Глава 19. Инцидент

Пейзаж, сквозь который тянулся бесконечный тракт, все очевиднее менялся. Трава становилась зеленее и ниже, кустарники и деревья из редких и хлипких превратились в регулярные и кряжистые. Все больше деревьев появлялось вокруг. Стволы торчали из земли, ветвились толстыми сучьями, изогнутыми в странных конфигурациях. Возможно, так на деревья влиял ветер, который беспрерывно продувал равнину. Пушистые белые облака сменились на низкие и серые, и это в сочетании с предсказанной Бурей ощутимо напрягало Саниру. Какой будет эта Буря? Мечта о Целости, как ее назвал проводник. Вряд ли она повторит предыдущую? Не просто же так им даны разные названия. Девушка подняла голову на Нисину. Ее конь неспешно брел вровень с пешими людьми, поближе к Данни, и женщина почти не уделяла внимания управлению животным. Она то вчитывалась в какой-то блокнот в руках, то вертела головой по сторонам, щуря внимательный красный глаз.

Заправив за ухо пару выбившихся из косы прядей, Саниру заставила себя подать голос:

— Что это за Буря? Какой она будет?

— Мы не попадем в нее, — дежурно отозвалась Нисина, не отвлекаясь от блокнота.

Саниру напряженно скрипнула зубами. Она уже начала этот разговор, уже переборола страх, уже была вся напряжена. Отступить теперь будет глупо.

— Мне все равно интересно... — сдавленно продолжила девушка, — это тоже будет дождь?

Теперь Саниру заслужила взгляд красного глаза – то ли подозрительный, то ли лукавый – она не смогла разобрать.

— Нет. В Мечте о Целости искажается все, что видишь. Если посмотришь на свою часть тела – ее сплющит по-настоящему, — лицо женщины окрасила зубастая улыбка.

— Спасибо, — пробормотала Саниру, решив, что равновесие между любопытством и тревогой достигнуто. Но за нее неожиданно продолжил расспросы Данни.

— И как быть? Закрыть глаза? — парень перевел заинтересованный взгляд на женщину.

— Аээм, — скривилась Нисина, вытянув губы, — давай-ка я не буду говорить, чтобы ты в Бурю не собрался. Хотелось бы довести вас в сохранности.

Пленники замолчали, переглянувшись. На пожатые плечи и легкую улыбку Данни Саниру смогла лишь беспомощно сжать губы. Кажется, часть ее любопытства Нисина смогла удовлетворить. В очередной раз девушка поняла, что ждать от "дома полузверей" каких-то логичных физических и погодных явлений не приходится. Зрительные иллюзии, которые могут исказить тело по-настоящему? Пожалуй, пока это стоит просто принять, не пытаясь искать объяснений.

Девушка снова переключилась на изучение пейзажа. Зеленые холмы становились всё ближе и массивнее, их очертания уже позволяли разглядеть каждый. Они были покрыты чем-то странным — вроде бы по текстуре напоминающим лес, но слишком уж пятнистым и неравномерным. Дальше, за холмами, угадывался горный хребет — его хорда скрывалась в дымке, не давая разглядеть ни конец, ни начало. Ничего из увиденного не было похоже хоть на какие-то предвестники Бури. Но Нисина же как-то заметила ее при разведке и даже сказала, где она идет. Неужели — снова ее чертов глаз помог? Вот бы достать ее волос — эта мысль за весь день уже натерла в черепе мозоль.

Переговоры с проводником Нисина пока тоже не дала шанса повторить. Даже при походах в туалет она оставалась на достаточно близком расстоянии, чтобы подслушать. Да и не о чем девушке было пока говорить с Ганморром. Ничего нового она не узнала, как доказать свои слова — не придумала. Так что Саниру оставалось просто брести, погрязая то в своих унылых мыслях, то пытаясь разобрать очередной диалог встречающихся то и дело прохожих. Но последние несколько разговоров виеш сплошь состояли из какого-то бытового мусора, и только подлили девушке усталости.

— Сколько ты уже здесь? — слишком громко раздавшийся голос Данни заставил Саниру чуть вздрогнуть. Но обращался парень не к ней, а снова к едущей рядом Нисине.

— Я не считаю, — бесцветно отозвалась та, не отрываясь от своего блокнота.

— У тебя осталась на Земле семья? Друзья? — последовал следующий вопрос парня.

— У меня везде полно друзей, — хмыкнула женщина, зубасто ухмыльнувшись.

Прошло несколько минут, прежде чем Данни снова открыл рот, очевидно, придумав следующий вопрос, но тут позади раздался высокий мужской голос, и людей догнал какой-то виеш в коротком пыльном комбинезоне. Он был похож на тушканчика — большими ушами с просвечивающими венами и гладкошерстными длинными ногами, едва укрытыми шортами. От их пояса тянулись через плечи толстые подтяжки.

— Ниса! — гаркнул он, сразу привлекая внимание женщины. Та обернулась и, широко улыбнувшись, спрыгнула с коня, придерживая его за повод. Тушканчик бойко наклонил голову к правому плечу в механическом приветствии и пристроился сбоку к продолжившей путь пешком Нисине.

— Как се.. — только начал тушканчик с напором, как женщина моментально прервала его со сладкой улыбочкой:

— Не о работе. Какие новости?

Махнув огромными ушами, виеш понимающе кивнул и заговорил гораздо тише:

— Яичная процессия какая-то больно популярная в этом году. Много там непростых виеш крутится, слухи идут...

Нисина прищурилась.

— Ты про процессию жизни? Или смерти? — спросила она, выуживая из кармана сигарету, и следом за ней вторую — для протянувшего к ней лапу тушканчика, — Пободрее? — уточнила женщина.

— Смерти, смерти. Не, давай поспокойнее. У кордона сейчас стоять полдня, к черту бодрость.

Нисина подожгла две самокрутки и вручила одну собеседнику. Затянувшись, она продолжила разговор:

— Яиц то всего ничего... Что в той, что в этой по два, — за черно-белой фигурой расползся шлейф фиолетового дыма, — Черт, толку вообще собираться ради битья двух яиц. Помнишь, был год, когда били десятку?

— Твоя правда, — согласился тушканчик, выдыхая зеленое облачко, — я отправил к процессии пару своих парней, но они до сих пор ничего путного не выяснили... Там вертится какая-то банда, кажется, из металлократов. Знаешь что-то о них?

— По-твоему я знаю любых оборванцев в Междуводье? — усмехнулась Нисина.

— Ну, металлократы точно по твоей части, — брякнул полузверь, получив за это от женщины осуждающий взгляд, — Многовато их как-то развелось... Ветер сильно меняется... К добру ли.

— Ему позволяют меняться, — хмыкнула женщина, затягиваясь.

Тушканчик скривил морду в неопределенном выражении.

— А твои то кто? — хмыкнул он, открыто разглядывая людей, — Полезные ребята? Познакомишь?

— Разве что со шрамом, — небрежно махнула Нисина рукой в сторону проводника, — Воздух, дерется хорошо. Но Гинааз говорит, он туповат, и тонкие дела ему не поручишь. Да и он меньше трех лет здесь, пока зеленый.

— Ммм, — понимающе закивал тушканчик и выдохнул облако зеленого дыма, — А остальные двое? Ты снова...

— Замолчи, — спокойно, но твердо оборвала его женщина.

— Понял. Если что, я знаю тех, кто девчон...

— Замолчи, — ровно таким же тоном повторила Нисина.

— Понял, — хотя морда виеш осталась спокойной, тонкий хвост на этом слове резко хлестнул собственные ноги.

— Про речного дона что-то известно? — непринужденно сменила тему женщина.

— А что должно быть? Выступать будет его старший сын, сам он не вылезает со своего озера, дело обычное, — хмыкнул тушканчик.

— Точно скоро сдохнет, древняя скотина, — Нисина отшвырнула бесполезный окурок в ближайшие кусты.

— Ух. Ты все еще его не простила? — протянул полузверь без особого энтузиазма, — да любой тебе скажет, что он иначе и не мог поступить. Ты сама меня учила, Ниса. Придумать выгодное дело — это одно, защитить его от рыб покрупнее — другое. А дон — уж точно самая крупная рыба в Междуводье, — тушканчик свистяще захохотал, разнесенный собственной шуткой. Нисина этот юмор оставила без какой-либо реакции.

— Про то...о! — продолжил полузверь, но вдруг повернулся к противоположной обочине: там, окружив небольшой костерок, расположилось несколько виеш - грызунов, — мои ребята. Свидимся, одноглазая! — не дожидаясь ответа, полузверь пошел к своей стае, уже на ходу кивнув Нисине на ее дежурное "удачи".

Бегло оглядев своих спутников, женщина снова залезла на коня. Не прошло и часа в прежнем темпе, как временами встречающиеся на тракте виеш стали стремительно превращаться в толпу. Груженые обозы местами перегораживали дорогу, наиболее удобные места у обочин — то и дело заполнялись стоянками. Неужели люди уже подходят к тому самому кордону? Как все-таки понять, насколько далеко Буря? Саниру вглядывалась в просветы между виеш, кустами и сгустившимися деревьями, нюхала воздух, рассматривала небо во все четыре стороны, но по-прежнему ничего не замечала.

Громкий детский смех привлек внимание девушки. Он доносился от особенно ветвистого дерева недалеко от обочины - по нему карабкалось сразу несколько детей-виеш разных возрастов, очевидно, сбежавшихся с разных разбитых неподалеку стоянок. Когда люди подошли ближе, стало понятно, что дети не просто веселились, а штурмовали дерево с определенной целью: некоторые ветви заканчивались крупными гроздьями из белых шариков разных размеров. Один из детей, крысенок — похоже самый старший — добрался до заветной награды первый и принялся срывать плоды, складывая их в складку собственной рубашки. Завидев это, остальные покарабкались наверх с удвоенными усилиями, перекрикивая один другого:

— Оставь мне! — крикнул жеребенок. Его копыта не способствовали успешному лазанью.

— Да ты их даже есть не будешь! — парировал крысенок. Уцепившийся за ветку пониже кенгуренок дернул крысенка за хвост, и в порыве сохранить равновесие тот выронил несколько белых шариков, которые, едва ударились о землю — разбились на кучу осколков, пачкая траву прозрачной слизью с примесью желтого.

Саниру выпучила глаза. Опять! Опять эта чертовщина, как со щенками! Не плоды это, а черт возьми яйца! Тут уже девушка заметила и странные белые узоры, вьющиеся сквозь кору, как на том дереве со щенками.

— Нисина... — протянул рядом Данни с явной тревогой. Конь, бредущий с ним рядом, недовольно фыркнул, — а...

— Я уже кучу раз вам говорила, что этот мир — так себе. Привыкайте, — тоном уставшего родителя прервала его врачиха.

Парень перевел взгляд ошалевших глаз на Саниру, будто она могла ему объяснить происходящее. Та, набравшись смелости, повернулась к Нисине:

— Все животные здесь рождаются так, из деревьев?

— С чего ты взяла? — удивленно вскинула брови женщина, отрываясь от блокнота. Саниру сказала глупость? Или врачиха проверяет ее, хочет поймать на неосторожной фразе? Ни в коем случае нельзя говорить про щенков.

— Ну... с этих яиц... — нескладно пробормотала девушка.

Нисина отвернулась так же внезапно, как повернулась.

— Да, все. Только виеш тут рожают, как положено.

Саниру только начала удовлетворенно кивать, как рядом прозвучал вопрос от Данни.

— Виеш?

— Полузвери, — коротко бросила Нисина. Девушка еле успела остановить свои стыдливо дернувшиеся плечи. Черт! Она сейчас чуть не облажалась – вот так дешево и просто! Приняла "виеш" как знакомое обычное слово, и даже не заметила. Боги, ну как же глупо!

Рядом завизжали балующиеся дети, и это отвлекло Саниру от надвигающейся порции самобичевания. На земле разыгралась потасовка за заветные призы, спущенные с дерева несколькими самыми ловкими детьми. В результате драки еще одно яйцо размазалось по земле. К заигравшимся ребятам подбежала взрослая виеш-кобылица, гневно замахав руками:

— А ну прекратите! Никакого почтения! Ободрали сребродерево, еще и бьете яйца! Из каждого из них могла получиться новая жизнь, а вы устроили тут!

Девушка насилу отвернулась от этой сцены — люди ушли уже достаточно далеко вперед по тракту, и так пристально пялиться назад было чревато падением. Чувствуя возвращающуюся волну самоуничижения за недавнюю ошибку, Саниру взглянула на Данни, неосознанно стараясь получить от его образа хоть чуточку успокоения. Но тот внимательно вглядывался куда-то вперед, с напряжением сведя брови, и Саниру уставилать туда же. Девушка быстро поняла, что его так озадачило. В просветах между деревьями, окружавшими дальний конец тракта, будто поселилась радуга. Цвета и текстуры смешивались, играя солнечным светом, как в калейдоскопе. Саниру и Данни синхронно попытались проморгаться, вглядываясь между кронами, цвет которых, казалось, тоже мерцал, забыв, что должен быть зеленым.

— Не пучте так глаза, а то вывалятся, — усмехнулась Нисина, — это аура, значит Буря близко.

Вскоре людям пришлось сойти с тракта в окружавший его редкий лес — потому что на самой дороге растянулся длинный караван из широченных, роскошных карет. Едва ли не каждый деревянный элемент на них был покрыт резьбой. Цепочка каравана стояла, видимо, тоже ожидая, пока исчезнет Буря. Около десятка виеш-крыс сурового вида, одетые в одинаковые мундиры и вооруженные мечами, двигались вдоль карет туда-сюда. Подбредающие к стоянке у кордона полузвери обтекали роскошные кареты как вода, никто не задерживался с ними рядом надолго. Почти никто. Небольшая группка виеш бандитского вида — две опоссумихи, пес, страус и слон — топтались под деревом в нескольких метрах от последней кареты, покуривая толстые неаккуратные самокрутки.

На заднем балкончике той самой последней кареты сидела одетая в изысканное длинное платье молодая виеш-хомячиха. Морду ее едва было видно из-под платка, плотно закрывающего голову. Большими черными глазами грызунья беззастенчиво, как-то по-детски радостно оглядывала лес, проходящих мимо виеш, и болтающую под деревом совсем рядом группу курящих. Тихо позвякивали крохотные колокольчики, свисающие с браслетов на ее запястьях.

Но эта милая сцена была прервана: неестественно дернувшись, платок внезапно слетел с головы хомячихи и упал прочь с балкона кареты. Опалесцирующим золотом сверкнуло солнце — на металлической пластинке, наполовину занимавшей ее оголившийся лоб. Саниру удивленно вздернула брови. Это силет? Тоненько взвизгнув, хомячиха схватилась за голову и мгновенно скрылась в карете. Хлопнула деревянная дверца.

— Эй! — быстро добежав до хвоста каравана, стражи-крысы сразу направили мечи в сторону курящей пятерки, — От карет отойти! Вон отсюда!

— Тракт общий, плешивый! Не ваш и не ваших хозяев! Стою где хочу! — огрызнулся слон, злобно затягиваясь во все легкие, так что сигарета мгновенно укоротилась вполовину, — мы вас не трогаем, и вы отвалите!

— Только что потрогали! Страус с Воздухом. Не делайте из нас дураков, — процедил через зубы один из охранников. Для острастки двое других направили мечи в сторону курившей пятерки.

— Это ветер подул! Крепче надо было мотать свою толстую башку! — пискляво выпалил страус из-за спины слона.

— Убрали свои железячки! Иначе я свои покажу, — слон засучил один из рукавов — и снова солнце заиграло на гладком металле — только теперь медного цвета. Внушительных размеров лезвие растянулось вдоль предплечья полузверя. Оно находилось в сложенном положении, прижимаясь острием к металлическому пазу, вживленному прямо в слоновью руку, напоминая складной нож. Кажется, этот слон тоже владел стихией Металла? И нашел ей более кровавое применение, чем отращивание фигурных бивней.

Крысиная стража резко подалась назад, выставляя ряд мечей в противовес жуткому оружию.

— Господа! — уверенный хриплый голос прозвучал откуда-то из-за спин охраны, и те чуть перегруппировались, пропуская вперед говорившего.

Это оказался виеш-хомяк. Небольшого роста, но шагающий с предельной уверенностью, он остановился в нескольких выверенных метрах перед слоном и одним точным движением вынул из-под богатого балахона свою правую руку. Металлический корпус странного оружия, наполовину скрытый в складках одежды, направился на гиганта. Кажется, больше всего этот агрегат напоминал укороченное ружье для дротиков. Вся пятерка агрессивно оскалилась, а хомяк спокойно продолжил:

— Мой Дом поставляет в столицу яды разнообразного назначения. Господа желают протестировать?

Оружие в его руке щелкнуло и на кончике показалась тонкая игла. От заряженной в агрегат стеклянной капсулы исходил зловещий пар.

— Смотри себе в задницу не выстрели! — крикнул страус, уже поднимая напряженные руки, очевидно готовясь к манипуляциям своей стихией.

Но в ту же секунду из окошек нескольких ближайших повозок высунулись кончики таких же орудий.

Одна из опоссумих быстро заскочила за дерево, остальные четверо уже-не-курящих, хоть и остались на своих местах, тоже явно растеряли уверенность.

— Не, не, многовато, — бросил страус, нервно скача взглядом по нацеленным на банду иглам.

— Ну их нахрен, пойдём... — пробурчал пес и, толкнув в плечо слона, пошагал прочь от каравана. Оставшиеся члены банды поторопились за ним.

Следившая за сценой Саниру вздрогнула от резкого шипения Нисины совсем рядом:

— Шевелитесь, быстрее за мной, — она прищелкнула языком, и конь ускорил шаг, заныривая в заметно сгустившуюся толпу. За большим зверем было удобно идти: он прорезал путь между виеш, и не приходилось самим расталкивать зазевавшихся прохожих.

— Они пошли за нами, — прочеканил Ганморр, и не успела девушка сообразить, о ком он говорил, как сзади гавкнул голос того самого пса из бандитской пятерки.

— Голожопые! Куда это вы так припустили? От нас бежите?

Холод пронеся по всему телу Саниру, заставляя вытаращить испуганные глаза себе под ноги. Этот окрик был явно обращен к людям. Тут же раздалось раздраженное шипение Нисины, театрально лениво потянувшей коня на разворот:

— Без резких движений, — скомандовала женщина людям, улыбаясь лишь губами, — Я договорюсь. Только ничего не испорти, — последняя фраза была явно адресована Ганморру. Полностью повернув коня, Нисина спешилась. Женщина отдала повод удивленному Данни и, сделав несколько решительных шагов навстречу окликнувшему виеш, продолжила:

— У всех стихии, кукол нет, оружие страуса — под курткой слева, — быстро отрапортовала она, когда остальные люди уже обернулись в сторону полузверей.

Беспомощно трясущийся мозг Саниру скакал вниманием по вальяжно сходящимся из толпы пятерым виеш, теперь уже рассматривая их подробнее. Гигантский слон в золотистом костюме из рубашки и штанов, черно-белый драный пес в такой же драной тунике, высокий страус в комбинезоне и рубашке, из которой торчала длинная голая шея, и две одинаковые низкие опоссумихи, отличавшиеся только цветом платьев и лент в растрепанных загривках. Ни у одного из них заветных брошек не было, тем не менее иметь стихии это им не мешало, судя по докладу Нисины.

— Че болтаешь на своем голожопом? — рявкнул пес, клацнув челюстями так, что разлетелись слюни. Его вытаращенные глаза плеснули злостью. Но не он больше всего пугал Саниру. Девушка перевела ошалелый взгляд на гигантского слона. Морда того тоже не выражала совершенно ничего доброго.

— Ты вообще-то на нашей земле — вот и говори по-нашему! — поддакнул гигант, складывая руки на груди. Почти не скрываемое закатанным рукавом, сложенное лезвие блеснуло на его предплечье.

Толпа виеш пугающе быстро стала расступаться в стороны, истаивая на глазах. Саниру заметила несколько забытых сумок, оставшихся прямо среди примятой травы. Кишки Саниру скрутило в очередной раз.

Ганморр сделал несколько шагов за спину Нисины, скача зрачками-точками по пятерым полузверям. Зеркало замерло перед ним в идеальной неподвижности. Данни тоже отступил, уводя за собой послушного коня.

— Мы тоже рады вас видеть, уважаемые. Чем обязаны вашему вниманию? — в голосе Нисины, протиснувшемся между сомкнутых зубов, замешался бурлящий коктейль из театральной учтивости, насмешки, невинности и лютейшей злобы. Женщина затянулась неизвестно когда успевшей взяться у нее в руке сигаретой.

Последовала пауза — будто бы что-то выбило пятерку виеш из колеи, и никто из них не решался подхватить диалог. Саниру с ужасом уставилась за спину банды — ветви деревьев позади них, будто живые, скрючились в радужном спазме, сверкнув всеми цветами сразу. Но стоило моргнуть — и наваждение исчезло. Этого еще не хватало!

— Друзьяшки то твои трусишки, — захихикала одна из опоссумих — в розовом платье, а вторая — в зеленом — громко заржала, разевая зубастую пасть:

— Прячутся за мамочку. Давайте-ка сюда свои сумочки. Проверочка.

Густой красный дым поднялся из носа Нисины, и, захлопав белоснежными ресницами, она наклонила голову на бок:

— К какой организации относится ваша славная компания? Мы например — к желтой торговой.

— Бреши больше! — гавкнул пес, и ему тут же поддакнул слон, ухмыляясь:

— А мы из Высокого Дома!

Саниру ощутила, как собственное сознание стремительно растворяется в кислотном страхе. Она уже едва понимала чужие слова и не была уверена — внезапные вспышки света в траве — дело ауры Бури или ее собственного пораженного паникой мозга.

— Кто вас в гильдию возьмет, голожопики! — захихикала опоссумиха в салатовом, и Саниру дернулась, потому что и банты на платьях обоих близняшек вдруг взорвались разноцветными фракталами. Боже, это все еще аура? Или Буря настолько близко? Как это понять?! Неужели остальные этого не видят?!

— Гоните сюда сумочки, если не хотите превратиться в шашлычок! — завопила опоссумиха в розовом. Слон шагнул к Нисине, угрожающе поднимая напряженный хобот. С лица женщины не сходила лукавая улыбочка. Ей пришлось выдохнуть чуть в сторону, чтобы красное облако не заволокло слона. Внезапное прикосновение к руке заставило Саниру резко вдохнуть. Это оказался Данни. Он потянул девушку назад, глубже за спины врачихи и проводника. С усилием, будто в липком киселе, Саниру отшатнулась за парнем, следуя за его испуганными глазами, позади которых кроны деревьев вились кислотным месивом.

— Померяться волей хочешь?! — внезапно взвизгнул страус, и девушка споткнулась, влетев плечом в ствол дерева. Саниру в панике уставилась на орущего виеш. Шея того неистово заизвивалась, взгляд впился в Ганморра, — Ну давай, ты, с косой рожей! — страус коротко по-птичьи зашипел, — Этот урод тронул мой кинжал Воздухом!

Надменность на мордах всех пятерых виеш мгновенно превратилась в оскал.

— Это вызов? — пробасил слон, подступив к Нисине еще на шаг, почти вплотную. Его огромная тень накрыла женщину целиком, бурля приглушенными цветами, как зловещее зелье. Саниру отчаянно заморгала, стараясь прогнать наваждение. Резкой болью отозвались искалеченные пальцы, которыми девушка с бессмысленным отчаянием вцепилась в ствол.

— Прошу записать в протокол, что последние девять реплик были не моими, — с усмешкой крякнула Нисина, подняв на слона глаза, в которых читалась...жалость?

— Надоело! Что ты с ней сюсюкаешься! — рявкнула зеленая опоссумиха и в несколько острых шагов оказалась рядом с Нисиной. Полузверица сунула руку к сумке женщины, но тут же после резкого рывка врачихи отдернула, зашипев распахнутой пастью. На руке виеш краснела короткая царапина. Саниру заметила короткое движение пальцев женщины, будто она спрятала что-то в рукав.

— Шлюха! — завопили обе опоссумихи разом.

Пространство взорвалось на куски. Резкий выдох Нисины — красный дым шипит, разлетаясь морем искр прямо на морде слона. Утробный рев, взмах ручищ, жуткий лязг металла.

— Псину первым! — крик Нисины, смесь из злобы и холода.

Огромное лезвие, раскрывшись, прорезало воздух кратким свистом. Кончик — в живот Саниру. Уже падая на землю от силы кошмарного удара, девушка поняла, что лезвие распороло непонятно откуда взявшуюся в собственных руках сумку Нисины. Россыпь вещей потрохами вывалилась в траву, и следом туда же повалилась девушка. Что-то острое сверкнуло перед зеленой опоссумихой, но отлетело в дерево с жалким звоном. Взгляд впился в трубящего слона, беспорядочно размахивающего рукой с огромным лезвием, сверкающими тысячей вспышек. Опаленная морда, слезящиеся складки вместо глаз. Черная тень метнулась вдоль дерева вверх — проводник. Собственный вскрик на разрыв связок — прямо перед лицом Саниру просвистел нож.

Бежать. Бежать! Глаза панически носились по окружению, пока ноги пытались поднять тело. Совсем рядом в кусты рухнул Данни, и туда же рванул слон, занося лезвие. Впереди — Нисина, сцепившаяся с зеленой опоссумихой, и сверкающее в руке женщины шило.

— Черного! Черного! — вопль страуса. Он и пес стояли, прижавшись друг к другу, в свистящем вихре из лезвий. Пес выпучил бешеные глаза на верх, на дерево. Резко — одежда на правой стороне тела обожгла тело. Взвигнув, Саниру рефлекторно отпрыгнула от ствола, снова свалившись в траву. Вспыхнувшая юбка обожгла глаза ворохом цветных зайчиков. Фонтан искр взвился от кучи огней, взорвавшихся на разбросанных вещах Нисины. Руки забили по горящей юбке. Глухой удар ножа в мясо — тошнотворно близко.

— Пернатый! — слон взвыл, выгибаясь назад — на его спине зияла мокрая красная полоса, — делай свою работу!

— Сука, так помогите! Черного! На дереве! — чуть не рыдая, вопил страус.

— Я ни хрена не вижу! — крик слона.

— Да прямо над тобой! — лай пса, — блять, он не горит! Одежда не горит!

Окровавленная зеленая толстовка среди кустов прошила мозги Саниру, и тело само бросилось к Данни в инстинктивной попытке вытащить парня из-под ног слона, замахавшего метровыми когтями над своей головой.

Не вышло. Тело Саниру стиснулось в узел — жуткое пятно в розовом платье пригвоздило ее к земле.

— Время подыхать, сученька, — прошипела зубастая пасть, и распахнувшись, рванулась прямо в шею Саниру.

Пожранная бешеным отчаянием, девушка дернулась — и боль взорвалась в плече, разлетаясь тысячей искр. Паника. Руки до судорог куда-то вцепились, в безысходном сопротивлении. В плоть втискиваются чужие зубы, выжимают кровь, скребут по ключице. Боль! Красная агония залила все. Узкий злобный зрачок между сжатыми веками среди белой шерсти. Боль! Пасть двинулась. Боль! Ближе к шее. Зрачок — впился прямо в глаз, в мозг Саниру, прямо в страх.

"Время подыхать." Лютейший, раздирающий на куски ужас заполнил все сознание девушки, всю ее жизнь. Никогда раньше она не чувствовала настолько инфернального ужаса, всегда ее спасала диссоциация. Но где она блять сейчас?! Когда она так нужна! Где чертова связь с головой Данни?! Спастись! Не чувствовать! Пасть перехватилась еще раз, погружая тело в агонию. Почти шея. Почти смерть.

"Время подыхать"

Спастись! Бороться?

Безотчетное, разбухшее от боли и ужаса, сознание Саниру рухнуло внутрь головы виеш, разлетаясь ошметками. Заливая брызгами чужие мозги.

Вжатый в щеку Саниру звериный глаз вдруг распахнулся, взрываясь тысячей красных фракталов чистейшего страха. Кошмарный визг из разинутой пасти — впился в ухо девушки — и тут же все звуки исчезли. Оглушенная, Саниру попыталась приподняться. Перед глазами, сжираемые радугой цветов, исчезали меж деревьев две фигуры — зеленая и кремовая. Девушка в ужасе уставилась на красное месиво в дырках у ворота собственного платья.

— Занда! Боже! Нет, нет! — донеслось еле слышно откуда-то издалека. Голос страуса?Чудовищная слоновья громада обернулась на вопли, и Саниру только на каких-то рефлексах успела убрать ногу из-под его пробухавших рядом ножищ. В следующую секунду девушка различила мерцающую цветными пятнами фигуру пса. Неподвижно лежащую в траве.

— Что происходит?! — взвыл слепой слон, — Что блять творится?!

Никто ему не ответил. На поляне, кроме него, остался стоять лишь один полузверь — страус. Застыв в предельно напряженной позе, скрючив руки, он взглядом впился в кинжал, висевший в полуметре от своей морды. Саниру вздернула голову на проводника — ровно такой же скрюченный, он стоял на толстой ветке в нескольких метрах над землей, вцепившись глазами в кинжал.

Солнце сверкнуло на грани клинка, рассыпаясь на стаю фракталов. Кинжал рванул вперед. На землю рухнуло тело страуса, с торчащей из груди рукояткой ножа.

— Ты один, — разнесся над поляной голос Нисины, ледяной до костей. Только секунда понадобилась слону, чтобы гремя ногами и треща кустами, броситься прочь с поля боя. Кинжал, вырвавшись из тела птицы, со свистом рванул за ним.

— Нет! — заорала Нисина, — Стоп!Зацепившись за ветки, оружие упало на землю, и сверху раздалось шипение проводника:

— Блять!

— Не нужно добивать убежавшего, — закряхтела Нисина уже гораздо тише, с усилием поднимаясь на ноги.

— Чтобы он потом вернулся?! — прорычал проводник, спрыгивая на землю и тут же заваливаясь на одну ногу с шипением. Его штанина была порвана чуть выше колена, обнажая внушительное красное пятно.

Саниру осознала себя сидящую наполовину в переломанном кусте, сжавшую пустой рукав зеленой толстовки. Только сейчас девушка поняла, что все это время кофта не была надела на Данни, а просто висела у него на поясе. Глаза зашарили по силуэту парня в надрывной панике, и, после жуткого путешествия по его лежащему телу, наткнулись на лицо. Оттуда на Саниру взглянуло два глаза, прикрытые в мутном бессилии. Зазвучал слабый голом парня:

— Закончилось, да..?

Девушка только и смогла, что кивнуть, смотря на Данни едва ли осмысленнее его самого.

— Ты ранена... — выдохнул он и попытался подняться, но несколько веток куста проломились под его весом, и он провалился еще ниже, чем был.

— Ты тоже, — встав на дрожащих ногах, Саниру протянула парню правую руку, и резко пожалела об этом — кошмарная боль от нескольких укусов — прострелила все плечо, грудь, и ушла куда-то к ребрам. Губы девушки скосило, и она почувствовала, как подкатывают слезы. Кряхтя и вздыхая, Данни стал по-немногу выбираться из куста сам.

— Я, кажется... — еле-еле выдохнул он, отбившись наконец от цепляющихся веток, — почти цел. Это не моя кровь? — парень дергано ощупывал себя, но, похоже, не находил никаких повреждений, кроме царапин от куста.

— Нужно уходить отсюда! — раздалось напряженное шипение проводника. Мужчина засовывал под тунику поднятые с земли ножи. Нисина на его острый взгляд ответила мрачной усмешкой:

— Далеко не уйдем, — она показала только что вытащенной из кармана сигаретой вверх, в небо. Там, мелькающие между облаков, в просветах негустых крон, Саниру заметила несколько темных фигур — будто полузверей. Что это еще за чертовщина? Как они летают?! Они опасны?!

— Сука, — прошипел Ганморр, отступая к дереву вплотную, — Этих я не смогу убить.

— Боже упаси, — Нисина наигранно охнула, вытаращив глаза, — Договоримся, — она выпустила вверх облако зеленого дыма.

— Как сейчас?! — прорычал мужчина, воткнув взорвавшиеся злостью глаза во врачиху. Его изуродованное лицо перекосило хуже некуда. Саниру сама не поняла, как отпрыгнула на метр назад, в неосознанной попытке сбежать, и тут же пожалела об этом, зацепившись прожженым платьем за какие-то ветки. Нисина же и бровью не повела, даже не посмотрела на Ганморра:

— Это законники, а не бандиты. Тут шансов больше.

Едва ли не рык раздался от мужчины, он сунул руку под тунику, явно за оружием, но тут же поляну накрыл громкий крик Нисины.

— Блять, успокойся, тебе что пять лет?! — она уставилась ему в глаза, грозя сигаретой, — За самооборону в Центральной волости нет никакого наказания! Никто тебя не арестует! — женщина резко повернулась к сидящим друг напротив друга скукожившимся Данни и Саниру, — а вы — перевязывайтесь! Выглядите как псины побитые! Сука, как с детьми, — закончив этот экспрессивный монолог, Нисина отошла на несколько шагов в сторону и стала озираться, очевидно что-то разыскивая. Толпа полузверей, только недавно, как по волшебству, исчезнувшая, стала по-немногу окружать недавнее поле боя, с опасливым любопытством шевеля носами и разглядывая участников побоища — живых и мертвых.Оба пленника, будто пропустив команду врачихи между ушей, даже не пытались приступить к перевязке. Саниру и Данни испуганно уставились в небо.

Летающие силуэты, совершив несколько кругов под облаками, стали резко снижаться - прямо в сторону, где и находились люди. К агонии в плече девушки и страху внезапно прибавилась стремительно нарастающая боль в висках. Секунда за секундой теряющая хоть какую-то осознанность Саниру просто тупо пялилась вверх, следя за четырьмя пятнами, становящимися все четче. Это оказались виеш-птицы, каким-то непостижимым образом рассекающие воздух без единого приспособления для этого. Полы их совершенно одинаковых мундиров развевались на ветру, когда полузвери ровным строем снижались к просвету среди рыхлых крон. Первым приземлился высокий виеш - орел, тут же одергивая голубой мундир по фигуре. Поверх него грудь полузверя обтягивал плотный кожаный жилет. Спереди в специальных застежках на нем была зафиксирована небольшая кукла в виде птицы. Если она и должна была оказать тот же пугающий эффект, какой был у куклы кенгуру, то в край измотанный мозг Саниру уже не смог выдать ей этой эмоции.

Сразу следом за орлом — земли коснулись три оставшихся виеш-птицы. Гарпия и два сокола. Обретя опору под ногами, почти синхронно троица выпрямилась, устремив твердые взгляды на орла. Они были одеты ровно так же, как он, и тоже обладали куклами, только цвет мундиров отличался более бледным.

Орел вздернул вверх клюв свой изогнутый острый клюв. Коротко кивнув троице, виеш зычно проорал:

— Всем оставаться на своих местах! Второе крыло при исполнении! За сопротивление или попытку побега — трое суток тюрьмы!

Внимательные орлиные глаза зашарили по замершей толпе, едва ли остановившись чуть дольше на двух трупах в траве и четверке людей неподалеку. Затем — сильным, строгим шагом орел приблизился к неподвижной шеренге из трех птиц и все тем же зычным голосом стал раздавать команды:

— Каткки и Четррати — обход периметра. Клеснатта — встреть господина Ратиназа.

Три птицы, заслышав свои имена и указания, ответили орлу кивками, и разошлись исполнять указания. Сам орел остался на месте, застыв как статуя. Только голова вращалась во все стороны и цепкие желтые глаза шарили по толпе. Не прошло и десяти минут, как вернулась упомянутая Клеснатта - гарпия. С ней рядом неспешно шагал внушительных размеров виеш-медведь в кремовой мантии, подпоясанной белым шнуром. На его груди висела брошка с незнакомым Саниру символом.

Внимание пульсирующих от боли мозгов девушки привлекла зашевелившаяся Нисина, до того просто курившая в паре метров от пленников. Выкинув окурок в кусты и несколькими привычными движениями переплетя пучок на затылке, женщина опустилась на колени рядом со сгорбившейся Саниру. Поставила свою сумку на землю, и ровно так же отточенно принялась выуживать оттуда принадлежности для обработки раны. Девушка ничего не предприняла, просто отупело смотря на длинные пальцы женщины, пляшущие около жутких кусаных ран. Первым делом Нисина чем-то обильно залила всю раненную область так, что промокла даже часть платья ниже раны. Потом — стала аккуратно, но четко оплеплять ткань от укусов, одновременно отрезая ножницами все порваные участки. В результате на плече получилась объемная дыра в форме овала.

— Что случилось? Нас арестуют? — шепотом спросил сидящий рядом Данни, наклонившись за спиной Саниру поближе к Нисине. Та, закатив глаза, принялась заматывать плечо девушки бинтом.

— Если и так, то бесплатно доставят в город, — отозвалась женщина не без иронии.

— Надо бежать, — до предела напряженный голос проводника раздавил шутку. Но Нисина вновь попыталась сбавить градус диалога:

— Тебе точно не повредит сигаретка, — кинула она проводнику.

— Сука, ты..! — зашипел мужчина настолько злобно, что Саниру снова не смогла сдержать нервный рывок назад — прочь от оскалившегося над троицей мужчины.

Резкий вскрик Нисины нещадно прирезал взрывное шипение проводника:

— За самозащиту не наказывают в Центральной! А мы защищались, твою ж мать! Сколько еще раз тебе повторять?! — женщина воткнула в Ганморра ледяной взгляд, — разуй свои бесполезные глаза и посмотри, что они делают! Это маг Света! Он сейчас проверяет, что произошло. А произошла самозащита блять, и ничего больше! Сука, ты — наемник с боевой стихией и не знаешь законы волостей на счет насилия?! — резко отвернувшись обратно к ране, Нисина добавила уже без агрессии, просто с осуждением, — чем ты три года тут занимался, если не знаешь таких элементарных вещей?

Не так далеко от людей на небольшой чистой от деревьев поляне, возможно, действительно происходило то, что описала женщина. Медведь в мантии лег на землю, предварительно подложив себе под голову подушку. Сложив тяжелые руки на своей груди, он закрыл глаза, и застыл в такой неясной неподвижности, как в трансе. Рядом с ним стоял орел-командир и Клеснатта. Никто из окружающей толпы не решался подойти к этой троице.

Мужчина резко отвернулся от врачихи и сделал несколько рваных шагов обратно под дерево. Дернув рукой к своей шее, он остервенело зачесал под воротником. Саниру, вздрогнув от прошившего ее шею зуда, скрючилась, едва не заплакав в тупейшем бессилии. В висках, ни на секунду не прерываясь, пульсировала боль. Нисина вызвала еще одну вспышку, затянув последний узел бинта на развороченном плече. Девушка закрыла глаза в неосознанной попытке сконцентрировать силы только на том, чтобы каким-то образом вытерпеть пожирающий ее веер страданий. Поэтому она не увидела, а только услышала — как к людям кто-то подошел. Уже знакомый командный голос орла выдал:

— Добрый день! Кто вы, куда направляетесь?

Саниру все же попыталась рассмотреть его, сквозь беспрерывную боль и тошноту. Орел распрямился перед четверкой людей, выпятив широкую грудь в голубом мундире. Это выглядело немного странно, учитывая то, что трое — Нисина, Саниру и Данни — так и не поднимались из травы. Один только Ганморр стоял на ногах, в тени дерева, не отрывая предельно напряженного взгляда от полузверя.

— Доброго дня, командир, — ответила Нисина. Ее голос заструился, как самая нежная речушка, с легкими нотками правильной строгости. Женщина чуть привстала, совершив ритуальный наклон головы к плечу, и тут же вернулась к своему месту около Саниру, — Я Нисина — врач, а это — Ганморр — охранник, — она мягко кивнула на мужчину, и затем на сидящих рядом друг с другом пленников, — Эти два человека по своей глупости отказались возвращаться на Землю, и мы ведем их в славную столицу, чтобы передать в приют почтенной Леди Кортотон, чтобы она поучаствовала в их судьбе. Возможно заставит бедняжек...

Саниру вяло открыла не слушающийся от боли и тошноты рот, чтобы возразить, но пока она оцепенело пыталась разобраться, способна ли говорить на чужом языке, диалог ушел далеко вперед.

— Я понял, — строго оборвал ее орел, отрывисто кивнув клювастой головой. Требовательный взгляд желтых птичьих глаз уткнулся в Ганморра, — Вы участвовали в инциденте, повергшем за собой смерть двух виеш. Вы использовали Воздух?

— Да, — выдавил проводник.

— Ваша ступень?

— Базовая.

— Судя по всему, вам уже пора подниматься на кукольную, — проговорил орел и прищурился, концентрируя взгляд на прожженой дырке в тунике мужчины, обведенной обуглившимися неровными краями. Там еще недавно висела брошь - клеймо. Похоже, пес - маг Огня - смог ее сжечь?

— У вас есть запасное клеймо? — уточнил орел.

— Нет, — все так же напряженно ответил Ганморр.

— Держите, прикрепите, — скомандовал виеш, вытаскивая из кармашка на своей жилетке знакомую круглую брошку и перекидывая проводнику с помощью стихии и краткого напряжения пальцев. Поймав ее, мужчина принялся закреплять брошь на своей груди, не отрывая пристального взгляда от орла. Тот повернулся к Нисине и требовательно выдал:

— Называйте стихии остальных людей.

— Я пустая, а этих двоих мы еще не проверяли, — проворковала женщина. Саниру уже едва следила за диалогом, почти полностью пожранная борьбой с болью в висках, плече и тошнотой. Орел заговорил:

— Я получил данные, что у вас в глазнице протез. Я вынужден просить вас оставаться на месте, пока не прибудет отряд Железной Инквизиции для...

Нисина, еще до конца реплики виеш открывшая сумку, протянула ему документ, который до этого показывала слону - инспектору.

Орел вчитывался долго, щурясь и пару раз переворачивая листок. Он даже посмотрел его на просвет, выставив наверх, к солнцу. Напоследок чуть клацнув клювом, виеш резко свернул документ и заставил его пролететь несколько метров до рук Нисины. Выпрямившись и вскинув голову, орел заговорил, чрезмерно вкрадчиво, широко открывая загнутый хищный клюв:

— Не думайте, что вам все дозволено, — его острый взгляд уткнулся в лицо врачихи, — В столице тысячи глаз, ушей и носов. Малейшая ошибка — и я первый прилечу доставить вас в дворцовые камеры. А там уж будем разбираться — кто поставил вам подпись на этом документе, а кто нет, — желтые птичьи не отпускали взгляд Нисины еще несколько секунд, но в конце концов орел строго отрапортовал, — У крыла нет к вам претензий. Можете идти.Он энергичным шагом направился в толпу, бурлящую чуть поодаль.

Спустя мгновение рядом раздался протяжный вдох Нисины и сразу за тем — еще более долгий выдох:

— Позерский петух, — женщина вытянула из кармана сигарету и отошла от пленников, закуривая.

— Ты как? — голос Данни у самого уха, очень тихий, почти шепот. Саниру почувствовала, как сидящий рядом парень попытался ее приобнять. Лицо Данни выражало крайнюю степень заботы, смешанную с жалостью. Девушка, кажется повернулась к нему, чтобы что-то сказать, но резко закружившаяся в приступе агонии голова понеслась куда-то в неопределенную сторону. Собственный голос забулькал где-то далеко:

— Голова ужасно болит...Невыно... — щелкнув, как тумблер старого телевизора, сознание Саниру потухло.

Кажется, восприятие вскоре вернулось к ней, но едва ли это можно было назвать пробуждением. Какое-то слайдшоу, гора образов, беспорядочно наваленных друг на друга.

Бесконечные равнины, залитые оранжевым светом заходящего солнца. Тонкая полоска тракта убегает по ним вдаль.

Колени Данни под собственной головой, его руки на плечах. Скрип колес и досок.

Фигура Нисины где-то рядом.

Дрожание штор какого-то окошка. Прохладный ветер на щеках.

Аромат полевых цветов, замешанный с запахом земли, настоянной на дневном тепле.

Гигантский город на зеленых холмах, покрывший своим переплетением все пространство от полей до обрисованных огненно-оранжевым светом скал. Город казался проросшим, просочившемся прямо из леса, как кристалл, зародившийся на древнем черепе. Гигантские деревья со стволами умопомрачительной толщины тянули свои ветви в небо, их листья образовывали ажурные навесы, испещренные множеством крошечных огоньков. Выше деревьев торчали только шпили фигурных башен, металлические купола которых отбрасывали настолько яркие блики, что те окрашивали целые кварталы в золотистый цвет.

Тело вдруг что-то встряхнуло, и боль в висках и плече растормошила размазанное по черепу сознание Саниру. Девушка нехотя ощутила ход собственных мыслей. Кажется, она находится в каком-то транспорте? Тихо закряхтев, Саниру попыталась подняться — оказалось, что она лежала головой на коленях Данни, вытянув тело на небольшой деревянной скамейке в задней части крытой повозки.

— Аккуратно, — взволнованно пробормотал парень, придерживая девушку за спину, — ты как?

Саниру огляделась, все еще медленно соображая, стараясь не сосредотачиваться на ноющей, но хотя бы не до тошноты, головной боли. Вокруг было почти непроглядно темно: только какие-то быстро проплывающие огни за завешанными шторами окон помогали разглядеть интерьер повозки. Девушка потянулась к шторке, но напротив крякнула сидящая на своей лавке Нисина:

— Не открывай, нам пока не надо светиться.

Саниру непонимающе взглянула на женщину. Только сейчас девушка поняла, что в повозке людей было только трое. Ганморр отсутствовал.

— А где проводник? — собственный голос хрипел от долгого полусна.

— Соскучилась? — усмехнулась Нисина в своей фирменной мерзкой манере, — где-то снаружи. Он отказался ехать в повозке. Больно привередливый для наемника.

— Ты как? — повторил свой не так давно заданный вопрос Данни.

— Как голова? — поддакнула Нисина.

— Болит. Я... — Саниру только сообразила, что судя по темноте за шторами — на улице вечер или даже ночь, — я весь вечер про...спала?

— Да, это нормально, — махнула рукой женщина, — У тебя был перегрев, из-за проклятия. Ты его использовала в драке, так ведь? Чтобы прогнать опоссумиху?

Девушка с трудом попыталась вспомнить детали драки. Мысли после этого полусна-полуобморока ворочались очень нескладно.

— Я...не знаю, — Саниру почти не наврала, она действительно не могла сказать, что намеренно использовала Души в драке, но если подумать...

Мерная качка и скрип повозки вдруг прекратились.

— Прибыли! Древо Каттрани! — громко заорал чей-то голос снаружи.