•Эпилог•

Когда решетка распахнулась было примерно четыре утра. Или ночи?

 Не знаю.

Волчий час царствовал, отражаясь неимоверной тишиной. На необычно пустом небосводе плавала ржавая луна, разгоняя Тени по углам.

Тяжёлая поступь стражника казалась как минимум громом. Он шел быстро, ведя меня на заговоренной верёвке, словно собачку. А когда я не успевала и ему приходилось останавливаться, мужчина в раздражении бил железным носком сапога по каменным стенам.

Здание закончилось преступно быстро, а дальше меня ждала узкая тропинка в гору. Я шла вперед, вслушиваясь в хруст битого стекла. 

Каждый осколок больно впивался в стопы, рассекал кожу и будто горел... Но я упорно шла по сверкающей дорожке. 

Именно так в Бездну провожали воров, как бы показывая, чего стоила их жизнь. Даже узкая тропка имела значение презираемого пути, который выбирают только глупцы. В какой-то момент я запуталась в ногах и упала, но стражник тут же исправил эту оплошность, подхватив меня за шкирку. 

Вот уж точно: Судьба всегда найдет дорожку. Сначала благодаря Кощею, потом Даренну, а теперь и по собственной глупости стою на эшафоте. Слишком уж тесно моя жизнь связана с этим местом.

Вообще, это был закономерный конец моей сказки.

Ведь злодеи должны умереть, не правда ли?

Ведь Чародеи – это зло... А добро всегда побеждает. Упустим тот момент, что победители становятся добром автоматически, так уж устроено сознание.

 Место выбрано было живописным: на краю обрыва (чтобы уменьшить шансы на побег), где открывался вид на развалины Фортеса. 

Даже эшафот ставить не стали, вместо этого скромно вогрузив столб и веточки для сжигания. Я попыталась дернуться, но стражники держали крепко, привязывая меня к столбу. С шеи сняли веревку, хоть и дышать от этого легче не стало.

Огромная толпа слилась в сплошное темное пятно, которое невозможно было различить. 

Я помню как зачитывали приговор. Он был длинным, слишком длинным даже для меня. Не знаю кто распорядился, но благодаря моей скромной персоне в тот день Стражи закрыли нераскрытые дела как минимум за последние лет десять. 

А потом... Пошёл снег. 

И я замерла, подставляя лицо холодным хлопьям. Они таяли, стекали по моему подбородку, попадая за шиворот.

В толпе послышались крики. Снег, белый, привычный Городу Монстров, окрасился во все оттенки алого. Из-за этого все небо приобрело оттенок гранатового заката. 

– И небо плакало кровавыми слезами... – произнесла я, осторожно высвобождая руки из верёвк, которую подрезала куском спрятанного в рукаве стекла. 

...А потом, неловко подвернув под руки рядом стоящих стражников, я шагнула в пропасть. 

.

.

.

.

КОНЕЦ?

.

.

.

.

Нет, господа, далеко не конец. Ведь если бы я умерла, то кто бы описывал феерическую сцену моей смерти? Правильно, сложно найти такого умельца, а потому приходится все самой.

Но даже убив интригу с начала, давайте объясню произошедшее.

Я очнулась уже в камере. Чувствовала я себя при этом побитым овощем, который сварили, а потом побрезговали есть.

Приняв более-менее вертикальное положение, я огляделась. Картина почти не отличалась от Каллистратской крепости. Невысокие серые стены, две тонкие циновки, деревянное ведерко и прямоугольное окно шириной чуть больше ладони. 

А ещё женщина в другом углу камеры. Она была одета в серое платье и серые же грязные туфли. Цветастый платок, что ярким пятном выделялся на серых тонах, казался решительно лишним.

Она подняла голову, чуть откидывая серые пряди в сторону. Бесцветные рыбьи глаза сфокусировались на мне.

– Какая встреча... – чужой хриплый смех отразился от стен и словно сломался, обрываясь на самой высокой ноте.

– Неприятная, – буркнула я.

Последние лучи солнца потянулись по каменной кладке и исчезли. Раньше я и не замечала как стремительно наступает темнота. Без Дара видеть ночью я могла лишь как обычный человек, что оказалось весьма... Сложно. 

Сначала тонкий шарф покрылся кровью. Я заметила это не сразу: лишь когда металлический запах затопил помещение. Длинными пальцами Крыса тут же откинула его в сторону, открывая вид на шею, испещренную красными рунами.

Нукекуби.

Тонкая полоска символов оплетала кожу, словно ошейник. Каждый, словно вырезанный ножом, начал мелко кровоточить... Отчего-то вязкая кровь медленно стекала по шее, впитываясь в тонкую ткань накидки. 

Голова, даже не успев отделиться от тела, начала истошно орать. Казалось, что от крика этого даже стены подкосились, хотя уж это точно додумал уставший мозг. Я поспешно зажала уши руками, зажмурилась, стискивая зубы до скрежета.

Ночь обещала быть интересной.

Если крыса рассчитывала меня прикончить, то очень просчиталась: без Тьмы я ощущала себя лопнувшим сосудом, но это только прибавляло мне ярости бороться до конца. Поэтому я схватила циновку и постаралась поймать голову в этот коврик, но нукекуби проявила невиданную ловкость. Она, вопреки всем законам природы, летала как бешеный ворон нд новый погостом. Мало того, что орать не переставала похлеще банши, так еще и пыталась укусить меня за руки, что уж совсем настроения не прибавляло. Мало этого, попытка схватить нукекуби за волосы не увенчалась успехом — стоило к ним прикоснуться, как пряди нагрелись, словно раскалённое железо.

Отбиваясь циновкой словно мухобойкой, я почти потеряла всякую надежду на благоприятный исход наших ночных побегушек, когда нукекуби замерла. Просто зависла в воздухе, глаза ее остекленели, закатившись.

А потом нукекуби упала, покатившись сорванным овощем куда-то в угол. 

– Агата! – послышался восторженный писк.

Бледная мордашка Луны вверх ногами торчала в вертикальном оконце. Ещё слышался приглушённые ругательства Ведомира и тихий голос Даррена.

Ситуация была прозрачней воздуха: героическая тройка вместо красивого ухода в закат решила спасти бывшую Чародейку. Кто использовал магию я понять не смогла — без Тьмы даже способность видеть элементарные плетения пропала.

Сначала Даррен предложил пробить каменную стену и нагло меня украсть. Его я очень вовремя остановила, предупредив, что в отличие от Каллистратской крепости эта наверняка подвержена магической сигнализации, на которую сбегутся все Стражи меньше чем за минуту. 

Ведомир в споре не участвовал. Может, припоминая наши теплые отношения, и вовсе не хотел подкидывать идей.

Тогда было решено спасать меня перед самой казнью. 

Уже стоя на самом краю я ощутила странную эйфорию. Без Дара, пустая как треснутый кувшин... Но всё та же Агата Эбендей. И все также у меня есть сестра, жизнь и любовь к неуместному юмору. А может, даже чуть больше.

И я шагнула-таки в Бездну. За мной кинулись стражники – переодетые Ведомир (которого Луна уговорила чудом) и Даррен. И если Фокусник хохотал от такого трюка как умалишенный, то крик мальчишки распугал всех птиц в округе.

А там, прицепившись к скалам словно мох к дереву, висел дракон. Уж не знаю, как этой троице энтузиастов удалось его подкупить, но представитель чешуйчатых поймал одну бедовую… уже не Чародейку, и взмыл в воздух. Правда, припоминая прошлую нашу встречу, летела я как почтовый мешок, то есть в пасти. 

Сидящий на драконьем загривке Даррен громко рассмеялся, напоследок распыляя над толпой у эшафота какой-то золотистый порошок.