Глава 20. Герминация

Саниру показалось, что крик возничего раздался прямо у нее над ухом. Головная боль напомнила о себе, но она оказалась слабее резанувшего плечо укуса. Кажется, этому можно было порадоваться?

Нисина распахнула шторки и, прихватив всю свою кладь, полезла наружу из повозки. Саниру успела заметить посередине одной из сумок грубый шов, и в памяти резко всплыло мгновение пронесшегося рядом с собственным животом лезвия слона. Черт, похоже только плотная кожа этой сумки спасла Саниру от мучительной смерти. Девушка нервно сглотнула и повернулась к окну. Ее взгляд рухнул в густой, сумрачный вечерний сад: размашистые, сплетающиеся густыми кронами деревья поднимались из маслянистой темноты, в которой растворялся теплый свет фонарей-колб на фигурных столбах. На каждом фонаре сидела металлическая птица с ягодной веточкой в клюве. Приятный запах влажной, ночной зелени пробрался в повозку. Следом за Нисиной транспорт принялся покидать Данни.

Взгляд дожидающейся своей очереди Саниру внезапно наткнулся на фигуру неподалеку, стоящую в вязкой тени какого-то резного тента. Проводник. Девушка торопливо отвернулась от изувеченного лица, на подлете расплющив шевельнувшиеся в теле ощущения, чтобы не успеть их назвать.

— Любитель ты побегать конечно, — то ли с пренебрежением, то ли с усмешкой кинула Нисина мужчине, на ходу потягиваясь и переводя внимание на возничего. Это оказался осанистый виеш-баран.

— Пойдем? — обратился к Саниру Данни. Он уже стоял снаружи, подавая руки опасливо ступившей на ступени девушке. Но та, посчитав, что уже в состоянии преодолеть такое незначительное препятствия сама, не стала прибегать к его помощи.

— Спасибо, я слезу, — неловко пробормотала Саниру, видя, как парень старается подстраховать каждое ее движение, — мне получше, — пожалуй, она не наврала. Не смотря на умеренную боль в плече и заунывное гудение в висках, мозги уже значительно прояснились.

Едва Саниру выбралась из повозки, в просвете между крон садовых деревьев она заметила широченную древесную стену. Только спустя несколько секунд девушка поняла, что смотрит на ствол — ствол гигантского дерева, сумасшедшим шпилем вздымающийся на высоту, не меньшую восьмидесяти этажей. Далеко в вышине, как звездное небо — разверзлась широчайшая крона, усеянная множеством серебристых огней.

Так вот, что за огромные деревья Саниру видела во время обморока. Это был не сон. Похоже, она все-таки улавливала какие-то пейзажи в окне повозки.

— Е-мое... — выдохнул тоже пялящийся вверх Данни.

Весь необъятный ствол сплошь облепили разного размера пристройки: домики привычной людям прямоугольной или квадратной формы. Это делало и без того огромное дерево еще более размашистым и пышным. Вдобавок, если присмотреться сквозь кроны сада повнимательнее, можно было заметить в отдалении от этого гиганта других таких же. Саниру рвано вдохнула, ощутив, что последние пол минуты она вообще не дышала.

— Так! — раздался командный оклик Нисины, закончившей расчет с возничим, но тут же ее прервал другой голос — гораздо более громкий и официальный:

— Приветствую дорогих гостей Древа Каттрани — одного из шедевров коллегии магов Растений! Меня зовут Мутон, я служитель Древа, Чем я могу вам помочь? — цокая копытами по аккуратным плиткам дорожки, к людям уверенным шагом направлялся высокий, стройный олень в кремовом официальном костюме. Его голову венчали десятки изгибов умопомрачительных рогов, и с обоих ушей свисали серьги, блеск камней которых при более ярком свете мог бы ослепить присутствующих. В диалог тут же вступила Нисина:

— Добрый вечер. Нам нужно две зеленых комнаты и одна золотая. В одной из зеленых две постели. Чем скорее, тем лучше.

— Я вижу, гости уже знакомы с нашим заведением, — важно кивнул олень, — Сколько дней планируете пробыть у нас?

— Два.

— Прошу за мной.

Четверка людей последовала сквозь сад за манерно вышагивающим оленем по тропинкам, сложенным из маленьких каменных квадратиков. Металлические нашивки на плечах Мутона искрились отражениями садовых фонарей, но сияние алых сережек им было не переплюнуть. Олень вел людей прямо к тому самому гигантскому дереву, мимо компактных композиций из фигурно высаженных цветов, крытых деревянных беседок, сквозь увитый плющом длинный навес. Когда его крыша закончилась, Саниру обнаружила над своей головой уже не кроны и не звездное небо, а высокие, метров под пятнадцать, своды гигантских корней. Они служили и потолком и стенами огромного помещения, которое более всего было похоже на атриум шикарного отеля. Тут и несколько причудливых металлических приспособлений, играющих роль люстр, и длинная стойка, за которой суетилось несколько виеш-оленей, столь же вычурно одетых, как и Мутон. Множество диванов, кушеток и матрасов, окружавших внушительных размеров овальную сцену. Значительная часть их была занята разномастными полузверьми, а на сцене — пара виеш-птиц танцевала какой-то медленный танец под непонятно откуда струящуюся струнную музыку. Мутон попросил своих подопечных гостей подождать в тенистом углу, у большого резного стола, заставленного различными местными закусками. Нисина тут же закинула себе в рот пару съедобных кусочков.

Саниру нервно прикусила губу. Что будет, если она прямо сейчас попытается заорать и побежит прочь от Нисины и Ганморра в эту толпу местных? Проводник снова поймает ее — это понятно. Но вдруг местные всполошатся и потребуют объяснений? Тогда Нисина быстро их состряпает... Девушка сдавленно вздохнула, чувствуя, как внимание измотанно бродит по собственному истерзанному телу. Как Саниру сейчас ни старалась убедить себя в том, что действие лучше бездействия — у нее не получалось.

Олень, переговорив со своим коллегой за длинной стойкой, уже держал вышколенный шаг обратно к людям.

— Я провожу вас в ваши комнаты. Две зеленые — в одном крыле. Золотая — в другом, — официально отрапортовал виеш и, качнув шикарными рогами, поманил гостей за собой. Мутон завел четверку внутрь неприметного прохода за изгибом гигантского корня. За ним раскинулась неожиданно широкая ярко освещенная лестница, которая на ближайшей же площадке распадалась на несколько арок, разбегающихся в разные стороны. Олень без колебаний выбрал самую левую и, пройдя по короткому коридору, группа уперлась в аккуратную решетчатую дверь. Виеш ловким движением отворил ее, впуская людей в небольшую комнату без окон и, честно говоря, больше всего напоминающую...

— Лифт, — ахнул Данни. Закрыв дверь, олень провел какую-то непонятную манипуляцию с выемкой в одной из стен — и комната пришла в движение. Конечно, лифт оказался не такой плавный и равномерный, как земной, но все же он исправно исполнял свою функцию и поднимал вверх странную компанию из четырех людей и оленя. Ощутимое облегчение разлилось по телу Саниру, когда Мутон открыл дверь лифта, и можно было наконец-то покинуть узкую комнатку.

Впереди гостей ждал довольно просторный холл, закручивающийся полукругом. Ряд окон в верхней трети стен впускали сюда свет ночного города, но гораздо эффективнее пространство освещали несколько скромных ламп, закрепленных у потолка. Олень провел гостей вдоль холла совсем недолго — и вскоре остановился у деревянной простой двери, выкрашенной в темно-зеленый цвет. В ее центре, вырезанный безупречно ровно, располагался неизвестный символ. Что-то подсказывало Саниру, что это цифра. Интересно, ее магически обретенное знание языка распространялось на письменность? Сможет ли она прочитать местный текст, если он попадется ей на глаза?

— Это комната с двумя постелями, — отчитался Мутон, открывая дверь ключом, который только что выудил из кармана на груди своего фрака.

— Благодарим, — захлопала единственным глазом Нисина, когда виеш уже пустил людей в комнату, — пожалуйста, проводите господина Ганморра в его зеленую комнату и захватите меня отсюда после этого.

Олень кивнул и, отдав ключ женщине, пошел прочь, дальше вдоль стены холла. Кинув на остающуюся в комнате троицу резкий взгляд, проводник двинулся за виеш к своему номеру.

Нисина широко улыбнулась пленникам:

— Ну вот, ваши хоромы на ближайшие пару дней. Еду и напитки скоро принесу, до ванной, думаю, подождем до завтра. С туалетом вам поможет наш дорогой защитник, — улыбка женщины превратилась в наигранный оскал, — используйте эти два дня, чтобы хорошенько отдохнуть во всех смыслах, — она сделала многозначительную паузу, похабно сверкнув красным глазом, — после столицы таких номеров нам больше не светит. Вопросы есть?

Мозги Саниру забуксовали, подсовывая ей очередной импульс побега прямо сейчас. Оттолкнуть Нисину с прохода, выбежать в холл, к лифту... Девушка услышала приглушенные голоса Мутона и Ганморра где-то в коридоре. Похоже, номер мужчины находился совсем рядом.

— А можно нам выходить? Ты не оставишь нам ключ? Мы не убежим, — выдал Данни голосом, выражающим саму непосредственность и невинность.

Саниру кашлянула, подавившись слюной. Опершаяся на косяк Нисина лукаво скривила губы.

— Судя по отчету господина Ганморра, у вас плохая репутация в этом вопросе. Вы уже пытались бежать, и не раз.

Данни коротко вздохнул, на мгновение виновато опустив взгляд, но потом снова поднял его на женщину.

— Он очень жестоко с нами обходился.

— Такие методы, — Нисина беззаботно пожала плечами, — талантом к словесному убеждению господин Ганморр не обладает, так что использует физическое, — женщина покосилась в коридор и потянулась к ручке двери, — хорошего вечера, гости дорогие. Утром к вам зайду, — кинула она в последние секунды перед тем, как заперла дверь снаружи. Скрежет замка быстро стих, оставляя Саниру и Данни вдвоем.

В этот раз помещение выглядело явно богаче, чем все предыдущие. Под ногами простирался пол, будто бы состоящий из гигантского цельного куска дерева, изрезанного плавными линиями, похожими на годовые кольца. Два пухлейших больших матраса у противоположных стен, сплетенных из ветвей и коры. Такой древесной текстуры Саниру никогда раньше не видела. Только в верхней четверти плетения ветви расходились чуть менее плотно, и сквозь небольшие щели между ними мог проходить воздух. Прямо под ними на стене, обвитая крупной сеткой плетеного мешочка, висела колба-фонарь, испускающая яркий теплый свет. А еще ниже - прямо из стен торчали тонкие веточки, увенчанные зелеными листьями. Саниру, сначала отупело вглядывалась в них несколько секунд и потом все же не сдержалась и потрогала, убеждаясь в том, что листочки были живыми. Неужели эта комната как бы...сплетена из живого дерева? Из части огромного ствола? Следующим внимания потребовало большое окно, закрытое стеклом в форме длинного овала. Оно дарило невероятный вид на мерцающие тысячами огней кроны соседних гигантских деревьев и улицы, вьющиеся далеко внизу между огромных корней.

— Обалдеть! — восхищенно выдал Данни, тоже подходя к окну, — Вот будешь об этом кому-то рассказывать – ни за что не поверят!

Саниру ничего ему не ответила и, осторожно положив обе руки на стекло, попыталась надавить, одновременно осматривая края остекления в поисках рамы или каких-то приспособлений для открывания. Но таковых не нашлось. Похоже, возможность открытия в этом окне не предусматривалась. Девушка поймала на себе обеспокоенный взгляд Данни. Он тихо выдохнул:

— Тут очень высоко.

— Я вижу. Я должна была проверить, — быстро пробормотала Саниру и принялась обходить все остальные углы комнаты, как загнанный в клетку зверь. Но почти сразу девушка замерла и уставилась вперед — на собственное отражение в небольшом зеркале, утопленном среди сплетений коры. Саниру едва себя узнала. Растрепанные волосы, едва держащиеся в косе, покрасневшие глаза на лице измотанном и холодном. Драная морда уличной кошки, а не лицо... Платье, еще недавно почти доходившее до пола, сейчас заканчивалось едва ли ниже колен. Девушка приподняла край юбки, вглядывась пристальнее. Кажется, кто-то его обрезал, пока она валялась без сознания, чтобы убрать всю обожженую часть, и придать хотя бы видимость аккуратности. Дырка, которую Нисина вырезала над укусом, и вовсе оказалась зашита - какой-то черной заплаткой. Платье местами было запачкано пылью, но не сильно. Да и в целом для той, кого обморочну таскали по земле и повозкам, Саниру выглядела достаточно чистой.

В отражении за плечом девушки показалось обеспокоенное лицо Данни. Его голос окрасился в жалостливо-заботливые краски:

— Как твое плечо? Может, попросить у Нисины что-то обезболивающее?

— Не надо. Я бы вообще ничего у нее не брала, — отозвалась та, отворачиваясь от зеркала. Саниру не видела ни одной причины доверять Нисине, и сомневалась, что они появятся.

— Ты думаешь, она может нас отравить?

— Не знаю. Проводнику же подсунула какое-то зелье, — девушка направилась к одному из матрасов. Данни пошел к другому, и оба пленника одновременно обнаружили, что те уже обернуты простыней. Подушки тоже, кажется, были готовы к использованию. Неопределенно сжав губы, Саниру потянулась к свернутому в рулон тонкому пледу. Кажется, он был шерстяным? Да, определенно это самый комфортный "номер" за все прошедшие пять дней. И получается, за это все тоже заплатила Нисина? Похоже, она уже не считает нужным скрывать, что она не врач. Или врачи тут настолько много зарабатывают?

— Давай сегодня перед сном поиграем во что-нибудь? — раздался сзади голос Данни. Девушка ответила, не оборачиваясь. Она не ожидала, что собственный голос получится таким усталым:

— Всмысле?

— Ну... Во что-то вроде... — парень чуть замялся, — у нас же есть бумага. Морской бой например. Хочется чего-то такого, простого. Домашнего, — на последних словах голос Данни заметно потеплел, и даже смог зацепить воспоминание из детства Саниру, где она играла в настольную игру с одноклассником. Тогда в школе отменили два последних урока, и получилось провести это время в гостях, пока родители думали, что она еще на учебе.

— Хорошо. Поиграем, — отозвалась девушка, чувствуя, как воспоминание тает под горой непосильной тревоги. Оба человека замолчали, и Саниру поймала взгляд усевшегося на уже заправленную постель Данни. Он улыбнулся. Устало, но очень тепло. Девушка приоткрыла рот, чтобы озвучить внезапно пришедшую в голову мысль, но ее прервал скрип дверного замка.

В проеме показался Ганморр, как всегда сухой и серый. Неприятное чувство скрутило живот, и Саниру тревожно затеребила в своей памяти все, что она успела узнать в голове Нисины.

— Парень, один, за мной, — отчеканил пустой голос. Данни торопливо поднялся и покинул комнату, на ходу успев с легкой улыбкой помахать Саниру. Как только отскрипел замок, девушка сразу ринулась к окну. Еще раз внимательно оглядев и ощупав стык стекла и дерева, она убедилась, что никакой возможности открыть окно не предусмотрено. А разбить? Саниру вздохнула и выглянула наружу, пытаясь рассмотреть наружнюю сторону "здания", но едва ли это было возможно. Она увидела только плотные сплетения толстых ветвей в том месте, где в обычных домах располагался наружный подоконник. Если даже каким-то чудом получится разбить стекло, то куда деваться из проема на высоте больше двадцати этажей? Да и чем его разбивать: в комнате только ковер, матрасы, подушки, одеяла и кожаные кармашки для вещей на стенах. Тонкая стеклянная колба тоже явно просто разобьется сама. Саниру подскочила к двери и толкнула ее несколько раз, пробовала - даже с разбегу. Но та ни на миллиметр не сдвинулась.Медленно отвернувшись от двери, девушка, соскользнув по стене, осела на пол.

Боже... Когда она осталась одна и перестала метаться в попытках выбраться, страхи накинулись на Саниру с утроенной силой. Не просто так проводник повел их в туалет по одному. Наверняка он собирается устроить ей очередной допрос. Как убедить его помочь им с Данни? Как противостоять угрозам? Девушка подняла затравленные, отчаянные глаза в окошко, на две проглядывающих между кронами разноцветных луны. Ничьи волосы больше не работают — чертова ночь уже настала. Если проводник будет резать, то как сопротивляться, куда сбегать? А резать он будет...

Грубая дрожь пронеслась по мгновенно заледеневшим рукам и ногам. Боже, пожалуйста, пусть допрос будет завтра, а не сегодня. Завтра! Она придет на него с запасенным волосом Данни, и останется только соскользнуть в его сознание в нужный момент. Боже, пожалуйста... Только не сегодня, только не сегодня!

Тихий скрип замка выбил трясущуюся всем телом Саниру из тревожного потока мыслей. В комнату зашел Данни, целый и невредимый, тепло улыбающийся.

— Скоро еду принесут.

Ну конечно. Что еще могло его так порадовать...

— Девчонка. За мной, — сухой приказ проводника. Едва не споткнувшись отчаянно не слушающимся телом, Саниру поспешила к дверному проему, в котором виднелся высвеченный коридорным фонарем силуэт мужчины. Перед ним сверкнул висящий в воздухе осколок зеркала. Мерзкий холод стремительно расползся по кишкам. До отвращения привычный. Но не оставляющий ни шанса на сопротивление, хоть девушка и пыталась привести себя в чувство.

Соберись, соберись! Едва покинув комнату, она уперлась спиной в противоположную стену, следя глазами за бликующим осколком и стараясь успокоить дыхание. Место почти истлевшей головной боли заняли спазмы в животе и подступающая тошнота.

— За мной, — резко повторил Ганморр, видимо чтобы вывести Саниру из оцепенения. Девушка потянула свои ноги за проводником, по коридорам и лестницам, стараясь запоминать дорогу. Это могло пригодиться. Путь оказался не слишком длинным: всего через пару минут мужчина вышел на небольшую площадку-балкон, отделенный от огромной высоты лишь плетеными перилами и своеобразной крышей из живых ветвей, густо усеянных листьями. Саниру заметила облокотившегося на ограду виеш-грызуна, но едва тот обернулся и увидел прибывших на площадку людей, полузверь поспешил скрыться внутри древесного здания. Два человека остались одни. Проводник кратко махнул рукой на две двери по правую сторону.

— Туалет, — последовало такое же короткое объяснение. Уже развернувшись к туалетам, Саниру вдруг заметила на полу какое-то пятно. Ком полосатой шерсти – большой широкогрудый кот – сидел у стены, расслабленно щуря глаза. Кончик его пушистого хвоста чуть подрагивал. Мех его был настолько густой, что почти полностью закрывал золотистые пластины на спине. Тревога не дала Саниру замереть, чтобы рассмотреть зверя, но, пока шла к двери туалета, она старалась задержать на нем взгляд. Кот же никак на девушку не реагировал. Ничего общего с теми, которые пялились на нее в самый первый день.

Открыв скрипнувшую дверь, Саниру скрылась в маленьком помещении, еле освещенном слабой лампой-колбой. Кажется, трясло ее уже поменьше — это самоувещевания помогли? Или неожиданно отвлекший ее кот? Как вообще относиться к местным животным? Просто как к обычным зверям? Или все-таки в них есть что-то необычное? Нечто, что может помочь?

Уже возвращая одежду на место, Саниру вдруг заметила крошечный просвет между досками двери. Если бы девушка находилась в другом месте и в другой ситуации, ей вряд ли пришла бы мысль подглядеть сквозь щель наружу. Но сейчас Саниру без особых сомнений наклонилась поближе к двери и вгляделась сквозь нее. Скорее всего ничего нового такое подглядывание не принесет, но вдруг?

Глазу девушки открылся крохотный участок края площадки вместе с перилами. Кажется, с одной стороны была видна рука проводника? Он стоял рядом с оградой и ничего особенного не делал. Рука в черном рукаве чуть поворачивалась, будто бы он переступал с ноги на ногу или что-то вроде того. Саниру подождала еще с полминуты и уже собралась сворачивать бесполезное наблюдение, но неожиданно в крошечном поле зрения появился тот самый полосатый кот. Неспешно вышагивая по полу, он достиг перил и легким скачком запрыгнул на них. Пару раз зацепив деревянную поверхность когтями, он двинулся к проводнику. Длинную шерсть на поднятом хвосте трепал ветер. Саниру почувствовала краткий укол страха – от мысли, что мужчина сейчас к черту сбросит бедного кота вниз с огромной высоты дерева-гиганта. Но это ощущение быстро стихло, и, словно в подтверждение, рука Ганморра, приподнявшись, осторожно опустилась на кошачью спину. Мужчина наклонился к зверю, зарываясь рукой в шерсти на его шее, и Саниру теперь даже смогла увидеть лицо проводника. Что в его чуть прикрытых глазах? Девушка не успела разобрать – кот спрыгнул, а Ганморр резко распрямился, отшагивая вне поля зрения, данного щелью.

Нервно закусив губу, Саниру протянула руки к маленькому металлическому замочку. Взгляд упал на тонкие заметно дрожащие пальцы. Девушка ощутила, как очередная волна страха крадется вдоль собственного позвоночника, заставляя дыхание сбиваться.

Успокойся. Если бы он хотел тебя допросить – наверняка уже бы это сделал. Вокруг никого нет, ничто ему не мешает. Может, проводник действительно послушал слова Саниру про то, что доказательства она добудет только к утру? Шевельнув неслушающимися пальцами, Саниру отперла замочек и толкнула дверь. Слишком сильно – та с громким стуком ударилась о стену. Стоявший у перил проводник тут же повернул голову на звук и кратко кивнул на проем, ведущий обратно внутрь гигантского ствола. Осколок дернулся, переместившись вслед за движением Ганморра. Похоже, разговора и правда не состоится?

Саниру зашла в коридор следом за мужчиной, уставившись куда-то в свои ноги, на запачканные донельзя ботинки. Кажется, на них виднелось даже пятно крови – темно-бурый круг у самого мыска левой ноги. Чья это кровь? Кто теперь разберет...

Люди вернулись тем же путем, что и раньше, и вышли в коридор с дверями номеров. Остановившись у своей, проводник начал отпирать ее ключом, и не успела Саниру осознать странность этого действия, как резко вся ее одежда дернулась в открывшийся проем.

Устоять на месте у девушки не было ни шанса, и она влетела в комнату мужчины, каким-то чудом не повалившись на-четвереньки. Саниру бешено вдохнула, прижимая руки к груди в какой-то неосознанной попытке защититься, и распахнула глаза на закрывающего дверь Ганморра.

Нет! Как она могла не просчитать эту ловушку?! Что теперь будет? Допрос?! Или что-то похуже? Спина, ладони, подмышки моментально вспотели. Девушка отчаянно пыталась засунуть свои мысли в конструктивное русло, но те разбегались кто куда.

Данни буквально через номер от этой комнаты!

Не дошли совсем чуть-чуть...

Надо было закричать еще в коридоре.

Боже, боже!

Саниру приоткрыла рот, попытавшись выжать из себя уместный в данной ситуации вопль, но горло едва ли ее слушалось, парализованное страхом, как и все прочее тело. Черт, сейчас бы девушке хоть немножко той злости, которая была с ней вчера. Сбежать бы злость не помогла, но чувствовалось бы происходящее уже как проигранная битва, а не казнь...

— Крик не поможет – в крыле только наши номера заселены, — сухо оповестил стальной голос. Закрыв дверь, проводник обернулся к Саниру, встряхивая обе руки. Девушка почти физически ощутила, как холодные глаза зашарили по ее телу, подстегивая и так леденящий кожу страх. Саниру не могла заметить на изувеченном лице ни единой эмоции, и, боясь встретиться с проводником взглядом, соскочила вниманием на висящий у его головы осколок. Тошнота стиснула горло, и сердце, отчаянно забившись между ребер, ударило пульсом по ушам.

Черт, ну почему он решил поговорить сейчас? Почему не утром?! Единственный волос Данни решил бы все проблемы - и на боль Саниру было бы плевать! А теперь что она может? Девушка заметалась взглядом по маленькой комнате, но найденные матрас с подушкой не обещали никакой помощи, а рюкзак Ганморра — стоял рядом ним. Да и что спасительного она там найдет за доли секунды?

— Ты будешь меня резать? — еле выдавился из горла собственный охрипший голос, и Саниру чуть не сблевала от его жалкости. Покрасневшие глаза затравленно смотрели из-под спутанных, свесившихся на лицо прядей.

Непроницаемое выражение лица проводника никак не менялось. Казалось, он даже не моргал.

— Нет, если ответишь на все вопросы, — прочеканил мужчина. Одна его рука скользнула по тунике, вроде бы случайно, но Саниру была уверена, что он проверял комплектность ножей в портупее.Девушка сама не поняла, когда и как она оказалась в самом дальнем от двери углу комнаты – на максимально возможном расстоянии от Ганморра. Опустив голову, она тихо произнесла:

— Ты же не веришь моим ответам. Толку выбивать из меня то, во что не веришь? — какая же это жалкая попытка избежать боли... Саниру уперлась спиной в стену, чтобы устоять на ногах. Промелькнула идея, что если она хочет о чем-то договориться с проводником, то надо держаться увереннее, и не показывать своего страха, но собственные дрожащие колени могли только посмеяться над этим. Мозг вместо вариантов конструктивного развития диалога зачем-то подсовывал девушке сюжеты бегства, один абсурднее другого.

— Я собираюсь ответы проверить, — сказал Ганморр. Одно радовало – он по-прежнему стоял далеко.

— Как? — пыталась продолжить разговор девушка.

— Что это за препарат, который она мне дает? — проводник не обратил внимания на ее вопрос. Чеканный тон не менялся ни на грамм.

Саниру на мгновение зажмурилась, попытавшись проглотить несуществующую слюну в пересохшем горле. Отвечать? Не отвечать? Осколок сместился на полметра ближе к девушке.

— Т-тризелье. Замедляет превращение. Кажется, если ты превратишься, это помешает ее планам извлечь ядро, — выдав это, девушка пыталась уговорить себя, что данная информация не так уж и ценна, и не стоит пары новых порезов.

— Кажется? — к холоду голоса мужчины примешалось что-то вроде отвращения. Черт... Думайте, думайте, тупые мозги, какого хрена вы даже в допросе не можете четко выразить мысль! Саниру выдавила:

— Я не видела в ее голове такой фразы напрямую. Но сложила смысл из нескольких воспоминаний...

Почти сразу Ганморр задал следующий вопрос:

— Что за шифирру?

Девушка резко вжалась в стену, подальше от подлетевшего к ней почти вплотную осколка. Черт! Эта информация наверняка общеизвестная? Это же было на лекции! На лекции! Рисковать из-за нее своей шкурой - просто глупо! Взгляд впился в острую грань.

Саниру постаралась сосредоточиться на подборе слов.

— Операторы крови... Красной и серебряной. Целители. Лечат виеш, животных, какие-то деревья. Не помню. Они вымерли 300 лет назад. Точнее, похоже, из них вырезали ядра... И поэтому они вымерли... Или как-то скрылись. Они...кажется, каким-то образом могут открывать...закрытые подземелья. Превращение очень болезненное. Эмм... У них острые зубы и черная кровь.

— Откуда вся эта информация? — отозвался бесцветный голос, — Она читала книгу? Архив?

— С лекции. Она училась в какой-то академии...

Ганморр молчал несколько секунд, и каким-то чудом этого времени хватило, чтобы девушка хотя бы попыталась собраться и криво, заикаясь, но все же произнести заготовленную фразу:

— Ты поможешь нам сбежать от Нисины? Я выясню любые сведения из ее головы, какие скажешь. И расскажу тебе завтра утром. Просто позволь нам уйти после этого.

Ганморр медленно склонил голову, пристально вглядываясь в лицо Саниру. Тень от висящей на стене лампы-колбы скользнула по его лицу.

— Как ты это сделаешь, не касаясь Нисины, с такого расстояния?

Девушка еле удержалась на ногах. Ну все. Вот он – тот вопрос, который станет ее погибелью. На него нельзя отвечать. Ни при каких обстоятельствах. Или при таких, которые Саниру выдержит...

Силуэт у двери утратил неподвижность. Мужчина медленно шагнул к пленнице, по пути надевая на обе руки тканевые перчатки.

— П-пожалуйста, — голос девушки сорвался на хриплый визг, глаза отчаянно впились в искаженное ожогом лицо, — Честно! Я выясню что угодно в обмен на то, чтобы ты просто дал нам уйти!

Ганморр остановился в метре от Саниру. Осколок резким рывком заставил девушку вжаться в угол каждой частью тела. Если бы могла, она бы размазалась по стенам, как раздавленный слизень. Серые глаза, промораживающе пустые, сверлили лицо девушки. В голос не прорвалось ничего, кроме расчетливого холода:

— Я не буду с тобой торговаться или обмениваться. Я буду причинять боль, пока не расскажешь.

Комнату огласил стук в дверь. На деле обычный, в мозгах Саниру он разнесся громовым гонгом. Боже!

— Блять, — резко обернувшись, Ганморр рявкнул сквозь зубы. Осколок дернулся в воздухе, чуть отлетев от девушки.

— Тут-тук! Ты здесь, Ган? — донёсся бодрый голос Нисины снаружи.

Саниру, трясясь как лихорадочная, зашептала, не в силах больше скрывать отчаяния:

— Что? Что мне узнать? Пожалуйста, ты ведь не сможешь нас продать, она твой враг, а не наниматель, — пальцы стискивали собственные предплечья до боли, — ты умрешь без информации! У нее всюду связи!

Ганморр наклонился ближе к девушке, одной рукой оперевшись о стену рядом с ней. Тело Саниру разве что не вопило от ужаса, в попытках разорвать дистанцию с критически близким мужчиной, но все пути к бегству были давно перекрыты. Проводник напряженно зашептал:

— Проверь, что она знает про Души. Найди, кого она наняла, чтобы напасть на меня и перевести на эту базу. Ищи больше про шифирру. Если ты или парень проболтаетесь Нисине — убью обоих.

Каждое слово прописывалось в искореженном мозгу Саниру горькими чернилами страха. Девушка цеплялась безумными зрачками за складки туники на плече мужчины. Острая волна паники и отвращения пронзила грудь, живот и уползла ниже, внезапно между ног свиваясь в жуткий, мучительный сгусток возбуждения. Сквозь лаковое марево тризелья пролез запах чужого тела — пыльный, ржаво-соленый, как запекшаяся кровь.

Девушка в ужасе прервала протиснувшийся в горло вздох, впиваясь взглядом в шрам на щеке Ганморра и чувствуя, как падает на подогнувшихся коленях. Мир померк. В голове, исходясь белым шумом, трясся неопределимый комок эмоций.

Кажется, мужчина уже отошел, направляясь к двери.

Кажется, снял перчатки.

Кажется, распахнул дверь, и в проеме показалась знакомая фигура врача. Ганморр быстро шагнул в коридор, едва не толкнув ее.

Саниру, еле волочаящая ноги к выходу в рассыпчатом трансе, поймала на себе удивленный взгляд Нисины. Тут же врач выдала, повернувшись к проводнику:

— О. Превышаете должностные полномочия? Я надеюсь, с согласия дамы? — она похабно хихикнула. Никто женщине не ответил, и она по своему обыкновению расслабленно махнула рукой. В другой она сжимала объемный бумажный сверток.

— Я ужин принесла, — кивнула Нисина девушке и снова вернула взгляд на Ганморра, — И пришла позвать тебя на совещание, — она многозначительно вскинула бровь. Тот кивнул и сухо выдал:

— Я понял.

Мужчина подошел к номеру пленников и парой поворотов ключа отпер ее.

Саниру, пребывающая в полной прострации, под пристальным взглядом трех глаз забрела в номер, сделала три отупелых шага — и замерла. Увиденное моментально выдрало девушку из спасительной дереализации.

Их с Данни номер выглядел так, будто в нем взорвалась граната с начинкой из семян. От центра матраса, на котором сейчас лежал парень, в разные стороны торчали десятки тонких побегов. Одни росли прямо из пола, другие — вылезали из-под матраса, третие — множеством тонких стеблей торчали из ближайших стен. Но самое страшное – не меньше десятка побегов торчали прямо из тела Данни — высовываясь из-под воротника и рукавов, или вовсе прорывая рубашку и штаны насквозь. Маленькие стебли выглядели совсем тонкими, полупрозрачными, а те, что побольше — некоторые высотой по пояс — были темно-зелёными, с мясистыми плотными листьями. Сам парень никак не реагировал на вошедших — так и лежал на спине с закрытыми глазами, даже не шелохнувшись.

— Данни?! — Саниру кинулась к парню, с трудом продираясь через густую поросль, — Данни, очнись! — девушка упала на колени рядом с его лицом и потянулась руками к шее Данни, отодвигая нависший рядом стебелек. Пальцы осторожно нащупали сонную артерию. Та отозвалась сразу же — ровным, спокойным пульсом. Только теперь Саниру заметила, что грудь парня медленно поднимается и опадает – дыхание тоже в порядке. Девушка закусила губу, переводя взгляд с безмятежного лица Данни на стоящих у входа Нисину и Ганморра.

— Он спит? Он проснётся? Что делать?! — она почти не узнала собственный надрывный голос.

— Все нормально, не волнуйся, — небрежно кинула врачиха, опираясь плечом на косяк, как будто речь шла о чем-то совершенно будничном, вроде пролитого на рубашку вина, — Переложите его на матрас полностью, чтобы ничего не касалось дерева, — скомандовала женщина, бросив расслабленный взгляд на проводника. Тот, с плохо скрытым раздражением снова натянув перчатки, пробрался сквозь побеги ближе к неподвижному Данни.

С неловкой помощью Саниру мужчина сместил наполовину свесившееся на пол тело парня на матрас, и тут же поспешно вышел из комнаты, нервно дергая плечами.

— Должен скоро очнуться, — проговорила Нисина, по-прежнему подпиравшая косяк, — все здание – это дерево, — она постучала костяшками пальцев о ближайшую стену, — впадать в такой вот сон при контакте с растениями – его проклятие. Очень неудобно, — женщина скривила губы, показательно вздыхая. Саниру же потянулась к ближайшему побегу, надеясь до пробуждения Данни убрать хотя бы те из них, что растут не из парня. Но Нисина повысила голос:

— Рвать советую, только когда он очнётся. Иначе он тоже почувствует.

Уже сжавшая стебель рука девушки замерла и выпустила растение.

— Л-ладно... — неуверенно протянула Саниру. Девушка убрала ногу с небольшого ростка, на который она минуту назад наступила и взглянула на лицо Данни – кажется, оно никак не менялось.

— Те ростки, что на нем, пусть сам выдернет, они только его и послушают, — кинула Нисина, уже поворачиваясь к выходу, — Я закажу уборщиков на утро, они подчистят, и не такое видели, — задорно подмигнув, женщина вышла из номера. Уже закрывая комнату, она бросила в проем, — Спокойной ночи, — и дверь захлопнулась, захрустел замок.

Неожиданная тишина заполнила номер. Только едва слышный стрекот насекомых за окном напоминал о реальности.

Саниру не двигалась. Застыла в прежней позе на коленях, бесцельно блуждая взглядом то по множеству расползшихся в разные стороны стеблей, то по недвижимому лицу Данни, то слушая его ровное дыхание. Усталость стремительно заполняла тело девушки, и даже пошевелить рукой ей сейчас казалось жутко тяжело. Но даже сквозь это бессильное марево Саниру заметила, что побеги...шевелятся? В полной неподвижности можно было уловить их медленный, но беспрерывный рост. Стебли тянулись выше и выше, и глаза с жутковатым удивлением цеплялись за эти едва заметные изменения. Хотя, чему тут удивляться, учитывая, что весь этот "лес" вырос в комнате всего за час?

Следящая за тягуче-медленно распускающимися листьями Саниру вздрогнула, когда рядом зашевелился Данни. Сначала сонные, его движения вдруг превратились в отчаянную суету, и парень вскочил с матраса, но тут же рухнул обратно. Саниру попыталась успокоить его, насколько позволял ее измотанный голос:

— Все хорошо, все хорошо! Ты живой. Это просто стебельки. Они не опасны!

Данни в ужасе схватился сразу за несколько побегов, высунувшихся из-под собственной рубашки.

— Просто вынимай их, руками. Должны выйти, — повторила девушка наставления Нисины, очень надеясь, что хотя бы в этом она не наврала.

— Опять оно, боже! — едва не вскрикнул Данни, дергаными движениями нащупывая основание ростков под рубашкой и вынимая их оттуда один за другим, вместе с голыми корнями, — фу-фу-фу! — его передергивало каждый раз, когда он вытягивал из-под своей кожи корешки очередного побега. Но справедливости ради, выдергивались они без проблем, и на коже снова – как и от той вросшей травы – не оставалось ни следа.

— Все это здание – дерево, растение, — напряженно пояснила Саниру, закачавшись на месте в попытке успокоиться. Ужас парня заражал и ее.

— Мне нельзя касаться его получается? Почему Нисина раньше не сказала! — чем меньше ростков оставалось в теле Данни, тем спокойнее становился его голос, — Сколько я так пролежал?

— Около часа, — отозвалась девушка. Едва избавившись от зеленой инвазии, парень показал все еще подрагивающей рукой куда-то за спину Саниру.

— Это еда? Дай пожалуйста.

Девушка обернулась и действительно заметила лежащий на своем матрасе объемный сверток, который Нисина описывала как ужин. С трудом пробившись через поросль, Саниру подхватила кулек и протянула его Данни. На краткое мгновение пальцы пленников соприкоснулись, и девушка поймала себя на том, что не спешит отпускать сверток – чтобы продлить этот контакт. Замерший с рукой на упаковке парень первые пару секунд непонимающе смотрел на Саниру, но потом, шумно выдохнув, потянул девушку за запястье в свою сторону.

— Садись рядом, чего ты на полу... — он отпустил ее руку и сдвинулся по матрасу чуть в сторону, освобождая небольшой свободный от побегов кусочек.

Не смотря на Данни, девушка осторожно проползла к этому месту и села, обняв одно свое колено и почти касаясь своим боком парня. Саниру отдала ему сверток, и Данни принялся за распаковку. Пока он разбирался с обертками на нескольких лепешках, котлетах и фруктах, девушка потянулась к ближайшим стеблям, чтобы хотя бы как-то расчистить матрас. Саниру уже обломала несколько, когда ее прервал уставший голос Данни:

— Не рви. Оставь как есть.

— Почему? — тихо удивилась девушка, убирая руки от очередного ростка.

— Не знаю. Неприятно, когда рвешь, — отозвался он, чуть скривив губы будто от отвращения или боли.

Когда Данни разложил еду на развернутой бумаге упаковки, пленники принялись за еду. Не смотря на крайнюю усталость и бессилие, Саниру радовал каждый оказавшийся во рту кусочек. Хотя бы поесть эти два изверга давали вдоволь.

— Проводник не мучал тебя, все хорошо? — тихо спросил Данни, когда уже почти доел свою часть. В его голосе даже промелькнули теплые нотки прежней заботы.

— Допрашивал. Не успел порезать, пришла Нисина, прервала, — напряженно пробормотала девушка.

— Фух... — с облегчением выдохнул парень, откручивая крышку на новой деревянной бутылке с водой. Саниру не сдержалась и вывалила Данни:

— Я не договорилась. Он непробиваемый. Не хочет никакого обмена, не верит. Он сказал мне найти для него сведения, но не пообещал, что отпустит нас взамен. И я рассказала ему все, что он спрашивал, задаром, потому что испугалась... — девушка сунула руку к своему животу, чтобы расправить больно впившуюся в живот складку платья. И вдруг замерла, напряженно сжав пальцы. Под ними — сквозь ткань — Саниру ощутила что-то твердое... Не меняя позы, девушка сунула руку в находившийся как раз в том месте карман.

— Что случилось? — повернулся к девушке заметивший неладное Данни.

Пальцы Саниру уперлись в какой-то небольшой объект с непонятным рельефом. Она подцепила находку и вытащила ее из кармана. Небольшой круглый предмет золотистого цвета, напоминающий часы, оказался зажат между собственных пальцев. Длинный шнурок потянулся за ним следом, намекая на то, что это можно было куда-то вешать? Снова медальон?

— Что это? — удивленно охнул парень.

Девушка, нахмурившись, продолжала разглядывать находку. Усталость теперь послужила мерзким фоном для настороженного изумления. Медальон явно был изготовлен из силета. Обе его стороны представляли собой опалесцирующие золотистые диски, чуть поцарапанные и потертые. В центр одной из из них – видимо, лицевой – был инкрустирован крупный черный камень, из-за своей матовой поверхности похожий на ягоду. Несколько резных силетовых пластин образовывали вокруг него сложное переплетение из нескольких волн и узлов.

— Не знаю, — только и выдала Саниру, и осознала, как собственная рука шарит по груди, нащупывая висящий там амулет "перемена". Тот был на месте. А это тогда что за сюрприз? Что будет, если Ганморр и Нисина обнаружат этот медальон? А полузвери? Ведь у них явно есть какой-то пунктик на вещах из силета!

— Хм. Еще одна подвеска? Откуда ты ее взяла? — последовали закономерные вопросы от Данни.

— Я впервые ее вижу.

— Кто-то подсунул тебе ее в карман чтоли? — удивился парень.

— Понятия не имею, — девушка очень старалась, чтобы ее голос не прозвучал грубо. Она злилась на себя и непрекращающийся поток необъяснимых обстоятельств, а не на Данни.

— Ну, видимо, он теперь твой. Может, кто-то пытается так нам помочь? — пожал плечами парень и чуть улыбнулся. Кажется, после еды ему стало легче. Саниру не ответила.

Что это за чертовщина? Как медальон оказался в кармане? С каких пор он там? Мог он появиться гораздо раньше: в повозке или драке? Черта с два она сейчас вспомнит – она ведь пол дня провела без сознания.

Саниру елозила вниманием по странному медальону. Несколько раз пыталась подцеплять ногтями его грани и металлические завитки, нажимать на них или на камень в центре, дышать на медальон, тереть, сдавливать, стучать — в общем делать все, что приходило в голову. Данни тоже попробовал пробудить в неведомой находке скрытые свойства. Но ничего не происходило. Просто металлический предмет на потертом черном шнурке. В конце концов Саниру нацепила его на себя, продев голову в широкую петлю. Размещение медальона на собственной груди тоже не спровоцировало никаких странных явлений. Да и тот деревянный амулет, кстати, с самого его появления у девушки так и не сделал ничего особенного... Просто был постоянно чуть теплым. Черт, его Саниру хотя бы можно было носить, не скрывая, а этот силетовый придется каким-то образом прятать...

Следующие пол часа пленники решали, что делать с неожиданным комнатным "лесом". Сейчас он хотя бы перестал расти, но все равно занимал с большей или меньшей густотой две трети комнаты. Данни боялся, что от касания стеблей он снова заснет этим неправильным сном, и все-таки попросил Саниру убрать хотя бы те из побегов, что пролезали на матрас. Пока девушка быстро обрывала стебли, парень сидел у своей подушки, напряженно кусая губы.

— Тебе больно? Когда они рвутся? — тихо спросила Саниру, уже почти закончив очистку спального места.

— Нет. Просто неприятно. Странное чувство. Будто бы противно, но не совсем, — чуть поморщился Данни, — ничего, терпимо.

Когда с уборкой было покончено, пленники принялись за перевязку. Вялые движения обоих сквозили усталостью.Уже в конце, когда с делом было покончено, Данни положил перемотанную кисть Саниру в одну свою ладонь и накрыл другой. Девушка подняла на его усталый взгляд, в котором все же промелькнула тень удивления. Парень молча смотрел куда-то вниз, мимо ее глаз.

— Тяжело, — выдохнул он единственное слово. Саниру полностью понимала пропитавшую его усталость, приправленную отчаянием. Тонким ручейком они заструились сквозь телесную связь, даже не смотря на то, что девушка не концентрировалась на своей стихии. Струились, и вливались в гигантское, черное море точно такой же измотанности и бессилия, до горизонтов занимающее сознание Саниру, куда хватает взора покрасневших глаз.

— Без тебя было бы намного тяжелее, — пробормотала девушка, стараясь звучать не вымученно. Саниру сосредоточилась на нежном тепле ладоней Данни, которое она чувствовала даже сквозь бинты. Оно приглушало рой тревожных, уничижительных, напуганных и бог весть каких мыслей, гудящих в черепе девушки. Кто в последний раз вот так держал ее за руку? Даже от бывшего парня Саниру не могла припомнить таких действий... Девушка заметила милую, будто бы смущенную улыбку, озарившую лицо Данни. И не поняла, когда заулыбалась сама. Совсем чуточку, только уголками губ – но даже от этой еле живой улыбки по собственному телу расплылась волна какого-то мягкого, согревающего чувства, которому Саниру не смогла дать никакого названия.

Пленники просидели так еще какое-то время, молча, то коротко заглядывая друг другу в глаза, то отводя растерянно-усталые взгляды. В конце концов, чуть погладив, Данни отпустил руку девушки и протяжно зевнул.Саниру тихо усмехнулась:

— Давай ложиться.

Вскоре оба человека уже устроились каждый на своем матрасе. Дыхание парня быстро стало глубоким и ровным, намекая на то, что он уснул. Лежа в темной комнате, освещенной больше огнями ночного города, чем потускневшей колбой, Саниру напряженно перебирала спрятанный под платьем внезапный медальон, прямо через ткань.

Сколько девушка ни пыталась переставлять факты и анализировать произошедшее за день, крайне измотанный мозг никак не мог ей в этом помочь. Оставалось только побыстрее сбежать от роя гнетущих мыслей — в смазанное лесное пространство лимба. А для этого нужно было просто уснуть.