки, шампунь, продукты.

— Не легче было бы поехать домой? — посматривая в экран телевизора, который висел над кассой, спросила Чеён, поправив очки на переносице. — Всё же неловко, что ты тратишься.

Чонвон и бровью не повёл, достал карточку и, довольно улыбаясь ей во все зубы, протянул девушке за кассой. Он не исправим. Чеён махнула рукой и направилась на выход, с чёткой целью найти один магазин, раз Чонвон решил раскошелиться.

— Ты иди выбирай полотенца и всё необходимое, а мне надо кое-куда, — найдя глазами магазин белья, Чеён толкнула его в спину.

— Возьми, — Чонвон вложил в её руку карточку и ушёл, весело прыгая с одной ноги на другую.

Сжав кулаки, Чеён забежала в магазин женского белья и остановилась напротив полки с трусами. Взяла пару штук зелёного цвета, такого же оттенка лифчик с магнитной застёжкой спереди, не примерив, подумав, что выбранный размер подойдёт. Самое главное она держала в руках, однако необычайно красивый и сексуальный кружевной комплект чёрного цвета не дал пройти мимо, не оставил равнодушной Чеён. А рядом, как назло, стоял ещё один манекен, на котором была шёлковая сорочка и халат такого же цвета. Тратить деньги Чонвона неловко, но сердце просилось к новым вещам, что через минуту она уже стояла в примерочной, примерив сорочку и крутясь вокруг своей оси. Оно идеально подчёркивало талию, открывало вид на спину и длинные стройные ноги. Правда, Чеён не знала по какому случаю её надевать.

Сжимая ручки картонного пакета, она медленно, оглядываясь, вышла из магазина и увидела идущего навстречу Чонвона, у которого прибавилось аж три пакета. Он тряс ими, как ребёнок, и улыбался во все тридцать два зуба, нагло поглядывая на её брендированный пакет. Не хватало, чтобы он каждую минуту пускал свои пошлые шутки. Чеён развернулась, натянула шарф на лицо и вступила на эскалатор.

— Я голоден, — касаясь губами уха, прошептал Чонвон. — Давай быстро перекусим и поедем. Хочу добраться до темноты.

— Куда мы вообще едем?

— Секрет. Но тебе понравится.

* * *

Город остался позади. Чеён отстегнула ремень безопасности, когда они остановились напротив коттеджа, и вышла из машины. Весь двор завален снегом, ничего толком не видно, даже дорожки из камней. Чонвон взял из багажника часть пакетов, а она быстро захватила другую, мечтая согреться. А в доме, казалось, намного холоднее, чем на улице. Ничего не сказав и бросив всё на пол в коридоре, он побежал в гостиную, включать камин. Чеён же достала их тапочки, обулась, и направилась вслед за ним, осматривая всё вокруг. Дому не хватало уюта: в гостиной стоял один диван, на стене висел телевизор, панорамные окна открывали вид во двор, на полу, прямо напротив камина, лежал ворсистый ковёр, стены голые. Но это временно, наверное.

Чонвон зажёг дрова в камине и притянул к себе Чеён, усадил напротив, расставил ноги шире и обнял сзади, уткнувшись подбородком в плечо. Он поднёс их руки ближе к огню. Сейчас тепло, уютно, и дело вовсе не в камине, а в Чонвоне. Одно его прикосновение согревало даже в самый холодный день. Она повернулась к нему, носом задев щёку, и прижалась к холодным губам, поцеловав нежно. Он стиснул её в объятиях, положил руку на шею и углубил поцелуй, а другую переместил с талии на бедро. Стало жарко, словно минутами ранее холод не пробирал сквозь плотную ткань пальто.

— Чонвон, — улыбнулась в перерыве между поцелуями Чеён, — нам надо разобрать вещи, — его губы коснулись подбородка. — В пакете яйца, если ты не забыл. Кое-кто поверх них положил огурцы, — она продолжала говорить, даже когда он затыкал поцелуями. — Всё.

— Ты такая жестокая, — уронив голову на плечо, прошептал Чонвон. — Я не могу целовать свою девушку, когда захочу? Кобра, это слишком больно, — он приложил руку к сердцу и застонал.

— Актёр из тебя паршивый. Целовать ты можешь, я сама жажду этого. Но давай сначала обустроимся, приготовим ужин и примем душ? Я за целый день так устала. Ты ещё должен провести небольшую экскурсию по дому. Сколько у тебя вообще недвижимости?

— Ну, квартира в центре, сейчас там ремонт и ещё этот дом. Хочешь посмотреть, как там всё обустраивают? — Чонвон снял с себя куртку и бросил на диван, взъерошив после волосы. — Из окна вид прямо на Сеульскую башню.

— Звучит заманчиво. Я согласна, — Чеён чмокнула его в губы и встала с пола, стягивая с себя пальто. — Идём, — схватив Чонвона за руку, она потянула на себя, не реагируя на просьбы оставить, а затем потащила в коридор. — Сначала займёмся продуктами. Холодильник хоть есть?

— Да, купил месяц назад, но не включал пока.

Чеён уже было начала ругать его, но он быстро заткнул поцелуем и пошёл на кухню, взяв сразу несколько пакетов. Положил на островок и быстро проверил яйца — ни одно не пострадало. Выдохнув, Чонвон включил холодильник и принялся вслед за Чеён заполнять его. Огурцы, помидоры, маринованная редька, мясо, напитки, сладости. Они набрали много продуктов и бытовой химии, кассиру пришлось пробивать две тележки.

Решив полностью поручить сортировку продуктов Чонвону, Чеён взяла на себя остальное — вещи. Она пробежалась по второму этажу: две спальни рядом друг с другом, их отделяла одна стена, и ванная комната. Отнесла сначала вещи Чонвона в его спальню, оставив для него большую, а для себя предпочла с односпальной кроватью, зато с плоским телевизором напротив. Разложила свои вещи в шкаф, оставив сменную на кровати, повесила в ванной полотенца, положила на раковину мыло и стакан с зубными щётками, поставила на полку рядом с ванной шампуни и гели для душа с кремами и скрабами.

Дом понемногу обретал уют.

Справившись с задачей, Чеён спустилась на кухню, где всё уже было убрано, и принялась готовить, потому что от голода уже кружилась голова. По дороге они решили пожарить мясо и сварить рис. Чонвон разорвал пищевую плёнку и положил на тарелки дольки тонко нарезанного мяса, а Чеён засыпала рис в мерную чашку. Они молчали, изредка смотрели друг на друга и улыбались, ведь в этой тишине, прерывающуюся треском посуды, было нечто тёплое. Вдали от шума, от большого города, от людей, совсем одни. Не нужно закрываться где-то, прятать взгляд, натягивать маски безразличия и ненависти.

— Минуточку, — Чонвон прижался грудью к спину Чеён, которая промывала рис, и выдавил на руки жидкое мыло. — Тебе удобно? — он поцеловал её в мочку, опалив кожу горячим дыханием. Издевался, знал, как сильно она сама желала быть к нему ближе. Намного сильнее, чем сейчас.

— Даже не пытайся, — она встряхнула сито, вынырнула из его объятий и принялась настраивать режим на мультиварке для риса. — Как у тебя обстоят дела в офисе? Уже углубился в этот бизнес? — Чеён закрыла крышку, а затем взяла из холодильника небольшой пакет с кимчи.

— Изучить все дела, конечно, невероятно сложно, но я постепенно вливаюсь. Совсем скоро планируется конкурс, сотни людей придут со своими идеями для бизнеса, а я уже в ступоре. Мало того, что это сложно, так и невыносимо больно. Боюсь, что одно моё решение может разрушить чью-то жизнь. Ещё и многие стартапы могут потерпеть крах из-за венчурного капитала, — Чонвон сел за кухонный островок и подпёр щёку рукой, вздохнув.

— Венчурные инвестиции ведь помогают многим компаниям, которые только вышли на рынок или планируют расширять свой бизнес, — Чеён опустилась напротив и сложила руки перед собой на стол, вцепившись в его усталые глаза взглядом.

— Да, но это большой риск. Идеи начинающих стартапов или тех, кто давно находится на рынке, могут несомненно заинтересовать инвесторов, но не факт, что после вложения они останутся в выигрыше. Большую роль играют люди и то, насколько сильно они заинтересуются в той или иной идее, в товаре, который предоставили сотрудники компании.

— А если идея провалится, то долг придётся возвращать, так?

— Да, а это, знаешь ли, не самое приятное. Когда некоторые и так сводят концы с концами, а тут ещё большой долг, — Чонвона утянули мысли, он пытался противостоять им, но не смог. Быть холодным и бесчувственным владельцем компании нелегко, особенно когда сердце само отзывалось на проблемы других. — Как бы сложно ни было — это неизбежно. Как раз-таки именно в этом и заключается моя работа. Я не могу бросить всё и поставить под угрозу весь труд отца, поручив все дела туповатому двоюродному брату.

— Ты ни в чём не виноват, хорошо? К сожалению, так иногда складываются обстоятельства, и ты не причастен к этому. Ты правильно поступаешь, что берёшь эту ответственность на себя, ведь я уверена, что никто, кроме тебя, так хорошо с этим не справится, — Чеён обошла островок, прикоснулась к руке Чонвона, тут же выпрямившемуся, когда она опустилась на его упругие бёдра, окольцевав шею. — Думаю, что это тебе поднимет настроение. Плюс ко всему, ты чертовски сексуально смотришься в костюме и очках.

Он закатил глаза, вскинув голову, и рассмеялся, когда её рука скользнула в подмышку. На ужин не пришлось потратить много времени. Они вкусно поели, убрали оставшиеся продукты и грязные тарелки в посудомойку, а затем поднялись на второй этаж, разбежавшись по комнатам, чтобы принять душ. День вымотал, необходимо расслабиться, и тёплые струи воды как раз помогут в этом. Чеён повесила на крючок банный халат вместе с чистыми трусами, стянула с себя всё, бросив после прямо возле стиральной машины, и закрылась в душевой кабине.

Душ успокоил, забрал все гнетущие мысли и смыл всю тяжесть сегодняшнего дня. Стоя у зеркала и распределяя по лицу ночной крем, она в какой-то степени обрадовалась тому, что не взяла телефон. Сохён и Рики названивали бы без остановки, а слушать сейчас оправдания — разбиваться на части ещё больше, потому что Чеён не столько больно от скрытой любви, сколько от одной допущенной мысли, что она попыталась бы рассорить их. Глупые и влюблённые. Она понимала их, но в то же время принять и смириться после лжи, которая длилась год — невыносимо сложно.

Высушив волосы и убрав фен в шкаф, Чеён в последний раз взглянула на себя в зеркало, и быстро направилась обратно в комнату, чтобы не встретить Чонвона. Прислонилась к двери и закрыла глаза, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Оно тянулось обратно наружу, прямо в его объятия и бороться с ним сейчас невозможно, она всё равно проиграет. Чеён прошла дальше — к кровати, прикоснулась подушечками пальцев к чёрной сорочке и прикусила губу, кинув взгляд на закрытую дверь.

Они только сегодня открылись друг другу, наплевали на угрозы сталкера и решили нырнуть в океан чувств. Казалось, что сейчас слишком рано для нечто большего, пусть даже давным-давно перешагнули порог допустимого. Но это нечто другое, когда сердце от одного прикосновения вспыхивало огнём, когда кровь приливала к щекам, а тело непроизвольно тянулось к нему. Хотелось как и в ту ночь почувствовать тепло Чонвона, касание его рук, поцелуи на каждой части тела, дыхание, обжигающее кожу. И это не просто влечение, Чеён поняла это, когда увидела его первый раз на собрании.

Это то, без чего мир и люди прогнили бы.

Это — любовь.

Тёплая, нежная, срывающая крышу.

Она смяла в кулаках шёлковую ткань, бросив к ногам халат. Надела сорочку, смотря на себя в зеркало, долго, изучая, а затем, убрав назад волосы, вздохнула. Ноги сами вели её в соседнюю комнату, дверь которой была приоткрыта. Заглянула одним глазом внутрь и увидела Чонвона, сидевшего на кровати уже в домашней одежде с чуть мокрыми волосами, смотревшего в экран телефона. Каждая мышца тела напряжена, как и лицо, скулы виднелись отчётливее, нижняя губа зажата между зубами, он кулаком постукивал себя по лбу. Чёрная майка идеально подчёркивала широкие плечи и накачанные бицепсы, что во рту образовалась вязкая слюна.

Его хочется всего, без остатка.

Чеён толкнула дверь вперёд, на ватных ногах прошла в комнату и замерла, когда Чонвон поднял взгляд. Все органы перестали функционировать от того, как он смотрел. Без вожделения, без животного желания заполучить только одно. Напротив, любовался, глазами изучая каждую оголённую часть тела. Она выглядела просто, но для влюблённого человека как нечто прекрасное и неповторимое. Волосы сияли, в глазах горел огонь, пухлые губы тянулись вверх, но от волнения опускались вниз. Ямочка на шее, острые ключицы, бретелька, что ползла вниз. И появилось только одно желание — сорвать с неё эту тонкую и мешающую ткань.

Чонвон бросил телефон рядом и уже хотел было встать, но худая рука Чеён, коснувшись плеча, усадила обратно. Она большим пальцем потянула вниз его нижнюю губу, медленно усаживаясь на колени, что он перестал дышать, смяв в кулаках простынь. Всё тело горело от желания и интриги, но Чонвон без лишних слов выполнял её немые приказы. Широко расставил ноги, позволив ей поудобнее устроиться, и невольно приоткрыл рот, когда пальцы потянулись к узелку на штанах. Хотелось остановить и сказать, что это лишнее, но Чеён уверена в каждом своём действии, а Чонвон доверял ей полностью.

Хриплый стон сорвался из груди, когда влажные губы обхватили головку. Казалось, что весь мир замер, как и его сердце. Она заглотила больше, положив одну руку на бедро, а другой — обхватив возбуждённый член. Это нельзя назвать чем-то грязным, каждое движение Чеён нежное, однако, чем больше стонов срывалось с его уст, тем сильнее она работала ртом, горячим языком обводя член и проходясь по всей длине. Волосы мешали, падали на глаза, что в итоге Чонвон намотал их на кулак и сжал на затылке, полностью открыв себе вид в высококачественном формате. И все слова превратились в один ком, связать хоть что-то казалась той ещё задачей, ведь каждый раз, когда член исчезал во рту, он еле сдерживался, чтобы не кончить.

— Чёрт... — на выдохе прошептал он, запрокинув голову.

Стоны раззадоривали, от былого волнения не осталось ни следа. Чеён сгорала от его прикосновений, ускоряла темп, когда дыхание учащалось и поднимала взгляд, встречаясь с лицом Чонвона, полного невероятного удовольствия. Она заглотила напоследок глубже, до самого основания, а отстранившись, оседлала упругие бёдра, мягко схватила за шею и впилась в губы, ворвавшись по-собственнически в его рот языком. Он ответил жадно, прижавшись к её телу, перекрыв весь кислород, руками вцепившись в задницу, сжав до сладостной боли и тихого стона. Горячие языки сплетались, проходились по губам и лицам.

— Кобра, ты удивляешь меня всё больше, — Чонвон поцелуями опустился к шее и укусил. — Хочешь повторить ночной уикенд?

— Я хочу тебя. Всего. Хочу запомнить всё в подробностях, — Чеён каждое слово шептала прямо в его губы, ногтями оставляя следы на плечах. Медовая кожа казалась сладкой, на ней не хватало пару отметин, к чему она и приступила.

— Даже не пытайся остановить меня.

— Будто я этого хочу.

Чонвон поменял их позами, уложив её на кровать и нависнув. Поцеловал припухшие губы, задирая вверх сорочку, а затем, нехотя отстранившись, опустился вниз. Он широко раздвинул её ноги, пальцами погладил колени, отчего тело вздрогнуло и покрылось мурашками. Поймал бегающий взгляд и поцеловал там — через ткань чёрных кружевных трусов. Она охнула, поймала ртом воздух и приподнялась на локтях, чтобы видеть всё. Чонвон между зубами сжал один край, потянув вниз трусы, как в замедленной съёмке. И приятно не столько от самого процесса, сколько от взгляда его, будто ничего прекраснее ранее в этой жизни не видел. Он поцелуями вновь начал подниматься выше и выше, обжигая кожу дыханием, пока язык жадно не скользнул по клитору.

Громкий стон сорвался с уст, Чеён втянула живот, упав всем телом на кровать, и закрыла глаза, отдаваясь ему. Чонвон знал, помнил, как именно ей нравилось, что нравилось, зажимая губами клитор. Она задрожала, запустила в его волосы пальцы, оттянув их у корней, и закинула ногу на спину. Каждый раз, когда горячий язык скользил вверх и вниз между складок, Чеён двигала тазом навстречу. Это возбуждало, хотелось поскорее оказаться внутри и оглохнуть от куда ещё громких стонов, но пока он планировал поиздеваться над ней. Чонвон провёл языком по входу, большим пальцем надавил на клитор, после медленно вводя внутрь.

— Пожалуйста, трахни меня. Будь сверху и вжимай меня в эту кровать.

Но быстро для него обозначало «помучай меня ещё немного». Ведь то, как она извивалась, поддавалась навстречу ласкам, стонала, перебирая пальцами его волосы, кусала губы — говорило совершенно об обратном. Чонвон размазал смазку по плоти, ввёл два пальца и языком скользнул по клитору. Чеён вскрикнула, приподняла таз, сжав бёдра вокруг его головы. На лбу выступила испарина пота, во рту пересохло, узел внизу живот понемногу начал распускаться. Язык скользил вверх и вниз медленно и плавно, то резко и быстро, выбивая остатки здравого смысла. Он ни к чему, когда между ног Ян Чонвон, пытающийся отправить в космос и показать все звезды.

Рот приоткрылся в немом восторге, а в глазах взорвались фейерверки. Чеён спрятала лицо в подушку, тяжело дыша, и закрыла глаза, когда губы Чонвона оставили поцелуй на плоском животе. Руки тянули вверх сорочку, что, несмотря на отсутствие сил, Чеён приподнялась и кинула в сторону остатки одежды. Обхватила его лицо руками, утянув в сладостный поцелуй. Он прижимал её к груди, будто стоило ослабить хватку и она испарилась бы, исчезла, словно никогда не существовала. Словно никогда не врывалась в его жизнь и не разнесла всё в щепки. Целовал глубоко, проходясь по нёбу, зубам, по припухшим губам и вновь сплетая их языки. Это не страсть, не желание обладать. Чонвон потерялся в ней, она как лабиринт: и если в начале он хоть как-то пытался найти выход, то сейчас смотрел на возвышающиеся стены, чтобы разбить каждую и добраться до её сердца.

Но он не догадывался, что уже проник в её душу, в разум и сердце, бьющееся с бешеной скоростью от каждого прикосновения. Та часть тела, где он касался, горела, оставляла следы. Губы опустились к шее, оставили обжигающий поцелуй, а ещё ниже — обхватили затвердевший сосок. Чеён взглянула на пальцы, которые скользили вверх и вниз по рёбрам, коснулась их, медленно переплетая и, поймав взгляд Чонвона, улыбнулась. Он прижался щекой к её животу, другой рукой убрал с лица волосы и большим пальцем погладил скулу. Она рядом, но всё ещё казалась такой далёкой.

— Что с тобой? — Чеён, потянув его на себя, вновь обхватила лицо и посмотрела в глаза. Чонвон сейчас не здесь.

— Я боюсь.

— Боишься чего? — её губы тронула лёгкая улыбка.

— Что ты снова оттолкнёшь меня.

Эти слова прошлись по сердцу. Но больно ей не за себя, а за него.

— Я сама пришла к тебе: сегодня днём и сейчас, — Чеён оставила короткий поцелуй на губах, следом ещё несколько, причмокивая и поглаживая щёки. — Всё это время я боялась не только общественного мнения, но и того, что не смогу оправдать твои ожидания. Я не идеальный человек, у меня много недостатков: я могу два дня не мыть посуду, игнорировать сообщения, а потом лгать, что не замечала их, ненавижу прибираться в комнате, люблю иногда бросать под кровать фантики, я очень вспыльчивая, упрямая и...

— Помнишь, что ты говорила мне? У каждого человека есть недостатки, никто в этом мире не идеален. Если мне в тебе нравится всё, начиная с привычек и заканчивая характером, то о чём ты сейчас говоришь?

Стало холодно, Чонвон поднялся с кровати и подошёл к шкафу. Открыл его, похлопал по карманам пальто и достал упаковку презервативов. Вернувшись обратно, снял с себя майку, продемонстрировав накачанную грудь, подтянутое тело. Чеён приподнялась на локтях и ногой провела по животу, поднимаясь всё и выше и выше, пока он доставал пакетик из упаковки. Бросил на пол штаны вместе с боксерами, широко раздвинул её ноги, устраиваясь поудобнее, раскатал латекс по члену и навис над ней. Чонвон мягко обхватил запястья Чеён, поднял над головой, скрестив, и вжал рукой матрас, лишив возможности касаться его. Пальцами другой руки он размазал смазку и медленно, следя за реакцией, вошёл.

Удовольствие на её лице не граничит ни с чем. Чеён попыталась вырвать руки из его хватки, но он оказался сильнее. Она изогнулась, когда Чонвон поцеловал ложбинку между грудями, плавно двигаясь в ней. Её стоны тихие, мелодичные, ласкающие слух. Губы сухие, приоткрытые, а он тотчас прошёлся по ним языком, после ворвавшись по-собственнически в рот. Она пахла ванилью, аромат чуть-чуть смешивался с цветочным, а чтобы убедиться, он уткнулся в густые волосы, сжав кожу бедра до сладостной боли и закинув себе на спину.

— Ты всё ещё думаешь о переводе? — прямо в ухо хрипло прошептал Чонвон и облизнул мочку. — Поверь, я умею убеждать.

— И многих вы так убеждали, Ян Чонвон? — хмыкнула Чеён, поймав его взгляд. Он простонал, когда стенки сжались вокруг члена и коротко рассмеялся, нехотя убрав руку с запястий. А она тотчас окольцевала шею, скрестила ноги на спине, навалив его всего на себя. Нереальный, красивый, нежный и в то же время властный и грубый, из-за чего хотелось его ещё больше.

— Нет, живёт одна кобра прямо напротив меня. Эмоциональная такая, пугливая, но вместе с тем нежная, требующая защиту, — Чонвон резко приподнял её, усадив на колени, и положив руки на бёдра, помогая опускаться на член. — Чеён, я пойду за тобой куда угодно.

Вместо слов она примкнула к его губам и повалила на кровать. Ногтями впилась в бока, оставляя следы-полумесяцы. Быть сверху и видеть весь спектр эмоций на лице Чонвона — нереально возбуждало. Он то кусал губы, высовывал язык, а когда закатывал глаза, Чеён останавливалась, чтобы не кончить первее него. Хотелось вместе достигнуть кульминации, рассыпаться на атомы в объятиях друг друга. Она скакала на нём, как и в ту ночь, пока одна его рука поглаживала и сжимала упругую задницу, а пальцы другой играли с сосками. Чеён обхватила запястье, поднесла руку к губам и поцеловала, что Чонвон, не выдержав, двумя пальцами вторгся в её горячий рот.

— Ты такая сексуальная... — он закрыл глаза, почувствовав, как медленно приближался к разрядке. — Давай останемся здесь подольше. Я хочу трахнуть тебя в каждом углу этого дома.

— Я бы с радостью, — Чеён ускорилась, шлепки бьющихся тел друг о друга стали слышаться чётче, кровать заскрипела, — но на следующей неделе у меня начинается сессия, надо подготовиться. Завтра целый день впереди и я хочу, чтобы ты исполнил своё каждое грязное желание, Вони.

Её тело забилось в судороге. Она навалилась на Чонвона, услышав протяжённый громкий стон. Они смогли вместе увидеть звёзды. Чеён легла рядом, облизнула пересохшие губы и, повернув к нему голову, улыбнулась, заботливо смахнув назад прилипшую ко лбу чёлку. Пот стекал градом по их телам, придётся снова встать под душ, но на сей раз вместе.

— Ты моя, — без тени сомнения, тяжело дыша, выпалил Чонвон, прижавшись щекой к её руке как кот. Такой милый и ласковой, хотелось снова и снова любоваться им, ведь он — это нежность и безграничная любовь.

— Только твоя.

* * *

На следующий день после выписки Хисын чувствовал себя получше и вышел на работу, проигнорировав просьбу главврача посидеть немного дома и набраться сил. Торчать в четырёх стенах хотелось меньше всего, потому что так он утонул бы в мыслях о Чеён и вскрывшейся правде. Он стал для неё прикрытием, неплохим вариантом, чтобы избежать слухов и тыканья пальцем, что она легла под начальство. И Хисын не винил её, нельзя винить за чувства, но его съедала злость из-за обмана.

Поставив печать и расписавшись в выписке одной из своих пациенток, он бросил ручку на стол и направился в хирургическое отделение, не обращая внимания на приветствие коллег. Настроение отвратительное, он чувствовал себя полным идиотом, сложив пазл, он понял, почему Чонвон отправил его в Пусан. Карьерист чёртов, ничего не замечал, кроме работы, и упустил своё счастье в лице На Чеён.

Хисын усмехался с собственных мыслей, сжимал кулаки от желания врезать самому себе. Он вылетел из лифта, как только открылись створки, и направился в нужную палату. Остановился в пару метров от двери, увидев полицейского, разговаривавшего с Кан Ынбёль. Его взгляд метнулся в его сторону, стало ясно по чью душу он здесь, однако Хисын не в настроении что-либо обсуждать с ним.

Го Чохи сидела на койке и трясла ногами, посматривая на собранную сумку. Она пролежала в больнице почти месяц после перенесённой операции на бедро и тотчас заулыбалась, когда увидела в дверном проёме Хисына. Он зашёл, держась за рёбра, присел на стул и невольно застонал. Синяки становились всё заметнее, а боли сильнее.

— Добрый день, доктор Ли! — Чохи засияла, увидев его и выписку. Спустя месяц она наконец-то покинет стены, пропитанные хлорамином и фенолом. — Рада вас видеть. Думала, что меня выпишет другой хирург и я не успею отблагодарить вас.

— Надеюсь, что вы хорошо чувствуете себя. Я просмотрел все ваши анализы, состояние организма меня не очень радует, медсёстры жаловались на то, что вы практически не ели. Сейчас вы как никогда должны заботиться о себе. Мне ругать вас теперь?

— Простите, родители передавали еду через персонал, но я... — Чохи прикусила губу, усмехнувшись, — не могла есть в одиночестве. Но я исправлюсь, честно-честно. И последующие анализы вас только обрадуют.

— Госпожа Го, в первую очередь вы делаете это для себя. Я прописал вам витамины и противовоспалительные лекарства. В целом, состояния раны меня устраивает, но она полностью не зажила, поэтому, чтобы уберечь от возможного воспаления, попейте в течение двух недель таблетки, а потом я жду вас на приём.

— А когда я смогу передвигаться без костылей?.. — Чохи опустила глаза на свою ногу и грустно улыбнулась. — У меня скоро начинается сессия.

— Вам необходимо избегать физической нагрузки, нельзя опираться на правую ногу полностью, как минимум до следующего приёма. Поэтому, пожалуйста, потерпите немного, — Хисын, поднявшись, подошёл к Чохи и протянул ей выписку, а следом небольшую пачку кислых конфет, улыбнувшись. — Выздоравливайте.

— Спасибо вам, доктор Ли.

И эта благодарность укутывала в тёплые объятия, потому что он слышал это крайне редко. Спасать людей его обязанность, но от короткого «спасибо» Хисын чувствовал себя счастливее. Он вышел из палаты, улыбаясь, и столкнулся лицом к лицу с полицейским. Нет, разговора не избежать, особенно когда он преграждал путь.

— Нам нужно поговорить, господин Ли. Меня зовут Ким Сону, я, как вы могли догадаться, из полиции. Стало известно, что позавчера ночью на вас напали и избили. Мы не получили никакого заявления, но эта информация оказалась в моих руках благодаря На Чеён.

Хисын усмехнулся. Он отрицательно покачал головой, сжав кулаки. Рассказала, побоявшись за него или за Ян Чонвона? Точно непонятно, но сердце всё равно заныло от упоминания её имени. Как бы сильно он ни старался держать маску безразличия, она всё равно трескалась, ведь Хисын перед Чеён слишком слаб.

— Я не только полицейский, но и друг Чеён, которая сейчас находится в опасности. Вы хоть что-то запомнили: голос, как он выглядел, может, смогли рассмотреть лицо?.. каждая мелочь важна, господин Ли.

— Сначала ответьте на один вопрос, — Хисын, посмотрев по сторонам, сделал шаг вперёд. — Она сейчас в безопасности? Ей ничего не угрожает?

— Да, Чеён сейчас не в Сеуле, она в полной безопасности. Мы можем поговорить в менее людном месте? — Сону бросил взгляд на Ынбёль, делавшую вид, будто просматривала истории пациентов.

Хисын позвал его за собой. Они спустились на этаж ниже и прошли в его небольшой кабинет. Окно открыто, бумаги разбросаны по столу. Он тут же принялся убирать их, указав Сону на стул.

— Давно её преследует этот сумасшедший? — Хисын, собрав все бумаги в кучу, решил рассортировать их позже и присел в кресло напротив, сложив руки перед собой. Он нервничал, но это еле скрытое волнение отнюдь не за себя, а за неё. — Кто-нибудь ещё пострадал от его рук?

— Пока только вы, к сожалению, попались под удар. Я пока не нашёл его, но усердно веду поиски. Чеён и я, как оказалось, знаем его ещё со старшей школы. Но я не могу понять, кто это именно. Связался практически со всеми, но они либо не в городе, в другой стране, либо вообще умерли, — Сону снял с головы фуражку и положил на стол, взъерошив волосы.

— Я мало что могу сказать, мне не удалось увидеть его лица, удар прилетел слишком неожиданно. Но он разговаривал с явным акцентом. Особенно это чувствовалось, когда в разговоре пролетали слова на английском. Смею предположить, что он не здешний.

— Продолжайте, господин Ли.

— Он знает о ней всё, буквально. О том, что позавчера мы планировали встретиться с Чеён у неё, никто не знал, но он... Это пугает, однако я догадываюсь, откуда растут ноги, — Хисын, вздохнув, открыл выдвижной ящик и достал её сумку вместе с выключенным телефоном. — Вчера, когда я сидел на этом месте и просматривал историю болезни одной моей пациентки, телефон Чеён сам начал работать. Сами по себе открылись чаты, галерея, соцсети. Я расспросил у брата, он разбирается в этом, и по его слова в её телефон введена шпионская программа.

— В смысле? — Сону придвинулся к столу и нахмурился, искренне не понимая, о чём он говорит.

— Без её ведома кто-то, а возможно тот, кого вы ищете, установил на телефон шпионскую программу. У него есть всё: фотографии, история звонков и браузера, доступ ко всем чатам и соцсетям, к банковским картам, к камере и к микрофону. Всё очень серьёзно. Вы уверены, что хорошо проверили всех? — Хисын убрал телефон обратно в ящик и закрыл его, откинувшись на спинку кресла. — Человек, провернувший всё это, хорош в программировании.

— Но как без её ведома возможно установить эту программу? Разве что... — Сону поднялся на ноги, достал телефон и быстро набрал один номер. — Дуй в кабинет доктора Ли, немедленно! — на его виске вздулась вена, кулаки сжались до хруста. Наглость и одержимость этого человека злили до невозможности. Он наматывал круги по кабинету, снова и снова прокручивая все разговоры с подозреваемыми, пытаясь собрать пазл.

— Что случилось? — Рики зашёл в кабинет и поздоровался с Хисыном одним кивком. — У меня через пять минут пациент.

— Ты как-то упоминал, что Чеён разбила свой телефон, выронив с четвёртого этажа, — Сону вцепился в него давящим взглядом, скрестив руки на груди.

— Да, это было три месяца назад. Мы тогда были в отделении кардиологии, сидели в одной из пустующих палат. Она пыталась взобраться на подоконник, чтобы сфотографироваться и выронила телефон. Экран разбился, пришлось везти на ремонт. А что?.. Ты связывался с ней? Я со вчерашнего дня пытаюсь дозвониться, её нет дома.

— С ней всё в порядке. Со мной связывался Чонвон, она с ним, но сейчас разговор о её телефоне. Ты знаешь, куда именно Чеён его понесла?

— Да, это подвальное помещение, находится прямо под тату-салоном на Итэвон. Мы вместе ездили, правда я решил скоротать время за обедом. Что случилось-то? — Рики перевёл взгляд на Хисына, но он вообще никого не слышал, погрузившись в свои мысли.

— Нам срочно надо на Итэвон, — Сону взял со стола фуражку и побежал на выход, схватившись за одну единственную зацепку, которая могла бы им помочь.

Рики простоял на месте некоторое время, посматривая то на Хисына, то на дверь, а затем, извинившись, побежал за Сону, попутно набирая другого кардиолога, чтобы тот его заменил на пару часов. Он чувствовал себя ужасно, ночью глаз не сомкнул, думая о Чеён и проигрывая в голове всю историю их дружбы. Непривычно и больно остаться спустя столько лет без неё. Каждое утро начиналось с её сообщения, звонка или смеха, от которого на душе становилось уютно. Она успела стать не только лучшим другом, всегда поддерживавший его во всём, но и частью жизнью. Сейчас так пусто, будто отняли часть его самого. Куда хуже Сохён. В попытке уберечь любимую сестру от боли, она невольно стала тем, кто добил её своим поступком в столь тяжёлый период. Они не хотели, но страх и желание быть вместе выиграли, а о последствиях не думали, когда утопали в объятиях друг друга.

Переодетый в другую одежду Рики уже сидел в служебной машине Сону и направлялся вместе с ним на Итэвон. Пришлось включить сирену, чтобы добраться как можно быстрее. Сону перестраивался с одной полосы на другую резко, что Рики приходилось цепляться за дверную ручку, а иногда плавно, как самый настоящий профессионал. Нога невольно опускалась на педаль газа всё сильнее. Хотелось побыстрее покончить со всем и вернуть Чеён прежний комфорт, ведь девять лет назад, сидя на трибунах вместе с ней, Сону пообещал спасти её, если вдруг настанет такой момент. А он привык к сдерживать обещания.

— Вот! — вскрикнул Рики, увидев знакомый тату-салон. Он вжался в сидение от испуга, когда Сону сделал резкий поворот. — Господи, можно поаккуратнее?

— Не ной и выходи из машины.

Они плечом к плечу направились к зданию, повернулись за угол и спустились по лестнице вниз — в подвал. Над железной дверью висела неоновая вывеска, на земле валялись пустые стаканы из-под кофе, бычки, жевательные резинки. Рики скривил губы от отсутствия антисанитарии и пошёл вслед за Сону, которого ничего не напрягало. Он многое повидал, на засохшую грязь никак не реагировал. Внутри всё куда чище: белоснежный пол, такие же стены, на потолке горели все лампочки, с левой стороны стоял небольшой кожаный диван, журнальный стол, невысокая полка с разными снеками, а прямо напротив стойка. Первым делом Сону поискал камеры и, к счастью, нашёл, после чего сразу подошёл к мужчине чуть старше него.

— Здравствуйте, я инспектор полиции Ким Сону, — он быстро показал удовлетворение и продолжил: — Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

— Здравствуйте, я Ан Сухо — владелец этого офиса. У меня есть разрешение и документ, что подвальное помещение официально принадлежит мне. Не раз уже заявлялась полиция, чтобы вытрясти из меня деньги, — он оглядел Сону и усмехнулся, чем разозлил его не на шутку.

— Начнём с того, что я здесь совершенно по другому поводу. Полицейскому, согласившемуся принять взятку, грозит наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет и штраф в размере двадцати миллионов вон. А вам, как человеку предложившему эту самую взятку, тоже выписывается штраф до тридцати миллионов вон. Ещё у вас отсутствует огнетушитель, а тут много электроники, сверху тату-салон, одно короткое замыкание и всё — прощай любимый бизнес и здравствуй ущерб, который вы должны будете возмести пострадавшим. Плюс ко всему, не работают пожарные извещатели, — Сону, смотря прямо в глаза Ан Сухо, указал пальцем на потолок и заставил его шумно сглотнуть. — Надеюсь, впредь вы будете относиться уважительнее к полиции. Нас интересует одна девушка, которая три месяца назад приносила свой телефон на ремонт, — он достал из кармана брюк телефон, отыскал фотографию Чеён и протянул Ан Сухо. — Узнаёте?

— Извините, но иногда за день я вижу столько людей, что запомнить хоть одного катастрофически сложно. Я её не узнаю, но думаю, что мой работник сможет помочь вам. Вдруг она приходила тогда, когда он был тут один, — Сухо положил телефон на стойку и прошёл в соседнее помещение, отодвинув штору. Через пару минут показался парень лет двадцати двух с четырьмя кольцами в одном ухе, и тремя в другом. Иссиня-чёрные волосы зачёсаны назад, правая рука полностью покрыта татуировками, однако взгляд его не соответствовал стилю.

— Здравствуйте, — он глубоко поклонился, убрав руки за спину, выпрямился и радушно улыбнулся. — Меня зовут Чхве Гону. Чем могу быть полезен?

— Господин Чхве, я расследую одно дело. Восемнадцатого сентября этого года вы были на работе? — получив в качестве ответа кивок, Сону снял телефон с пароля и увеличил фотографию Чеён. — Вы видели эту девушку в тот день?

— Да. Смутно, но помню её. Она ещё ругалась на какого-то мигранта из Японии, пока заполняла бланк. Оставила телефон и ушла, но... — Гону почесал затылок, а затем и вовсе опустил голову, когда к ним присоединился Ан Сухо.

— Давай, расскажи им свою сверхъестественную историю, как невидимый человек стукнул тебя по голове, когда ты ушёл за новым дисплеем.

— Что случилось, господин Чхве? — смотря в бегающие глаза Гону, спросил Рики. — Сейчас нам любая информация будет полезна.

— Я уже много раз рассказывал об этом боссу, но он отказывается верить. Госпожа На, так её звали, если мне не изменяет память, заполнила бланк и ушла, сказав, что подойдёт через час. Я разобрал телефон и прошёл в соседнее помещение за новым дисплеем, но когда выискивал его в ящике, меня ударили по голове чем-то тяжёлым, и я отключился. Не могу сказать, сколько я пролежал так, но придя в себя, я не обнаружил ни телефона, ни бланка, видео с камер наблюдения стёрты, а на стойке лежала та сумма, которую госпожа На должна была заплатить за ремонт телефона. Я не стал обращаться в полицию из-за отсутствия доказательств, но, видимо, в конечном итоге это дало свои плоды. Тот, кто провернул всё, явно делал это не впервые.

— Дело в том, господин Чхве, что в телефон На Чеён была установлена шпионская программа. И по всей видимости, это сделал тот, кто ударил вас. А резервные копии?.. Насколько мне известно, при настройке и установке оборудования рекомендуется сохранять резервные копии видео на внешнем диске в случае потери данных, — на сей раз Сону обращался к господину Ан, делавшему вид, что не слушает их. Но по его лицу стало ясно, что они уйдут абсолютно ни с чем. — Понятно.

— Я не думал, что такое случится и отказался от резервных копий! — вскрикнул господин Ан, вскинув руки.

— Вы и так наговорили тут всякого на несколько статей. Ждите в скором времени проверку. А вам, господин Чхве, я рекомендую найти другого работодателя. И позвоните мне, если вдруг вспомните что-то ещё, — Сону написал на листке свой номер телефона и, похлопав Гону по плечу, направился на выход. Захлопнул железную дверь и повернулся к Рики, потирая глаза от усталости. — Звони Чонвону, надо спросить Чеён, видела ли она этого урода в лицо.

И вновь в попытке найти ответы на вопросы они застряли в тупике. Сталкер работал профессионально, предусмотрел всевозможные варианты и умело избавлялся от улик и любых зацепок. В руках чёртов список с теми, кто больше всего подходил под образ одержимого, но кто-то один из них умело врал или все они чисты. Кроме одного.

Сону, сев в машину, достал из бардачка папку, пролистал несколько файлов и остановился на Шим Джеюне. Все подозрения падали на него: он был влюблён в Чеён, бегал за ней, приставал со своей больной заботой, терроризировал её, как-то раз приставал к ней в подсобке. Может, он отпустил всё и живёт счастливую жизнь со своей девушкой?.. Сону не поверит это, пока лично не поговорит с ним.

— Не мне же одному кажется, что этот придурок взялся за старое? — когда Рики сел в машину и протянул кофе, спросил Сону. — Помнишь, какая нездоровая любовь у него была к Чеён?

— Помню. Мы можем вечно перебирать этот список, но с самого начала я подозреваю его одного. Сам посуди: Джеюн буквально был одержим ею, не спускал с неё глаз, ходил туда же, что и она, он бейсбольной битой расхреначил парту в кабинете биологии, когда узнал, что Чеён идёт на выпускной вместе с тобой.

— И те её фотки, которые разослали всей школе. Мне и тогда и сейчас кажется, что это его рук дело. Она столько слёз пролила из-за этого.

— Необходимо к нему наведаться. А Чонвону я позвонил, он не берет трубку, ну, или это Чеён сбрасывает, — Рики грустно усмехнулся, потирая большим пальцем горячий стакан с кофе. — Знаешь, я так отчаянно пытался защитить её ото всех, что сам не заметил, как причинил боль. Сохён ни в чём не виновата, это всё я. Она уговаривала меня рассказать Чеён, когда нашим отношениям стукнул месяц, но я струсил, побоялся, что в тот же момент, когда правда всплывёт наружу — утонет и наша дружба.

— Чеён не такая, Рики.

— Я знаю... я как никто другой знаю это. Но грёбаный страх не позволял выложить всё. Она там, наверное, страдает. Так паршиво из-за этого.

* * *

Миска упала на пол, разбившись вдребезги, следом венчик и пакет из-под муки. Чонвон грубо впился в сладкие губы Чеён, смакуя вкус клубничного джема. Руки потянули вверх футболку и сжали груди, пальцами оттянув соски. Она невероятно красивая, волосы и вся её одежда пропахли ванилью. Он животом прижал Чеён к островку и стянул с неё футболку, после чего снова примкнул к губам. Дальше в ход пошли штаны и трусы, которые через мгновение уже валялись на полу.

— Твои губы вкуснее этих оладий, — оставляя короткие поцелуи на припухших губах, прошептал Чонвон. — Честное слово, я хочу тебя каждую минуту. Я схожу с ума? Не могу насытиться тобой.

— Кажется, что я вместе с тобой схожу с ума. И это невероятные чувства. Не надо никаких прелюдий, просто возьми меня, — захныкала Чеён, потираясь ягодицами о член через ткань домашних штанов.

Чонвон сорвался с цепи. Он уложил её грудью на стол, схватив за затылок. Свободной рукой приспустил штаны и, расставив ноги Чеён шире, приставил головку члена в лоно и легко вошёл из-за смазки, стекавшей по бёдрам. Это был не просто секс, они не занимались любовью или что-то вроде. Чонвон трахал её, грубо, шлёпал по ягодицам и шептал всякие грязности, на которые она закатывала глаза. Шлепки были громче, чем вчера, а её стоны намного слаще. Он оставлял поцелуи на лопатках, плечах, вжимая своим весом Чеён в стол.

— Завтра утром мы должны выехать. Если бы не работа, я остался бы здесь с тобой навсегда.

Чонвон резко приподнял её, прижав к себе, что она случайно задела пальцами пиалу с клубничным джемом. Рассмеялась, а потом поднесла к губам, начав по очереди облизывать каждый палец. Тогда он не выдержал и в такт с ней слизал джем до последней капли, касаясь её языка своим. Чеён откинула голову на его плечо, чувствуя, как с каждым толчком силы покидали её, ноги становились ватными. Тогда Чонвон ускорился: обхватил одной рукой талию, а пальцами другой начал стимулировать клитор. И от двойного удовольствия она протяжно простонала, вздрогнув, и схватилась за края стола, чтобы не рухнуть на пол.

Первой кончила Чеён, а следом Чонвон, излившись на её бёдра. Они прижались друг к другу тяжело дыша и простояли в обнимку до тех пор, пока дыхание не выровнялось. А затем без лишних слов Чонвон взял её на руки и отнёс в ванную. Поставил на мягкий коврик, открыл воду и вылил немного пены, прежде чем лечь. Тело покрылось мурашками от холода, оно требовало тёплой ванны и сна. Они легли только в четыре утра.

— Всё, идём, — Чонвон залез первым и протянул руки Чеён, которая тут же легла на его грудь, когда часть их тел скрылось под пеной. — Я вымотал тебя.

— Это приятная усталость, Чонвон, всё прекрасно, — чуть подняв голову, она широко улыбнулась и сплела их пальцы. — Нам надо будет забрать все продукты домой, потому что они испортятся.

— Ты так говоришь, словно мы живём вместе. Хотя, знаешь, мысль очень приятная, — он поджал губы, вскинув голову, и рассмеялся, когда Чеён ударила его по бедру. — Всё равно живём напротив друг друга. Пока это вполне устраивает.

— Пока? Янвон, что ты там задумал? Мы только вчера начали встречаться. Тебе необходимо привыкнуть ко мне, я не очень хозяйственная. Мама считает, что мой будущий муж сбежит от меня, — она усмехнулась и провела кончиками пальцев по его руке.

— Во-первых, как ещё ты будешь коверкать моё имя? — Чеён расхохоталась и спрятала лицо в плечо, когда Чонвон взял горку пены. — Во-вторых, меня в тебе всё устраивает, я ведь говорил. Даже не пытайся напугать меня.

— Ты упёртый, но мне это нравится. Давай не будем торопиться? Я про этапы в отношениях, знакомство с родителями. Не пойми меня неправильно, я и так всё ещё не могу осознать реальность происходящего, а спешка только укрепит страх, — Чеён, нехотя отстранившись, села лицом к лицу. — Тем более, у тебя сейчас много времени будет уходить на работу.

— Но взамен обещай, что ничего не будешь утаивать. Чеён, этот придурок получит по заслугам, не надо рваться защищать меня, потому что это должен делать я для тебя. Ты будь рядом и крепко держись за меня. Даю слово, я больше никому не позволю обидеть тебя. Лично разорву их на части.

— Ты слишком хороший для такой как я, — она отвела взгляд, усмехнувшись, а в следующее мгновение расплакалась от неожиданности и прилива счастья.

— Я влюблён в тебя, — без тени сомнения, смотря в её сверкающие глаза, выпалил Чонвон, а затем, притянув к себе, поцеловал. Большими пальцами утёр слёзы и прислонился к лбу, закрыв глаза. — Ты веришь мне?

— Верю, — Чеён пересела к нему на колени и стиснула в объятиях, уронив голову на плечо. Счастье находилось недалеко, прямо под боком. Счастье — это Ян Чонвон, ставший в её сером мире солнцем. — Спасибо тебе за всё.

* * *

— Чеён-а, не забудь закрыть окно, прежде чем лечь спать. Опять комары залетят! — крикнула с первого этажа госпожа На, когда она вышла из ванной. — Ты снова в трусах щеголяешь? Я просила тебя надевать тёплый халат после душа. Заболеть захотелось?

— Мам, хватит драматизировать. На улице двадцать градусов, тепло, — выглянув вниз, пролепетала Чеён, помахав матери, протиравшую пыль с журнального столика. — Не буди меня рано утром, мне завтра только ко второму уроку. Спокойной ноч-и-и!

— Не забудь окно!

Чеён закрыла дверь, закатив глаза. Иногда мать слишком опекала её, из-за чего Сохён часто подшучивала над ней. Подойдя к шкафу, она повесила на дверцу выглаженную школьную форму и принялась убирать со стола учебники и разбросанные тетради. Сегодня домашнего задания было как никогда много, Чеён не успела взять в руки скрипку, а потому просто закрыла крышку, взяла телефон с ноутбука и прыгнула на кровать. Прохладная постель приятная, после душа всё тело стало чувствительным.

— Привет, придурок, — Чеён, приняв звонок от Рики, поставила его на динамик и легла на живот, прижав к груди подушку. — Удалось ли вам превратить в сказку первый раз Авы Чен? Ты так готовился, что убежал после третьего урока.

— Иди в задницу, извращенка. О ваших перепихонах с Ддону говорит уже вся школа, — в ответ бросил шутку Рики и сам же рассмеялся. — Ничего не вышло. Оказывается, Ава хотела отдать свою невинность мне назло Мин Хаджуну. У них вроде какая-то интрижка, но я не стал вдаваться в подробности и просто ушёл.

— Бедный, — надула губы Чеён, уперевшись кулаком в щёку, — давай я тебя утешу, чтобы твои старания не прошли впустую.

— Я отключаюсь.

— Обиделся, что ли? — расхохоталась она. — Мне жаль, что так произошло, но чего ты ожидал? О её любви к Хаджуну говорят не первый день, так что я не особо удивлена. В следующий раз я буду искать тебе девушку.

— Обойдусь. Мне такой купидон не нужен. Встретимся завтра, я ещё душ не принимал. Спокойной ночи, извращенка, люблю тебя.

— И я тебя.

Убрав телефон на тумбу, Чеён положила голову на подушку и прикрыла глаза всего лишь на несколько секунд, но этого хватило, чтобы сон накрыл её. Окно осталось открытым, свет невыключенным, а она в одних трусах и футболке. Комары сегодня пролетят мимо, однако одержимый Шим Джеюн — нет.

Когда во всём доме выключился свет, он накинул на голову капюшон и прошёл в их двор, сразу направившись к её окну. Нашёл лестницу, которую господин На всё никак не мог убрать, и тихо, прислушиваясь к каждому шороху, наступил на ступеньку. Медленно перебирая ногами, Джеюн остановился, нагнувшись, и одним глазом сначала посмотрел внутрь и застал спящую Чеён.

Третью ночь подряд он караулил возле дома, подсматривая в окно, а сегодня выпал шанс лицезреть её прекрасное тело вблизи. Посмотрел вниз — под подоконником ничего, просунул сначала ноги, вступил на деревянный паркет, который, к его счастью, не издал никакого скрипа. Джеюн снял с головы капюшон и первым делом перевернул аккуратно ключ, заперев дверь, а уже потом начал осматривать комнату Чеён. Всё обустроено в бежевых тонах, на стенах висели плакаты с актёрами из дорам и холсты с её собственными произведениями, на столе стопка учебников и книг, тетради, ручки, на полу пара носков, а на стуле, прямо над школьной формой — нижнее бельё.

То самое, голубое. Любимый комплект Сону.

Джеюн взял кружевные трусы, сжал их в кулаке и подошёл ближе к кровати, любуюсь ею: худые и длинные ноги, округлые бёдра, упругая задница, к которой так и тянулась рука, чтобы стянуть мешающий элемент одежды — розовые трусы. Он опустился аккуратно на край, прикусил губу и подушечками пальцев, еле ощутимо, коснулся внутренней части бедра. Наклонился ниже — к волосам и вдохнул любимый цветочной аромат. Рука тянулась выше, губы, к медовой коже. В штанах до боли тесно, хотелось сорвать их и снять напряжение.

Но здесь слишком рискованно.

Однако просто так уйти он не мог. Джеюн включил камеру, начав снимать Чеён, уделяя внимание каждой части тела. Поглаживал член через толстую ткань джинсов, прикусывал губу, смотря на неё, как самый настоящий извращенец и поехавший на голову человек. Но он считал себя абсолютно здоровым, даже не видел в своей любви ничего навязчивого и страшного. Это Чеён дура, что не замечала такого парня, который и правда смог бы забрать душу того, кто обидел бы её.

Без шуток и преувеличений.

Бросив на неё последний взгляд, Джеюн нехотя покинул комнату, спустился вниз, вернул лестницу в прежнее состояние, положив на землю, и быстро убежал прочь. Он оставался незамеченным, а эта безнаказанность вселяла в него уверенность, делала всё больше безбашенным.