Глава 22. Подумай, не пей

Уткнувшись взглядом в тоненькую цепочку птичьих следов, Саниру брела сквозь лес и торопливо перебирала в голове все, что только что узнала среди памяти Нисины. В этом сумасшедшем мире и почти полном отсутствии контроля над происходящим девушке казалось, что любая мелкая деталь может неожиданно стать оружием. Пожалуй, залогом такого конструктивного оптимизма по-прежнему был лимб, который глушил все тревоги и страхи.

За спиной раздался тихий шорох. Почти сразу ощутив постороннего, Саниру обернулась на шелест ветвей. Она была уверена, что гостем окажется знакомый кот.

Так и случилось. Высокая фигура в белой мантии выступила из-за кряжистого ствола напротив. Только начав осматриваться, полузверь быстро остановил внимание на девушке. Саниру узнала белую морду с желтыми глазами и дреды, спускающиеся по плечам. Пришел. Получается, их контракт все еще в силе?

— Здравствуй, — произнес кот тихо, не открывая рта, как и в прошлый раз. Он не приближался, лишь чуть склонил голову к плечу в приветственном жесте, — я в прошлый раз не представился. Меня зовут Кинкри.

— Здравствуй, — эхом отозвалась девушка, — Саниру, — она тоже замерла, недоверчиво присматриваясь к светлой фигуре полузверя. В конце концов, девушка видела этого виеш второй раз в жизни, и то – в мутных тенях лимба.

— Ты... — начал было Кинкри, но вдруг его глаза округлились и, дернув мордой, он добавил в разы громче, — ты видела Рунасту?

— Что? — удивление пробилось среди серых получувств Саниру, — Нет. Кто это?

Губы кота на секунду сжались, и он моргнул, как будто пытаясь собраться. Что-то явно выбило полузверя из колеи:

— Откуда у тебя этот медальон?

Саниру опустила взгляд на висящий поверх платья золотистый предмет. Вот в чем дело. Нет особого смысла скрывать от него? Помолчав пару мгновений, Саниру ответила:

— Я нашла его в своем кармане. Не знаю, как он там оказался.

Кинкри вздохнул и, откинув пару дредин со лба, отвернулся вполоборота. Его белая морда забугрилась морщинами, выдавая смесь сдерживаемых эмоций. Но Саниру все равно ощущала вибрирующую вокруг виеш бессильную злость:

— Это мой медальон.

Девушка удивленно взглянула поочередно на кота и загадочный предмет:

— И ты...мне не передавал его?

— Нет, — кот с тяжелым вздохом принялся тереть свою морду обеими руками, и, повернувшись обратно к Саниру, продолжил уже строже, — Моя...знакомая. Рунаста. Она его украла. Слушай, если ты встретишь ее лично – отдай ей медальон. Это...артефакт. Из силета, — Кинкри снова тяжело вздохнул, его длинные усы затопорщились в разные стороны. Ему явно было тяжело подбирать слова, — его опасно носить, это магнит для Железной Инквизиции, и наказание за такие вещи очень тяжелое, даже для людей. Я уже не говорю о том, что перед судом будут пытать. Ночь ты можешь с ним провести, ладно. Но днем не носи ни в коем случае. И при первой же возможности всучи обратно этой чертовой кунице, — сжав кулаки, кот зажмурился. Шумно продышавшись несколько раз, он открыл глаза и вымученным голосом спросил:

— Ты нашла воспоминание?

— Да, — отозвалась Саниру, и тут же подобралась, готовясь к грядущему противостоянию.

— Рассказывай, — кинул кот, вперив в девушку оба желтых глаза с едва ли скрытым суетливым интересом. Кошачьи зрачки стали вдвое шире.

Выдохнув, девушка опустила взгляд и благодаря лимбу, почти полностью отрезающему ее от эмоций, смогла уверенно произнести:

— Я расскажу, только когда ты освободишь меня и моего друга, — к концу фразы Саниру уже смотрела в кошачьи глаза с твердым спокойствием.

— Мы так не договаривались, — полузверь покривился и дернул плечами, складывая худые руки на груди, — Может, ты вообще мне врешь, что нашла.

— Ты тоже можешь больше не вернуться, получив что хотел, — Саниру не отрывала от кота холодный взгляд, — И тогда я потеряю гораздо больше.

Снова отвернувшись вполоборота, Кинкри тяжело вздохнул. Прошла почти минута, прежде чем он, мотнув дредами, повернулся обратно к Саниру и, излучая досаду, проговорил:

— Хорошо, я тебя понял... — кратко закусив нижнюю губу длинным клыком, он продолжил, — хорошо - сначала освобождение. Но если ты наврала, и по итогу ничего не расскажешь...

Девушка напряглась. Отчасти она ожидала, что диалог пойдет по этому пути. Кинкри продолжил, голосом скорее полным отвращения, чем угрозы:

— То мы придумаем наказание. Может вернем обратно этой одноглазой. Она быстро находит управу на бесхозных девушек, — хоть кот и произнес угрозы напористо, они не вызвали у Саниру почти никакой тревоги. То ли благодаря лимбу, то ли виеш был не слишком опытен в словесных угрозах. Да и вообще девушка все больше убеждалась - по движениям и голосу - Кинкри был младше ее самой, не ровесником.

Кот продолжил, уже гораздо более уставшим тоном, — Мы вытащим тебя через дня два-три, — два желтых глаза сосредоточенно уперлись в лицо девушки, — Постарайся не умереть за это время.

— Хорошо, — Саниру кивнула, не отрывая от Кинкри внимательного взгляда, — поспешите. Нисина... думаю, уже через два дня ситуация сильно поменяется.

— Да, Отсу видел, — кот обреченно кивнул кивнул, и его тело как-то разом осунулось, будто от сильной усталости. Он подошел к ближайшему дереву и, оперевшись на него, мазнул утомленным взглядом по Саниру.

— Отсу видел? Что он видел? Всмысле? — насторожилась девушка.

— Он маг Света, может видеть будущее. Варианты. Он говорил, что следующая ночь у вас будет какая-то неспокойная, очень много развилок.

— Это что значит? Что-то плохое случится?

— Не знаю. Он не говорил о конкретных событиях, — Кинкри виновато поморщился, — Тебе нужно еще что-то? Спрашивай, пока я тут.

Девушка торопливо обратилась к своему списку вопросов, подготовленных на случай повторного появления кота.

— Как менять воспоминания? — выдала Саниру, не отрывая твердого взгляда от Кинкри. Тот ответил быстро, сухим, ровным голосом:

— Сосредоточиться на какой-то детали и представить вместо нее другую. Чем подробнее - тем лучше. Произойдет борьба с сознанием объекта. Бывает, сознание легче поддается, бывает — приходится очень напрягаться. Бывает, вообще не получается.

Ответ не то чтобы удивил Саниру.

— А в реальности? Насколько можно управлять людьми или виеш в реальности? Я могла контролировать кота...

Соскользнув по стволу вниз, в примятую траву, кот ответил:

— Животными можно управлять. Некоторыми проще, чем другими. Виеш же...у них можно вызвать простые эмоции по типу боли, страха, злости, возбуждения. Ну или ощущения вроде зуда, холода, жары. Что-то простое. Ну и уменьшать эти эмоции, если они уже присутствуют в чужом сознании, тоже можно. Объект может сопротивляться, особенно если знает, что на него воздействуют.

— А что с людьми? — тут же задала главный вопрос девушка.

— Люди и виеш — одно и то же, без разницы.

Получается, над людьми контроль не заполучить? И чего можно добиться от Нисины или Ганморра просто провокациями отдельных эмоций? Тем более, если они еще могут и сопротивляться этому? Хотя, она же спасла себе жизнь, таким импульсом страха отпугнув опоссумиху... Ладно, потом с этим разберется, сейчас — надо задавать вопросы, пока дают.

— Зачем тебе...вам это воспоминание?

Кинкри помолчал несколько секунд, по-прежнему не смотря на Саниру.

— Я бы не хотел тебе рассказывать, — протянул он сдавленно, — Ты можешь проговориться Нисине, и это не обойдется без последствий.

Вот как... А если зайти с другой стороны?

— Это связано с погодным штабом, и с тем, что нас туда продадут?

Наступила тишина. Саниру напряженно прищурилась, ожидая, что же ей выдаст кот на это. А он вдруг исчез. За какое-то упущенное девушкой мгновение под деревом, где только что сидел полузверь, остался лишь клочок примятой травы.Саниру стиснула челюсти, скрипнув зубами. Хоть и приглушенная лимбом, злость забурлила в теле. Кот наверняка саморучно прервал их диалог! Черт возьми, почему каждый пытается использовать ее, как заблагорассудится, и постоянно что-то скрывает? Ни за что она не расскажет этому умнику про воспоминание, пока он не не вытащит их с Данни из рук этих двоих человекоторговцев. Как Саниру убедилась, уж здесь то — в собственном лимбе — она может устанавливать правила.

Подойдя к месту, где только что сидел Кинкри, девушка с досадой пнула босой ногой торчащий пучок травы.Впрочем, кот рассказал Саниру много полезного, и по сути даром. Стоит быть благодарной за это. Возможно новые знания даже получится проверить в памяти Ганморра.

К тому времени, пока Саниру достигла хилого, спрятанного в темноте ручейка, все ее платье было сплошь усеяно приставшими листьями, кусками лишайника и обломками сухих ветвей. Отряхнувшись, девушка опустилась на колени и замялась, стараясь найти удобное положение среди скрывающих воду камней. Даже не наклоняясь к ручью, Саниру ощутила его тяжелый, горьковатый запах. Запекшаяся кровь и пыль...

Девушка замерла, сдавив сбившееся дыхание. Даже сквозь лимб тягучие нити возбуждения ощутились пугающе отчетливо. Черт, какого хрена это снова с ней происходит? Шлейфу от прошлого погружения в Нисину пора бы уже пройти, а в этот раз на никакие сексуальные эпизоды Саниру не натыкалась! Она должна чувствовать к проводнику страх или отвращение, ничего больше! А это уже какая-то болезнь! Нельзя позволять этой заразе путать карты, не хватало еще в критический момент какого-нибудь спора поддаться проводнику из-за очередного приступа!

Саниру мотнула головой и задержала дыхание, чтобы снова не вдохнуть чертов запах. Закинув в ладонь привязанную к нити серьгу, девушка черпнула горстку мутной воды, торопливо поднесла к губам и проглотила.

Вдох. Темнота. Секунда. Две. Девушка считала их по биению собственного сердца. Серьга между пальцев. Тело, сгорбившееся на коленях. Пришлось какое-то время подождать, пока застеливший все вокруг мрак начал по-немногу рассеиваться. Саниру облегченно выдохнула, радуясь тому, что она не провалилась в тот же кошмар, что был в памяти проводника в прошлый раз. Проступая из пустой темноты, вокруг замерцал знакомый стеклянный купол. Точнее, не совсем знакомый. Стенки этого больше походили на местами прожженую дырявую тюль, чем на прочное стекло, какое было в памяти Нисины. Почему? Краткие вспышки образов закололи Саниру один за другим, заставляя вздрагивать. Острый пластик в предплечье. Мягкая шерсть мурчащего кота. Трупы в крови. Пульс девичьей шеи под пальцами. Кость, торчащая из собственного пальца. Саниру отрывисто вдохнула, покрепче вцепляясь в кольцо. Поток видений прервался. Взгляд уперся куда-то вниз и уткнулся в медальон – тот парил и светился ровно так же, как в предыдущем погружении, и это отчасти успокоило Саниру. Но только отчасти. Сознание Нисины ведь никакими флэшбеками ее не встречало...

Пока девушка пыталась выровнять дыхание и придти в себя, за дырявым куполом медленно, одна за другой, прорывались из пустоты тонкие нити, переплетенные бесконечными изгибами и узлами. Саниру показалось, или плетение проводника выглядело менее пестрым? Будто бы цвета струн кто-то приглушил серым фильтром. В остальном, кажется, между двумя этими "сетками" не было принципиальной разницы. Интересно, повлияют ли дыры в куполе на взаимодействие с памятью? Сидящая на коленях Саниру выпрямилась и, стараясь не замечать колотящееся в груди сердце, начала допрос:

— Ганморр!

Нити вздрогнули, ответив резким отрывистым звуком, как от удара по струне. Сердце бухнуло в груди.

— Угрозы убить меня и Данни в случае, если мы проболтаемся – это блеф?

Струны загудели в надрывном отрицании, едва не оглушив не ожидавшую такого напора девушку.

Нет!

Глухое, низкое эхо, разнесшееся следом за ответом, продолжило рваными вскриками.

Убью! Угроза! Убью!

Саниру с трудом вдохнула, кривясь от неприятной вибрации, гудящей в собственных внутренностях. Разговаривать с памятью проводника оказалось значительно неприятнее. Это из-за дыр в куполе?

— Ты ведешь меня и Данни в погодный штаб только из-за денег?

Нити заиграли громкий, но хотя бы не такой резонирующий в кишки ответ.

Да. Сумма очень большая.

Водить туда стихийных людей очень выгодно. После оплаты хватит на куклу.

Кажется, не смотря на гораздо большее напряжение, у девушки получалось добывать ответы из памяти проводника. И пока что ничего не предвещало беды, а неприятную дрожь в животе и болезненно колотящееся сердце можно было перетерпеть. Хмурясь и водя пальцем по серьге, Саниру продолжила:

— Что за кукла?

Гарант перехода на следующую ступень стихии.

Научусь летать.

Вот как... Девушка прикрыла глаза, чувствуя исходящее от плетения воодушевление, вперемешку с тревожной спешкой. Кажется, эта кукла очень важна для проводника. Точнее, важна сила, которую она ему даст.

— Что ты знаешь про Души?

Заиграл новый хор — тяжелый, насквозь пропитанный злостью и страхом.

Читают мысли! Путают мысли!

Нельзя касаться.

Как она читает мысли ночью? Не касаясь?

Почему никто об этом не говорил?!

Какофония разбухала с каждой новой фразой, и Саниру резко накрыла ладонями уши, чтобы хоть как-то приглушить это ор.

Нужно следить! Она была в моей голове!

Была! Что она делала?

Убить ее? Она опасна?

Если убью – не хватит на куклу!

Убить?

Опасна?

Убить?!

— Тихо! — рявкнула Саниру почти инстинктивно, и на удивление – это сработало. Струны не перестали ошалело гудеть, но вполовину притихли, а этого уже хватило, чтобы убрать руки от ушей. Девушка глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться на себе и серьге, а не на ворохе чужих эмоций. Эта тема для проводника явно очень острая. И кажется, он боится Душ? Получается, боится и ее — Саниру? Это хорошо, ведь так? По крайней мере до тех пор, пока страх потерять деньги удерживает проводника от убийства...

— Ты веришь в то, что я сказала тебе про шифирру и Нисину?

Хор согласных и несогласных голосов вперемешку стал ответом. И один, где-то далеко за ними, тихо добавил:

Необходимо проверить.

Саниру задумалась, слушая, как звук нервных, до предела натянутых нитей по-немногу стихает. У нее был еще один вопрос... Но кажется, он был слишком абстрактным, чтобы адресовать его памяти проводника. Покусав губы, девушка все же решила рискнуть. Она надеялась, что в случае неудачи нити просто промолчат, и сознание мужчины не ответит на ее глупый вопрос катастрофой. Набрав в легкие побольше воздуха, Саниру произнесла в прошитую плетением темноту:

— На что ты бы обменял нашу с Данни свободу?

Забурлив, струны принялись перевязывать множество узлов и вертеться так, что что у девушки зарябило в глазах. Но не издали ни звука. Девушка некоторое время подождала, но ничего вразумительного сеть не смогла ей предоставить. Саниру выдохнула, не без облегчения. Хотя бы обошлось без эксцессов. Но похоже, в данный момент в голове Ганморра вообще не существует сценария освобождения пленников...

Тяжело вздохнув, девушка затерла глаза свободной рукой. Она решила попробовать поработать с памятью проводника немного иначе. Оттолкнуться от воспоминаний проводника про его прошлые заказы. Он уже упоминал в своих мыслях, что не в первый раз водит людей в погодный штаб. Может, там Саниру сможет найти что-то полезное?

— Покажи воспоминания про доставку людей в погодный штаб.

Сеть отозвалась, перестраиваясь, переплетаясь, придвигая к куполу необходимое, и пряча лишнее в густую темноту.Ярких нитей оказалось довольно много, и Саниру ожидала чего-то подобного. В ходе нескольких таких переправок вполне могло набраться много воспоминаний... Девушка заметила, что небольшая группка струн, туго сцепленная в узел, выглядит ярче остальных. Скривившись в сомнении, девушка сосредоточилась на мерцающем узле, позволяя хранящемуся в нем воспоминанию облепить купол.

Качнув пальцами тонкое стекло, Ганморр перевернул песочные часы в пятый раз. Песчинки посыпались на дно освободившейся половинки. Привычными движениями мужчина повел руками по тунике, проверяя ножи на местах. Взгляд скользнул на стол и поймал три ключа, лампу и песочные часы. Мужчина замер, уткнувшись вниманием в добегающие песчинки. Где-то глубоко в теле он ощутил нечто помимо концентрации. И тут же прогнал это, со всей выученной беспощадностью. Еще не время. Время для этого выделено и это случится согласно плану. Последняя песчинка опустилась на вершину горки в стекле. Простреленный кратким, мерзким уколом, Ганморр быстро поднялся со стула, собирая ключи в карман. Какая удача, что у нее черные волосы! Мужчина поторопился выправить исказившееся отвращением лицо. Это не важно, блять. Нет, важно. Напряжение снова вернулось, искажая губы в мерзостную дугу. Мужчина отсек идиотский поток мыслей и сосредочился на проверке. Три ключа. Три ножа. Осколок зеркала, подчиняющийся напряженному языку, висящий перед лицом. Подошел к двери. Вышел. Засунул нужный ключ в замок. Провернул четыре раза. Убрал во внутренний карман. Коридор пуст в обе стороны. Ни звука не слышно, кроме тихих голосов за соседней дверью. Дернул эту дверь. Ожидаемо не поддалась. Голоса ожидаемо затихли. Секунда неподвижности. Две. Три. Голоса ожидаемо загудели. Глаза уперлись в следующую дверь. Несколько шагов по скрипучему полу. Другой ключ в руке. Четыре поворота в скважине. Резкая липкая волна прошила тело, и Ганморр зажмурился в краткой злости, прогоняя ее прочь. Сука, я еще не разрешал! Вернув мозгам привычный концентрированный холод, мужчина открыл дверь.

Взгляд уперся в высвеченный слабым светом химической лампы силуэт. Девушка в штанах и рубашке с темными растрепанными волосами. Сидит на матрасе, прислонившись к стене и опустив голову. Глаза закрыты. Неподвижная. Не реагирует. Мужчина закрыл дверь. Ключ, четыре поворота в замке. Ганморр замер, внимательно оглядывая обстановку. Пустая кружка около матраса. Куртка, криво наброшенная на табуретку. Маленькая книжка на куртке. Чувствуя, как стиснулись зубы, мужчина перевел взгляд на девушку. Та по-прежнему ничего не делала. Просто сидела, уперевшись плечом в стену и раскидав перед собой расслабленные руки.

С ненавистью ощущая, как куски реальности разбегаются, и самоконтроль еле успевает возвращать их обратно, Ганморр подошел к спящей девушке. Ткнул ее ногой в бедро. Не сильно, но если бы препарат не подействовал, она бы почувствовала. Ноль реакции. Отлично. Отлично! Очередная липкая вспышка все-таки прорвалась через ледяной контроль, и мужчина со злостью опознал знакомый горячный азарт, тут же пробившийся в тело. Сука. Рано.

Ганморр поймал упавшее в ладонь зеркало, убрал в карман, и натянул на руки тканевые перчатки. Скрипнув зубами, опустил одну руку на шею девушки и сжал пальцы под ее челюстью. Убедившись в наличии пульса, мужчина схватился за девичьи голени и потянул ее вниз, растягивая на матрасе. Ее абсолютно безвольное тело подчинилось усилиям Ганморра, распластываясь по смявшейся простыне.

Саниру, которую едва не выбило из видения больно стукнувшее в ребра сердце, поняла, что не дышала уже с минуту. Что он делает..?

Поправив позу так, чтобы руки девушки лежали вдоль ее тела, Ганморр рваными, дергаными движениями стал расстегивать пуговицы на ее рубашке. Семь пуговиц. Одну за другой. Расстегнув их все, полы рубашки он не тронул, оставив закрытыми. Расшнуровал ее штаны. Выпрямился. Рой в мозгах взревел так, что мужчина почувствовал, как у него перехватило дыхание. Блять. Еще пару секунд. Руки задрожали. Быстрее! Резко повернувшись к девушке, он наклонился к ней и распахнул расстегнутую рубашку. Взгляд уперся в голую бледную грудь и розовые соски, пока руки, вцепившись в штаны девушки, потянули их вниз с тонких ног, вместе с трусами. Твое!

Ганморр отстранился так резко, что у него чуть не закружилась голова. Смотри! Смотри! Отодрав безумный взгляд от втягивающего воронкой голого девичьего тела, мужчина двумя рывками снял со своих рук перчатки, запихивая их в карман. Быстрее! Распирающее давление пульсом разлилось по члену. Руки метнулись к собственным штанам, пальцы подцепили пуговицу.

Саниру дернулась, резко вскочив, как от удара током. За считанные мгновения ее собранность растворилась в кислоте вскипевших эмоций. Краткий щелчок вспыхнул внутри купола, и краем глаза девушка увидела, как медальон рванулся в сторону, соскочив с лопнувшей нити. В конвульсивном ужасе Саниру бросилась за покатившимся по полу предметом. Мерцающая сеть извернулась и просунула свои узлы в дыры купола. К-куда?! Как неловкая собачка, стоя на четвереньках, девушка безуспешно пыталась поймать ускользающий от нее амулет. Да стой ты!!! Чудом она успела накрыть его ладонью как раз перед тем, как медальон едва не сиганул в одну из проплешин пузыря. Неожиданно одна из нитей, сумевших продраться в дыру, впилась в руку Саниру, обвивая ее запястье. И резкая вспышка-картинка пронзила мозг: собственное, Саниру, тело, пересеченное чьей-то тенью, лежащее в траве без сознания. Тот момент, когда она упала в обморок после драки! Девушка отчаянно задергалась, пытаясь выпутать свое запястье из чертовых нитей.

Если бы волосы были черными...

Девушка вырвала руку из тугого узла настолько резко, что потеряла равновесие и едва не распласталась по полу. В беспомощном ужасе она видела, как нити, превращаясь в толстые, шевелящиеся клубки, со всех сторон просачиваются сквозь хилый купол. В попытке увернуться от одного уродливого сгустка щупалец девушка угодила в другой. За моргнувшими веками пропечатался кадр – незнакомая голая девушка на кровати. Спит. Нет, нет! Саниру не собиралась сдаваться этим чертовым вездесущим нитям! Она же... Еще одна вспышка – другая девушка в разрезанном платье. Спит. Нет! Ты же можешь контролировать эти чертовы нити! Задай вопрос! Любой вопрос! Быстрее!

Саниру отбросила очередной жгут, пытавшийся обвить ей лицо, и заорала:

— Ты маньяк! Сколько еще девушек ты изнасиловал?!

Сплетение отозвалось, бурля и извиваясь, но не покинуло купол. Вязкий надрывный шепот понесся по толстым узлам, шипя над ухом дергающейся в тугих веревках Саниру десятками голосов.

Не насиловал! Никогда не насиловал!

Мерзкие.

Не насиловал! Ни одну!

Прикасаться – отвратительно.

Опаивал снотворным. Раздевал.

Перчатки!

Смотрел. Фотографировал. Мастурбировал.

Не насиловал!

Мерзкие.

— Врешь! Я видела, как ты был с девушкой! Ты трогал ее голыми руками! Ты ее...

...любил! Она! Она!

Струны завыли — надрывным хором боли и отчаяния. С хриплым вдохом в голове Саниру вспыхнуло лицо девушки с темным коротким каре, отчетливое, яркое, прожигающее в памяти незаживающую дыру из агонии и горя.

Я никогда ее не насиловал! Она была со мной! Она предала! Она сдала! Сдала бы еще, другим! Мне пришлось! Почему она так поступила?! Почему она предала?! Она говорила, что любит! Учила, как надо любить! Она обещала!

Убил! Да, я ее убил!

Я убил ее!

Убил!

Руки Саниру в животном отчаянии вцепились в стискивающий ее шею канат, и, скользнув между пальцев, прощально моргнул медальон, исчезая в извивающейся темноте. Нет, нет! Вдохи девушки становились все короче. Она вскрикнула, дернувшись всем телом в безрезультатном сопротивлении тугим жгутам. По лишенным кислорода мозгам стремительно разливался туман, вспыхивающий беспомощными, неподвижными девичьими фигурами. Она не может здесь умереть! Или может? Следом за прошившим тело ужасом – волна мучительного тепла пронеслась от живота вниз – между ног – расползаясь и разбухая. Обессиленные пальцы отпустили тугой канат. Крошечка, точечка – слабейшее касание кончика пальца. Серьга! Дернувшись в кратком спазме, Саниру отчаянно рванула за позолоченное кольцо. Боль в виске от натянутой красной нитки – прострелила череп. А следом – резкий вдох, шумный, как океанская волна.

***

Саниру распахнула глаза, хватая ртом воздух, жадно, до боли в легких. Взгляд забегал вокруг, и с диким облегчением девушка узнала потолок комнаты из плетеного дерева. Рука потянулась к шее, которая только что едва не лопнула от стиснувших ее веревок. Но сейчас – та была свободна. Теплая кожа отозвалась легкими мурашками на прикосновения собственных пальцев. Рука резко сместилась на платье, и обнаружила на месте пропавший во сне медальон. Саниру выдохнула, вымученно приподнимаясь на локтях, и тут же – распирающее возбуждение между ног – перетянуло на себя ее внимание. Черт, нет, нет... Девушка часто заморгала, пытаясь прогнать идиотское ощущение, которое тут же накрыло мозги и начало подкидывать ей липкие коллажи из фотографий голых девушек. Руки в перчатках на девичьих лодыжках. Ряды пуговиц под пальцами. Безвольное тело белеет на смятой простыне. Хватит! Это сумасшествие! Но распаленная мокрая эмоция никуда не уходила. Что вообще, черт возьми, только что произошло?! Как ее занесло в такой...

— Понравилась побрякушка? — раздавшийся прямо над головой громкий шепот заставил Саниру подскочить на матрасе. Возбуждение как рукой сняло. Выпучив глаза, девушка уставилась вверх, на звук. Боковым зрением она заметила сонно выглянувшего из-под одеяла Данни.

— Я наверху, — снова шепнул голос. Саниру зашарила взглядом по переплетениям дерева на потолке в поисках хоть чего-то подозрительного, и на удивление быстро зрачки зацепились за крошечную щель, не шире двух пальцев.

— Да, где-то тут, — откликнулся шепот. Голос явно был женским. Саниру показалось, или она заметила блеснувший в темной дыре глаз?

— Ты кто? — выдала девушка на сонном удивлении, сама еле успев понять, что использует местный язык. Но с дальнейшим построением предложений случилась проблема, — Нас...я...я понимаю тебя. Но плохо...говорить.

— Нормально ты говоришь. Пока не важно, кто я. Хочу вам помочь, — шикнул голос, и теперь Саниру действительно рассмотрела обрамленный прямыми ресницами черный глаз. Всмысле помочь? Почему? Стоп. Она спросила про побрякушку... Медальон? Это та самая Рунаста, о которой говорил кот?

— Рунаста? — выдала девушка в сторону щели, стараясь балансировать свой шепот между едва слышным и внятным, чтобы загадочная собеседница могла ее понять, но и случайно подслушать разговор из-за двери не получилось.

— О. Кинкри рассказал, — без доли удивления отозвалась виеш.

— Нас... Охранять, маг, Воздух, — у Саниру возникло желание предупредить эту странную знакомую. В конце концов, видимо, это она подсунула медальон, и он действительно оказался полезным.

— Я знаю, — отозвался свистящий шепот, — видела этого с мерзкой рожей. И одноглазую суку, — голос незнакомки окрасился злобными нотками. Моргающий среди бурой шерсти глаз по-прежнему блестел в крошечной щели, но куда именно он смотрел, девушке было трудно понять.

— Кто это? — зашептал со своего матраса Данни, растерянно пялясь то на потолок, то на Саниру, — что она говорит?

— У парня Растения? — раздалось из-под потолка. Едва ли в голосе виеш слышался вопрос, и все еще сплошь наполненная разномастными стеблями комната говорила сама за себя, но Саниру на всякий случай подтвердила:

— Да.

— Бестолку, — разочаровно шикнула незнакомка.

— Ты...хотеть помогать? Бежать?

— Да. Пока разнюхиваю обстановку. Позже вернусь. Постарайтесь сидеть спокойно и не умереть до ночи, — над головой скрипнуло дерево, и глаз из щели исчез.

— У тебя тоже стихия? — кинула Саниру наверх, но вопрос остался без ответа. Рунаста, похоже, ушла.

Сидящий на своем матрасе парень неуверенно приподнял одну руку к потолку.

— Кто это был? — раздался его напряженный шепот, — ты знаешь, что происходит?

Саниру же резко поднялась со своей постели, подходя к окну и пытаясь привести в порядок мысли, бурлящие, как выкипающая каша. Одних ночных путешествий по чужим мозгам хватило бы, чтобы взорвать голову девушки изнутри, а тут еще и эта странная спасительница.

— Ее зовут Рунаста, — начала Саниру, взглянув на парня с видимым напряжением, — она сказала, что хочет нам помочь.

— Всмысле...убежать? — Данни аж вскочил с матраса. Подойдя к девушке, он зашептал, — Почему? Это все ты как-то устроила? — кажется, в его голосе зазвучал даже восторг, и девушке стало не по себе. Ей очень не хотелось обнадеживать парня раньше времени. Она сама пока не поняла ничего конкретного. Вдруг план Рунасты провалится? Да и кто сказал, что у нее вообще есть какой-то план?

— Я не... — кажется, рассказ стоило начать чуть заранее, — Вроде бы некая группа полузверей в нас заинтересована. Ко мне во сне приходил один из них - кот - и говорил, что может помочь сбежать в обмен на то, что я найду в памяти Нисины одно воспоминание. А Рунаста сказала, что она подруга этого полузверя, — девушка подняла взгляд на Данни, чтобы убедиться, что тот все еще хочет слушать. Парень все так же внимательно смотрел на нее, — я нашла это воспоминание. Но сказала, что расскажу его, только когда они нас вытащат. Возможно, эта... куница под помощью имела ввиду это. Возможно, кот уже успел послать ее сюда.

— Ох... — выдохнул Данни и, широко заулыбавшись, схватил девушку за здоровую руку, — это же очень круто! Вот видишь, я говорил, что все образуется! Слава Богу!

Саниру на секунду замялась, смущенная такой резкой реакцией, но руку не убрала:

— Пока ничего не понятно. Она просто сказала, что хочет нам помочь. И что проводит разведку...

Вдруг новый звук встревожил пространство — частый стук в дверь. Оба пленника резко замолчали и, расцепив руки, развернулись ко входу. Саниру, простреленная страхом, резко дернула волосок из виска Данни и сунула себе в рот, забормотав тихое "прости". Тот едва успел вернуть своему лицу нейтральное выражение, прежде чем входная дверь распахнулась. В проеме появилась врачиха — с традиционной широкой улыбкой на хитром лице.

Неожиданно --- именно она повела сегодня пленников в туалет, да еще и в компании виеш-лиса, которого представила как охранника. По пути Нисина спросила у Данни и Саниру, не знают ли они, где Ганморр, и вот это уже совсем смутило девушку. Ганморр ушел? Или Нисина сама его куда-то отправила, и теперь как обычно, врет? А если она уже отдала приказ его поймать? Нет, Саниру сама видела, что врачиха только вечером собирается нанимать магов для этого. Что происходит?

В туалете Саниру торопливо проверила свою способность убегать от боли в телесные ощущения Данни. После нескольких тестов с надавливанием на прокушенное плечо девушка приловчилась, и с радостью отметила, что все больше крохотных кусочков этого мира поддается ее контролю. Но только Саниру собралась покинуть туалетную комнату, как резких страх сковал ее: медальон! Силетовый медальон кота все еще висел у нее на шее! Тело моментально заколотило. Боже, контролерша хренова, как ты про него забыла?! Нельзя идти с ним дальше, Кинкри ясно сказал, что за ношение таких предметов наказывают даже людей. Черт, черт! Да и в номере его было не оставить -- Нисина обещала вызвать туда уборку... Саниру торопливо старалась придумать какие-то варианты, что ей делать с опасным предметом, и в конце концов не придумала ничего лучше, чем спрятать его где-то тут, в туалете, и наскоро засунула медальон в щель между крошечной тумбочкой и стеной. Она очень надеялась, что если предмет тут и найдут, то никак не смогут связать с ней самой.

После туалетов пленников повели в другую часть древа через сеть коридоров, лестниц и лифтов. В конце концов три человека и виеш вышли в шикарный холл с высоченными потолками и окном чуть ли не во всю стену, вдоль которого Саниру было очень неуютно идти -- слишком уж открытым получался вид с огромной высоты дерева-гиганта.

Из этого холла вело всего две двери, обе выкрашенные в золотистый цвет. Судя по всему, одна из них вела в ту самую "золотую" комнату Нисины. Женщина отперла ключом дверь и распахнула ее, сама заходя первая. Лис остался снаружи.

— Это моя комната, проходите. Я попросила накрыть стол поплотнее, чтобы хватило на троих, — раздался энергичный голос женщины, и она поманила людей за собой.

Оба пленника замялись у входа, не спеша сходу осваивать помещение. Плохо скрывая недоверие, сжав напряженные челюсти, Саниру оглядывала комнату. Если к местным интерьерам можно было применить слово люкс, то это был он. Окно, как и в холле, почти во всю стену, подпертое широким, застеленным пледом подоконником. Раздвинутые, тяжелые, вышитые золотистыми узорами шторы. Пол из отполированного до блеска дерева, покрытый каким-то рисунком вроде карты. Несколько диванов и кресел, огромное зеркало в резной раме. Девушка скользнула по нему взглядом, цепляя собственный жалкий силуэт в заплатанном платье и синяком на коленке.

Довольно большую часть комнаты отделяла ширма, а посреди оставшейся — стоял широченный стол, обнятый длинным диваном в форме буквы П. На столе, как упомянула Нисина, действительно стояло с десяток блюд и мисок с различной едой, графин из прозрачного фигурного стекла, стаканы, прочая сложно опознаваемая утварь.

— Еда на столе, думаю, вы разберетесь, — с небрежной улыбкой кинула женщина и, подхватив граненую серебристую миску, наполненную кусочками каких-то фруктов, направилась к окну. Забравшись на подоконник, она отвернулась к стеклу и закинула в рот пару ломтиков.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил Данни и направился к столу. Саниру же пришла мысль, что уж больно беспечно Нисина отвернулась от пленников. Что если они решат стукнуть ее по голове чем-то тяжелым... Или прирезать... Взгляд девушки упал на нож, завалявшийся между хаотично расставленными тарелками. Раздраженно сжав губы, девушка уперлась взглядом в затылок врачихи. Потому и отвернулась. Потому что знает, что ни один из них на такое не способен. Пацифист и слабачка — ругнулась про себя Саниру, и в следующую секунду удивилась сама себе: раньше злость на Нисину ощущалась гораздо более беспомощно, беззубо и не приобретала таких насильственных форм... С чего девушка сейчас так осмелела? Неужели потому, что Ганморра рядом нет?

Отвлекая Саниру от этих мыслей, громко заурчал ее живот. Взгляд упал на разнообразные миски и блюда. Данни, конечно же, уже давно приступил к еде, расположившись на диване, где кроме него занимали место только подушки. Напряженно сжав губы, девушка подошла к столу. Подтащив к себе поближе одну из пустых тарелок, она стала нехотя формировать на ней хоть какую-то порцию пищи, стараясь выбирать те лоты, которые казались знакомыми. Как же все-таки это до мерзости напоминало дом... Ешь, когда скажут, спишь, когда скажут, выходишь из дома, когда скажут. Но там хоть в туалет можно было не ходить по расписанию. Взгляд Саниру снова скакнул к ножу, и на долю секунды — в голове девушке промелькнуло безотчетная прямая жажда воткнуть его в шею врачихи. Саниру вздрогнула, не зная, хотела ли бы она задержать это ощущение чуть дольше или нет.

— Как спалось? — доброжелательно спросила обернувшаяся к пленникам Нисина, — Помню, в мою первую ночь в подобном дереве я очень долго не засыпала — пялилась на вид из окна.

Ей ответил Данни, едва дожевав очередной кусок:

— Хорошо в целом... Только трава эта... Со мной так постоянно теперь будет? Мне все время следить за тем, чтобы не касаться растений?

— Да к сожалению. Как вернешься на Землю, это пройдет.

Саниру надеялась, что никто не заметил, как от злости у нее скривило губы. Вернешься. Как же.

— Почему люди остаются тут? — продолжил диалог Данни, — почему ты осталась? На Земле же намного лучше..

Женщина усмехнулась, снова взглянув в окно:

— Разве я могу говорить за всех? Мало ли что у людей в головах...

— Ну... скажи за себя. Почему ты здесь живешь? — не слишком уверенно хмыкнул парень, — получается, ты стала врачом уже тут? Где-то училась? У местных жителей есть...что-то типо университетов?

— Тут веселее, — отмахнулась Нисина, жуя свои фрукты, — на Земле такой прелести нееет, — шутливо оскалилась женщина, наполовину вытянув из кармана пиджака пару самокруток. Данни скривил лицо в чем-то среднем между непониманием и разочарованием.

В воцарившейся паузе диалога, прерываемой звуками трапезы, Саниру вдруг захотелось присоединиться к беседе. Да что с ней сегодня за метаморфозы происходят? Девушка все больше ощущала в Нисине конкурентку, а не жуткого бескомпромиссного надсмотрщика...

— Ты родилась здесь? — раздался собственный голос. Немного скомканный, но пойдет.

— Почему ты так решила? — Нисина обернулась немного резко, оперевшись рукой на подоконник. Под пристальным взглядом врачихи смелость девушки как рукой сняло. Истратив последние остатки дерзости, она коротко буркнула, поднося к губам стакан с водой:

— Интуиция.

Снисходительно прищурившись и глядя на Саниру, куда-то ниже ее глаз, женщина усмехнулась:

— Так себе у тебя интуиция.

Оставшаяся часть трапезы проходила в тишине. Пользуясь тем, что Нисина снова отвернулась, девушка ожесточенно рассматривала каждый доступный метр комнаты, стараясь вычленить хоть что-то важное или необычное.

Где то яйцо? Где-то в комнате? Что это за способность магов Душ Саниру выяснила у Нисины в голове: "слышать, что говорит яйцо?"

Скомканные на полу у зеркала компоненты одежды, воткнутый под раму желтый листок, текст на котором девушка не могла разобрать. Торчащая из-за ширмы лямка, похоже, сумки. Пара грязных тарелок на тумбочке около входа. Никаких признаков яйца и ничего полезного. Хотя, на какую полезность вообще был расчет? Что может быть полезнее, черт возьми, ножа. Вон он, у края стола. Избавься от этой лживой врачихи — и иди на все четыре стороны. Саниру почти успела ужаснуться красочности возникшего в голове сценария.

На какие четыре? За дверью вообще-то охранник-маг, не забыла? Его ты тоже собралась ножичком прирезать? Под вопли Данни... Юная киллерша, твою мать.. Саниру молчала, попеременно давясь мерзкими мыслями и ломтиками овощей.

Вскоре Нисина слезла с подоконника и, вернув миску на стол, плюхнулась на диван напротив Данни. Коротко побарабанив ногтями по тонкой салфетке, она поманила к себе девушку.

— Покажи мне укус.

Все тело Саниру напряглось, как у ежа, который срочно щетинится иголками. Аппетит пропал совсем, и девушка отставила свою тарелку и уперлась руками в столешницу.

— С ним все в порядке, — тихо парировала она, ни на шаг не сдвинувшись со своего места и следя за Нисиной боковым зрением.

— Из нас двоих, кажется, я врач, — в голосе женщины на секунду промелькнул холод.

— Я учусь в медицинском университете, — продолжала бурчать Саниру. Нисина коротко хохотнула и, склонив голову на бок, пристально посмотрела на девушку насмешливым глазом:

— Ты мне не доверяешь, так ведь? — голос женщины стал гораздо вкрадчивее, — Почему? Я целиком за ваше с Данни благополучие и скорейшее попадание домой. Я трачу свои ресурсы, деньги, связи, чтобы вам в пути было комфортно. Я не дала ни одного повода для такого холодного отношения, — усмешка исчезла с ее лица, подмененная теплой улыбкой.Действительно: "я ни разу не проболталась о том, что я на самом деле тут делаю".

Саниру потерялась среди вороха узнанной про Нисину информации, и ее мозги никак не могли придумать какой-то хитрый ответ с заделом на много ходов, как ни пытались. Поэтому девушка продолжила бубнить, кидая напряженные взгляды на Нисину:

— Мы — ваши пленники. Вам плевать на наш комфорт и желания. Если бы было не так — вы бы нас отпустили, еще когда я в первый раз спросила об этом.

Женщина ответила не сразу. Она откинула голову на спинку дивана, но довольно быстро подняла ее обратно и взглянула на Саниру с решительным напором:

— Знаешь, что с вами было бы, если бы я сейчас открыла дверь и позволила уйти? Рассказать? — тепла осталось в голосе Нисины лишь пара капель.

— Расскажи, — подавила вздох девушка. Она была уверена, что врачиха скормит им очередную ложь.

— Вы бы прошли через холл, — женщина встала с дивана, активно жестикулируя, — Лифт, лестницу, атриум. Вышли бы в сад, затем — в город, — она расправила руки, повернувшись к огромному окну, — И в течение первого же часа ты оказалась бы в рабстве у первой попавшейся банды, — голос Нисины резко потух, и она пошагала к двери, кидая пронзительные взгляды то на девушку, то на парня, — Данни! Могу тебя прямо сейчас отпустить, — она открыла дверь, и Саниру заметила полуобернувшегося в проем лиса, — пойдешь?

Парень замер, не донеся до рта очередной кусок еды:

— Всмысле? — недоверчиво отозвался он.

— Ты, один — вперед, беги на свободу, — Нисина замахала рукой, будто выгоняя из комнаты надоевшую муху.

— Я не пойду без Саниру, — Данни ответил так быстро, что девушка даже не успела подумать, всерьез ли врачиха предлагала такой вариант. Может, это был реальный шанс для него?! Почему он так быстро все решил, он ведь даже на секунду не задумался!

— А тебя, — Нисина ткнула в сторону девушки пальцем, одновременно закрывая дверь, — я не пущу. Ты — готовая игрушка для любого имеющего деньги местного мужика. А в столице таких предостаточно. Самого Данни вряд ли заберут, но и защитить тебя он не сможет. Ты сама это знаешь. Даже местные женщины здесь ежедневно подвергаются опасности, и ради их благополучия придумано множество законов. Но на людей ни один из них не распространяется, — Саниру впилась взглядом в этот строгий, пронзительный красный глаз, но снова отвела взгляд первой. Воли хватило секунды на три.

Конечно. Ты то знаешь о девочках-игрушках для мужиков. Сука! Укол мерзейшего бессилия сковал Саниру от головы до пяток.

— Тебе какое дело, что со мной будет? — рявкнула девушка, слишком резко, даже злобно, и тут же пожалела о собственной несдержанности, — Пускай забирают. Какая разница тебе или Ганморру? Это насилие – вот так держать нас по комнатам, выпускать в туалет и поесть только по команде!

Краткая ухмылка исказила лицо Нисины и красный глаз намертво впился в лицо Саниру, едва не осязаемо. Голос женщины сверкнул холодным металлом:

— Какая ты сегодня болтушка. Про насилие лучше у Ганморра спроси. Он тебе подробно расскажет. Тогда, возможно, ты перестанешь путать толстый матрас, одеялко и регулярное питание с насилием, — буквы изо рта женщины вылезали медленно, выверенно, сдобренные легким презрением, — А моя цель – не допустить, чтобы вас, тщедушных, полузвери растащили по кусочкам. И пока твои детские фантазии тянут тебя поскорее подохнуть в мире, где тебе шестой день отроду, дай опытным взрослым защитить твою незрелую задницу.

Саниру уставилась куда-то перед собой, отчаянно стараясь не кривить в секунду покрасневшее лицо. Гребаная сука, как же ты... Все приплела, все сгрудила: проводника, возраст, местных, насилие! Не допустить, чтобы нас растащили полузвери по кусочкам. Ты собственную сестру отдала какому-то мужику, запечатав в коробке, как куклу!

Едва ни трясясь в немощной злости, Саниру прошипела едва слышно:

— Слишком много на себя берешь.

— Что? — наклонила голову на бок Нисина. Едва заметная улыбка подернула ее хищно приоткрытые губы.

Девушка промолчала, и лишь попыталась разглядеть на одноглазом лице хоть какой-то признак волнения или нервозности. Хоть одну деталь, которая выдала бы, что той неприятно или неудобно лгать. Но таковых не находилось.

Тяжелую тишину прервал стук в дверь, и все еще стоящая с ней рядом Нисина выглянула в коридор. И почти сразу вернулась обратно, осматривая пленников задорно сияющим глазом:

— Нам приготовили ванные комнаты! Мыться пойдете?