Глава 21. Распутывая узлы

***

Низкий, мелодичный гул дремучих крон принял Саниру, укрывая знакомым мягким полумраком. Первые несколько минут девушка не открывала глаза. Просто лежала, впитывая запахи, звуки, ощущения, плавность мыслей и смазанность чувств. Девушка знала, где она. Здесь спешка без надобности. А страх – лишь отдаленное воспоминание.

Когда легкие насквозь пропитались прохладным ночным воздухом, Саниру решила приоткрыть глаза и пустить в зрачки образы древних, поросших мхом стволов. Девушка легко коснулась пальцами прокушенного плеча. Здесь, в лимбе, кожа была невредима. Все ногти тоже находились на своих местах. Взгляд Саниру упал на свою грудь: там, чуть сминая черное платье, висел загадочный медальон. Девушка приподняла его – в лимбе он ощущался неестественно тяжелым. Похоже, это действительно не совсем обычный предмет. Ни одной вещи из реальности в лимбе не появилось, кроме правой серьги. Даже амулет из теплой деревяшки отсутствовал. Девушка обратила внимание, что серьга по-прежнему свисала с красной нити – точно так же, как и была оставлена в прошлую ночь.

Исходя из его появления в лимбе, медальон казался Саниру еще подозрительнее. Она потратила какое-то время, подковыривая разные грани подозрительного предмета и в этой реальности, но с ним по-прежнему ничего не происходило.Отпустив медальон болтаться на своей шее, девушка без особого желания поднялась из мягкой травы.

Она помнила про необходимые дела, которые могли бы приблизить ее освобождение в реальной жизни, но сейчас весь намеченный план показался Саниру невероятно бессмысленным. Сколько дней она уже бьется в этом стакане, пытаясь перелезть за стеклянные стенки? Пять? И становится только хуже. Количество противников увеличивается, количество сумбурных данных тоже, а собственные силы... Девушка вздохнула и неторопливо побрела сквозь сумрачный влажный лес, ощущая упругий мох под босыми ногами. В очередной раз к Саниру пришла мысль, что перспектива остаться здесь – в бесконечном лесу – очень даже неплоха. Вечное одиночество и существование в полусне, даже близко не таком же сложном и удивительном, как реальный мир, казалось хорошей платой за то, чтобы остаться собой. А не измученным, изрезанным, обманутым, облапанным, использованным телом. Если бы ни вязкие тени лимба, девушка наверняка бы уже рухнула в яму собственной ничтожности и воспоминаний о каждом опыте проигрыша родителям, знакомым, преподавателям, и Ганморру с Нисиной впридачу. Что тут говорить – даже спорить с Данни у нее получалось через раз. Но из всей этой черной бездны лишь крохотный укол разочарования достиг сознания Саниру, заставив покривить лицо в чем-то вроде отвращения.

Что ей делать со всем этим гигантским багажом, весящим больше бетонной плиты? Есть ли у бесполезной девчонки по имени Саниру хоть один шанс на то, чтобы вырвать у гребаной реальности свою жизнь, свое тело, свою волю? Девушка сжала губы разочарованно и устало.

Чтож, пока она находится здесь, у нее есть возможность хотя бы немного подлатать свое положение. Начать с сознания Нисины... Список вопросов к ней – личных и чужих – был гигантским.

Повторив знакомый обряд с человекообразной веткой, девушка быстро добралась до нужного места. Между толстых стволов показались бурная речка, две покосившиеся статуи и полоса каменистой земли между ними. Приблизившись к воде и опустившись на колени, Саниру вздохнула и подняла голову вверх, на мерно шумящие кроны огромных деревьев и робко проглядывающие в крошечные просветы звезды. В голову пришла мысль о коте. Нужно ли ему до сих пор то воспоминание?.. Сегодня он не пришел. Может, и договоренность уже не действует. Кто теперь знает? В любом случае, пора отправляться.

Зачерпнув холодную, бурлящую воду ладонями с зажатой в них серьгой, Саниру сделала глоток.

Журчание реки и шорохи леса смешались, стягиваясь, расплетаясь и вновь сливаясь посреди накрывшей мир темноты. На краткое мгновение пространство стало тихим настолько, что девушка успела испугаться и уронить во мрак единственное слово.

— Нисина?

Это имя эхом разнеслось в тысячи сторон, отражаясь, заполняя мир линиями и цветами, пятнами и узорами. Саниру ощутила свои пальцы, крепко сжимающие серьгу, привязанную к красной нити. Резко опустив голову, девушка увидела, как золотистый медальон, до того спокойно висевший на ее шее, сейчас почему-то парил, приподнявшись над грудью и переливаясь множеством сияющих цветов. У девушки перехватило дыхание. Здесь, в пространстве чужой памяти, собственные эмоции Саниру уже ничего не глушило, и ей пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы взять себя в руки.

Так. Медальон оказался не просто безделушкой. Парит, светится. Что-то еще? Девушка остерегалась трогать внезапно оживший предмет и, сидя в прежней позе на коленях, огляделась. Толстая полупрозрачная стена окружала ее, чуть колыхаясь, как мыльный пузырь. Саниру помнила, что такой же купол отделял ее от сознания Нисины предыдущей ночью. Только в прошлый раз врачиха будто бы постоянно давила на стены, происходила какая-то борьба... А сейчас девушка видела за куполом лишь пустую темноту. Саниру прищурилась, стараясь вглядеться за стеклянный пузырь. И спустя несколько секунд заметила тончайшие нити, сплетения... С каждым мгновением проступающие все ярче. Вскоре все пространство за куполом заполнило искрящееся море нитей, шевелящихся или замерших, скрученных узлами или ровно уходящих вдаль, толстых или тонких, белых, черных или цветных. Это было похоже на сумасшедше сложную, бескрайнюю сеть, которая непрерывно шевелилась, и при каждой попытке зафиксировать на ней взгляд – куда-то смещалась и перевязывала тысячи новых узлов.

Озадаченно хмурясь, Саниру покрепче стиснула зажатую между пальцев серьгу.

— Нисина? — снова повторила девушка, поддавшись возникшему в голове импульсу. Тысячи нитей дрогнули, и многозвучный гул разнесся между ними, заставляя стеклянный купол чуть завибрировать. Никакого сопротивления со стороны чужого сознания Саниру по-прежнему не чувствовала. Может... Девушка взглянула на сияющий амулет. Может, это его работа? Саниру снова недоверчиво покосилась на нити вокруг. Так... Ладно. Надо попробовать задать вопрос.

— Нисина! Покажи, какой товар ты возила пять лет назад, в ранний листопад.

Низкий гул плетения сменился отрывистым ритмом. Нити заплясали, искажаясь и искрясь сотнями оттенков. Это длилось не дольше пары секунд и, почти полностью побледнев, сеть выставила перед Саниру небольшую группу струн: три. Три из сотен тысяч. Девушка вгляделась в них, приоткрыв рот. Она не видела и не чувствовала особой разницы между тремя сверкающими нитями, и в конце концов решила обратиться к самой ближней. Задетая вниманием Саниру, та задребезжала, впитывая и рождая множество звуков. Отблески прострелили от струны, едва не ослепив девушку, и она судорожно моргнула.

— Мне нужно забеременеть, чтобы ты так же за мной носился? — прокричала Нисина вниз, к подножию скалы, где несколько полузверей-волков хлопотали у распряженной повозки из толстого резного дерева. Один из них складывал ящики в аккуратную стопку, другой – устанавливал раскладной столик, а третий – заполнял объемный таз водой из бочки. Первый, самый рослый, вокруг которого мерцала мягкая красная аура, чуть приподнял голову в сторону девушки. Даже отсюда она заметила его обнаженный в усмешке клык. Скомандовав что-то подручным, полузверь бодро ступил на выщербленную лестницу к вершине скалы. Еще не добравшись пары метров до уступа, на краю которого сидела Нисина, он кинул наверх:

— Ты и пятисот метров не пробежишь!

— Не делай вид, будто не понял метафору, — скривилась девушка, выкидывая окурок сигареты вниз, чуть не попав на крышу повозки.

— А ты – что не поняла шутку, — хмыкнул волк, уже выбравшись на широкое плато, окружающее уютную тенистую низину, и дающее шикарный обзор на готовящийся к отдыху караван. Волк задержал на девушке взгляд внимательных зеленых глаз, но потом отошел от нее к паре валявшихся на земле раскладных стульев. Установив один из них в тени ближайшего дерева, он сел, с видимым наслаждением вытягивая вперед мохнатые ноги с толстыми черными когтями, потертыми и пыльными от долгой дороги.

— Ничего? — кинула Нисина, повернувшись от края уступа к волку, и обняла саму себя за одно колено.

— Сколько еще раз ты спросишь? — расслабленно отозвался полузверь, прикрыв глаза и откидывая голову на мягкий валик спинки, — С ней рядом охрана из погодников почти круглые сутки.

— Всегда можно тайно передать записку, — пробубнила девушка, задумчиво утыкаясь губами в собственное плечо.

— Если бы она хотела – давно бы уже передала, — приподнявшись, виеш зашарил взглядом по земле, и Нисина, ползком добравшись до валяющейся неподалеку от нее фляжки, кинула ее волку. Кивнув в знак благодарности, он продолжил, одновременно откупоривая емкость когтистыми пальцами, — Я уверен, что у нее свой контракт со штабом. Нарушит – потеряет часть оплаты или всю. Дай девчонке заработать, — полузверь сделал несколько глотков, и его уши наклонились в стороны, выдавая удовольствие от напитка.

Нисина помолчала несколько секунд, но стоило ей открыть рот, как мысли полились нескончаемым потоком:

— Я бы сама ей отдала всю свою годовую выручку, если бы она рассказала, что ей там наобещали эти гребаные исследователи. Это уже шестая партия стихийных людей. И все впустую. После их первого прокола они обращаются только ко мне, стелются, обсыпают комплиментами и деньгами. Но ни намека на то, для чего они используют товар. Ни слова не говорят о сути! — к концу монолога девушка уже почти кричала, уставившись яростным красным глазом куда-то в дерево, мимо волка.

— А они должны? — без особых эмоций отозвался тот, почти не следя за собеседницей из-под расслабленно прикрытых век. Он опустил закрытую фляжку к ножкам стула.

— Рано или поздно я добиралась до каждого потребителя стихийной контрабанды. Я, черт возьми, сплела для них эту сеть! — Нисина поднялась на ноги, не в силах удержать взбунтовавшееся тело в сидячем положении, — До меня все они представляли собой кучку маргинальных оборванцев в разных концах мира!

— Может, в этом и проблема? Члены погодного штаба не хотят быть в сети? — невозмутимо добавил полузверь.

— Угу, — буркнула девушка и, подойдя колкими шагами к развалившемуся на стуле волку, наклонилась за фляжкой, — Хотят просто втихую пользоваться моими услугами и закрывать всем рты деньгами. Черт, я уверена, что эти твари сотворили под жирным крылом канонистов что-то такое, что даже блохастым подпольным металлократам показать боятся, — Нисина отпила несколько жадных глотков, и тут же по телу разлилось приятное щекотящее тепло.

— Да и черт с ними, — почти проурчал волк голосом, на пару тонов ниже обычного. Одной рукой он расслабленно приобнял Нисину за бедра, но морду к ней не повернул.

— Ни хрена не черт! — девушка взорвалась, откидывая фляжку куда-то на землю, — В списке творящих это гребаное тайное открытие – уже с десяток известных имен, а моего не будет! Хотя без меня эти неблагодарные гниды искали бы стихийных людей десятилетиями! — Нисина злобно фыркнула и повернулась к каравану, заметив движение у ближайшей повозки.

Распахнув резную дверь, из нее уверенными, размашистыми шагами выступила девушка в коричневом костюме из бридж и рубашки. Две толстые длинные косы, синие как попугаевы крылья, свисали с ее плеч. От души потянувшись, девушка помахала расположившимся неподалеку волкам, и подойдя к столику, стала один за другим закидывать в рот разложенные там фрукты. Вокруг девушки мерцал полупрозрачный ореол оранжевого цвета. Взгляд Нисины в очередной раз притянул ее округлый живот – эта прохиндейка была беременна. Нисина объясняла свой нездоровый интерес к чужому животу тем, что она почти не видела беременных людей. Виеш – сколько угодно, но не людей. Нисина провела на Земле за свою жизнь в сумме всего около четырех лет. В Междуводье – восемнадцать. Какое-то скребущее тревожное чувство возникало в ней при взгляде на этот странный компонент анатомии. Но в любом случае, гораздо больше эта вертихвостка вызывала в Нисине обыкновенной злости. Очередная стихийная сучка, которую не вышло разболтать...

Саниру ощутила собственный мерный вдох, и подала голос:

— Что значит оранжевая аура вокруг нее?

Эхо множества голосов забурлило вокруг купола, и видение померкло, зато возник ответ.

Стихия Тел

Потирая серьгу кончиками пальцев, Саниру продолжила задавать вопросы:

— Что делает маг Тел?

Струны язвительно задребезжали, складываясь в презрительные ноты.

Меняет свое тело, как хочет.

Саниру нахмурилась, стараясь уложить в голове только что увиденное. Это что – все? Это и есть ответ? Беременная девушка со стихией Тел?

— О ней говорил козел в том воспоминании?

Струны мерно завибрировали, соглашаясь.

Получается, с этим Саниру закончила? Можно продавать результат коту, если тот явится? Девушка задумалась, наблюдая, как последние остатки видения скатываются по скатам купола, и среди пустоты снова проступают хитросплетения бесконечного множества нитей. Что теперь?

— Нисина! Что умеют маги Душ?

Голос девушки разнесся в пузыре, заставляя разноцветные струны снаружи прийти в сумбурное движение. Пять нитей прибилось к поверхности купола, вытянувшись из отстранившегося в темноту сплетения. Саниру сосредоточилась на первой, и та мерно загудела, рождая фразу.

Слышат голос яйца.

Девушка нахмурилась и перевела внимание на соседнюю струну.

При касании чужого тела читают мысли.

Так, это уже более осмысленно. Еще? Саниру по очереди "коснулась" вниманием оставшихся трех нитей.

При касании чужого тела ощущают чужие эмоции.

При касании чужого тела меняют чужие эмоции.

Когда спят, могут видеть чужую память?

Надрывное дребезжание последней струны ясно выражало степень неуверенности Нисины в этом пункте, и отчасти – ее раздражение по поводу этого.

Чтож, в целом это не так плохо. Ни слова про волосы, и про сон врачиха явно знает недостаточно, раз не бережет свой.

— Нисина! Кто позвал нас в этот мир?

У струн не было такого знания. Они замолчали, и все плетение стихло, сливаясь с бесконечной темнотой за куполом.Саниру вздохнула. Она очень надеялась, что сможет хотя бы теперь прояснить этот вопрос, но даже хитроумная врачиха тут бессильна. Что это был за голос в реке? Может, просто чья-то дурная шутка? Девушка задумчиво взглянула на парящий перед грудью амулет. Саниру все больше склонялась, что именно эта безделушка позволяла ей вести с сознанием Нисины диалог, настолько похожий на обычную речь. Все происходящее сейчас по уровню осмысленности и контроля разительно отличалось от предыдущих ночей, и тем более от первых, проведенных в сознании проводника. Девушка даже позволила себе задать пару важных лично ей вопросов.

— Дордо вел нас на Землю?

Струны заиграли согласную ноту.

— Зачем мы погодному штабу?

В ответ на этот вопрос сеть забурлила, снова меняя конфигурацию. Огромный, пересеченный десятками узлов участок прижался к куполу, подставляя вниманию Саниру разноцветные дрожащие нити. Выбрав из извилистого хитросплетения самый яркий кусочек, девушка сосредоточилась на первой попавшейся из входящих туда струн.

Перед глазами проступил лист бумаги, зажатый между худыми женскими пальцами. Ровные, почти идеальные ряды букв заставили Саниру вспомнить о магах Мора, печатающих книги.

"...уже десятая Стихийная Буря отведена еще до подхода к столице. Кажется, обещания Погодной Организации, которые еще сезон назад казались безумной самонадеянностью, оправдались самым невероятным образом! Смертность от Бурь в Центральной волости уже снизилась на три четверти! И кажется, это только начало. Как неожиданно появилась эта светоносная команда магов и ученых на нашем..."

Руки со злостью скомкали лист, зашвыривая его в дальний угол комнаты. Долговязая виеш ворона, мимо которой пролетел мерзкий комок, осуждающе покосилась на Нисину. Еле прикрытая легким халатом, она сидела в широком бардовом кресле с богатой вышивкой. Длинные когти ее птичьих ног чуть слышно постукивали по каменному полу.

— Погодный штаб – это какая-то ненасытная пропасть, похуже Раскола, — гаркнула виеш, поворачиваясь к круглому столику, заставленному косметикой, — не то что людей, даже виеш уже оттуда не выпускают. Сына почти год не видела. Только письма и пишет. Вот пропадет – где его искать? Слышала, что они закрыли наземное здание? Теперь все сидят в подземельях. А ты лучше меня знаешь, что туда не пробраться. Рыскай – нюхай, ни хвостов – ни усов. К чему такие тайны?

— Сегодня твои присказки меня раздражают, Циркитта, — буркнула Нисина, подходя к окну из цветного стекла и засовывая в рот кончик сигареты.

— Не обижай страдающую мать... — манерно протянула ворона, — Ты думала, для чего погодникам столько стихийных людей? Я была в полном шоке, когда узнала, насколько много их прибывает в портал. По двадцать за год. Когда такое вообще было? Бедные портальщики, они и так концы с концами не сводят... Хотя, контрабандисты рады избавить их от участи выводить каждого заблудившегося человечка обратно, — тарахтела ворона, разглядывая свой клюв в настольное зеркало, заключенное в вычурную оправу.

— Нет, самое отбитое – это не количество людей, а как погодники их призывают! Правила предельно простые: нужно, чтобы человек пожелал перемещения, а зовущий знал имя и видел хоть раз раз лицо человека! – Нисина еле успевала затягиваться между громкими возмущенными фразами, сопровождаемыми экспрессивными взмахами рук, – Но нет на той стороне никаких ищеек, нет таких как я! Кто еще может видеть стихии?

Циркитта клацнула черным клювом, кончик которого она аккуратно припудривала угольным порошком:

— Человек со стихией Следа вполне бы справился.

Нисина покривилась, выдыхая зеленое облако в приоткрытое окно.

— Я каждого в Земной сети знаю, как свою задницу. Нет там людей со Следом, — вздохнув, она уперлась свободной рукой в прохладное витражное стекло, — У меня нет ни одной догадки. Разве что какое-то яйцо...

Ворона прервала Нисину хриплой усмешкой:

— Ты слишком часто стала видеть в яйцах решения любых нестыковок. Разгаданных яиц столько нет, сколько у тебя проблем, — Циркитта придвинула зеркало поближе к своей голове, пристально разглядывая несколько седых перьев прямо под глазом.

— Ну а как еще? — закатила глаза Нисина, снова взмахнув обеими руками и поворачиваясь к вороне, — Как еще можно вычислить такое количество стихийных людей и увидеть их лица? Без меня?

— Ну не яйца же бегали заглядывали им всем в лысые морды...без обид. Может, у кого-то есть такой же глаз? — набрав на тонкую кисточку немного черной туши, Циркитта начала закрашивать серые перья филигранными, выверенными мазками.

— Я бы знала об этом, — отрезала Нисина, слишком резко затягиваясь. Но ее гортань давно была привычна к любым респираторным издевательствам.

— Прошло то время, когда ты знала каждую поделку из силета, — чуть пожала плечами ворона, скосив на женщину глаза через отражение, — Ты сама открыла путь к широкому обмену, когда запустила сеть...

Укушенная резкой злобой, Нисина швырнула недокуренную сигарету в окно. Неблагодарные твари! В прошлом месяце граф Перелесков даже посмел не пустить ее, создательницу сети, на сезонный маскарад! Блохастые, вонючие, мерзкие...

Саниру отпустила видение, превратившееся в помойную яму злобных ругательств. Что получается? Что Нисина сама не знает, зачем именно нужны люди погодному штабу? И судя по всему, ее это очень раздражает?

— Ты совершенно не знаешь, зачем Погодному штабу люди? Что с ними там делают?

Нет!

Нити возмущенно загудели, так бурно, что купол пошел рябью.

— Люди выживают там?

Струны чуть притихли, продолжая играть отрицательную ноту, вперемешку с неопределенным, напряженным ритмом.

Не знает... Но, похоже, склоняется к тому, что нет.

— Тебя совсем не мучает совесть от того, что ты продаешь людей?

Саниру уже пожалела, что задала настолько глупый и сентиментальный вопрос, но среди померкшего плетения вдруг вспыхнул один узел, настолько яркий, что девушке пришлось снова прикрыть глаза. Сеть заизвивалась, гудя наперебой каким-то жутким сумбуром. "Да" это или "нет", "не знаю" или "знаю" – Саниру не могла понять. Теперь внутри девушки зашевелилось любопытство. Почему этот сгусток струн настолько яркий? Торопливо вдохнув, Саниру сконцентрировалась на сияющем узле.

— Где его, блять, носит! — яростный шепот Нисины прорезал слипшееся от напряженного ожидания пространство, — Гонг уже прозвенел, мы договорились четко!

Сидящий на ящике в углу пыльной подсобки виеш-хорек, не размыкая сложенных на груди рук, только едва заметно пожал плечами. На его белоснежной морде не двинулось ни единого мускула. Кроме тех, которые нужны были, чтобы открыть рот:

— Мне почем знать. У меня своя работа, у них своя, — прошуршал его голос с легким присвистом.

— Сука...Она уже собралась, — голос девушки сорвался в резкий рявк. Оба глаза Нисины неотрывно следили за хрупкой девичьей фигуркой на улице. Она стояла во внутреннем дворе театра, припорошенном снегом в тех местах, где его не прикрывал полог высокого дерева. Младшая сестра Нисины уже надела подаренную отцом шубку и прилаживала на плечо сумку. Была ли сама Нисина такой же очаровательно-наивно-женственной, когда и ей было пятнадцать? Нет. Наивность в ней подохла сразу после появления на свет этой поцелованной Хранителем Воды "жемчужинки". Девушка сплюнула, пытаясь избавиться от тошноты, которую вызвало это слово – так сестру постоянно называли родители.

— Ради Двенадцати, только ты не выйди отлить или еще что-нибудь! — рявкнула Нисина, уничтожающе глянув на не меняющего позу хорька, и побежала из подсобки вниз, во двор.

Едва выскочив на улицу, девушка впилась взглядом в фигуру сестры, подходящую к охраннице – рослой ястребице, стоящей у выхода со двора. За секунду сменив выражение собственного лица на доброжелательно-задорное, Нисина окликнула:

— Лануки!

— Ох! — не дойдя до ястребицы пары шагов, сестра обернулась и улыбнулась, хлопая по-детски пышными ресницами, — Ты еще здесь! Я думала, ты уехала еще после первой части...

— Меня заболтал господин Кинунук, — развела руками Нисина, а сестра уже подошла к ней, выдыхая облачко пара в колкий зимний вечер. Девушка продолжила, — Вынес целый поднос...

Лануки обеспокоенно прервала ее:

— Давай зайдем, ты же не одета, — она подтолкнула Нисину поглубже внутрь почти пустующего холла театра, прикрыв за собой дверь. Девушка заметила, как Лануки нервозно оглядела помещение, но быстро эту настороженность сменила добродушная улыбка. Наверняка проверяла, нет ли здесь матери. При матери сестра никогда бы не стала так мило с ней болтать.

Нисина продолжила, экспрессивно взмахивая руками:

— Он вынес целый поднос южных орехов, ферментированных, маринованных, и дал... Ах черт. Я хотела передать тебе пачку, и оставила наверху. Подождешь минуту?

Лануки с готовностью кивнула, сжав ручку своей сумки.

— Конечно.

— Минуту! — задорно крикнула Нисина, уже на пол пути по лестнице наверх. Напружиненные мысли девушки уже были в подсобке, и до нужной двери оставалось с десяток метров, как вдруг из-за угла вышла фигура, напрочь разбившая разогретый ритм. Мать. Представление еще не закончилось, какого хрена она вышла? Лицо высокой, худой брюнетки, одетой в закрытое элегантное фиолетовое платье, едва она заметила Нисину, приобрело наставнически-строгое выражение.

— Ты что носишься, как полоумная? — с презрением высказала мать, и, даже не замедлившись, прошла мимо девушки к лестнице. Нельзя было допустить, чтобы она сейчас спустилась в холл или двор! Эти олухи уже все сделали? Или нет?!

— Матушка! — преодолев привычный блевотный позыв, позвала Нисина. Женщина лишь чуть замедлилась, заставляя девушку пойти за собой. Старая сука. Строит из себя саму важность, а при отце - способна только на колени падать и молчать в тряпку, — Матушка. Господин Лирнитан спрашивал про тебя.

Спустившись уже наполовину пролета, женщина остановилась, и, чуть повернув голову, но не соизволив подарить Нисине своей взгляд, холодно выплюнула:

— Нисина, ты можешь выражаться четче? Для чего ты четыре года проучилась в Женском Собрании? Когда именно и что спрашивал? И он не господин. А мудрец трех Рогатых Корон Лирнитан, — губы матери исказились отвращением.

— Прошу прощения, Леди Дома Серебряных Идей, — Нисина совершила легкий поклон, вышколенный за годы обучения, с похабным наслаждением держа на своем лице маску "почтительно-виноватой дочери", — мудрец трех Рогатых Корон Лирнитан желает встретиться с вами после завершения представления в холле старейшин.

Мать ничего не ответила. Лишь кивнула, по прежнему глядя куда-то мимо Нисины, и продолжила свой путь вниз по лестнице. Подождав, пока женщина покинет пролет, девушка сделала вид, что спокойно уходит, но, едва зайдя за угол, рванула в подсобку и, никого там не обнаружив, уставилась в окно. Во внутреннем дворе тоже было пусто. Только несколько цепочек следов на клочках снега.

Развернувшись, Нисина побежала прочь из подсобки, прямиком на черную лестницу. Попетляв по пролетам, девушка сиганула в ветхую дверь – в крыло старой кухни. Пролетев сквозь заставленное пыльной утварью помещение, девушка едва не врезалась в закрытую дверь. Не успела Нисина положить пальцы на ручку, как дверь резко открылась, и чья-то стальная хватка за плечо втащила девушку внутрь. Перед глазами мелькнули острые когти на белой хорьчиной лапе. Давление на плечо тут же исчезло, и сзади хлопнула дверь. Хорек, выпрямившись, спокойно пошел на другой конец помещения: к лошади, запряженной в небольшую аккуратную повозку с местом буквально для трех-четырех ящиков. Едва успев оглядеться, Нисина значительно успокоилась, и жаркий азартный огонек согрел ее внутренности. План сработал! Двое виеш – барсук и та самая охранница-ястребица – аккуратно опускали безвольное тело сестры в просторный ящик, установленный на повозке.

— Весь шприц вкололи? — с легким напряжением уточнила Нисина, подходя ближе. Завидев бессознательное, откинутое к плечу, лицо Лануки, девушка резко отвела взгляд.

— Да, все по инструкции, — отозвался барсук, укладывая ноги сестры в более-менее естественное положение.

— Все, кроме пунктуальности?! — рявкнула Нисина, не простившая барсуку его задержку. Тот на злобный возглас девушки никак не отреагировал и отошел от ящика, на который ястребица уже прилаживала крышку.

— Свяжись со мной, как только передашь ее следующему! — строго обратилась Нисина к хорьку, занимающему свое место впереди повозки.

— Я свое дело знаю, — сухо отозвался тот. Раздался зычный голос ястребицы, приправленный напускной развязностью:

— Чем она тебе так насолила?

Нисина буркнула холодно:

— Будешь слишком любопытной — поедешь вместе с ней.

— Пф...я для этого старого извращенца слишком пернатая, — усмехнулась птица, защелкивая последний замок и передавая ключи хорьку.

— Да, этот хрен не по птичкам, — усмехнулся барсук, открывая высокие двери склада для выезжающей повозки, — слышал, он где-то умудрился раздобыть ящерицу. Видела когда-нибудь ящериц, Риккци?

Нисина едва ли слушала, что там болтали эти олухи. Пламя азарта и радости горело все ярче, заставляя сердце разгоняться. Широкая зубастая улыбка растянулась на лице девушки. План сработал. Осталась пара пересменок, и уже завтра ей придет приглашение в Академию Магов! Ей – Нисине – человеку, да еще и пустой, не имеющей, черт возьми, никакой магии! В звериную академию магов! Хаха! Кто бы еще смог такое провернуть?! Кто бы... Краткий кадр безвольного лица сестры промелькнул в голове девушки, но та сразу же прихлопнула его – двумя блевотными портретами – матери и отца. Оба родителя смотрели на Нисину со своих гигантских тронов, отлитых из ледяного презрения. Отец – с долькой мерзотной жалости. Мать – с кусочком блевотного отвращения. Сестра – их кровь и плоть. Лучшая версия их крови и плоти, одаренная гребаной стихией! В отличии от жалкой, неудавшейся Нисиночки. К черту все сожаления! К черту все! С завтрашнего дня у нее, Нисины, начинается новая жизнь!

Саниру резко вдохнула, выныривая из видения. Что за..? Она отдала свою сестру...какому-то деду...в обмен на обучение в местной Академии Магов? Как...в рабство чтоли? И что со всем этим делать? Какие-то переправки людей, сестры, подельники, сеть... Страх перед Нисиной все больше перевешивал страх перед Ганморром. Вместо ножей у нее куча глаз, ушей, связей и эта странная сеть, как у гребаного паука. О моральных качествах этой женщины думать ничего хорошего тоже не приходилось. Отдать собственную младшую сестру... Хотя, чем Саниру лучше? Она сама ненавидела своих родителей едва ли не так же сильно. Но все же, сестра – не родители. Кажется, в этом видении Лануки относилась к Нисине неплохо...

Ладно. Это все не важно. Важно то, что без чужой помощи от Нисины явно не сбежать. И пора уже задавать вопросы, касающиеся проводника.

— Нисина! Кого ты наняла или наймешь для поимки Ганморра?

Струны сбивчато загудели на разные лады.

Своих. Магов из желтой торговой гильдии. Завтра вечером.

Хорошо... Можно переходить к последней категории вопросов.

— Покажи свои знания про шифирру.

Хитросплетения нитей пришли в движение, сверкая десятками узлов, подползая поближе к куполу. Не особо колеблясь, Саниру сосредоточилась на самом ярком переплетении, дрожащем беспокойными переливами.

Вот оно! Еще одно мгновение, которое повернет жизнь Нисины к новым высотам, выше, и выше, над всем этим надменным сбродом. Глаза впились в висящий на стенде листок. "Список студентов, избранных для передачи черного ядра." Список тех, кто уже через пару дней станет надшифирру. Шестнадцать взломанных ядер готовы к передаче в этом сезоне. Шестнадцать ядер — источников древней магии, которая передается не случайно или по наследству, как гребаные стихии, а может быть заслужена, и честно добыта в интеллектуальной борьбе!

И вот он, список студентов, прошедших все экзамены и отборы, шестнадцать полузверей... Точнее пятнадцать полузверей и один человек. Нисина уже в который раз суетливо вглядывалась в шестнадцать имен. Глаза девушки в ужасе округлились, когда наконец, до нее дошло. Среди них не было нужного. Не было ее, Нисины, имени! Сука! Как, КАК ЭТО ВОЗМОЖНО?!

Ее ответы были одними из лучших на экзамене! Это признал даже Глава гильдии надшифирру! Но имени Нисины в списке нет! Ее отсеяли, вместе с кучей неудачников и тупиц, на которых даже смотреть противно! Это просто невозможно! Это НЕВЫНОСИМО! Зарычав, Нисина сорвала список со стенда и выкинула в форточку мрачного коридора мастерского крыла.

Яростный вопль девушки разнесся по пустому коридору. Остаться в компании этих недоносков, которые не знали и половины тех текстов, которые за этот год вызубрила Нисина, на практике боялись лишний раз сунуть нос в какой-нибудь безобидный реактив и путали имена преподавателей?! Ярость жгла изнутри больнее тысячи расколенных прутов. Черт возьми, девушка готова была сейчас голыми ногами потоптаться на этих прутах, лишь бы ее имя появилось среди гребаных шестнадцати!

Дверь кабинета открылась, и оттуда быстро выскользнула темная фигура. Нисина не успела открыть едва слушающийся ее рот, как черношкурый виеш-ящер, одетый в официальный серый костюм, тихо проговорил:

— Я пытался их вразумить. Не получилось.

Пронзенная раскаленной яростью, Нисина резко отвернулась, шипя, как пролитая на угли кровь:

— К черту твое блядское великодушие, Иона! — его то гребаное имя в списке было. Отошедший от двери ящер отозвался спокойным, плавным голосом, в котором лишь едва были заметны грусть и злость.

— Это не великодушие, Ниса. Я искренне считаю тебя кандидатом лучшим, чем я.

— Тогда иди сначала стань мастером, а потом что-то там считай, — громко рявкнула девушка, трясясь от злости, — ничтожество!

Нисина дернулась, когда черные чешуйчатые руки настойчиво обняли ее за плечи.

— Отвали! — взорвалась девушка, но прошла всего минута тишины, прежде чем попытки вырваться из уверенных объятий ящера стали слабее.

— Когда я стану мастером, ты уже будешь править какой-нибудь из ключевых волостей, — лился уверенный бархатный бас ящера, — и надшифирру для тебя будут клоунами на побегушках у Академии.

— Придурок, — выплюнула Нисина. Но уже не вырывалась совсем.

Саниру покинула видение. Оно объяснило, почему заполучить черное ядро было для Нисины настолько важно, но о самих шифирру не сказало почти ничего. А что еще за надшифирру? Это те врачи для аристократов с "протухшими" ядрами, как ты выражалась раньше? Получается, надшифирру черпают силу из отобранных у настоящих шифирру ядер?

Струны заиграли согласную ноту.

Хмурясь, Саниру сосредоточилась на следующей нити, случайно выбранной из яркого комка.

С трудом придав тяжеленной каменной табличке удобное положение на подставке, Нисина откинулась на твердом, неудобном студенческом стуле. Сам то ни разу не присел на эти кошмарные табуретки. Девушка глянула через плечо, косясь взглядом на восседающего в своем бархатном кресле Архивариуса. Длинные седые волосины его хорчиных бровей блестели в ярком свете настольной колбы-лампы. Насупившись, Нисина отвернулась обратно к табличке и продолжила с трудом и помощью лежащего на коленях конспекта разбирать древний текст. В другую тетрадь, пристроенную на столе под каменным куском, девушка переписывала уже современный переведенный вариант.

"...Система Города подвластна тебе полностью. Она и только она позволяет шифирру исцелять. Она соединит твое тело и твой разум с любым виеш или зверем и позволит Черному Ядру менять их тела, вести их к здоровью, к идеалу..." – от таблички было отколото несколько кусков, и складный текст по этой причине превратился в несвязные отрезки.

"...подземелья Городов - это вместилища органов Системы Города, и твое пристанище, твоя обитель..."

"...соединяясь с Системой Города, помни, что в ней уже могут находиться другие шифирру..."

Откинувшись на спинку стула и тут же пожалев об этом – острый край больно врезался в позвоночник – Нисина громко произнесла:

— Вы читали таблички, что я сейчас взяла?

Хрипло вдохнув, Архивариус отозвался:

— Ты пришла сюда раздражать меня, равнолуночка? — старый хорек улыбнулся. Девушке не нужно было смотреть на него, чтобы это понять. Она провела с Архивариусом в этих пыльных темных подвалах столько времени, что познала его подробнее, чем самая верная блоха. Собственно Нисина задала данный очевидно бессмысленный вопрос просто для того, чтобы привлечь внимание Архивариуса и отлепить его от медитативного переписывания гигантского свитка. И теперь можно было приступать к диалогу:

— Вы встречали где-то еще упоминание Системы Города? Что это такое? На лекциях упоминалась Система красной крови и Система серебряной крови. С ними я разобралась. А это что за система такая? — девушка проговаривала слова четко и деловито, тем не менее ее тон был далек от официального.

— Я видел такое же словосочетание еще один раз, кроме той таблички, что читаешь ты, — отозвался старый хорек, не роняя лукавой улыбки. Не оборачиваясь полностью, он коротко стрельнул в сторону Нисины взглядом маленьких черных глаз.

— Где?

— В табличке из черной категории, дорогое дитя, — прозвучал ответ Архивариуса, и он сжал бурые губы в сожалении, которое тем не менее сквозило то ли хитростью, то ли лукавством.

Нисина устремила на хорька напористый взгляд, поднимая белые брови.

— Я не дам ее тебе, я ее спрятал. Слишком ценный объект, — Архивариус расслабленно шевельнул худыми плечами, скрытыми под просторной мантией.

— Вы... — едва начав фразу, Нисина замолчала, задумавшись, — там про силет? Или про древние города?

— И про то, и про другое. То, что эту табличку пропустили при зачистке — немыслимое чудо.

— И что в ней? — девушка азартно наклонилась вперед.

— Не мне тебе говорить, что десятки запечатанных подземных руин по всему Междуводью — это жалкие остатки того, что сотни лет назад находилось над ними, — старый хорек откинулся на спинку кресла, удовлетворенно скаля щербатые зубы, — ты своими глазами видела несколько раскопок... — черные глаза Архивариуса насмешливо сверкнули, — та табличка объясняет роль Черного Ядра в доступе к подземельям и месту нахождения главных органов Системы Города.

— Ммм... Там есть что-то, что поможет нам открыть подземелья?

— Скорее наоборот. Там написано, что Черное Ядро - универсальный и единственный ключ к подземельям, — легкое разочарование прорвалось в голос Архивариуса.

Нисина сдавленно выдохнула, упираясь руками в собственные колени:

— Черт, неужели Совет не оставил хотя бы одно цельное ядро? Зачем вообще нужны эти ломаные ядра, если можно было пересаживать цельные? Технология ведь это позволяла. До сих пор позволяет.

— Не глупи, дорогая, — многозначительно насупился старый хорек.

— А... — девушка забарабанила кулаком по углу столешницы, — шифирру лечили только с помощью городов... Системы Городов. Вся эта история с ядрами же и была нужна, чтобы надшифирру могли лечить без этой прокладки, сами. Без технологий, без силета и прочего...

— Вот именно, — удовлетворенно кивнул Архивариус, лукаво улыбаясь, — А то, что после взлома ядра перестали управлять подземельями — было более, чем приятным бонусом. Подземелья с тех пор остались запечатанными навсегда. Одно дело — снести надземную часть города. Другое — изничтожить подземные сети. А если их никак не открыть — можно и не уничтожать.

— Черт, и неужели ничего не сделать? Взломанные ядра уже никак не превратить в нормальные?

— Пока никто не смог, — повел плечами старый хорек, — Да и попытки начались не так давно, когда аристократия перестала быть такой категоричной...

— А вдруг они еще живы? Шифирру? Их же было ровно сто. Ломанных ядер только семьдесят три.

— Если и так, то они научились очень хорошо скрываться.

Громкий скрип подвальной двери подтолкнул Саниру прочь из видения и она поддалась ему, задумчиво прикусывая губу. Что она добыла полезного? О способности шифирру лечить девушка уже знала с прошлой ночи. Но появилась поправка, что лечить шифирру могут только через какую-то Систему Города, и умеют открывать к ней доступ... Этого хватит для торга с проводником? Саниру очень надеялась, что хватит. Девушка решила, что засиживаться в памяти Нисины больше не стоит, учитывая, что ответы на все ключевые вопросы она получила, и все еще контролирует ситуацию.

Пора переходить к памяти Ганморра, ночь не бесконечная, так ведь? А для этого нужно было сначала вернуться в лимб. И кажется, впервые с того раза, когда девушка погружалась в память Данни, она сможет выйти из чужого сознания планово, а не экстренно.

Закрыв глаза и сдавив легкое волнение, Саниру потянула за красную нить. Стоило коже головы почувствовать натяжение – стеклянный купол и сеть растаяли, и низкий шум леса заполнил слух. Девушка ощутила, как эмоции растворяются во мрачном влажном воздухе под сумрачными кронами. Саниру обнаружила себя сидящую на берегу бурной речки.

Получилось. Теперь – нужно добраться до памяти Ганморра.