•Глава 22•

В моем представлении ритуалы были чем-то... Страшно-шикарным, чем-то на грани с восхищением и паникой. Ведь ритуал – это последний рубеж, к ним просто так не прибегают, а значит и атмосфера должна быть насквозь пропитана яркими чувствами...

...Или я чего-то в этой жизни не понимаю, или из Лорда Сатира великий злодей так себе. Он готовился к ритуалу мучительно долго: лазил на карачках, рисуя подозрительной красной жидкостью пентаграммы, несколько раз разлил чащу, оттирал, потом ещё бездну времени искал что-то в какой-то замызганной книге. Ему пытался помогать Шенька, но лучше не становилось. 

И это было бы смешно, не будь столь грустно. Именно вот это недоразумение, которое даже ритуальный кинжал держит неправильно, угрожает мне – злобной Чародейке. Разве это справедливо? Разве я не заслужила умереть от рук какого-нибудь великого безумного мага во благо его не менее великой безумной цели? Произвол, господа, произвол.

Хотела, Агата, докопаться до истины? Докопалась, а теперь расхлебывай, да не захлебнись в процессе. 

Оставалось надеяться на Даррена, они с Кощеем определенно захотят заполучить Лорда Сатира в свои заботливые ручки.

Вышеупомянутый, к слову, наконец закончил с подготовкой и, читая заклинание на мертвом языке, с важным лицом держал книгу. Второй рукой он потянулся к огромному кошельку-сумке. Мужчина доставал оттуда шарики Тьмы и клал их на углы магического рисунка.

Шло все, откровенно говоря, медленно. Очень медленно. Тьма почти успела поглотить всю заразу внутри меня и я почти чувствовала ее довольное причмокивание. 

Беда вылезла с совершенно неожиданной стороны: когда все шарики были распределены, Лорд Сатир вдруг подхватил на руки Луну.

– Стой! – громко крикнула я, дернувшись в их сторону. – А ну положь  где взял! 

Страх был похож на кастрюльку кипятка, которой мне окатили грудь. Луна изворачивалась в чужих руках, пыталась даже бодаться, но мужчина был сильнее. Вокруг сестры вспыхивали искры ведьминой силы, от которых Котяра морщился, но какой-то амулет не позволял использовать магию по полной. 

Лорд Сатир положил Луну в пентаграмму и обыденно произнес:

– Миледи, право, ну не думали же вы, что сосудом я буду использовать вас? Ваша сестра подходит куда больше: она молода, красива...

А я, значит, стара и ужасна. Не Котяра вы, Лорд Сатир, а Козлина.

– А вы, миледи, смотрите внимательно, не упуская ни одно мое движение! – продолжил мужчина.

– Как низко вы пали, – прошипела я.

Капля крови стекла по кинжалу – тому самому, из эльфийской стали, который я якобы украла. На руке Луны расцвел порез: ее кровь выглядела слишком чужеродно, отторгающе.

Страшно. 

– Прекрати, – хрипло вымолила я.

…Глаза сестры постепенно остекленели. Она уже не кричала, но лишь сжимала до крови губы. Лорд Сатир изящно, словно рисуя, водил по светлой коже, соединял узоры.

Внутри меня, казалось, образовывалась целая Вселенная. Тьма распадалась на тысячи песчинок и собиралась вновь, чернильными реками разливалась в венах и обжигающими вихрем кружила у сердца. Царапала изнутри ладони, словно пытаясь выбраться наружу. 

...Оковы – не преграда, а лишь маленькое неудобство. 

***

Мне было больно покидать родной дом. Причем не морально, а физически: крапива под моими окнами соседствовала с репейником.

Я быстро пробежала сад и почти добралась до ворот, когда меня вдруг окликнула Луна. 

– Агата, – тихо позвала она.

Сестра стояла в тени каменной статуи горгульи, которая по легенде охраняла поместье. В белом ночном платье и с длинными светлыми волосами  сестра походила больше на призрака, чем на живого человека. 

– Луна! – гневно воскликнула я, замечая, что та стоит без обуви и даже без чулков. – Ты что, совсем тронулась? Ты зачем босая выперлась? 

Ведьма не ответила, только шагнула вперёд, стараясь высмотреть что-то на моем лице, а потом спросила:

– Агата, ты уходишь? Навсегда? 

Я тяжело вздохнула. На расстроенное лицо сестры смотреть было тяжело, поэтому я подняла взгляд к небу.

Вокруг серпа жемчужной луны, на расстоянии ладони, виднелся круг из облаков. На порядок светлее остальных, они словно нимб украшали небесную красавицу. 

– Да, Луна, я ухожу. 

...Я не просила понять, принять и осознать. Можно было сказать, что она поймет позже, когда вырастет, вот только и так ясно, в тому времени понимание ей будет ни к чему. Тогда, стоя на дорожке перед воротами с большой сумкой за спиной, я ее бросала. И плевать на причины, факт остается фактом.

Хотелось стоять и оправдываться, уверять, что я вернусь за ней. Заберу из поместья и из этой проклятой семейки. 

И Луна точно поверила бы. А позже возненавидела бы за обман...

...Сестру я никогда не любила обманывать. 

– Забери меня с собой, – тихо попросила Луна, цепляясь за мой рукав.

– Я не могу, – вытирая выступившие слезы, также тихо ответила я. – Луна, прости, но... Я не знаю, смогу ли добраться туда, куда собралась. Помнишь, отец говорил о холупе в Каллистрате? Я украла у тети Нарбены документы на него. Но столица далеко и... Вдруг я не смогу тебя уберечь? А тут тебя точно не тронут.

...Правда, могут женить на каком-нибудь старом полумертвом дураке с замашками тирана. Мелочи, господа, сущие мелочи.

– Возьми меня с собой, – настойчивее произнесла Луна, – иначе я брошусь  вслед при первой же возможности и тогда точно случится что-нибудь нехорошее. 

Серые глаза сестры горели уверенностью. Я точно знала, что обещание она исполнит: любые глупости Луна всегда исполняла с поразительной легкостью. 

– Хорошо... 

Нам пришлось прятать мои пожитки и возвращаться в комнату Луны за ее вещами. Тут я просто не могу не отметить, что в тот вечер вместо драгоценных камней в шкатулке Луна выгребла в карманы свою коллекцию камушек. (Впрочем, я эту оплошность исправила).

***

Алые капли падали и падали, сливались в пока ещё маленькие лужицы. 

Тогда, смотря на кровь сестры, я четко осознала, как на самом деле ей дорожу. И ни среди мертвых, ни среди живых нет человека мне ближе. 

Я беззвучно плакала, всеми силами стараясь Тьм разрушить оковы. По заговоренному железу шли трещины, они расползались ядовитыми черными змеями, еле слышно. На самом деле, все происходило довольно быстро, но для меня каждый миг тянулся как смола. 

– Прекрати! – уже кричала я. – Я не виновата в смерти твоей сестры! Да я видела ее лишь однажды!

Изящная рука с наверняка мягкими аристократичными пальцами замерла. Мужчина поднял на меня взгляд, который был в разы безумнее, чем у Дочки Адмирала. Черный зрачок почти затопил радужку. Хотя скорее всего это не зрачок, а медленно пожирающая Тьма, ведь потемнели не только глаза: шея и выглядывающие из рубашки ключицы слегка почернели. 

– Ты. Ты, Агата Эбендей, забрала у нее брошь, за "потерю" которой отец выгнал Аду из дома. Пока ты жила и радовалась – Ада выживала на улице. Пока вы с сестрой спокойно спали, я искал ее по всей стране. Пока ты и дальше прожигала жизнь, Ада свою оборвала. 

Он говорил что-то ещё. Уверенно, громко, словно не я одна его слушаю, а целая иностранная делегация. И больше не делал ничего молча, комментируя каждое движение: взял отвар из драконьей чешуи для того, чтобы Луна немного восстановилась (в слабое тело-то душу не переселишь), медленно вливая его в вяло сопротивляющуюся сестру.

– Драконья чешуя сейчас дорогая... Я ждал полтора года, пока наемник пытался ее добыть. Но оно того стоило, – шептал мужчина, почти бережно проводя пальцем по скуле Луны. – И ожидание, и кровь на руках. Мечта стоит жизни. 

...Конечно стоит, платишь-то не ты. 

Оковы пали с тихим звоном. И эта секунда растянулась непозволительно сильно, потому что я досконально помню как вырвалась Тьма. Просочилась прямо сквозь кожу, чернильными лепестками опускаясь с кончиков пальцев. 

...Страх Лорда Сатира пах полынью. Пыльный, тяжелый запах оседал на языке ощущением грязи. Хотелось запить его холодной водой, но я лишь вздохнула глубже.

Тьма смаковала эту смесь, подбираясь к мужчине, как огромная дикая кошка. Перекатывалась тяжелыми клубами, выглядя на фоне виднеющийся снежной крошки одновременно угрожающе и волшебно. 

Страх Луны был другим, кислым как перебродившие дикие ягоды. Тьма его почему-то не любила также сильно, как и мертвых. 

Не так отчетливо, но словно фоном, ощущался и ужас Шеньки. Мальчишка забился куда-то в угол и не отствечивал.

Почему не уходил? Ведь мог дать дёру в любой удобный момент. Но нет, остался...

Смелый? Или глупый? 

Я медленно выпрямилась. Ноги болели, а мысли в голове мешались с простыми порывами Тьмы.

...Уничтожить. Вытащить наружу всё самое сокровенное и перемешать с гнилью. Но не поглотить, а запихать обратно, чтобы от этого невозможно было избавиться. 

Воспоминания появлялись перед глазами вереницей. Не мои, но чужие: как мальчик хватается за платье девочки постарше, прячется, пока взрослые слишком громко ругаются. Вновь мальчик, и вновь прячется, в этот раз за шторой, ведь ругают теперь девочку.

Ругают, а потом сильно бьют по лицу. Взрослого не видно, образ его смазан. Лорд Сатир запомнил только огромные, полные слез глаза девочки.

Дальше ее в воспоминаниях нет. Зато есть пустые комнаты какого-то особняка, вечный страх и море равнодушия. 

Лорд Сатир поднял взгляд слишком поздно. Он – человек от головы до пят – не мог ощутить Тьму пока та сама этого не захотела. Одного удара сердца хватило на осознание, и мужчина сразу же постарался атаковать: достал из кармана пустые стеклянные шарики, шепнул что-то, и кинул в меня.

...Не надо было о них напоминать. Я отмахнулась от глупой атаки. Одно дело – качать Тьму из бессознательного Чародея, и другое – нападать на вполне активного. 

Я вскинула руку, корректируя направление Дара, чтобы подобрался как можно ближе.

Котяра не застыл, как мужчина на площади, а отшатнулся, пытался бежать. И Дар даже позволил сделать несколько шагов-прыжков, перехватывая у самого выхода, когда свобода казалась манительно близка. Черные путы оплели ноги, и Лорд грохнулся на дощатый пол. Тьма потянула мужчину внутрь, оставляя за собой кровавую дорожку. Но, к превеликому сожалению, разбил Сатир не лобешник, а всего лишь нос. 

... Где-то за спиной успокаивающе что-то шептала Луна. Я ее слышала, ощущала всем существом, но вот слушать не собиралась. 

Лопались шарики с Тьмой. Они разлетались как дорогая фарфоровая посуда из Страны Красок, а содержимое ложилось полупрозрачной вуалью. Огромная сила, формируемая внутри контура, беспорядочно заметалась. 

Эта Тьма не было моей, поэтому и ощущалась не приятным коконом, а осенним холодным туманом. Колючая, неприятная, но до жути безразличная... 

Ритуал рушился на глазах и вернуть его возможности не было. Потухли многочисленные свечи, оставляя только слабое свечение пентаграмм, которое тоже медленно тонуло во Тьме. 

В голове – миллионы мыслей, которые превращают сознание в странное марево из стремительно сменяющихся образов. 

Отрубилось это резко, и перед глазами почему-то предстала Дочка Адмирала. Маленькая девочка и злобный призрак, зеркалица – две сути, два образа, слившиеся в одно. Красивое лицо и мертвый взгляд...

Как у Лорда Сатира. 

Идея не моя, но Тьмы, вдруг возникла в голове огромным плакатом. Повисла в сознании, перекрывая всё.

И руку даю на отсечение – Дар был идеей доволен. Он взбудораженно оплел  мою руку и даже выдернул Котяру за ноги, подвешивая как раз над обломками бочки. Тот, кажется, потерял сознание, потому что даже не визжал.

Тьма несколько раз сжала предплечье и словно растворилась. 

Не дав себе время на раздумья, я постаралась магией распутать Луну. Увы, номер не прошел, поэтому пришлось идти прямиком к ней. 

Сестра к тому моменту уже приобрела более-менее осмысленный взгляд и практически сразу как путы спали встала на ноги, но предсказуемо пошатнулась. Я схватила ее за руку.

Луна вздрогнула. Взгляд ведьмочки наполнился непонятным волнением, а губы вдруг поджались. Сестра быстро выпрямилась, осторожно вытаскивая руку из захвата.

– Ты меня боишься? – пораженно спросила я, вдруг распознавая эту эмоцию.

Луна вскинула серые озера глаз. 

– Нет... – сказала она.

И отступила. Всего на шаг... Ведь шаг – это немного? Самая малость, что в тот момент мне показалась пропастью.

... Неожиданно что-то сбило с ног. Тьма, вернувшаяся из непонятного мне похода, проникла под кожу одним мощным толчком.

Я мотнула головой. За спиной раздавались крики, визг, треск. Но на них я обратила внимание далеко не сразу, ведь первоначальной задачей было не поцеловать случайно пол. 

Луна вышла из-за туч. Уродливые тени от деревьев разрезали свет, который падал на зеркало. 

…Дочка Адмирала отчаянно цеплялась за зеркальную раму. Она кричала, но слов было не разобрать.

И вдруг огромное чёрное облако поглотило и так размытую фигурку. 

Тьма (не моя, а из шариков) прошла сквозь стекло, выдернув несчастную Дочку Адмирала из зеркальной обители, и с неизбежность тарана впечаталась в Котяру. Тот вскрикнул... И затих. 

...Знает ли Тьма о справедливости? Принимает ли это понятие? Я, честно сказать, не знала. Мне казалось, что нет. 

Но свое мнение пришлось пересмотреть, когда Лорд Сатир вдруг открыл рот и заговорил женским голосом. Или не женским даже, а какой-то странной смесью мужского баритона и узнаваемых девичьих нот:

– Уйди! Уйди!

Он (или все же она?) кричал долго, беспрерывно. Метался из угла в угол, раздирал руками кожу и беспрерывно требовал подселенца уйти. Попытался накинуться на меня, и я даже приготовилась отбиваться! Но тут мелькнули яркие одежды и Лорд Сатир вновь пересчитал ребрами пол.

– Лучше поздно, чем никогда? – иронично спросила я у появившегося Даррена.

Он-то мне, конечно, помог, но можно было и пораньше заявиться.

***

По эффектности появления Кощей Даррену явно уступал: он легким шагом вошёл в помещение, оглядывая окружение с аристократичной брезгливостью. Приподняв подбородок и заметив нас, некромант и вовсе натянул маску первого в мире человека, достигшего покой в полном его понимании. 

– Ещё раз следом увяжешься и останешься без ушей, – холодно произнес он. 

Кощей обращался к Ведомиру, который прятался за дверцей сарая. Мальчишка насмешливо хмыкнул и все же вошел внутрь, пристраиваясь у стенки как бедный родственник во время семейного застолья. 

Мальчишка отыскал глазами Луну

Потом, не удостоив нас и приветствием, некромант круто развернулся к до сих пор потерянному Котяре. Тот лихорадочно мотая головой в разные стороны, уже даже не кричал, но что-то сбивчиво бормотал. И черты его удивительным образом расплывались, подтачивались, являя сущность Дочки Адмирала.

– Уйди! Уйди! Уйди!

...Лорд Сатир уже никогда не узнает, что ритуал Домитиэна не воскрешает мертвых – он лишает рассудка. Поэтому не было в ритуале ничего сверхсложного – только много, слишком много магии, которую один человек не вынесет.

Мужчина сделал несколько шагов на улицу и упал. Лента где-то потерялась, и темные волосы Котяры разметались на белом снегу как разлитые в молоко чернила. 

И на этом, наверное, всё должно было закончиться. Но стоило Котяре упасть, как и магия ритуала, которую он полусознательно держал, обрела свободу.

Колоссальная сила, целый поток долго и нудно собираемой Лордом Сатиром энергии вдруг разорвал контур и словно исчез. Но это я его не почувствовала: Тьму же энергия расплющило по стенам и полу, сорвала дверь.

Где-то послышался грохот, словно далёкий раскат грома.

– Черт, – выругался Даррен, ступая на снег.

...Купол трескался. Расходился как лёд на асперских озёрах, терял куски, которые падали, теряясь среди нагромождения домиков. Тут же Город Монстров вдруг ожил. Послышались крики, грохот и волны магии. Снег отражал вспышки заклинаний, отчего и небо расцветало вспышками, словно фейерверком из Страны Красок. 

Фортес не беспомощен, он был, есть, и остаётся спящим зверем с кольями острых клыков и когтей.

...Вот только едва ли это все помогало. Купол продолжа трескаться от напирающей изнутри магии. 

Тут же вдалеке засветились куполы: маги пытались спасти свое имущество и себя.

– Тьма... – прошептала я, притягивая Луну ближе.

Сестра вздрогнула, но прижалась к моему боку, спрятав лицо в складках платья. 

– Осторожно! – закричал вдруг Ведомир, под мышки хватая Шеньку и выскакивая с ним на улицу. 

Я тоже ухватила Луну и кинулась на выход, успевая заметить как часть купола проломила крышу сарая. 

– Ага́! – вдруг вскрикнула Луна, запинаясь о длинное платье.

Сестра упала, едва ли не пересчитав носом все лужи и даже не предпринимая попыток вскочить на ноги. Я кинулась было ее поднимать, но Даррен оказался  быстрее: он поднял ее на руки, стремительно отходя от держащегося лишь чудом сарая.

Кощей же забег с препятствиями устраивать не стал, ведь стоило некроманту взмахнуть рукой, и над его головой засветилась зеленоватый щит, напоминающий зонт. Все обломки ударялись о щит и падали вокруг, совершенно не причиняя вреда. 

– Спокойно, – тихо сказал Даррен, замечая мой направленный на сестру взгляд, – она просто без сознания.

Легче от этого, конечно же, не стало.

...Прямо над нами небо трещало по швам. В Стране Красок, что за морем, белый цвет считается траурным – глядя на мирно укрывающий проломы купола снег я вдруг поняла почему. 

– Нам нужен проводник. – вдруг твердо произнес Кощей.

На осознание ушло меньше десяти секунд. Я стремительно переместилась, закрывая бессознательное тело Луны собой.

– Агата... – устало выдохнул мужчина.

– Идите в Бездну. Вы к ней не прикоснетесь.

Ведьмы черпают магию из окружающего мира, можно даже сказать, что как мельница перекачивают ее через себя. Поэтому иногда ведьм использовали как проводников направленной энергии, в основном если задумка масштабная, а корректировку требует только определенная часть массива.

Вот только для этого нужно несколько сильных взрослых ведьм, прошедших специальное обучение, потому что одно неловкое движение может превратить организм в котлету-ассорти из всех органов.

Сквозь безразличную маску Кощея проступило раздражение. Мужчина двинулся боком, подбираясь ближе. Ненавязчиво, медленно – неумолимо.

– Целый город, Агата, – скупо произнес он.

Тут, наверное, стоит все же заметить, что волновался некромант не о тысячах жизней, а о собственном бизнесе.

У него это наверное самый неудачный год за последнее десятилетие: Арену спалили, Чародеев перебили, Город разрушили. 

– Город Монстров, – напомнила я, всеми силами стараясь не отступать.

«Не двигайся, Агата, не показывай слабости. Сомнения рождают поражение» – говорил отец.

– Не только Монстров, – Лорд Сатир давил на жалость, явно недооценивая мою нелюбовь к людям и нелюдям. 

...Но, признаться, маленькая, очень маленькая моя часть вспомнила о мальчишках из Сарая. Они единственные, кто в Фортесе по моему мнению по-настоящему заслуживал кусочек счастья. 

– Плевать! 

Я знала, что Луна мне этого не простит. Она добра не в меру и нырнула бы в гущу событий без оглядки на собственную безопасность. 

И только Даррен, который до этого изображал монумент, едва заметно кивнул сам себе. Парень едва ли не кинул сестру ошивающемуся рядом Ведомиру и переместился, тоже закрывая Луну спиной, что мигом подняло его статус с "не безнадёжен" до "наш человек".

Даже если не совсем человек.

– Твоя сестра – идеальный проводник! Мы просто не успеем за такой короткий срок найти другую подходящую ведьму, – настаивал мужчина.

Тьма продвинулась вперед, выступая в качестве щита. Смертельный туман Кощея разошелся в стороны, пока что подчиняясь.

– Фортес стоял девять сотен лет, и еще простоит столько же! – громко крикнула я. – На нас с Луной мироздание не завязано!

Всегда насмешливое лицо Даррена сейчас напряженно замерло. Он не любил выбирать стороны, предпочитая попытки удержаться на двух местах одновременно, но сейчас молчал.

Я кинула Ведомиру талисман. Паренек подскочил, сжимая его в руках. Удивительная ловкость, учитывая то, что Луну он так и не отпускал.

– Уведи ее. В Каллистрат. И проследи, чтобы и тень ее лицо не упала, иначе я тебя из Бездны достану.

Не желая больше разговаривать, Кощей кинулся вперед, явно собираясь выдирать Луну когтями...

...Но Даррен был быстрее. В руках его появился маленький красный шар, который он неуловимым движением пустил в сторону Ведомира.

Алая вспышка окрасила округу, заставляя на секунду закрыть глаза. А в следующий миг, когда обзор расчистился, ни Луны, ни Ведомира в комнате уже не было. 

Кощей мог пойти за Луной. Но не стал, что лишний раз подчеркнуло его "заинтересованность" в героическом спасении Фортеса. Мужчина прикрыл свои светлые глаза и глухо выдохнул:

– Глупая Саро.

Он кинул монету.

Но ловить ее я не стала, ведь гордости во мне чуть больше, чем жадности.

...Тем временем где-то за спиной Кощея на фоне обломков сарая Лорд Сатир, проявляя немалую силу воли, пытался принять вертикальное положение. Удавалось это с переменным успехом но аристократ не отчаивался. 

– Исчезни! – рычал Лорд Сатир, зло размахивая руками.

...А Кощей все же напал. Также неожиданно как в первый раз, в миг сорвавшись с места. 

В его левой руке появился ядовито-зеленый сгусток, который секунду спустя полетел в мою сторону. 

Готовая к этакому выкрутасу Тьма мгновенно восстала щитом. От столкновения во все стороны полетели искры. Даррен метнулся в образовавшуюся дымчатую завесу, атакуя его огненным заклятием.

Кощей действовал играючи.

Я должна признать, что захватывающей наша с Кощеем битва не была. Мы с Дарреном распределились без слов: я прикрывала, парень атаковал.

В лучших традициях "нечисти презренной" нас было двое против одного. Что, впрочем, ситуацию совершенно не скрашивало. Ведь Кощей имел за спиной не одну сотню лет практики, что несколько увеличивало его шансы на победу. 

Опыт не пропьешь, как часто любил повторять Ферапонт.

Гораздо более интересная картина разворачивалась в десятке шагов от нас. Это, господа и дамы, по-настоящему невероятное зрелище, которое в моем личном рейтинге даже встало в один ряд с гробиком на площади. 

Лорд Сатир, которого куполом таки не пришибло, решил разобраться с врагом в виде осколка радикально. Сначала он несколько раз пнул его ногой. Потом, видимо не увидев даже трещинки, прыгнул обеими ногами на неровно лежащий осколок.

Упал. 

Поднялся на колени.

И принялся с какой-то отчаянной злостью биться о "врага" головой.

– Уйди... Уйди... Уйди... – все также шептал он. 

И стоило лицу его приблизится к осколку, как целое мгновение в отражении можно было разглядеть искаженные черты Дочки Адмирала.

Зеркалицу тоже было самую малость жаль. 

С одной стороны – она  доводила людей до безумия, запирая в доме с зеркалами.С другой, изначально и ее там заперли. Лишив не только красок жизни, но и посмертия.

Была ли в этой ситуации вообще капля справедливости?

...И тут небо упало. Мириады огромных осколков обрушилось на Город Монстров с дождем. 

Тьма взметнулась вверх. Город Монстров превращался в развалины. Дома ломались легко, словно были игрушечными.

Держать купол было тяжело и невыносимо больно. Он словно всем своим весом лег на мои плечи.  взбесившаяся Тьма, которая нестабильно дергалась (если это словно, конечно, применить в такому понятию как Тьма), причиняла боль.

В какой-то момент купол вдруг сливаться с Тьмой. Остатки дара, что теплились у меня под кожей,  потянулись вверх. Волосы мои поднялись и Тьма, , покидала владелицу. 

Я широко распахнула глаза, понимая, что больше не контролирую е. Слившись с куполом, Дар опустился на землю сероватым туманом.

Даррен запрокинул голову. Эмоции на его лице сменялись невероятно быстро, я даже не успевала их различать.

– Не подходи! – крикнул Даррену Кощей, проявив капельку заботы. 

И в кои-то веке я была с некромантом согласна. 

Но тот, глупый Фокусник, бросился ко мне.

И Тьма, что до этого постоянно принимала его благосклонно, вдруг кинулась. 

Совершенно не ожидавший этого Даррен кубарем свалился к берегу Моры. И затих. 

Последний человек, который постарался мне помочь, пострадал из-за моего же дара.

Огромное давление магии и Дара, казалось, раздавит меня, как давят огромные повозки растущие на обочине цветы. Из носа потекла темно-красная, почти черная кровь. 

И вдруг... Словно оборвалось. Треск в ушах прекратился. Показалось, словно  весь мир замер. 

Я моргнула, не сразу понимая что произошло. В теле ощущалась легкость, а цвета вдруг обрели странную насыщенность. Колени подкосились, отчего я  осела на слой снежного месива. 

Внутри – пустота. Она не пугала, нет, в тот момент это ощущение казалось глупой ошибкой, которая обязательно исправится сама собой.

Но… не исправилась. Пустота поселилась в груди кусочком вечной Бездны.

***

Я лежала на земле. Время ощущалось крайне странно. Мелькали силуэты людей, потухали остатки защитных щитов. Но вс это осознавалось отдаленно, на первом же плане оставалось острое чувство пустоты.

Раздались шаги. Они приближались, казалось, целую вечность, и каша из грязного снега совершенно не глушила звук. 

Когда человек остановился, я по туфлям и виднеющимуся низу костюма поняла, что это Кощей. Он вдруг присел на корточки и в поле моего зрения попало аномально-худое лицо некроманта.

– Глупая Саро, – повторил он без тени насмешки, с каким-то сожалением. 

А потом встал и ушел.

Позже, уже когда где-то там солнце окрасило небо кровью, появились Стражи. Их темные фигуры надвигались неумолимо, как морская волна, вмиг съедающая побережье.

Меня подхватили и попытались поставить на ноги, но те совершенно не слушались. Тогда один из Стражей завалил мою полубессознательную тушку закинули на плечо, словно мешок с мусором. Жесткий наплечник впился в живот. 

Мутным взглядом я выхватила Шеньку, который, оказывается, тоже до сих пор не ушел. Он оттащил бессознательного Даррена в заросли, скорее всего чтобы пришедшие за мной Стражи не прихватили и Фокусника.