•Глава 21•

– Агата! – позвал детский голос. 

Обернувшись, я заметила среди кустов евламийского дурмана Шэньку. Он выглядел бледным и под моим взглядом сильно скукожил лицо, словно вдруг испугался чего-то. 

Неужели Тьма действует на него столь сильно?

– Шэнька. Что-то случилось? – спросила я, стараясь держать Дар подальше от бедного ребенка. 

– Нет... Да... Там, там Луна вас звала. Что-то о черномазом, очень-очень срочно, – мальчишка шагнул вперёд и отросшие светлые пряди зацепились за ветки. 

Подавив тяжёлый вздох, я лишь закатила глаза. Что за привычка, лазить по дебрям, вместо того чтобы идти через главный вход. Хотя, с другой стороны, мальчишку вряд-ли пустили бы. 

За спиной до сих пор кто-то особо впечатлительный кричал. Там же копошился Даррен, который наводил непонятную мне суету. Фокусник опрокинул Кощея на спину и пытался "воззвать к покинувшему сознанию", за неимением нюхательных солей пихая в нос бедного некроманта Бездна его знает откуда взятым молотым перцем и другими дорогущими специями из маленького красного мешочка. 

«Вот Кощей обрадуется, когда проснется» – ехидно прокомментировала я мысленно. А вслух же обратилась к Шэньке:

– Веди.

Мальчишка активно закивал и рванул куда-то в сторону, явно к коридору для слуг. 

Я пошла следом...

...Но до выхода не добралась. Стоило только скрыться за зарослями какой-то дурнопахнущей дряни, как Тьма взметнулась в сторону, пытаясь предотвратить нападение. Дар опоздал лишь на миг, ведь стрела была уже выпущена и вместо груди попала мне в бок. 

«Какой дурак стреляет в помещении?» – было моей последней мыслью, перед тем как сознание упало во Тьму. 

***

Просыпалась я удивительно долго. Мысли почему-то не хотели выстраиваться в ряд, поэтому вместо желания открыть глаза я думала о ботинках Даррена. Отчего-то непреодолимо сильно хотелось узнать делал он это позорище на заказ или купил у мастера уже готовые. 

Стоило немного приоткрыть глаза, как однотонный коричневый потолок завертелся, словно я вдруг очутилась в центре шторма. Желудок изъявил желание прогуляться на свежем воздухе и пришлось поспешно согнуться улиточкой, чтобы не допустить еще одного пятна на и так небезупречной биографии. Не знаю сколько я чувствовала себя бревном в открытом море, потому что постепенно глаза вновь закрылись.

Состояние полудремы не давало отдохнуть, наоборот, голова словно фиксировала все окружающие шумы и шорохи, но делать что-то с этой информацией не давала. 

Паршиво, господа, паршиво.

Вновь открыть глаза заставил грохот. Что-то упало возле меня, громко вскрикнув: мутное сознание с вялым волнением распознало голос Луны. 

И вот уже это заставило такт прийти в себя.

Помещение напоминало Сарай. Такое же большое и захламленное, а ещё пыльное до невозможности. Я лежала на деревянном полу, прикованная какими-то железками, а сестра сидела чуть левее, привалившись к деревянной стене. Рот Луны был закрыт каким-то заклинанием, и я на секунду этому поразилась: обычно из нас двоих заткнуть пытались меня.

Лорд Сатир стоял в нескольких шагах от нашей бессознательной компании.

…От осознания того, что Тьма не отреагировала на угрозу раньше меня, сердце провалилось куда-то в Бездну. 

– Темного вечера, Миледи, – промурлыкал Котяра, улыбаясь уголком губ. 

Дрянь, занесенная в организм стрелой, мешала думать. А ещё невыносимо болел бок, словно мне хотели вырезать оттуда минимум все близлежащие органы.

– А я знала, что ты крыса! – радостно воскликнула я, не сумев вовремя прикусить язык, который явно работал отдельно от головы.

Тьма поглощала неизвестную заразу слишком долго. Но испугало меня не это. Нет, господа, сердце пробило дно Бездны, когда я попыталась выпустить Дар... И не смогла. Оковы нагрелись, оставляя ожог, и каким-то невероятным образом остановили Тьму. 

– Не стоит грубить, – мужчина в своей любимой манере склонил голову на бок.

Тогда я решила, что если выживу, то сверну шею любому, кто этот жест повторит.

Согласившись с тем, что грубость не слишком впечатляет, я дернулась вперед и плюнула в самодовольную рожу. Именно в тот момент мне стало на секунду жалко, что в родственниках у меня не затерялись ядовитые наги. 

Котяра краем рукава вытер скулу и огорченно покачал головой. 

План Кощея удался: я оказалась не умнее других Чародеев.

«Гордись теперь превосходным образованием и чистой* головой» – промелькнуло в мыслях.

Примерно когда мысленная матерная тирада пошла по кругу, прямо под ноги к Котяре неловко грохнулся Шэнька. До этого он сидел на какой-то деревянной бочке, которая сгнила настолько сильно, что труху.

Луна вскрикнула, дернувшись вперёд, явно боясь, что мужчина треснет Шэньку чем-нибудь тяжёлым.

Но... Лорд Сатир не ударил. Он схватил мальчишку за руку, поднимая с пола. Шэнька сначала распахнул глаза, а потом отвел их в сторону.

И схема в моей голове сошлась.

– Паршивец! – выплюнула я, дергая за оковы. Тьма отзывалась слишком вяло. – Надо было тебе ещё в сарае глотку перерезать! 

Мальчик отшатнулся к стене. Он молчал, явно понимая, что от извинений нет толка. Да и не читалось на детском лице раскаяние, только странная потерянность. 

Серые глаза Луны наполнились слезами. Я это скорее не видела, а чувствовала.

– И не побоялся же ручки кровью замарать, – ехидно подметила я.

Лорд Сатир вскинул голову вверх. Со спины я его лица не видела, но могу поспорить на тысячу рэгов, что он улыбался.

– Не тебе мне морали читать, темное отродье, – раздался тихий ответ.

– И кого ты стараешься воскресить? – вновь пристала я.

Он открыл сумку, напоминающую огромный кошелёк. Доставал оттуда шарики с Тьмой и ложил на стол. Непроглядно-черные, словно чернильные капли.

– Сестру? Неужели она кончила как и Рианна? Ты был столь прекрасным братом, что она решила умереть? – зло выговаривала я, следя за чужой реакцией.

Лорд оказался возле меня в один миг. Он вытянул руку, хватая одну говорливую Чародейку за горло. Ощущения, скажу я вам, отвратительные, никому подобную практику не советую. 

– Ты убила ее. Ты, бесово отродье, не я, – глухо, но безумно убежденно проговорил он.

Боль смешалась с удивлением. Я вытаращилась на мужчину, безуспешно стараясь ослабить хватку.

– Я... Не... Могла, – прохрипела я, замечая, что в глазах темнеет.

Но это не моя Тьма, а лишь лабиринт сознания. Мой Дар беспомощно бился в силках моего же тела, почти также как тогда, во сне.

Видя мое замешательство, мужчина решил пояснить:

– Аделаида Харисская, – тихо, надломлено как-то прошептал Лорд Сатир.

И уставился внимательно, выжидающе. 

...Наверное, это имя должно было мне о чем-то сказать. Но я лишь недоуменно моргнула, уверенная, что таких личностей не помню.

– Кто? – уточнила я.

Лорд Сатир схватил мою руку, сжимая так, что в местах соприкосновения моей кожи с его перстнями выступила кровь.  Прямо перед глазами мелькнула брошка. 

– Она проиграла тебе. А потом бросилась в реку

– Бред, – брезгливо бросила я.

...И лишь чуть-чуть позже, когда судьба подкинула возможность посидеть и подумать среди серых каменных стен, я вспомнила откуда у меня появилась та брошь. 

Это случилось несколько лет назад. Три? Два года? Не суть важно. 

Арена в Кассьере, городе южнее Фортесе, популярностью не пользовалась и я смогла заработать едва ли на три дня нормального существования, а потом хоть Стражам в ножки падай: за Чародеев те дают небольшое вознаграждение, и можно было попробовать уговорить Луну сдать меня.

Впрочем, до этого не дошло.

…Ту девушку все звали Адочкой. Она была невысокой и хрупкой на вид, носила штаны из грубой ткани, а волосы обрезала очень коротко, под мальчика. Я замечала ее каждый раз, стоило мне зайти в таверну над которой мы снимали комнату, девушка там словно жила. Танцевала с мужчинами, громко смеялась и постоянно пила что-то явно не безалкогольное. 

Когда с очередной подработкой ничего не вышло, я долго не могла вернуться в комнату. Там ждала Луна, уверенная в светлом будущем. Она бы ни за что не укорила меня в недостатке денег, даже наоборот... Но с каждым днём улыбка ее гасла. 

– Чего грустим, подруга? – громко воскликнула Адочка, подскакивая ко мне. 

Бросив взгляд исподлобья, я недовольно оборвала:

– Я тебе не подруга. Катись откуда прикатила. 

Адочка не обиделась, лишь очень громко рассмеялась. Потом плюхнулась на соседнее кресло и достала из сумочки карты.

– Ладно-ладно, не злись! Умеешь в обманку? – лукаво спросила она.

История эта ничем знаменательным не кончилась. Адочка была пьяна как гном и закономерно проиграла мне кругленькую сумму, которую хватило нам с Луной еще на три с половиной месяца. Что с девушкой случилось потом – одной Бездне известно.

Да и не интересно мне было. Подумаешь, очередная богатая дурочка решила выпендриться и не вышло. Что же, мне теперь за всеми своими должниками следить? 

/\/\/\

*«Чистая голова» – в понимании асперцев лишённое ненужных страстей и понятий сознание