Часть 14. Стена.

Колыхающаяся шторка у окна едва ли спасала вагон от солнечного света, но чем дольше мы ехали, тем темнее становилось снаружи, несмотря на раннее время суток. Про ныне покойного отца Короля Севера мы в детстве, в Аутсайде, рассказывали друг другу страшилки: злой, огромный мужчина в чёрных одеяниях, кровавый мучитель, злобный вампир. Конечно, всё это было далеко от реальности, но тот страх в глазах Лорана, когда он говорил о юном принце, что сейчас занимает трон, был неподдельным.

Уроки сервировки продолжали насиловать мой разум, как только я смыкала глаза. Вилка — слева, нож — справа. Нож для масла, нож для дичи, нож для сердца женщины, что была ко мне добра. И будто наяву я слышу крик Августа. Ребёнка, что потерял свою мать.

Меня пугали видения. Воспоминания Агаты приходили в те моменты, когда я слышала или видела нечто такое, что вызывало ассоциации в моей новоприобретённой памяти. Казалось, что я невольно подсматриваю за чем-то личным, сокровенным. Хотела ли она этого? Похоже, что да...

Но все видения, что приходили ко мне, были чем-то обличающим саму Агату. Они знали нашу мать, и именно по инициативе Агаты её сослали на север, а нас с сестрой отдали в Аутсайд. А какая судьба ждала Айзека... даже вообразить жутко. Пока я поняла только то, что Агата выбрала в мужья квента, чем вызвала недовольство семьи, ведь её наследником должен стать каммон для передачи силы. Но как моя мать оказалась в этой чудной истории?

Лоран спал на спине. Его сон был крайне чутким: он открывал глаза каждый раз, когда я невольно приближалась к нему, чтобы взять с рюкзака еду.

- Как же долго мы едем, просто безумие, все время забываю о том какой мир на самом деле большой.

- Странно что ты удивляешься, я думала ты постоянно проделываешь этот маршрут.

- Не совсем так, к стене я добираюсь с телепортами.

- Но почему тогда мы не воспользовались их услугами в этот раз?

- Это было бы чревато последствиями для тебя, две телепортации подряд за короткий период для неподготовленного человека чреваты тошнотой, кровавыми бороздами, головной болью, возможен инсульт...

- Я поняла!

Вся поездка прошла в тревожной дреме, и когда поезд, наконец, остановился, я резко очнулась. Сдвинув шторку, я увидела лишь белую пелену. Лоран стоял у выхода в пальто, которое было ему слегка коротковато и пахло знакомым ароматом — любимым одеколоном Кая.

Пирон наполнился людьми. Их голоса то приближались, то отдалялись. Вокруг стоял кромешный туман. Я поводила рукой по воздуху, воображая, что трогаю облака, и глубоко вздохнула. Моё первое путешествие — а я не вижу ничего дальше пары метров. Лоран подхватил меня под руку и повёл к бетонной лестнице.

— Ледяной туман, — пояснил юноша, — дурной знак на Севере.

Из-за голубоватой дымки мне только и оставалось, что покрепче вцепиться в руки сопровождающего и смотреть под ноги, чтобы не упасть. Из ниоткуда по бокам материализовались деревья, ветки нависали зловещими паклями над головой. Шерстяная накидка перестала спасать от вездесущего мокрого холода. Несмотря на интенсивную ходьбу, по телу проходила дрожь. С каждым десятком метров одежда становилась всё тяжелее, пропитываясь окружающей влагой. Безлюдная дорога тянулась постепенно проявляющейся белой снежной лентой вперёд. Тихо. Слишком темно для дня, слишком светло для вечера.

Я точно проснулась? Или этот зябкий, тягучий сон продолжается?

Сколько раз Лоран ходил этими тропами, что способен так хорошо ориентироваться?

Не знаю, куда мы идём, но Лоран был прав: выходя за ворота поместья Алесунд, я попала в точку невозврата. У меня не было другого решения, кроме как идти дальше, в неизвестность.

С детства я мечтала получить способности квентов. Когда желание заиметь родителей стало слишком обнадёживающим, я загадывала другое, не менее неисполняемое — проснуться с какой-нибудь безумной силой. Сегодня желание сбылось, но почему-то чувство, что я — еда для более сильных хищников, лишь обострилось.

Нет...

Я больше не добыча.

Я — мишень.

Через пару часов дороги я наконец отошла после непродолжительной дремы. Вдали очертаниями меркли заброшенные, покосившиеся избы, тропы становились всё менее протоптанными. Стопа полностью зарывалась в хрустящий снег, и ко мне вернулся здравый рассудок. Почему Альвар рассказал Лорану секрет, который его жена хранила всю жизнь? Простому конюху, северянину?

— Лоран, стой, я устала.

К моему удивлению, Лоран не остановился и даже не замедлился.

— Осталось немного, и будем на месте, там передохнём. Потерпи. К тому же, я ни за что не поверю, что человек, который ежедневно бегал по несколько часов, способен устать от двухчасовой прогулки.

— Стой!

Я вложила в свой голос максимум уверенности, но мужчина лишь слегка замедлился — по собственному желанию.

— Со мной можешь больше не экспериментировать. Я ведь искренне не понял тогда, почему не возразил и всё же не принёс тебе воды. Это неприятное ощущение — будто в голове кто-то роется.

Понимаю. Я вспомнила первый ужин за столом с Агатой. Тогда я оказала сопротивление попытке принудить меня с сестрой осматривать казино, и это вылилось в жуткую головную боль, о которой она говорила в воспоминаниях. Должно быть, для столь дежурного приказа она не приложила должных усилий и жутко удивилась, что каммонка смогла дать отпор.

— Всё то время, что я рядом, ты используешь щит?

— Не в полную меру, но этого достаточно.

— Забавно выходит... — я нервно хмыкнула. — Альвар мне не доверяет и поэтому рассказал о моей силе тебе: «Держи ухо востро!» А теперь и ты мне не доверяешь.

— Это разумно. В твоих руках — безграничная власть. Есть ли хоть один человек, которого подобное не сведёт с ума?

Я раздражённо фыркнула.

— Тебе никогда не казалась разница в возрасте короля Ричарда Рисвальда с его младшей сестрой, Агатой Рисвальд, по мужу Алесунд, в тридцать лет слишком большой? — Лоран объяснял мягко, без нравоучений, не желая принизить. Он... боялся? Я пожала плечами. — Королева Ангелла родила девять наследников. Младшая из которых — Агата. Все сошли с ума. Каждый. Третий наследник убил второго. Четвёртая окружила себя сворой агрессивных собак и не подпускала к себе людей, в итоге умерла от голода, ведь паранойя заставляла её думать, что вся еда отравлена. Пятый покончил с жизнью, шестого отравили северяне, седьмой умер в раннем возрасте, восьмой всю жизнь считал себя пятилетним и заставлял своих слуг играть с ним до смерти, а когда те погибли, он умер загадочной смертью. Хотя говорят и про то, что он просто умер от истерики — ведь мёртвые ему не подчинялись. Ну а последняя заставила свою приёмную дочь заколоть её ножом. При том, что сила власти была лишь у двоих из них, остальным достались лишь отголоски силы, но и те помогали Рисвальдам править всё это время. Он стал исключением лишь потому, что его способность не связана с подчинением. А теперь наследницей стала ты.

— Но... Я должна доверять вам всецело. Эта сила — не мой выбор! Да я бы никогда не пошла на убийство ради этого! Меня насильно втянули в игру на выживание, и теперь я безропотно следую на край света за человеком, который мне не доверяет!

— Спасать Кая — твой выбор. Радуйся, что он у тебя есть. Я так же несу риски.

— Но не без выгоды, — парировала я.

— Но не без выгоды, — вторил юноша.

В сырой избе на краю земли казалось было ещё холоднее, чем снаружи. Мужчина затапливал небольшую печку-буржуйку в центре комнаты, а я, обессиленная, рухнула на кровать и пошевелила одубевшими ногами.

— Пять минут — и буду готова к дальнейшему пути. Не растапливай печь, я справлюсь. Для Кая счёт идёт на часы, нужно торопиться.

— Нет смысла торопиться. Границу мы сможем пересечь только ночью, а врач к моему брату придёт не раньше, чем в шесть вечера завтрашнего дня. Переоденься, — мужчина кинул на кровать серую шубу, — отдохни как следует, ты почти не спала.

По лицу Лорана гуляли лучики света разжигаемого огня, от чего его золотые глаза цвета осенней листвы казались ещё ярче. Ровный квадрат челюсти покрывала лёгкая щетина. Он красив... мужественно красив. Если бы кто-то с такой же внешностью каким-то чудом оказался в Аутсайде, его бы мгновенно забрали в семью. А если бы нет... ох, сколько девичьих драк увидели бы ворота приюта.

— Расскажи мне про Север. Что нас ждёт?

— Сначала стена. Высотой в несколько десятков метров, в её составе керамит — камень, нейтрализующий способности квентов. В сети казино Альвара использовался тот же материал, — Лоран на миг замолчал, а затем просиял: — Чёрт... а я ведь только сейчас понял, почему их бизнес был на плаву всё то время, что Агата находилась в добром здравии.

— Так, продолжай. Стена?..

— Единственное, на чём сошлись правители двух стран, — своз и добыча керамита для постройки стены. Крайне редкий и ценный материал, чтобы невидимки и телепорты не шныряли безнаказанно. Если каммоны — пустые дьяволы, то легенда о жестокой королевской семье, обладающей множеством способностей, была правдой. Вот только они были каммонами, а не квентами. Я читал о том, что они забирали к себе детей с сильными способностями, растили их в уюте, комфорте, обучали наравне с королевской семьёй... а убивали уже по достижении совершеннолетия. Не ясно лишь, зачем так утруждаться, если можно было...

— Чтобы в наследство со способностью достались приятные воспоминания и знания.

— Что?

— Иногда я вижу воспоминания Агаты... Но это не важно, извини, что перебила.

— Против них объявили бунт, свергли и жестоко казнили. Тогда к власти пришёл король-эпидемия, но, похоже, и тот был каммон. Возможно, один из бастардов — иначе как он смог убедить всех выбрать его и заключать столь удачные союзы?

— Про это я знаю...

— Династию продолжали Рисвальды. Оба короля по сей день носят эту фамилию. Сейчас на троне Оклоанны — Виррис. Десять лет назад он убил своего отца, занял престол и разжёг пламя войны. На фронте он достиг успехов, что бы там ни писали газеты. Но стена теперь — лишь условная граница. Следующие несколько километров будем двигаться ночью, по лесу. Тебе нужно окутаться шарфом и надеть перчатки. Если мы кого-то встретим — не поднимать головы. Ты слишком смуглая для северян. Там всё не так, как в Родрихане, столица Адруа близко к фронту. Как бы ты ни была сильна — держи ухо востро.

Мы выдвинулись в сумерках. Видимость и прежде была не лучшей, но оказалось, что это играет нам на руку. Лоран ориентировался по зарубкам на деревьях, углубления указывали на следующее, прокладывая для нас дорогу вперёд, хотя пару раз мы всё же возвращались назад. После очередного поворота мы вышли на поле, где стояла группа солдат, и те нас заметили, хотя мне и показалось, что они смотрели в другую сторону.

— Эй! Там кто-то есть! — послышался звонкий голос юноши слева и разнёсся эхом по лесу. — Где!? — вопросил второй. — В лесу, я заметил какое-то движение.

Лоран дал отмашку, и мы оба побежали в глубь леса. Но недалеко — за ближайшим сугробом Лоран толкнул меня и упал сверху, укрыв белой шинелью.

— Не шевелись, — прошипел мой груз, и я покорно уткнулась лицом в снег. Спиной я чувствовала, как сбивается ритм наших сердец, и сейчас он казался самым громким звуком на свете.

— Может, волк... а может, и лазутчик. — Может, беглый солдат? Дезертир?

В ответ послышался басистый смех:

— На Севере нет дезертиров. От короля даже на тот свет не сбежать. — Сэр, может, мне стоит сходить на разведку? — Отставить. Слишком опасно — один северянин может целый взвод положить. Да и в дымке тумана могло что угодно причудиться.

Я чувствовала дыхание Лорана возле уха. Его облегчение свалилось на меня грузом тяжёлого тела, но, одумавшись, он опёрся на локти, чтобы дать мне возможность дышать.

— Далеко он не уйдёт, да и вряд ли это северянин. Небось белка какая промелькнула.

Голоса затихли. Долгое время мы не решались подняться, пока я не начала двигать затёкшими конечностями. Лоран приподнялся и осмотрелся — чернота леса боролась с лунным светом. В руках я почувствовала шерстяную накидку, глаза Лорана сверкнули в ночи, и он отправился ощупывать деревья. Говорить нельзя — белки не разговаривают, но покорно следуют, ведомые натяжением шинели сопровождающего.

Волки? Солдаты? Сколько опасностей хранит в себе темень леса? Будто в подтверждение моих мыслей вдали послышалось уханье совы.

Вдруг справа от нас послышались тихие шаги. Обернувшись, я увидела юношу в форме. Он замер и стоял в нескольких десятках метров от нас. Даже в сумерках, по чёрной форме и такой же белоснежной, как у Лорана, коже я поняла, что это северянин. Лоран вышел вперёд и поднял руки, сдаваясь.

- Я свой! – негромко произнёс он, оглядываясь.

Юноша молча ткнул пальцем в меня, задавая немой вопрос, и вдруг резко я поняла, что не могу вдохнуть, будто воздух вокруг меня резко закончился. Я закачала головой. Страх сковал меня.

Лоран стоял ко мне спиной и пытался что-то объяснить солдату. Мои руки схватились за горло, и на остатке сил я крикнула:

- Отпусти меня!

Лоран обернулся и накинул на меня щит, и я тут же сделала вдох.

- Уходи! Забудь нас! – приказала я.

Юноша скрылся в лесу.

Лоран сел напротив, внимательно осматривая меня, и, убедившись, что я в порядке, мы улыбнулись друг другу. В сложившейся ситуации наша реакция не выглядела здоровой, но эта улыбка означала лишь одно: «сила работает».

Спустя некоторое время Лоран совершил невозможное и сам будто подпрыгнул от неожиданности – сначала он нашёл зарубку, а затем лаз. Крышка откинулась, смахивая с себя нападавший снег, и подо мной разверзлась пасть ледяного туннеля.

- Последний раз спрашиваю, Николь. Ты уверена в своём решении?

- Да, но могу я задать ещё один вопрос, прежде чем мы пересечём границу?

- Конечно.

- Что значит фраза «От короля даже на тот свет не сбежать»?

- У короля Вирриса особая сила... воскрешать мёртвых.