Глава 17. Контакт

Немилосердно встряхиваемая за плечи, Саниру открыла глаза. Едва ли одна треть ее мозгов прибилась к реальности, остальные две - растянулись вязкой жвачкой ото сна наружу, заставляя девушку непонимающе озираться и разевать рот, издающий нечленораздельные звуки.

— Саниру? — в который раз повторил обеспокоенный Данни, но чуть отстранился от нее, убирая руки.

Кажется, сознание девушки начало по-немногу кристаллизоваться в теле. Она моргнула, с заметным усилием приподнимаясь на матрасе. Ворох душных, густых эмоций из сна быстро таял, оставляя после себя заторможенную растерянность. Таял, но не весь. Со смесью стыда и ужаса Саниру осознала навязчивое, горячее напряжение между своих ног и, торопливо поправив и так достаточно целомудренно сидящее платье, привалилась спиной к стене.

— Я кричала? — еле разборчиво кинула девушка, вспомнив издаваемые ей сразу после пробуждения странные звуки. Смотреть на Данни она пока не рисковала - знала, что сейчас это только усилит собственный стыд и напряжение.

— Ну... В этот раз...скорее стонала, — пробормотал Данни, ненадолго потупив взгляд, явно смутившись. Но потом снова посмотрел на Саниру с прежним заботливым беспокойством, — все в порядке? Прости, что так тряс. По-другому ты не просыпалась.

— Ничего, — коротко бросила Саниру и тут же продолжила, надеясь, что разговор отвлечет ее от напирающего возбуждения, — прости за все это. Не даю нормально поспать, — она откинула голову к стене, борясь с собственными мозгами, которые носились около приятных липких физических ощущений, как радостная собачка.

Боже, сейчас это дурацкое чувство ей вообще ни к чему. Нужно сосредоточиться, обдумать все увиденное ночью, запомнить, проанализировать. Как избавиться от гребаного неуместного возбуждения?!

— Ничего страшного, — заворковал Данни, расцветая милой, открытой улыбкой, — уже давно утро, я проснулся раньше, чем ты...зашумела, — на щеках парня показался легкий румянец.

Саниру выругалась про себя. Неужели это были настолько однозначные звуки? Какой же позор. Ладно, черт с ним, все уже случилось, и извинения она принесла. Что еще тут сделаешь?

— Прости еще раз. Это... — неуверенно начала девушка. Она знала, что простое объяснение "это был сон" разом закроет все проблемы с Данни и не создаст новых, но врать девушка не захотела, — это...опять побочные эффекты от копания в чужих головах. Зато в этот раз, кажется, я рылась там не зря.

Где-то очень глубоко Саниру все же надеялась, что парень передумает вести свою политику отрицания и заинтересуется раздобытой девушкой информацией. Но тот лишь промолчал, продолжая перебирать пальцами свою штанину. Мазнув по Данни то ли разочарованным, то ли грустным взглядом, Саниру поднялась со своего матраса, наполовину уже не завернутого в сбитую простыню, и пошла к окну.

Коврики заговорили с босыми стопами девушки плетеным рельефом и прохладой, возвращая к реальности последние затерявшиеся кусочки сознания. Навязчивое сексуальное напряжение ощутимо пошло на спад. С облегчением вздохнув, Саниру остановилась напротив одного из окошек и положила ладони на глину квадратного проема. Действительно, уже рассвело, и раньше к этому времени проводник давно бы вывел пленников на улицу. Похоже, врач повлияла и на его расписание. Насколько уместно вообще теперь называть эту женщину врачом? После всего, что девушка узнала про нее? Саниру чуть покривилась, чувствуя, как по телу снова пробежалась волна возбуждения, колыхнув уже почти растаявшее тепло внизу живота. Короткий всполох - мускулистый торс полузверя под ладонями, член между... Да хватит, боже! Хотя спасибо, это лучше, чем вчерашний кошмарный шлейф от памяти проводника. Девушка с содроганием вспомнила отвратительный, ледяной ужас, в котором она барахталась всего какие-то сутки назад. Омерзительно легко эти ощущения всплыли в памяти, сковывая тело, но зато они прогнали остатки возбуждения. Саниру зажмурилась и принялась тереть глаза руками.

— Пить хочешь? — спросил Данни своим обычным доброжелательным тоном. Его нарочитая отстраненность уже исчезла. Девушка, согласно промычав, приняла у него бутылку и сделала пару глотков. Пропитавший мозги ночной сумбур стал по-немногу разделяться на ингредиенты.

Что это был за гость в лимбе? Кот, тоже маг Душ, научил «якорю» и пообещал помочь бежать в обмен на... Саниру разочарованно прикусила губу, вспоминая свой последний вопрос и видение. «Довези ее в целости и комфорте» - это явно была фраза про нечто живое. Может, правда про человека, как Саниру и предполагала. Но этого недостаточно для полноценного ответа коту. Девушка не могла вспомнить никакие ассоциации Нисины в этом моменте, и в целом последнее видение показалось ей самым расплывчатым и лишь опосредованно относящимся к делу. Черт. Надо было задавать вопрос для кота первым, но почему-то Саниру закопалась в вопросах на счет проводника.

Хотя, это тоже можно использовать? Исходя из всего узнанного, Ганморр теперь тоже стал...жертвой. Нисина явно хочет его убить. Точнее - забрать это странное черное ядро, а это предполагает умерщвление носителя.

Оставить проводника умирать? Саниру постаралась обдумать эту мысль нейтрально, но неожиданно ярко вспыхнувший образ распотрошенного тела мужчины заставил ее скрежетнуть зубами. Черт, если даже дать Нисине убить этого проводника, то она просто передаст их с Данни другим. Женщина думала об этом. А если рассказать все Ганморру? Согласится ли он помочь пленникам в обмен на жизненно важную для него информацию?

Боже, если магия проводника перейдет на их с Данни сторону! Объединение втроем против Нисины - звучит как самый настоящий план. Только втроем они и смогут вырваться. Проводник - сила. Саниру - добывает сведения, Данни...просто помогает.

Или промолчать, подождать до следующей ночи? А кто гарантирует, что откопать нужное воспоминание получится? Кто гарантирует, что кот вообще придет снова? Нет уж, терять целые сутки ради какой-то эфемерной надежды не стоит. Лучше сегодня попытаться договориться с Ганморром.

— Смотри, что-то рисуют, — прозвучал добродушный голос Данни, еле пробившись через ворох суетливых мыслей Саниру. Девушка перевела внимание на происходящее в окошке. Там, на соседней стороне улицы, трое подростков кенгуру дополняли рисунок на глиняной ограде, громко смеясь и иногда пачкая краской друг друга. Под их ногами скакала четвероногая собака с хвостом колечком, которой подростковая суета явно тоже приходилась по душе. Саниру торопливо отбросила вспухшее воспоминание о новорожденных щенках в дереве и продолжила наблюдение. Полузвери пририсовывали к уже готовому схематичному изображению спящего зверя два больших круга. Белый и фиолетовый. Затем подростки стали разукрашивать их узорами, то и дело споря между собой.

Настала пора Саниру снова удивляться своим лингвистическим способностям: черт побери, она...понимала их речь? В голове возникал перевод почти каждого слова, и, хоть с некоторым трудом, смысл фраз доходил до девушки. Сейчас например, подростки решали, какой цвет узоров подходит фиолетовому яйцу. Так это яйца, а не круги? Девушка напряженно вздохнула, стараясь разобраться в природе неестественно быстрого освоения чужого языка. Это явно не ее природные способности, и даже самый заядлый полиглот не смог бы за четыре дня достичь такого уровня. Значит, перед ней очередной эффект стихии Душ. Похоже, как Саниру и предполагала вчера, знание местного языка перескакивает в нее из голов тех, кто его знает, и в чьи мозги она погружалась наяву или во сне. Знает ли Нисина о такой механике? Кажется, это будет один из вопросов на следующую ночь.

Черт, почему Саниру в который раз еле смогла выбраться из чужой памяти, и то не без помощи Данни? Сколько еще раз ей придется наступить на эти грабли? Что говорил кот про "поломку" собственного Я? "Подхватишь в себя куски чужой личности, это пропитает и сломает твое собственное Я." Звучит крайне жутко. Когда собственные мозги начнут превращаться в кашу - получится ли заметить этот момент? Может, они уже начали? Сеанс экзистенциального самобичевания прервал заскрежетавший дверной замок.

Настало время утреннего похода в туалет. Ганморр пропустил пленников первыми и жуткой надзирающей тенью последовал в нескольких метрах позади. Благо, запрет использовать свою стихию в городе все еще действовал, и никаких опасных предметов около проводника не летало. Саниру снова заметила странный "лаковый" запах, исходящий от него. А ведь Нисина думала о нем в одном из видений! Она говорила, что проводник будет вонять...тризельем! Вот что это за запах - так пахнет то самое "лекарство", которое врачиха дает Ганморру.

Нигде по ходу маршрута Саниру не заметила Нисины. Первый этаж дома был пуст, во дворе же люди встретили только знакомого кенгуру - хозяина дома, несущего воду в металлическом ведре, и женщину - кенгуриху, на корточках копающуюся под кустами в дальнем углу двора. У туалета девушка тоже не обнаружила никаких признаков врача. Тело Саниру с пугающей скоростью начало стискивать напряжение. Девушка едва ли могла на себя злиться за это: кажется, сейчас ей предстоят самые важные в ее жизни переговоры? Переговоры из-за двери туалета. Черт возьми, в последнее время справления естественных нужд стали слишком нервным мероприятием. Еще пару таких - и она точно заработает серьезные проблемы либо с мочевым пузырем, либо с кишечником. Заветная деревянная дверь, выкрашенная нежно-голубым, приближалась. Вот он, твой шанс. Сейчас нужно все рассказать. Тело моментально ответило на эти мысли вымораживающим страхом.

Будь ты проклят, тупой организм! Поговорить с этим мужиком - явно проще, чем пытаться бежать от него! А ну пришла в себя! Споткнувшись, девушка, залетела в туалет и захлопнула дверь.

Черт, черт! Соберись! Во рту пересохло, и Саниру отчаянно захватала разбегающиеся во все стороны мысли. Да боже, теперь то можно говорить, он не должен тебя за это порезать! Просто начни говорить хотя бы что-то! Что? Что я хотела? Боже, я же все обдумала, все же... Просто спроси про Нисину! Вдруг она идет! Девушка с трудом разлепила сухие губы. Она все же смогла выдавить, застыв в полусогнутом положении с приспущенными трусами:

— Нисина здесь? — получилось тиховато, и Саниру зажмурилась, надеясь, что ее услышали.

— Н-нет, — отозвался неуверенный голос Данни из-за двери.

Это слово прозвучало как спусковой крючок. Взорванная невыносимым напряжением, девушка сбивчиво начала:

— Г-г.. — что ты хочешь сказать? Господин? Ганморр? Как к нему обратиться? Вы? Ты? Боже, как же тупо! Саниру вцепилась пальцами здоровой кисти в противоположное предплечье, впиваясь в кожу ногтями до боли. Это помогло собрать мысли хоть на секунду:

— Нисина не лечит тебя, лекарство замедляет твое превращение, — выпалив эту фразу, Саниру вся сжалась, съежилась, как червь на асфальте, придавленный сапогом. Наверное, невозможно было сейчас найти в ее теле ни одной расслабленной мышцы. Мгновения нещадно тянулись, неся с собой только новые порции слабонервных страданий. Что думает проводник? Может, он сам все знает, и эта информация вообще ему не нужна? Или при нем одном говорить все еще нельзя, и сейчас последует наказание? Или он вообще ничего не расслышал? Или не понял, что девушка обращалась к нему?

— Что? В кого? — раздался снаружи голос проводника. Кажется, не такой сухой, как обычно?

Так, только не облажайся, только не ошибись! Где-то между попытками выверить слова и трясучей тревогой рождались ответы Саниру:

— В шифирру. После укола в пещере в тебя проникло какое-то черное ядро. Из-за него ты превращаешься.

И снова несколько секунд тишины растянулись для девушки в залитую страхом вечность.

— Докажи, — донесся короткий ответ мужчины.

— Справочник, который тебе показывала Нисина, подделан. Та страница про укол от ловушки, которую ты читал. Бумага этой страницы на просвет отличается от остальных.

Эта пауза получилась настолько длинной, что Саниру умудрилась даже немного успокоить мысли и убедить свое тело начать справлять естественные нужды. Боже, если у нее и был когда-то более стрессовый поход в туалет, так это вчера перед попыткой бежать.

За дверью снова заговорил Ганморр:

— Ты не трогала врачиху. Каким образом ты прочитала ее мысли? И воспоминания?

Он правда не знает? В таком случае, рассказывать ему – откровенная глупость.

— Я не...скажу, — еле переборов очередную волну страха, выдавила девушка. Она молилась, чтобы тут же в нее откуда-нибудь не прилетел нож в качестве наказания. Боже, пускай проводник решит, что целый информатор ему ценнее порезанного!

— Зачем она наврала мне? — почти сразу переключился мужчина. Саниру не без облегчения ответила:

— Ей нужно это ядро для себя, — и прикусив щеку, добавила, — Она хочет вырезать его из тебя.

— Доказательства есть? — девушке показалось, или проводник бросил эту фразу слишком резко? Саниру замямлила, понимая, что не может ответить на этот вопрос положительно:

— Наверное...нет. В одном из ее блокнотов есть схема препарирования полузверя в целью извлечения ядра... — тут же девушка затараторила, стараясь хоть как-то исправить положение, — Нисина наврала тебе не только в этом: никто ее не присылал как врача. Во время вашего с Гинаазом разговора по водным воротам она стояла с ним рядом, все слышала, и говорила ему, что тебе отвечать. Она среди них двоих главная. Нисина сама захотела поехать сюда, как только услышала твои симптомы. Она сразу узнала в них признаки превращения в этих шифирру. Она...

Голос проводника прервал нервозную тираду Саниру:

— Когда она хочет вынуть это ядро?

— Ч-через 4 дня, вроде бы, — запнулась девушка, пытаясь вспомнить детали из сна, — после столицы. В столице она не...

Снова мужчина остановил девушку:

— Замолчи. Идет.

Саниру замерла, прислушиваясь. Похоже, сеанс судьбоносных переговоров был закончен. Сердце девушки колотилось ничуть не медленнее, чем до этого сумасшедшего диалога. Не успела она вернуть свою одежду в обычное положение и притронуться к двери, как снаружи раздались шаги, и следом - бодрый голос Нисины:

— Завтрак почти готов, подходите. Хозяйка уже накрывает.

Стараясь выглядеть максимально непринужденно, и наверняка делая этим только хуже, Саниру приоткрыла дверь и выскользнула наружу. Яркое после полумрака туалета солнце заставило девушку прищуриться. Первым она поймала нервный взгляд Данни, потом - внимательный - одинокого красного глаза. Но почти сразу лицо Нисины озарилось беззаботной усмешкой, и она взмахнула зажатой между пальцами сигаретой.

— Как ночка? Выспались? Как ведет себя парень, не обижает? — бодро поинтересовалась женщина, будто бы Данни ее не слышал.

Не ожидавшая вопросов в свою сторону Саниру замялась, чуть отворачиваясь.

— Все хорошо. Не обижает, — только и смогла пробормотать она. Теперь девушка была уверена, что в каждой фразе Нисины кроется либо ложь, либо ловушки. Ни то ни другое испытывать на себе она не хотела.

К счастью женщина закончила с расспросами и пошагала прочь от туалета, но остановилась у ограды соседнего дома, оглядывая расставленные на ней растения в горшках. Случайно или нет - Нисина делала это на том расстоянии, с которого вполне могла слышать все, что прозвучало бы у туалета. И только когда Данни закончил свои дела, вышел из пристройки и троица двинулась обратно к дому, женщина тоже пошла вперед. Саниру подумалось, что сейчас, в попытке не стать жертвой таких врагов как Ганморр и Нисина, собственная прикормленная паранойя ей вполне пригодится.

Вскоре люди уже друг за другом ныряли внутрь гостинной, приподнимая полупрозрачную ткань, наполовину заслоняющую проход в дом. На знакомом низком столике, окруженном длинным матрасом, гостей ждали несколько мисок с едой, похожей на вчерашний ужин. Низенькая кенгуриха - та, которую до этого Саниру видела во дворе - дернула ушами в сторону людей, торопливо закончила расставлять приборы и, накинув на плечо полотенце, покинула дом через едва заметную дверь под лестницей. Проходя снаружи мимо окна, виеш кинула тревожный взгляд на гостей и тут же скрылась из виду.

Четверка расположилась так же, как вчера, с одним исключением: проводник теперь тоже сел, чуть вдали от стола - на разрисованную красными узорами табуреточку. Данни неуверенно заозирался на обоих пленителей, похоже, не зная, можно ли начинать трапезу без их разрешения. Но после того, как Нисина взяла сверток с центрального блюда, сразу принялся за еду. Ганморр лишь вытащил из-за пазухи фляжку и просто держал ее в руках, сложенных на коленях. Саниру в который раз пришлось отдирать свое внимание от его покалеченного пальца.

— Сегодня состоится переход по крупному тракту, — не дожевав, с улыбкой пробубнила Нисина, — правила для новичков: держимся вместе, местных не достаем, слушаемся мамочку и папочку, — хихикнула женщина и от души куснула торчащий из обертки кусок, напоминающий птичье мясо .

Саниру все-таки разрешила себе краем глаза зацепить силуэт проводника. Тот хлебнул что-то из фляжки. Девушке кажется, или обычную бесцветность его лица разъедало напряжение? Или раздражение? Пряча собственный взгляд за не заплетенными после ванной и сна волосами, девушка надеялась, что спутанные пряди хотя бы частично скрывают, куда она смотрит.

— Ты выяснил про Бури? — раздался деловитый вопрос Нисины проводнику.

— Мечта о Целости. Третья четверть дня. Под Пятью Холмами, по сумчатому тракту, — отчеканил сухой голос мужчины, и с завершением последнего слова его натянутая шрамом верхняя губа вернулась в нормальное положение. Холодные серые глаза смотрели куда-то чуть мимо лица Нисины.

Внезапные ощущения заставили Саниру резко отвернуться и уставиться в стол округляющимися глазами. Тепло, расползающееся внизу живота. Девушка лихорадочно пыталась вернуть лицу нейтральное выражение. Снова это гребаное возбуждение! Которое возникло, когда она смотрела на проводника. Черт, на проводника!

— Что-то случилось? — деловито поинтересовалась Нисина, явно обращаясь к Саниру. Повернувшись к врачу, девушка коротко мотнула головой и буркнула первое, что пришло в голову:

— Нервы.

Боковое зрение Саниру настойчиво цепляло силуэт Ганморра. Тот внимательно смотрел на нее, застыв в одной позе. Снова возбуждение напомнило о себе разбухающей вспышкой. Девушка панически зажмурилась. Он резал тебя, дура, он – старый уродливый мужик! Это просто шлейф от ночного погружения в голову Нисины! Это просто шлейф, шлейф, ты все это уже проходила. Нечего паниковать на пустом месте. Выдохни. Успокойся.

Когда возбуждение отступило, Саниру нервно потянула свой взгляд в сторону Данни. Тот вопросительно смотрел на девушку.

— Ты в порядке? — раздался закономерный вопрос парня.

Саниру кивнула и продолжила осматривать его, нарочно задерживаясь подольше на каждой части тела. Лицо, плечи, руки, пальцы...

— Что? — Данни непонимающе зашарил взглядом по себе, очевидно пытаясь угадать причину такого пристального внимания девушки. Но Саниру просто отвернулась, утыкаясь в недоеденную еду на своей тарелке. Во время разглядывания парня новой волны сексуального напряжения не случилось.

— Можно Саниру возьмет с собой тот блокнот и карандаш? — неожиданно спросил Данни. Отвлекшись от ворошения собственной головы, Саниру с благодарностью взглянула на него.

— Да, я же уже сказала, что он ваш. Делайте, что хотите. Уже рисовала что-нибудь? Как тебе местные письменные принадлежности? — без задержки отозвалась Нисина, отхлебывая какую-то желтую жидкость из своей чашки и заедая порезанными фруктами.

Снова она со своими вопросами... У Саниру не было ни малейшего желания рассказывать о своих рисунках. А теперь захотелось еще и уничтожить оставшиеся, хотя, кажется, они были вполне безобидны. Но кто знает, что эта женщина сможет по ним считать? Девушка только и смогла выдавить:

— Угу. Нормально. Спасибо.

Нисина хмыкнула, прищурив единственный глаз в каком-то недобром выражении:

— Готова поспорить, друзей на Земле у тебя немного.

Это намек на плохие навыки Саниру в коммуникации? Сквозь свесившиеся волосы девушка поймала на себе пристальный взгляд женщины.

— Немного, — это все, что пришло девушке в голову в качестве ответа. Хотя, может лучше было вообще не отвечать.

— А... Куда мы вообще идем, в конце концов? — вдруг подал голос Данни, отрываясь от своей опустевшей тарелки, — я имею ввиду, как именно мы попадем домой?

— Есть специальное место, — после короткой паузы ответила Нисина и повернула голову к вставшему с табуретки Ганморру. Тот подошел к ближайшему окну и выглянул на улицу. Женщина продолжила, — там расположен механизм для перемещения людей на Землю.

— Так далеко... Я имею ввиду, почему его было не построить там, куда люди...ну...прилетают. В том месте, откуда мы начали путь, — сбивчиво отозвался Данни, взглянув прямо на Нисину. Саниру, не ожидавшая таких вопросов и рассуждений от парня, глянула на врача со смесью внимания и подозрительности, но быстро заменила этот взгляд на нейтральный.

— Этого я не знаю, — усмехнулась женщина, — видимо, местные легких путей не искали, — опустошив свою кружку, она с грохотом опустила ее на стол и рывком поднялась с матраса, — заканчивайте тут, и бегом наверх, собирать вещи. Вы, кстати, как с перевязками справляетесь? Покажите свои боевые ранения, — Нисина снова оскалилась в краткой ухмылке и засунула руку в карман пиджака.

Переглянувшись, пленники почти синхронно закатали рукава на своих левых руках, показывая одинаковые затянутые коркой линии вдоль предплечий. Данни не стал демонстрировать след, оставшийся от зубов пса, возможно потому, что тот его уже не беспокоил.

— Это бы помотать еще дня три... — отрешенно кинула Нисина, помахав незажженной сигаретой в сторону обоих порезов, — на мордах - пойдет, можете помазать пару дней, если хотите. А на кистях что?

— Ногти... — с читаемой неохотой отозвался Данни, приподнимая кисть с одним замотанным пальцем, — мы перебинтовывали вчера вечером...

— Разматывайте, все равно пора менять, — скомандовала женщина и наклонилась к столу, чтобы поджечь самокрутку от стоящей там масляной лампы. Пара подчинилась, и вскоре представила вниманию Нисины две нездоровых кисти: одну в большей сохранности - лишь с подпорченным от вырывания ногтя пальцем, другую - с двумя поврежденными пальцами и ярким, едва ли начавшим затягиваться порезом посреди ладони. При виде этих экспонатов лицо женщины никак не поменялось. С традиционной легкой ухмылкой она небрежно повела сигаретой и затянулась.

— Пойдет, для свежих ран выглядят прилично. Продолжайте в том же духе, раз вы сами справляетесь.

— У нас кончились бинты, — отрапортавал Данни, опуская вниз причинную руку.

— Без проблем, пойдемте, — Нисина повела пленников к незнакомой комнате на первом этаже, оставляя за собой клубящийся в солнечных лучах шлейф фиолетового дыма. Женщина нырнула за дверь, не закрыв ее до конца, но все равно с того места, где стояла Саниру, она не могла толком разглядеть, что внутри. Девушка заметила только край пухлого матраса раза в два толще, чем у пленников, и скомканное на полу одеяло. Наградой за короткое ожидание под дверью стал новый рулон бинтов.

Пленникам дали двадцать минут на сборы, и сначала, поднявшись в свой "номер", они сели за перевязку.

— Как ты?.. — подчинившись какому-то непонятному импульсу, спросила девушка, когда парень уже взялся за ее больную кисть.

— Я? Да хорошо, болит он уже не сильно, когда не трогаешь, — тут же с готовностью отозвался Данни.

— Я вообще, не про палец... Или не только про него, — снова Саниру выбрала спросить его, хотя могла бы заглянуть в голову парня напрямую - сейчас соприкосновение их рук было для нее готовым мостом к погружению.

— И вообще тоже хорошо... — Данни начал эту фразу своим обычным бодрым тоном, но потом притих, будто задумавшись. И спустя несколько секунд снова подал голос, — Все, что ты рассказала Ганморру у туалета, правда? Ты все это увидела в голове Нисины?.. Вот этой ночью?

Саниру ощутила удивление, но, что было редкостью в последние дни - приятное. Она поймала неуверенный взгляд парня, но вернула свое внимание на его руки, мотающие бинт.

— Да, — голос девушки тоже прозвучал не слишком твердо.

— Почему ты решила рассказать ему все это? — еще тише спросил Данни, бережно окутывая ее кисть.

— Потому что теперь мы с ним в одной лодке. Мы все жертвы планов Нисины. Просто с ним она хочет расправиться чуть быстрее. Я буду пытаться убедить его нам помочь в обмен на информацию, — проговорила Саниру почти на ухо парню. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы эта женщина их подслушала.

Данни молчал долго. Его зеленые глаза, направленные на кисть Саниру, плотно застелила тяжелая задумчивость. Почему-то сейчас в голове девушки вспыхнуло свежее воспоминание, как на нее за столом смотрел проводник, и девушка суетливо прогнала эту картинку, стараясь и вовсе ее забыть. Парень снова подал голос, только когда полностью закончил перевязку ее кисти:

— Мне что делать? — непривычно серьезный тон с нотками бессилия.

Девушка отозвалась, закатывая рукав на порезанном предплечье другой руки.

— Ничего, — Саниру поразилась холоду рожденного из собственного рта слова и тут же добавила голосу мягкости, — Молчать о моей стихии. И развивать свою, если можешь.

— Ты...правда думаешь, что сможешь убедить его нас отпустить? — такой клубок эмоций смешался в этой фразе Данни, что девушка отчаялась его распутать и сразу ответила:

— Нам надо не убедить его нас отпустить, а убедить помочь нам сбежать от Нисины. Сбежать втроем, — девушка коротко вдохнула, — у меня сейчас есть информация, которая спасет ему жизнь. И я, скорее всего, смогу добыть еще. Если ЭТО ему недостаточно ценно, то я не знаю, как еще с ним договариваться.

Сдавленный вздох парня был Саниру ответом. Он отпустил ее замотанную руку.

— Дашь мне пожалуйста свой волос? — попросила девушка, уже принимаясь за работу над ранами Данни, — Прости, что вчера дернула у тебя его, не предупредив. Ничего не поменялось? Тебя все еще не беспокоит эта связь?

Тот потянулся свободной рукой к своему виску, выбирая оттуда пальцами одну волосинку.

— Нет, кажется, нет, — немного подумав, Данни добавил, — Ну, кроме того момента, когда ты говорила, что боль убрала. И этого эксперимента с чесоткой... — он чуть улыбнулся, передавая Саниру свой светлый волосок. Девушка приняла его и, оторвав кусочек поменьше, сунула в рот.

— А почему в рот? — чуть покривившись, спросил парень, — Не в ботинок или еще куда-то...

— Боюсь, что потеряю, — быстро отозвалась девушка, — Так точно никуда не денется, — она хотела добавить, что случайно потерять единственный способ убегать от физической боли - будет для нее хуже смерти, но промолчала.

Едва Саниру затянула последний узел на предплечье Данни, как дверь комнаты открылась, и пленников поторопили наружу. Похватав вещи для перевязки и рисовальные принадлежности, пара пошла прочь из очередного их временного пристанища. Саниру обнаружила на своем новом платье большой карман сбоку юбки, в который поместился альбом и карандаш. В суете девушка успела задержать прощальный взгляд на комнате лишь на пару секунд, и поспешила за парнем к лестнице. Все еще распущенные после вчерашней ванной волосы пришлось заплетать на ходу, в одну неаккуратную косу. Идущий рядом Данни же пристраивал на своем поясе высохшую за ночь чистую толстовку, а в нее - бинты и мазь. Расставаться с толстовкой он явно не собирался, хотя выданная вместо нее рубашка, кажется парню пришлась вполне по душе. Саниру же, поддавшись какому-то странному чувству вроде обреченности, оставила майку на подоконнике.

Выйдя во двор, под благодушное летнее солнце, Саниру сразу увидела Нисину, передающую оплату кенгуру хозяину дома.

— Напоминаю, что вам следует отчитаться об уходе господину Шиикете, — проговорил тот без особых эмоций, ссыпая полученные камушки в карман своей юбки.

— Благодарю за беспокойство, мы уже все ему сообщили, — чрезмерно сладким голоском протянула врачиха. И снова Саниру поняла иноземные фразы почти без проблем. Осталось только контролировать, чтобы удивление по этому поводу не прорывалось на собственное дурацкое лицо. Из-за угла дома показался проводник, снаряженный рюкзаком, и Саниру тут же отвернулась, переводя внимание на ряд статуэток на заборе. Двенадцать животных... Или полуживотных. Девушка вычленила два знакомых образа: голову оленя с цветами в рогах и кошку с тремя глазами. Лай и Ирис. Хранители. Получается, остальные десять - тоже хранители. Двенадцать стихий называл в своей голове Ганморр. Двенадцать стихий и двенадцать хранителей. Каждому полузвериному "роду" - соответствует своя стихия. Хотя бы в этом Саниру, кажется, разобралась.

— На выход, не спим! — Нисина задорно прикрикнула на застывшую перед забором девушку, и она поторопилась за уже вышедшими наружу людьми. Боже, ну как девушка умудряется отмачивать такие неловкости?

Стоило людям ступить со двора, как им тут же пришлось вливаться в разношерстную толпу виеш, состоящую из кенгуру, опоссумов и коал. Город казался еще более живым и подвижным, чем вчера.

— Данни, дружище, не мог бы ты помочь мне с этим? — обернулась идущая первой Нисина, протягивая парню одну из своих сумок, ту, у которой не было лямки через плечо. Тот торопливо принял поклажу и отозвался:

— Да, конечно.

— Только внимательно, не потеряй. Там ценные вещи, — пригрозила женщина с лукавой улыбкой и вернулась на свое место в центре процессии.

Петляя по улочкам поменьше, четверка людей стремилась к центральной. Виеш сегодня обращали на пришельцев значительно меньше внимания, будто занятые своими делами. Целые семьи с детьми и стариками уверенно следовали по дорогам, подростки рисовали на стенах заветные фиолетовые и белые яйца. Во дворах копошились виеш разных возрастов: кто украшал яйца, опуская их в миски с красками, кто клеил к ним разные листочки, кто готовил пигменты, кто отмывал от фиолетовых и белых пятен маленьких кенгурят. То и дело мимо четверки проходили кенгуру, несущие в корзинках птичьи яйца разных размеров.

Следуя скорости общего потока, люди быстро оказались на центральной улице, вытекающей прочь из города сквозь глиняную арку. Арку тоже успели раскрасить полосками фиолетового и белого. Саниру точно помнила, что когда она вчера здесь проходила - та была цвета обычной серой глины.

Тут же, у самого выхода из города, девушка заметила знакомые, если можно так сказать, лица: двух близнецов-кенгуру, которые вчера провожали людей к главе Шиикете. Виеш расположились по бокам арки и, судя по их уверенным позам и шарящим глазам, исполняли функцию стражей. Среди кишок Саниру пробежался холод, но как оказалось, зря. Близнецы только кивнули четверке и проводили их взглядами, в которых если и читалось напряжение, то совсем чуть-чуть. Кажется, они были даже рады, что странные гости покидают город. Нисина, отсалютовав стражам экспрессивно вздернутой рукой, повела людей под арку. Как-то сама собой роль проводницы перетекла к этой женщине. Ганморр шел последним, и Саниру сейчас была этому рада: так у нее не было возможности смотреть на мужчину. Даже при желании.