Глава 16. Место в центре

***

Высоко в недостижимых кронах деревьев, плотно сплетенных из густого зеленого, шумел ветер. Бесконечное одиночество, пропитывающее каждый уголок полуреального ночного леса, сейчас казалось Саниру целительным. Никого вокруг. Никаких хитрых, холодных, злобных, виноватых и испуганных лиц. Никаких голосов. Только шелест листьев, скрип стволов и далекие крики невиданных зверей.Девушка лежала на спине в густой, ароматной траве, ощущая ее нежную прохладу. Мысли текли медленно и ровно. Некоторое время назад, сразу после того как заснула, Саниру попыталась найти память Нисины, но у нее почему-то не получилось. Никаких светящихся следов, показывающих путь, и никаких других подсказок. Сколько девушка ни называла нужное имя, сколько ни бродила по лесу, это не приносило никакого результата.И вот, исчерпавшая идеи, Саниру решила прилечь и подумать. Но вместо этого ее мысли соскользнули куда-то далеко, к своему полуреальному прошлому. Бесконечные часы за письменным столом, стоящим в комнате напротив дверного проема. Дверь никогда не закрывается. Чтобы отец, сидя на диване в смежном помещении, в любую секунду мог посмотреть, что девушка делает. Саниру научилась рисовать скрытно, сидя спиной к нему, по шороху дивана и скрипу отдельных половиц определять, что отец направляется именно в ее комнату, и в доли секунды прятать рисунки под тетрадками и учебниками. Если не успевала – получала подзатыльники. В отведенные для учебы часы можно было только учиться. Часы же, когда отец уходил на работу - были самыми счастливыми часами в жизни. График его смен учился наизусть, и приближение к череде его выходных ощущалось как шаги к вратам Ада - скандалам, крикам, изорванным из-за помарок тетрадкам. Горе, отчаяние и страх - вечные спутники Саниру в таких эпизодах - плескались очень далеко, за границей ночного леса. Сейчас прогнать их девушке труда не составило.

Пора было позаботиться о главной цели этой ночи: пробраться в голову врача. Но без груза эмоций на весах эта задача не казалась такой уж срочной. Можно и отдохнуть минуту - другую. Хотя, Саниру едва ли ощущала в этом месте их течение. Поэтому не могла сказать, сколько времени она провела лежа в густых зарослях, прежде чем вдруг услышала шум, разбивший гармонию леса.

Девушка приподнялась, прислушиваясь. Кажется, кто-то пробирался через чащу, совсем недалеко. Тревога далеким отголоском пронеслась где-то за горизонтом, но это никак не повлияло на желание узнать источник шума. Встав на ноги, девушка уверенно двинулась навстречу нарушителю. Почему-то это событие воспринялось ей именно так: как вторжение в ее собственный алтарь, то редкое место, где Саниру чувствовала себя в полной безопасности.

И действительно – одновременно с шелестом раздвигаемых ветвей – из-за толстого, обернутого влажным мхом дерева показалась фигура. Человека? Виеш? Ростом не намного выше девушки, облаченная в длинный белый балахон, она застыла, полузакрытая мшистым стволом.

Саниру тоже замерла, настороженно вглядываясь в этого странного "гостя". Если она и чувствовала страх, то очень отдаленно. Под лунный свет явилась клиновидная морда в белой чуть лохматой шерсти. Бледно розовый нос и уши казались почти прозрачными.

Саниру узнала в полузвере кота. Кажется, она впервые за все эти дни видела виеш-кота? Девушка почему-то была уверена, что это мужчина. Хотя худой силуэт под струящейся рваными лоскутами тканью вполне мог быть и женским. Впервые за все время Саниру видела в ночном лесу полузверя, и этот странный гость явно вызвал у нее удивление, хоть и заглушенное вязким местным спокойствием.

— Кто ты? — произнесла девушка тихо, и тут же поняла свою ошибку. Откуда коту знать ее язык? Виеш же всматривался в Саниру большими блестящими желтыми глазами. Длинные белые усы шевелились, выдавая то, что кот принюхивался.

— Нашел, — отозвался виеш с облегчением. Голос его оказался молодым, почти подростковым, но это было вообще не важно по сравнению с тем, что полузверь сказал русское слово.

— Ты знаешь мой язык? — удивления у девушки прибавилось. Она всматривалась в морду кота, пытаясь найти подвох.

— Тут это не важно. Это твой лимб. Здесь все будет говорить на твоем языке, — быстро проговорил виеш, оглядываясь по сторонам, немного торопливо. Сразу, без контекста, Саниру поняла, что лимбом он назвал этот самый ночной лес.

Диалог с котом был немного похож на чтение мыслей в дневных погружениях, когда каждое слово эхом отражалось во множестве других, в глубине чужого опыта... И, кажется, девушка не видела, чтобы полузверь открывал рот, когда говорил. Это значит, что отчасти она читает его мысли?

— Кто ты? — повторила свой вопрос Саниру.

Кот продолжил тихим, но напряженным голосом, кидая на собеседницу короткие натянутые взгляды:

— Я маг Душ, как и ты. Я нашел тебя, чтобы просить о помощи. Возможно, о сделке, если тебе нужно что-то от меня, — взгляд Саниру зацепился за крупную красную бусину, нанизанную на одну из серых дредин, спускающихся с головы полузверя.

Виеш просит у девушки помощь? У нее, какого-то случайно заброшенного в их мир человека. Почему?

— Как ты здесь оказался? Ты сейчас спишь? Где-то рядом со мной? — вопросов в голове девушки взвилась целая куча.

Кот двинулся дугой вокруг девушки, выбираясь из-под тени тяжелых крон на небольшую поляну. Едва его белой морды коснулся лунный свет, виеш поднял голову вверх, задержавшись взглядом на висящей в небе единственной луне. Саниру заметила, что кот будто бы парил над землей, как призрак, совсем не шагая. Края его белой мантии заканчивались в траве неопределенной полупрозрачной дымкой, будто под ней вовсе не было ног. Оторвавшись от разглядывания неба, он быстро заговорил, по-прежнему не открывая рта.

— Сплю, но не рядом. Слушай. Долго я тут не протяну, и чтобы сюда добраться, у меня ушло много сил. Ты уже погружалась в память кого-нибудь? Здесь, через лимб? — кот сел в центре поляны, и мантия заструилась по мягкой траве, укладываясь вокруг него белым ореолом. Желтые, бликующие в лунном свете кошачьи глаза поднялись на Саниру. От фигуры кота веяло чем-то призрачным. Даже радужная кошка во втором сне девушки выглядела более реально. Сжав губы, Саниру отозвалась:

— Почему я должна тебе верить и отвечать?

— Ну да... — полузверь в легком раздражении прикусил губу одним из верхних клыков и опустил голову. Несколько дред соскользнули ему на глаза, и он кратким движением худой руки заправил их за ухо, — ты почувствуешь, если я солгу. Здесь я не могу ничего исказить, только умолчать, — он на секунду остановился, и потом тем же голосом произнес, — я - из песьего племени, — и тут же Саниру всем телом ощутила жуткий диссонанс, будто два голоса пытались друг друга переорать.

Чуть поморщившись, девушка кивнула. Окей, допустим, ложь она считает. Сложив руки на груди, Саниру произнесла:

— Ладно... Хорошо. Я погружалась в чужую память отсюда... Несколько раз.

— И как? Быстро находила нужное? — виеш взглянул на девушку, прищурившись.

Вдруг он поможет в этом? Может ей настолько повести?

— Вообще не находила. Я едва ли могла контролировать, что именно мне...показывают.

Кот тут же закивал:

— Это обычная ошибка новичка. Нужен якорь. Это небольшой обряд, который зафиксирует тебя в центре чужого опыта. Твое место - в центре, место подопытного - там, где ты укажешь. Без якоря ты потеряешь себя, подхватишь в себя куски чужой личности, это рано или поздно пропитает и сломает твое собственное Я.

Саниру напряглась, хмурясь:

— Всмысле сломает?

Кот одним движением откинул полы своей мантии, и под ней, там где должны быть ноги, неожиданно не нашлось совершенно ничего. Просто складки ткани. Как виеш тогда только что ходил?

— Видишь - нет ног? — коротко кинул полузверь, но в его голосе или в чем-то за ним - просквозила подавленная злость, — Я два дня просидел в сознании парализованного, и сам разучился ходить. Навсегда. В реальности тело полное, но ниже пояса я ничего не чувствую. У каждой стихии - две стороны. Будь очень осторожна, играя с Душами.

Девушка сжала губы в недобром выражении. Серьезно? Такие риски несет использование этих Душ?

— Что-то еще может эта стихия, кроме чтения мыслей при касаниях и путешествий в чужую память? — уточнила Саниру, словно пытаясь хоть как-то выровнять весы в своей голове.

— Когда спишь, через лимб можно погружаться в память других виеш, людей и животных. В реальности можно погружаться в их сознание в текущем времени. Для этого требуется касание тело к телу. Или касание любой частички тела, отделенной от объекта, но эффект работает только до восхода лун. В погружениях можно влиять на некоторые аспекты чужого сознания. Память тоже можно менять.

— Всмысле? Менять память? Как? — Саниру было не до стыда или вежливости, сейчас надо было выжимать из внезапного гостя все, что получится.

— Да, менять, но не до того сейчас, — отрезал виеш, нервно наморщив нос, — сейчас я помогу с якорем. Без него ты будешь очень долго возиться, а времени у нас всего несколько ночей.

— Несколько ночей на что? — Саниру уже почти забыла, что полузверь изначально пришел к ней за помощью, и за все это время так и не объяснился.

— Дело в этой женщине – Нисине. Мне очень важно одно ее воспоминание. Я прошу тебя добыть его для меня, — желтые глаза полузверя поднялись на Саниру, выражая напор пополам с сомнением.

— Почему ты сам его не найдешь? Судя по всему, ты лучший маг, чем я, — парировала девушка.

Кот кивнул, потирая предплечье одной руки другой. Его белая шерсть едва слышно шуршала под пальцами.

— Я слишком далеко от Нисины в реальном мире. И не имею возможности ее преследовать. Ты будешь с ней рядом на протяжении нескольких ночей, у тебя будет время.

Саниру погрузилась в раздумья. Звучит вроде логично... Но черт возьми, она не собирается оставаться с этими тюремщиками несколько ночей кряду, она хочет сбежать от них как можно быстрее! Девушка заговорила:

— Мне...мне нужно бежать от Нисины и ее спутника, а не оставаться с ними. Боюсь, я не смогу помочь. Они тащат меня и другого человека куда-то продать, и нам надо как можно скорее скрыться от них.

— Да, Отсу говорил, — протянул кот еле слышно, — Вас... — он чуть замялся, — ведут в погодный штаб. Мы знаем, где это и можем помочь сбежать. Я не один, нас несколько магов, и мы можем помочь бежать тебе и твоему спутнику. Но сначала тебе нужно добыть это воспоминание. Без него рисковать мы не будем.

Серьезно? Вот так, все сразу: и обучение стихии и побег? Нельзя терять этот шанс! А вдруг это ловушка? Если даже кот не врет, что может помочь им бежать, он не обещал, что сделает это.

— Что за погодный штаб? Это здесь, не на Земле?

— Здесь. Там проводят какие-то стихийные испытания. И там пропадают люди. Ни один оттуда не вернулся. Нисина - одна из тех, кто переправляет туда людей и силет. Я не могу сейчас рассказать тебе все, тогда не хватит времени на дело. Ты согласна найти воспоминание?

— Каким образом вы собираетесь нам помогать, если у меня получится?

Кот вскинул морду, но тут же опустил:

— Пока не знаю, — напряженно пробормотал он , — Возможно получится отравить Нисину или мужчину - один из нас - маг Мора, он мог бы это устроить. Нам нужно собраться и подумать нашей командой. Эта ситуация для нас неожиданная. Нисина сейчас почти не возит товар сама, до нее трудно добраться. Думаю, я смогу тебе рассказать подробнее следующей ночью. И научить менять воспоминания.

— Ладно... — Саниру вздохнула, понимая, что ответ совершенно ее не удовлетворил, но отказываться от всего происходящего было бы преступлением. Кроме странного гостя, очередь помощников пороги девушки явно не обивала, — Хорошо. Что именно мне искать?

Сдавив вздох облегчения, кот быстро заговорил:

— Это происходило пять лет назад, в ранний листопад. Нисина перевозила груз до погодного штаба. Перевозила лично, в составе каравана из пяти повозок. Нужно узнать, чем был этот груз. Что она везла.

Саниру медленно кивнула, стараясь запомнить слова кота максимально точно. Значение листопада пришло к ней напрямую. Это было название одного из шести местных сезонов.

— Еще что-то? У нее были спутники? Может, грузом был человек, как мы?

— Вряд ли. Скорее всего это была партия изделий из силета. Нам нужно точно знать, какая это была партия, как выглядела, откуда перевозилась. Любые детали важны! Про спутников информации нет. Но они должны были быть, путь непростой. Нисина пустая, одной в долгой дороге ей не выжить.

Девушка поняла, что под словом "пустая" виеш подразумевал отсутствие у врача магических умений. Значит, у нее действительно не было никакой стихии. А вот силет...

— Что такое силет?

— Всмысле? Металл из животных, который запрещено плавить, — видно было, что кот считал это понятие очевидным.

Вот и подтверждение теории Саниру о металлических кусочках в зверях. Только...если его нельзя плавить...

— А...я видела трубку, которую использовали в "водных воротах". Она ведь силетовая?

— Эм...да, — раздраженно скривив морду, полузверь уточнил, — запрещено плавить. но не всем. Мир несправедлив, знаешь ли, — последнюю фразу он почти прошипел – она явно имела для него очень личное значение. Тряхнув мордой, он напористо взглянул на Саниру:

— Так ты найдешь воспоминание?

Девушка кивнула, озадаченно стискивая губы в нитку.

— Пожалуйста постарайся, — в юный голос виеш просочилась мольба, — Это очень важно. Нам нельзя упускать такой шанс.

Саниру кивнула и хотела продолжить расспросы, как вдруг фигура кота колыхнулась, будто флаг, подернутый ветром. Тут же он схватился рукой за дредину с бусиной, сжимая ее между пальцев.

— Пойдем, нужно быстрее найти ее память, по пути я научу, как ставить якорь.

Полузверь резко поднялся, взметнув с земли несколько опавших листьев.

— Я уже пыталась сегодня, у меня не вышло. Не знаю, почему, — отозвалась девушка не без напряжения.

— А, ну да. Потому, что она пустая. Нет стихии, рода тоже нет. Никто не помогает. Зови ее, — тут же ответил кот.

Недоверчиво хмыкнув, Саниру, как и ранее, мысленно произнесла имя врача. Взглядом девушка тут же зашарила по сплетению стволов и ветвей, по траве и земле, но ничего не находила. Тут раздался неожиданно громкий голос кота:

— О! Смотри! Эта ветка так похожа на человека!

Саниру в легком замешательстве от вскрика полузверя, повернула голову туда, куда он указывал. И действительно заметила там сухой отросток, торчащий из витого корня, до крайности похожий на схематичный человеческий силуэт. Девушка была уверена, что минуту назад она уже смотрела на этот корень, и не росло там никаких "человечков". Но она чувствовала, что сейчас времени на удивление не осталось. Саниру подошла к дереву и без труда отломила нарост, откуда-то зная, что нужно сделать именно это. Необычный сучок и в руке повел себя странно: будто бы тянулся вперед, немного давя на пальцы. Показывает? Ведет? Одного короткого взгляда во внимательные кошачьи глаза было достаточно, чтобы это подтвердить. Девушка шагнула в указанную отростком сторону, и кот белым призраком двинулся за ней. Он торопливо заговорил:

— Якорь ставится с помощью небольшого обряда. Он у каждого мага Душ свой. У тебя есть сердечник. Это какой-то предмет, который выбрасывает тебя из погружения и лимба. У меня - вот эта дредина, — полузверь чуть вывел ее вперед, подставляя под внимание Саниру, — а красная бусина на ней - якорь. В общем... — кот на секунду замялся, — Надо добавить к сердечнику что-то, что имеет для тебя, лично для тебя большое значение в реальном мире, — он снова показал Саниру дредину, теперь акцентируя внимание на висящей на ней стеклянной бусине, — Такая же бусина в реальном мире мне очень дорога. А эта - в лимбе - ее копия. Вот тебе нужно добавить к своему сердечнику что-то такое. А, и в реальности нужно, чтобы эта вещь была на твоем теле, иначе не сработает, — кот затараторил совсем быстро, и его силуэт снова колыхнуло, едва не сдувая, как облако пара, — Исчезаю. И вопросы! Задавай четкие вопросы!Если бы даже Саниру и хотела что-то уточнить, она не могла вставить ни слова в суетной поток речи полузверя. Голос того стихал с каждой секундой, и фигура, цепляющааяся рукой за дредину, стремительно таяла, — напиши...

Он не договорил. Слова растворились в шуме леса, вместе с последними кусочками белой мантии. Саниру снова осталась одна.

— Эй...ты здесь? — раздался собственный голос, прозвучавший немного жалко после неожиданно прервавшегося диалога. Никто девушке не ответил. Кот исчез? Совсем? И что он просил написать? К девушке не приходило ни одной идеи. Ладно. В любом случае, стоит поторопиться найти память врача, и заглянуть в нее с новыми знаниями.

Крепко сжимая в руке подрагивающий корень, девушка двинулась по тенистому лесу в указанном отростком направлении. С каждым шагом деревья вокруг становились все выше и больше, стволы толстели и расступались, давая внизу место для самой разнообразной поросли. Картина, абсолютно противоположная дороге до памяти проводника. Совсем скоро Саниру различила среди шорохов леса отчетливый шум воды.Стоило спуститься с небольшого холма в поросшую папоротниками низину - перед девушкой растянулась речка, петляющая в русле из мелких камней. Удобный подход к воде - лишенная растительности площадка - был отмечен двумя каменными столбиками, по колено Саниру. На них два вырезанных человеческих лица, будто маски: одно улыбается, другое плачет.

Корешок в руках девушки обмяк, завершив свою работу. С осторожностью поглядывая на каменные лица, Саниру прошла мимо них к кромке воды, шурша босыми ногами по мелким камушкам. Без сомнений девушка бросила корень в бурлящий поток, и тот сразу же исчез в глубине, хоть и деревянный. Саниру опустилась на колени почти у самой воды. Пора делать якорь по его инструкции кота...

Нужен предмет, который важен и сейчас в реальности на мне... Девушке сразу вспомнилась ее левая серьга. Из двух по сути одинаковых сережек колечек левая явно была эмоционально "тяжелее"... Саниру потянулась руками к левому уху, совершенно не зная, окажется там серьга или нет. Того платья, в котором она каждый раз оказывалась в лимбе, вообще не существовало в реальности. Так что серьги вполне могло не существовать в лимбе. Но она там оказалась. Позолоченное колечко, чуть кривоватое, с легкими зазубренками на гранях. Когда-то на него наступил отец. Специально, чтобы сломать. Но Саниру его выправила, и все равно носила, вместе с идеальным нетронутым правым собратом. Сейчас правой серьги девушка в ухе не обнаружила.

Несколькими нехитрыми узлами Саниру привязала левую серьгу к своей красной нитке, ближе к концу. Кажется, сделала все, что говорил кот... Теперь что? Просто пить воду, как обычно? Еще виеш говорил про вопросы... Четкие вопросы. Сжав губы, девушка несколько раз повторила про себя фразы, уже заранее заготовленные для погружения.

— Мое место - в центре, — чуть слышно прошептала девушка наставление кота, уже наклоняясь ближе к беспокойной глади, от которой веяло холодом. Секунду поколебавшись, Саниру вложила в собранные лодочкой ладони перевязанную серьгу, и, придерживая красную нить между пальцев, опустила руки в воду. Холод окружил кисти девушки, заставляя руки покрыться мурашками. Саниру поднесла набранную порцию воды с болтающейся внутри серьгой ко рту. Несколько капель упало на одну неукрытую платьем лодыжку девушки. Остальное - она проглотила.

Мое место - в центре. Мое имя - Саниру. Жадно напрыгнувшая на сознание стая карикатурных лиц неожиданно отступила, не добежав всего пару шагов. Пальцы чувствуют помятые грани. Отец раздавил. Я собрала. Мое. Лица щурились, скалились, улыбались, разевали рты. Но не выходили на свет, пугались бликов золотой сережки.Якорь сработал? Похоже на то. Непривычно четко слышались свои слова, непривычно ровно текли собственные мысли в сводах чужого черепа. Саниру даже примерно не чувствовала такого в памяти проводника. Медлить нельзя, пока все так хорошо. Какой был первый вопрос?Нисина!Каша из лиц забурлила, и тысячи глаз выпучились на стоящую в золотом блике девушку.Для чего ты приехала к нам сегодня?Все лица в одно мгновение стали единым. Завертелось, закачалось это лицо, разрослось. Раскрылась пасть - человечья или звериная - и наделась на вскрикнувшую Саниру склизкой жаркой глоткой. Оставшаяся тесном мраке, девушка вцепилась пальцами обоих рук в заветную серьгу. Все еще я. Все еще в центре.

— Госпожа! — девушка поняла, что это голос из чужой памяти. Оборот кончиком пальца по позолоченным зазубринам. Круг, граница, стеклянная колба вокруг собственного сознания. Стекло — мембрана. Пущу лишь то, что хочу пустить. Я в центре.

Нисина! Рассказывай!

— Госпожа! — разнесся беспокойный голос из-за двери следом за стуком. Дурацкие звуки колыхнули сладкую негу, расползающуюся между ног. Язык Жерзула работал без сомнения умело. Стук повторился.

— Госпожа Нисина, ваши водные ворота сработали, вас зовут! — продолжал настаивать голос снаружи комнаты.

— Чеерт, — выругалась женщина, чувствуя, как возбуждение стремительно покидает ее тело. Мокрый песий нос оторвался от ее лобка, и полузверь отстранился, облизываясь.

Собственное ошеломление заполнило купол, отталкивая Саниру от чужой памяти. Эта женщина...с полупсом? Как это?

Но девушке же нужен был ответ на свой изначальный вопрос? Саниру снова сосредоточилась на чужом опыте, отдаляясь от своих реакций.

— Продолжим вечером? — прохрипел Жерзул с похабной улыбкой, но Нисина его уже почти не слушала. Спрыгнув с кровати и подтеревшись висевшим на спинке полотенцем, женщина уже натягивала на худые ноги штаны.

— Поглядим, — отозвалась она полузверю, и тут же заорала обслуге:

— Иду! Сейчас спущусь! — Нисина завертела головой в поисках разбросанных по ковру ботинок. Пес же без спешки подошел к кувшину с водой и, плеснув на свою морду, принялся растирать руками слипшуюся после развлечений черную шерсть.

— Тронешь мои вещи - прибью! — уже выбегая за дверь, бросила женщина в проем и понеслась по лестнице вниз на два этажа, прямиком в подвал.

Там, в небольшом заставленном шкафами помещении, собравшись за тяжелым деревянным столом, Нисину уже ждала обычная для переговоров компания виеш: огромный бурый медведь в идеально пригнанном костюме из темно-синей ткани, и сверкающий мокрой черно-белой кожей мужчина-косатка, придерживающий одной рукой кончик золотой трубки, торчащий из миски с водой. Другой же рукой - он расправлял на своих плечах мокрое полотенце. Косатка, свесив толстый хвост на пол, сидел на краю внушительной ванной, к которой и был придвинут стол. Вокруг медведя роилась совершенно непонятная Саниру белая аура. Вокруг косатки - синяя. Девушка с приличным усилием, но смогла притормозить видение и сосредоточиться на странном свечении, пытаясь прокопать память врача в поисках смысла. И тот показался, промелькнул едва замеченный Саниру. Стихии. Нисина видела стихии магов в виде ауры. У медведя - Свет. У косатки - Вода. Вот, как она поняла, про Души... Саниру снова вернулась к видению.

Оба полузверя разом подняли голову на распахнувшую дверь Нисину.

— Это Ганморр, — шепнул Гинааз-медведь, чуть отстранившись от стола. Женщина только собралась кивнуть, как вдруг – с тихим хлюпаньем одна ее нога угодила в воду – и пятку мерзко захолодило. На полу, из-под стола растекалась огромная лужа.

— Я же просила вытирать, — недовольно шикнула она на обоих присутсвующих. Медведь лишь неопределенно скривился, а косатка – коротко дернул плечами, облепленными полотенцем.

— Ну начинай, — скомандовала Нисина, засовывая пальцы в карман жилетки в поисках самокрутки и огнива.

— Говорит хозяин канала. Загляните в трубку пожалуйста, — заботливо пробасил Гинааз. Ох уж этот голос, лучший из медвежьих. Такой голос можно слушать вечно. Даже если он в красках расписывает, как ты через пару часов умрешь. Чертова стихия Света.

Запалив самокрутку, Нисина оперлась задницей на стол и скривила ошарашенное лицо, когда он громко скрипнул под ее невыдающимся весом. Тяжелая медвежья морда взглянула на женщину с наигранным осуждением и, не отрываясь от переговоров, Гинааз протянул в ее сторону огромную руку. Ну конечно, разве ж бывает так, что фиолетовая сигарета пройдет мимо этой наглой рожи. Сделав первую затяжку, Нисина небрежно вложила в лапу полузверя свой косяк.

Пока Ганморр успел только подтвердить личность и обозначить код проблемы. Три. Состояние здоровья. Затянувшись, медведь вернул женщине ее игрушку. Нисина никогда не устанет хихикать с того, как нелепо огромный медведь выглядит с ее тоненькой самокруткой.

— Ну высылай врача, — прошептала Нисина с легким раздражением, прикладываясь к сигарете. И ради этого диалога она оторвала свою промежность от старательной морды Жерзула?

Медведь проурчал своим чарующим басом:

— Подробнее? Я могу выслать врача.

— Тут толпа местных, — донеслось из трубки. На вопросительный взгляд Гинааза женщина только скривила лицо и выдохнула под потолок облако фиолетового дыма. Он сам знает, что говорить. Медведь пророкотал:

— Если проблема серьезная, то говори. Я решу вопросы с Шиикетой. Если не серьезная, то дойдите до Лунной Заставы.

— Серьезная.

— Тогда говори. Мне нужно знать, к чему готовить врача, — продолжался диалог. Нисина сползла со стола, чем вызвала очередной скрип, и уже начала прикидывать, где ей искать мохнатого подлизу, но услышанная далее информация заставила ее вернуть внимание к переговору:

— Порезался о камень в пещере на хребте. Форма раны необычная. В пещере были...рисунки. Общее состояние быстро ухудшается. Очень быстро.

— Симптомы? — подсказала Нисина шепотом. Медведь повторил это в трубку. Тут же раздался ответ:

— Тошнота, боли в мышцах, груди, усталость.

— Как выглядит порез? — прошептала женщина, от души затягиваясь. Гинааз тут же эхом повторил вопрос. Из трубки донеслось:

— Как...вкол. С черными краями.

Лицо Нисины застыло - все внимание разом направилось внутрь головы, к вскипевшим мыслям. Вкол с черными краями? Вкол, мать его, с черными краями?! Тошнота, боль в груди, слабость, боли в мышцах?

Воспоминания лекций, развороты книг мелькали в памяти Нисины, сцепляясь в единую конструкцию, одно слово. ШИФИРРУ. Неужели это они? Неужели этот ублюдок наткнулся где-то на черное ядро и не понял этого? Хотя откуда ему знать, тупице.

— Что-то, что-то говори, болтай, — зашипела женщина, сумбурно помахав рукой.

Черное ядро... Еще не проросшее, он едва его подцепил! Это мой шанс выдрать его и пересадить себе! Превратиться в шифирру! Не в этих недоделанных врачей для аристократов с протухшими ядрами, а в настоящего, цельного шифирру, как в легендах! Как минимум — это продление жизни лет до 200, а как максимум - тонна забытых, уникальных умений, которых нет ни у одной твари в этом вонючем зверинце. Ко мне на поклон будут стоять очереди заискивающих толстосумов и важнорожих ученых... Двери в любое запертое подземелье откроются для меня! Я стану легендой! Первый шифирру за столетия! Легкая дрожь защекотала тело Нисины.

— А говоришь — порезался, — заливал в трубку Гинааз, — И после этого вкола возникли симптомы?

— Да, — донеслось с той стороны.

— Я поеду к нему сама. Только скажи, что я просто врач, — произнесла Нисина шепотом. Медведь удивленно поднял брови вверх, но кивнул.

— Я отправлю врача. Ждите его в городе завтра около полудня. Рассчитывай, что продолжишь задание, как только тебя подлатают.

— Понял.

Нисина дернула рукой, давая Гинаазу отмашку дальше заканчивать разговор самому.

Горячный азарт, захвативший сейчас все ее тело, был в сто раз приятнее стараний озабоченного полузвериного кобеля. Если этот дурачок Ганморр действительно каким-то образом наткнулся на черное ядро... Какая же это удача! Пожалуй, сравниться с ней могла только встреча в ее славной юности с торговцем людьми, который обеспечил Нисине пропуск в Академию.

Торговец людьми? Академия?

Это очень важно. Очень интересно. Очень сладко. Пойдем...

Нет! Здесь Я указываю тебе!

Нити густой слюны стекли по запотевшему куполу из горла стискивающей его пасти.

Нисина! Второй вопрос! Что происходит с проводником? Что такое черное ядро и шифирру?

"Привет, красавица! Правда, что у тебя везде кожа голая?" — гласили кривульки, еле умещенные на желтый клочок бумаги. Нисина обернулась и заметила похабно скалящегося хорька, через две парты от своей. Все надо делать за вас, блохастых. Выдрав из своей тетради целый листок взамен несуразного обрывка, девушка написала ответ и передала его через чужие руки назад адресату. "Ты дурак? На голове волосы не видишь?"

Далеко впереди просторного светлого лекционного зала господин Легендолог Таццет снова подал свой зычный голос. Глотка птицы есть глотка птицы.

— Когда росток черного ядра попадает в тело. Он начинает стремительно укореняться в плоти нового хозяина, прорастая рядом с его сердцем, в грудной полости, — Легендолог потыкал своей любимой длиннющей тростью по груди стоящего рядом с кафедрой скелета какого-то давно почившего виеш слона. Вернувшаяся записка поскребла плечо Нисины, и она, не оборачиваясь, приняла ее. "Ну малышка, что ты к словам придираешься? Конечно я не про голову!". Девушка ухмыльнулась и, облизнув изогнувшиеся в насмешке губы, принялась выводить ответ: "В подмышках еще есть." Нисина передала записку, и вернула внимание к лекции:

— Активный рост ядра длится 3-5 дней, и с этим связан комплекс изменений в теле и ауре нового хозяина ядра. Изменения при превращении очень болезненны, и эта боль не купируется никакими известными на сегодняшний день препаратами, — выразительно проговаривал Таццет, неспешно прохаживаясь туда-сюда вдоль досок. Нисина с легкой азартной улыбкой развернула снова вернувшийся к ней листок: "Что ты куксишься, детка? Это же просто невинное любопытство! Ну скажи, лысая она у тебя или нет?".

Девушка закусила край карандаша, на секунду задумавшись, и быстро нашлась с ответом: "А как тебе больше нравится, милый?". Записка отправилась к хорьку.

— Как я уже говорил, шифирру — это операторы крови. Крови обоих типов - красной и серебряной. Они могут чувствовать и модерировать любые процессы, происходящие в носителях этой крови - в виеш, животных и сребродревах, — Легендолог глянул на Нисину, чуть кашлянув, — и в людях. Шифирру - универсальные целители. Могут излечить почти любую болезнь, даже вырастить пациенту новую конечность взамен утраченной. Могут целить сребродрева, могут лечить животных...

— Не могут, а могли, верно, господин Таццет? — отозвался виеш буйвол из первого ряда - ученик факультета Растений.

— Да, — Легендолог остановился напротив него, скорбно склонив голову, — Хорошая поправка. Никто не видел шифирру уже больше трехсот лет, нет никаких отчетов и записей. Если какой-то шифирру и жив... То он явно не хочет, чтобы о нем знали.

— Не удивительно, — хмыкнула Нисина себе под нос и добавила уже громче, чтобы вся аудитория услышала, — не хочет, чтобы и его распотрошили ради ядра.

— Кхм... — неодобрительно кашлянул Легендолог, — шифирру уже давно никто не, как вы выразились "потрошит". Эту спорную тему мы обсудим на следующей лекции.

Девушка небрежно пожала плечами и зашуршала пришедшей запиской: "Узнаешь на перерыве, как мне больше нравится." Нисина прыснула себе под нос и сразу же принялась писать ответ: "Мне 10 минут не хватит. Человеческие самки в течке неутолимы."

— А как их отличить от обычных виеш? Вы ничего не говорили про то, как они выглядят, — спросила виеш - летучая мышь с третьего ряда. Вечная выскочка с факультета Следа.

— Довольно трудно, — отозвался Таццет, — Четкий признак - это аномально заостренные зубы, что вряд ли будет сильно заметно у хищных народов, как вы понимаете. Они нужны шифирру, чтобы быстро и аккуратно добираться до крови без подручных инструментов.

Следующий ответ пришел почти сразу, под натужный шепот на задних рядах: "А ты что, в течке?". У Нисины заболели щеки от старательного сдавливания собственной улыбки. "Угадай" - отправила она записку и обернулась, ожидая пока хорек развернет листок.

— А среди травоядных? — громко поинтересовалась все та же летучая мышь.

— Думаю, у них острые зубы выделяться будут сильнее, вы правы, — согласился Легендолог, —Ну, и конечно кровь, цвет их крови. После превращения кровь у шифирру становится черной.

Смотря в глаза хорьку, морда которого не могла определиться: хмуриться от непонимания или похабно скалиться, Нисина вырвала еще один небольшой кусочек бумажки и абсолютно беззастенчиво сунула его себе в штаны, под трусы. И до того следившая за девушкой мультивидовая стая парней с последних рядов выпучили глаза, переглядываясь друг с другом. Сидевшая рядом с Нисиной виеш - лань, скорчив полную отвращения морду, отодвинулась подальше. Потерев бедный обрывок о свой пах, девушка свернула его пополам и с максимально театральной невинностью протянула его в проход, к уже выползающему со своей парты хорьку. Но тут же листок вырвался из рук Нисины и юркнул прямо в раскрытую ладонь другого студента — ястреба. Он был магом Воздуха и нагло воспользовался своим преимуществом в бесконтактном перемещении предметов. Грохоча стульями, окружавшие его хорек, лис, кабан и крыс тут же потянули к нему носы, стараясь прильнуть поближе к заветному листочку. Отвернувшись от устроенного ей хаоса, Нисина воспользовалась своей очередью похабно улыбнуться.

Саниру вжала пальцы в серьгу, еле успев осознать себя среди плеснувшей на нее вязкой липкой массы чужих эмоций. Горячая слюна из кошмарной душной пасти, грызущей купол, просочилась сквозь трещину, запачкав девушке лицо. Она вытерла ее рукавом, сосредоточенно хмурясь.

Нет уж, у меня еще есть силы. Мое место все еще в центре.

Нисина. Ты собираешься забрать у проводника это черное ядро? Каким образом?

Гинааз закрыл дверь и, судя по скрипу и кряхтению позади, сел на стул. Нисине незачем было смотреть на подельника, сейчас было важнее как можно оптимальнее собрать сумки в дорогу. Множество тетрадей, склянок - полных и пустых, свертков, шприцов, химикатов, одежды - валялось на кровати, ковре, столах, стояло в шкафах. А сумки всего две. В этот раз женщине предстояло путешествие налегке, почти без охраны, под прикрытием роли врача... Нисине вспомнилась ее бурная юность. Не без ностальгии. На кровать, брошенный Гинаазом, шлепнулся ее личный том «Справочника болезней народов тринадцати волостей».

— Сто пятая страница, — буркнул со своего стула медведь, — только на просвет не показывай, зерно у бумаги разное, это можно разглядеть.

Женщине потребовалось меньше минуты, чтобы оценить каллиграфическую работу их прикормленного мага Мора. Как всегда безупречно. Свой талант к подделке документов эта милая мышка, похоже не пропьет никогда. Забавно, что маги, которые могли создавать сумасшедше-токсичные штаммы микроорганизмов, использовали свои навыки, чтобы просто выращивать колонии бактерий в форме букв. С тех пор как один из них изобрел такой способ книгопечатанья, это приносило магам Мора гораздо больше денег, чем продажа ядовитых веществ.

С бумагой конечно вышел прокол, но за несколько часов раздобыть листок, полностью идентичный оригиналу - задача нереальная. Уложив справочник в карман своей любимой сумки из кожи земного буйвола, врач начала говорить, замешав в голосе напряжение, авторитет и напускную усталость:

— Я рассказываю тебе только потому, что знаю — ты сегодня же засядешь в свой гребаный транс, и сам все найдешь.

Она услышала за спиной басистый смешок Гинааза, и продолжила:

— Я думаю, что этот дундук подхватил шифирризм.

Раздался протяжный вздох, и голос медведя зазвучал до мерзости наставнически:

— Твоя одержимость магией...

Нисина тут же его прервала:

— Если ты мне не веришь, так даже лучше. Но если ты кому-то расскажешь, хотя бы произнесешь одно слово "шифирру", только твоим трупом этот свет не обойдется. Вся твоя семья...

Настала очередь Гинааза перебивать:

— Спокойно, мадам. Я разве не доказал свою преданность? — он включил свои фирменные обольстительные нотки, но сейчас женщина не собиралась на них вестись:

— Преданность продается и покупается не хуже бутылки сельвури, — хмыкнула она едва ли не злобно, — Я абсолютно серьезно, — голос Нисины зазвенел как стальной лист, — если я узнаю, что хотя бы одна живая душа в столице пронюхала про то, кого я веду, шкуры спущу со всех причастных. Стоит МНЕ показаться там с тремя людьми - уже пойдут слухи. За нами и так будет таскаться половина городской стражи. Еще это чертово тризелье будет вонять на три квартала вокруг.

Гинааз вздохнул, и продолжил потяжелевшим от волнения голосом:

— Зачем тогда вообще ехать в столицу? Не проще провезти его по глуши до твоего логова?

— Не проще. У меня есть срочное дело в столице, — в сумку ровным строем упаковались склянки с базовыми реагентами.

— Давай его сделаю я, — продолжал предлагать варианты медведь.

— Нет. Это личное, — отрезала Нисина. Гинааз всегда старался максимально включаться в любое мероприятие, но сейчас эта его черта женщину дико раздражала. В наплечную сумку отправился черный, богато вышитый мешочек, плотно облепивший содержимое в форме яйца. Нет уж, эта сволочь будет ездить с ней везде, хоть весит как долбаный булыжник.

— Все это звучит довольно безрассудно. А если он раньше времени догадается, что у тебя на него планы? Или превратится до того, как окажется под колпаком? Ты так уверена в рецепте этого своего тризелья? Из пятисотлетний таблички? — голос медведя с каждой фразой окрашивался сомнением все больше.

— Этот тупой чурбан, догадается? — усмехнулась врач, сматывая вместе несколько стеклянных пробирок, — Не смеши меня. А табличка...вот и проверю. Если превращение не замедлится, буду импровизировать.

— Загреби его сразу, раз он тебе так сдался. Задержишься на один день, я подберу бойцов...

Спаси мою жопу Нар, снова он за свое. А Гинааз продолжал:

— А товар? Его тоже нельзя бросать. Нужно...

Нисина даже обернулась, чтобы уже наконец поставить точку в этом разговоре. Она уперлась уверенным взглядом в маленькие черные глаза Гинааза.

— Так, давай без твоих оральных ласк. Единственное, что мне от тебя надо — чтобы ты забыл слово "шифирру" как страшный сон, и занимался своими делами ближайшие четыре дня, пока я не пришлю распоряжение, что мы на базе. Понял меня? И не надо мне присылать отчеты с сотнями вариантами моих проебов! Держи свой Свет при себе. Если мне будут нужны твои предсказания - я попрошу. На счет товара не волнуйся - я подберу пару свободных наших в столице и передам им, доведут.

Медведь в очередной раз вздохнул и отвел взгляд, откидываясь на жалобно заскрипевшую спинку стула.

— Понял.

Женщина подмигнула подельнику единственным здоровым глазом, чтобы его немного взбодрить, и промурлыкала уже гораздо более ласково:

— Это будет прорыв, медвежонок мой. Стану шифирру. Снова войду в Высокий Дом. Покажем этим драным аристократам. Тебе хватит денег на пару новых зимних садов и несколько сочных юных женушек.

Гинааз чуть мотнул головой, кривя морду в неодобрении, но с привычным в их отношениях пониманием. Голос медведя прозвучал устало:

— Твоя охота за магией никогда не заканчивалась хорошо. Я просто надеюсь, что ты не просрешь все, что уже сделано.

Нисине нечего было ответить. Молча она подгребла поближе свои конспекты восьмилетней давности, которые она старательно выводила в подвалах Архивариуса, и затем дополняла - вместе со старым Латинатти - легендарным хирургом Высокого Дома. Эти записи точно поедут с ней. Подняв тетрадь с кровати, женщина бегло пролистала желтые страницы, сплошь исписанные и изрисованные, и чуть не уронила один из кучи вложенных туда листочков. Поймав его на лету, Нисина сунула его обратно в разворот, на секунду задержав внимание на нарисованном там изображении. Распластанное тело виеш, вскрытое, размеченное множеством линий. Она сразу узнала схему препарирования тела шифирру с целью достать из него черное ядро. Эта инструкция подойдет и для человека. Разницы нет никакой.

Распластанное тело Ганморра, вскрытое, утыканное множеством проводов и сверкающих хромом инструментов. Саниру, выбитая ужасом в собственное восприятие, не узнала фигуры у секционного стола: двое мужчин - ящер в матовой черной чешуе и седая летучая мышь.

Страх вцепился в кишки, скручивая их до блевоты. Это же не мое тело, всего лишь проводника! Не мое, не мое! Отчаянные попытки оторвать взгляд от ярко-красных внутренностей, вывороченных наружу. Нет! Я... мое...

Тысячи острых зубов втискиваются в трещащий купол.

Я...

Пальцы нашарили серьгу.

Я...Саниру... — с титаническим трудом выговорила девушка, слыша, как хрустит покрывающийся трещинами спасительный купол.

Последний вопрос. Последний, какой просил кот. Что хотел этот чертов кот?!

Нисина! — под треск стекла выкрикнула Саниру — Пять лет назад в листопад ты возила товары лично! Покажи!

— Дернул же меня Спящий поехать с тобой в одном караване, — прохрипел виеш-козел, поднимая морду от трубки кальяна. Его тяжеленные витые, отполированные рога сверкнули в синем свете цветной лампы. Откинувшись на пухлые подушки, он разбросал по сторонам свои руки, одной из них коснувшись голого бедра Нисины. Хоть внутри женщины и вскипала злость, ее голос и движения струились нежнейшей речушкой:

— Ты пока не заключил с ними договор о неразглашении, Дарнам, — промурлыкала Нисина и хлебнула щекочащую язык жидкость из бокала, — и мог бы хотя бы намекнуть мне, зачем тебя туда позвали.

Не без удовольствия она остановила взгляд на рельефном торсе козла, покрытом серебристой шерстью с причудливыми черными узорами. Великолепное сочетание человека и зверя. Зеленая аура стихии Растений приправляла соблазнительную красоту его тела.

Дарнам хрипло усмехнулся, лениво поглаживая ногу женщины.

— Я уже тебе рассказал. Укреплять их руины от таких любопытных, как ты, — прикрытые веками горизонтальные зрачки козла тонули в дымном полумраке комнаты, — Я же не спрашиваю, что за поделка из силета в твоем черепе, вот и ты, хитрая лисица, не суй свои ручки...

Нисина, мягко улыбаясь, сместилась так, чтобы лежащая у нее на бедре рука Дарнама соскользнула между ее ног. Самым сладким из своих шепотов она проворковала:

— Лучше бы ты сунул свои...

Пальцы полузверя прижались к половым губам Нисины, но ласкали их настолько лениво, насколько неспешно он вытягивал из кальяна очередную порцию пьянящего пара. Снова откинув трубку в сторону, Дарнам взглянул на женщину, едва поднимая голову с подушек, и хрипло выдохнул:

— Твое задание - довезти ее до штаба в целости и комфорте, а не мучить меня тысячей вопросов.

Нисине приходилось самой двигать бедрами, чтобы получать хоть какое-то удовольствие от безвольных пальцев Дарнама. Едва успев скрыть проскочившее раздражение, женщина поднялась на четвереньки и перекинулась через груду подушек к столику, заставленному напитками и закусками.

— Я знаю свое дело, Дарнам, — Нисина позволила пробраться капле профилактического холода в свое нежное мурчание, — я единственная, кто может находить стихийных людей на Земле. И если ублюдки из штаба в очередной раз откажутся отвечать на мои вопросы, я найду, как к хренам прикрыть их лавочку, — Пока женщина говорила, ее руки привычными движениями смешивали содержимое нескольких склянок, тихо позвякивая цветным стеклом.

— Я слышал, это и так будет их последний заказ тебе, если все пройдет успешно, — отозвался Дарнам. Обернувшись, Нисина увидела, как он заторможенно еле поглаживает свой вялый, утопающий среди шерсти в паху член. Закатив глаза, женщина бросила в узкий стакан расплющенную ягоду меноцвета и полностью развернулась к козлу, размешивая эликсир серебряной ложечкой. Она понимала, почему Дарнама так тянет на седативы: маги Растений постоянно стремились к блаженному состоянию транса, в котором они пребывали, соединяясь с деревьями. Но это понимание никак не умаляло раздражения Нисины.

— Я слышала это уже не раз, — кинула женщина уже без интереса к разговору.

— Что ты там придумала..? — выдохнул Дарнам, приоткрыв один глаз и снова поднося к своему рту кончик кальянной трубки. Нисина не дала козлу ее пригубить, мягко отведя в сторону. Полузверь только собрался лениво возмутиться, как, женщина, нависнув над ним, утопающим в подушках, лукаво проурчала:

— Закрой глазки, открой рот.

— Надеюсь, ты не собралась меня прикончить, змеица, — если голос Дарнама и хотел стать угрожающим, то у него не получилось: верверовый пар еще пару затяжек назад поглотил эту часть личности полузверя. Закрыв и так тяжелые веки, козел приоткрыл рот, чуть высовывая толстый язык, который в полумраке казался почти черным.

С тихим смешком Нисина вложила во влажную пасть пропитанную эликсиром ягоду, которую только что выудила из стакана, и проворковала:

— Так змеица или лисица? Ты уж определись.

Дарнам с небрежным смешком откинул голову на подушки.

— Не открывай глаза, — коротко шепнула ему женщина и, подобрав с пола свой шарф, вернулась к полузверю. Несколькими нежными движениями Нисина завязала виеш глаза. Тот не выказал сопротивления, лишь тихо застонал, и обе руки его потянулись к паху. Оскалившись, женщина с ухмылкой заметила, как стремительно наполняется кровью его член. Зелье действовало безотказно, перебивая сонный дурман от вервера и навязывая свой - горячный похотливый аффект. Нисина с предвкушением переступила Дарнама одной ногой и уперлась обеими руками в его мохнатую грудь. Ладони женщины отчетливо ощутили колотящееся сердце полузверя, подогнанное зельем и возбуждением. Прохрипев что-то невнятное, он суетливо стиснул рукой основание члена, направляя его ровно туда, куда Нисине было нужно.

Чтож, ленивый козел, если ты не соизволил удовлетворить меня своими ответами, то удовлетвори хотя бы этим. Побольнее вцепившись пальцами в шерсть Дарнама, Нисина опустилась на его член.

Треск. Звон.

Саниру едва ли успела придти в себя, когда, чавкая плавленым куполом, жаркая пасть проглотила девушку целиком. Душное, влажное нутро, пожирающее все, рождающее сладкий, густой мед удовольствия. Оно твое. Навсегда твое.

Нет...

В распахнутый, беззвучно вопящий рот затекло вязкое наслаждение. Тепло на языке.

Д-да..?

Растворись, пропади...

Саниру!

Не слушай...

Саниру!

Знакомый голос.

Саниру! Проснись! Саниру!

***

Резкий вдох — и холод в секунду сменил мокрые душные объятия. Реальность ударила по мозгам напуганным голосом Данни.

— Проснись! Ну же!