Глава 11. Проблема номер 3

Путь вниз по скале с высоты пятнадцати этажей по-прежнему казался Саниру едва выполнимой задачей, но теперь хотя бы не смертельной. По-немногу, помогая друг другу, пленники перебирались с одного камня на другой, сокращая расстояние до земли. Без адской гонки под дождем можно было спокойно выбирать маршрут и без риска обжечься хвататься за еще влажные местами камни. Даже проводник не торопил пару, не считая периодических напряженных взглядов — когда он сам, добравшись до очередного уступа, ждал пока пленники его догонят. Все тело девушки жутко болело: и обожженные дождем участки кожи, и мышцы, и ушибы, и старые раны, и свежий порез. Саниру не могла сделать ни движения, чтобы где-нибудь что-нибудь в ее теле не напомнило ей, что страдает. Но у нее не было никаких идей, как себе помочь, оставалось только стиснуть зубы и спускаться. Одно радовало: летнее солнце, все еще державшееся высоко в небе, ощутимо грело продрогших людей, и под его лучами мокрые вещи сохли явно быстрее, чем в пещере.

Хотя нет, радовало не только солнце. Данни то и дело одаривал девушку подбадривающими улыбками, и хоть они и казались Саниру глупыми, все равно разгоняли упаднический настрой. Из черно-депрессивных мысли девушки превратились в устало-беспомощные. Пока что выбора в любом случае нет. Сейчас до мыслей проводника не добраться, путешествию в его прошлое тоже придется подождать до ночи. Хотя совершать последнее Саниру совершенно не рвалась — после прошлого отвратительного тизера. Интуиция ей подсказывала, что остальное лучше не будет.

Нужно каким-то образом нацелиться на конкретные воспоминания этого мужика, ей не нужны все сразу. Что-то наиболее важное? Или относящееся непосредственно к пленникам? Какая вообще цель копания у него в мозгах? Она же не думает, что сможет найти в голове проводника какую-то невероятную фобию или неразрушимую клятву, которую можно будет легко использовать для победы над ним? Это даже звучит глупо. Но может, она разберется, как помешать ему магически манипулировать предметами?

Саниру задумалась. У нее уже сформировались определенные догадки на этот счет. Проводник ни о чем специфическом не думал, когда бесконтактно дергал колокольчик на крыльце у лошади или подкидывал ей деньги. Зеркало висело перед ним почти все время, и не требовало ни чтения заклинаний, ни какого-то особенного сосредоточения на его удержании в воздухе. Единственное, что девушка заметила при погружении в его сознание и тело: это напряжение мышц рук или языка, когда он управлял осколком или другими предметами. Если это и есть вся "механика" его стихии, то каким образом тут помешаешь? Руки то можно зафиксировать — близнец-опоссум вон пытался. А что сделаешь с языком? Саниру горько усмехнулась от разыгравшейся в голове сценки, где она и Данни пытаются голыми руками обвязать вооруженного проводника. Черт, да он и без своей дурацкой магии, просто держа ножи в руках, их перережет.

За такими мыслями и прошел весь спуск со скалистого склона. Поскользнулась девушка лишь раз, и то была тут же подхвачена за локоть бдящим каждое ее движение Данни. Когда Саниру начала различать на приблизившейся равнине отдельные жухлые травинки, ей заметно полегчало. Скоро можно будет просто идти двумя ногами по ровной земле, и никакого лазанья измученным телом. Шаг на предпоследний камень... Еще один... И Саниру вдруг вскрикнула, отпрыгивая от скалы в траву, как испуганная кошка. Рядом с ней с глухим шлепком в камни впечаталось что-то маленькое и пушистое.И ладно бы просто впечаталось - зеркало проводника тут же воткнулось в упавший комок. Звякнув о камень, осколок тут же отлетел обратно. Все трое людей уставились на неожиданный объект. Успокаивая подбитое дыхание, девушка пыталась расшифровать черное неровное пятно на камне. Растрепанные во все стороны перья, серая лапка, клюв... Это птица? Очевидно, теперь мертвая. Если она не умерла бы от падения, то от попадания зеркалом - точно. Резкой красной полосой сверкала резаная рана, почти наполовину разрубившая птице грудь. Саниру нахмурилась, вглядываясь между рассеченных мышц. Почему оттуда вытекает какая-то серебристая жидкость? Будто ртуть, небольшими каплями она собиралась между всклокоченных перьев. Что за чертовщина?

Девушка подняла голову вверх — в небо. Там, над покинутой вершиной скалы снова вилась стая птиц, разномастно гогоча. Больше никто из них падать, кажется, не собирался. Проводник рявкнул, поторопив испуганных пленников, и троица, наконец преодолев последние камни скалистой гряды, продолжила путь.

Уже осмотренные много раз с высоты руины подбросили людям немного препятствий. Пришлось попетлять между каменных груд и изъеденных временем одноэтажных зданий, которые вряд ли даже в лучшие годы представляли собой что-то впечатляющее. В целом этот отрезок пути не представлял никаких сложностей к прохождению. Точнее он не представлял бы, если бы люди не устали еще до того, как спустились со скалы. Саниру казалось, что собственное тело как-то непропорционально усилиям слабеет. Появился легкий озноб, и он ощущался как что-то нездоровое, а не просто холод. Захотелось одеть штаны на голые ноги, но девушка прекрасно понимала, что ткань еще мокрая.

На радость Саниру не прошло и часа с тех пор, как люди покинули руины и вышли на равнину, как проводник стал замедляться. Неужто он тоже может уставать? Хотя, честно говоря, после пережитой бури девушка мечтала оказаться в под крышей как можно скорее, а не топать по голой равнине без единого укрытия. Да, красная туча покинула эти места, но все вокруг напоминало о ее разрушительном влиянии. Листья на кустах пестрили черными пятнами разного размера, как язвами, многие и вовсе дырявые. Трава представляла из себя желто-коричневую пожухшую подстилку, еще не успевшую просохнуть после дождя. Саниру иногда успевала заметить снующих по пострадавшим растениям живых насекомых, но гораздо больше их мертвых собратьев неподвижно валялись на земле. Люди прошли мимо целого поля крошечных трупов у муравейника, мимо нескольких жуков, а распластанные на влажной земле мертвые черви сопровождали путников почти постоянно. Не все смогли убежать от наступающей бури... Или они тоже ожидали другую? На это у Саниру не было ответа.

Во время туалетной остановки девушка заметила на ветках куста, за которым присела, небольшое серое перо. Кратко покосившись на висящее над ней зеркало, она осторожно потянулась к находке. Не понятно, как лучше было действовать: максимально незаметно, или наоборот — состроить из себя любопытную дурочку.

— Ничего не трогать! — холодный рявк проводника быстро прервал попытку девушки.

Та отдернула руку, стараясь не замечать испуганно заколотившееся сердце. Прошло несколько секунд. Натягивая на место трусы, Саниру удрученно заметила свою радость тому, что ее не порезали. Как же мало в теперешнем положении ей требовалось, чтобы порадоваться...

Путь продолжился. Теперь, когда люди оказались непосредственно среди безграничной желтой травы, эта местность показалась Саниру очень похожей на саванну. Картину дополняли редкие колючие кустарники и одиночные деревья с толстыми стволами и плоской кроной, почти баобабы. Наконец-то среди пустого пейзажа показались звери: стада каких-то грациозных копытных, издалека похожие на антилоп. А с другой стороны равнины неспешно вышагивала внушительная группа из восьми слонов. Самые настоящие, крупные, в серой, толстой, раскачивающейся от движений шкуре — они тянулись плотной вереницей друг за другом, вряд ли замечая людей. Саниру и Данни обменялись удивленными взглядами. "Слоны! Я только в зоопарке их видел" — подумал парень. Девушка только чуть кивнула и, вернув внимание на животных, в очередной раз заметила блеснувшие на них куски цветного металла. Больше, чем любые виденные до этого, они сверкали на золотыми бликами. Что это все-таки за металл и зачем он животным? Связано ли это как-то с тем, что в телах двух полузверей Саниру тоже видела металл? И... Девушка нахмурилась. Эти полузвери с металлом... Ведь проверяли у людей металлические вещи. Серьги, адресник, ножи — все это металл. И тот второй — пес — даже в мыслях произнес состав серьги. "Золото на серебре". Одна из стихий в списке проводника ведь так и называлась: Металл. Что-то тут явно зарыто...

Скорость идущего несколькими метрами впереди проводника снова заметно уменьшилась, превратившись в умеренный шаг, даже по меркам Саниру. При этом вдалеке вполне четко уже вырисовывалось какое-то поселение. Получается, проводник все-таки решил зайти к местным? Когда девушка читала его мысли, мужчина категорически не хотел ни с кем встречаться. Сейчас же, судя по всему, шел прямиком к городу. А еще проводник планировал спешить, а теперь идет раза в два медленнее обычного. Хотя, может после попадания в бурю все это больше не важно? Девушка пыталась угадать, сколько примерно идти до скопления квадратных коричневых домиков, одновременно приглядываясь повнимательнее к пейзажу вокруг поселения. Она заметила кое-где вьющиеся вверх струйки дыма от костров, и пятна то ли палаток, то ли шатров. Чем ближе к городку подходили люди — тем больше чьих-то стоянок показывалось среди моря прожженной травы. Не слишком далеко от троицы проскакали двое полузверей-всадников на лошадях. Они обратили на бредущих по полю людей внимание, немного притормозили, чтобы их рассмотреть, но надолго не задержались, и понеслись вперед — к поселению.

Внезапно — примерно в часе хода до городка — проводник сделал привал. Он выбрал для этого тень одного из толстостволых деревьев, попавшегося на пути. На морщинистой коре дождь оставил множество грязно-коричневых разводов. Переглянувшись, пленники остановились и неловко затоптались в траве. Мужчина занял единственный торчащий из земли корень, пригодный для сидения, и в конце концов паре пришлось сесть прямо на пыльную землю, пачкая и так не слишком чистые штаны Данни и голые ноги Саниру. Погруженная в десятки оттенков разнообразной боли, но благодарная краткому отдыху, девушка осмотрела свои предплечья и кисти. Благодаря закатанным рукавам это можно было сделать беспрепятственно. Множество красных пятен-ожогов разукрашивало кожу, кое-где собираясь в целые обширные острова. Тут же Саниру нашла несколько волдырей, под которыми по-немногу скапливалась жидкость. Поврежденная кожа отзывалась жгущей болью. Очень хотелось опустить руки в ледяную воду или хотя бы сполоснуть... Но просить для этого воду у проводника девушка не решилась. Кожу на лице и местами на бедрах тоже щипало, и, глянув на Данни с несколькими крупными красными пятнами на лбу, носу и щеках, Саниру представила, что собственное лицо выглядит примерно так же.

Чуть отгородившись большой спиной парня, Саниру взглянула на проводника. Он... Будто бы не выглядел таким бодрым, как обычно. Точнее, раньше признаков усталости она в проводнике не видела совсем. А сейчас что? Осанка сгорбилась, по грудной клетке видно, как он дышит... Неужто, тяжело дышит? Девушка совершенно не была уверена в том, что видят ее глаза и что думают ее мозги, но слабая надежда где-то глубоко посмела пробиться. Вдруг проводник заболел например, как она сама?.. Ее озноб так и не прошел, заставляя мечтать о скорейшем отдыхе. Но ведь проводник мог просто устать. Зеркало — вон висит над ним ровно так же, как всегда. Руки расслаблены. На язык и магию сил, значит, хватает. Хотя может, ему их много для этого не надо. Полная сомнений, девушка на мгновение поймала взгляд Данни.

"Слышишь меня все еще?" — коснулся сознания его голос. Девушка, чуть потянув ноющую на все лады спину, легонько кивнула.

"Похоже, скоро отдыхать... Сегодня пораньше придем. Надеюсь, ночевать не в подвале снова..."

Саниру неопределенно сжала губы, дернув бровями, и снова кратко глянула на проводника.

"Устал, видимо, тоже."

Ого! Видимо девушке все же не показалось. Хорошо. Остается только наблюдать... Может ли пленникам действительно так повезти, что проводника скосит совсем или хотя бы сильно ослабит какая-нибудь болезнь? А если она и на них с Данни перейдет? Вдруг Саниру сама уже больна чем-то страшным, а не просто простудилась в холодной пещере? Девушка поспешила прогнать эту мысль и решила проверить свои штаны. Вдруг те подсохли достаточно, чтобы можно было уже наконец прикрыть свои голые ноги. Ткань оказалась слегка влажной, и то в отдельных местах. Солнце за несколько часов пути поработало как следует. Торопливо скинув ботинки, Саниру принялась натягивать штаны на положенное место. Чуть погодя, проводник сделал то же самое.

Путь троицы продолжился, тем же прогулочным шагом. Последние пару километров до поселения люди проделывали, окруженные со всех сторон местными жителями. Небольшие группы полузверей, одетые в легкие повязки, юбки или шорты, что-то копали в земле, толпились у обложенного камнями колодца, суетились около палаток, что-то везли в повозках по стекающимся к городку тропам. Саниру заметила среди полузверей новую разновидность, которую видела впервые за эти два дня: кенгуру. Они отличались характерными для этих зверей мордами, длинными ушами и мощными мускулистыми ногами, которые вызывали ровно то же ощущение прыгучести и силы, как и у земных собратьев. Собственно, полузверей-кенгуру здесь было подавляющее большинство. Остальные — опоссумы, несколько коал и собаки. Несколько раз девушка замечала картину, как полузвери обрабатывали какие-то ранения: то один из них сбривал шерсть на руке другого, то кому-то из них перебинтовывали кисть, то третьему приматывали к ступням пухлые примочки, сочащиеся неизвестной жидкостью. У многих полузверей Саниру замечала замотанные бинтами уши. Но никакой крови, кажется не было видно. Возможно, они лечат последствия красного дождя? Саниру взглянула на свои руки. Может и им с Данни стоило укрыть их повязками?

Саниру едва успела задуматься, подойдет ли выдаваемая им мазь для лечения сегодняшних ожогов, как внимание девушки привлекла следующая картина: несколько полузверей кенгуру бродили по жухлой траве, внимательно вглядываясь под ноги, время от времени что-то оттуда собирая и складывая в мешковидные сумки через плечо. Как ни приглядывалась, девушка не могла понять, что является предметом их интереса. Пока ей самой он чуть не попался под ноги. Это был — снова — труп птицы. Небольшой, размером с воробья: черно-белые перья вперемешку, черный клюв, металлическая вставка в боку. Кажется, в оперении можно было заметить прорехи — возможно птицу тоже обожгло? Саниру не успела рассмотреть тельце внимательно, сделала еще несколько шагов — и наткнулась на второе. Прищурившись, девушка вгляделась в спутанные пучки травы впереди. Неужели все эти черно-белые пятна, вмешанные в желтый фон — это трупы птиц? Стараясь случайно не наступить на крошечные тела, Саниру подняла взгляд на сборщиков с мешками. Ну да, в их руках мелькали как раз эти черно-белые пернатые комки. Целую стаю настигла буря? Почему они не улетели? Девушке очень хотелось подобрать хотя бы одно тельце, рассмотреть поближе, возможно даже раскрыть металлическую загадку... Но Саниру не решилась. Проводник заметил даже ее неочевидное намерение подобрать перо с куста, куда уж тут хватать на ходу целую птицу.

Поселение встретило путников рядами небольших деревьев и кустарников, явно искусственно высаженных небольшими группками. Между них сновало несколько полузверей-кенгуру и, громко перекрикиваясь, стаскивали с растений огромные куски ткани, шуршащие от любого движения. Похоже, ими местные защищали посадки от обжигающей воды? Стены первых строений уже подползли к путникам настолько близко, что их стало возможно подробно рассмотреть. Это были аккуратные квадратные постройки из глины в один или два этажа. Больше никакого "плавленого" дерева и никаких вплетенных в дома живых растений. Кенгуриная архитектура навевали Саниру мысли об африканских или арабских домиках, особенно в сочетании с просторами желтой травы на фоне. Местные жители выказывали людям гораздо больше внимания, чем в прошлом посещенном городе. Кенгуру отвлекались от своих дел, провожали троицу напряженными взглядами, вдыхая воздух подрагивающими ноздрями, кто-то показывал на людей пальцами. А завидев парящее в воздухе зеркало, многие вовсе закладывали уши назад и щурились, кажется, злобно.

Миновав уже достаточное количество представителей местного народа, Саниру заметила в них еще одну необычную деталь: ни мужчины, ни женщины не носили на верхней половине тела никакой одежды. Возможно, эту особенность оправдывало отсутствие у кенгуру-женщин какой-либо груди. Скорее всего в других обстоятельствах девушка бы задумалась над физиологией и анатомией кенгуриного народа, но сейчас болезненная усталость уже почти полностью поглотила ее. Мысли Саниру, рвано и несистемно цепляясь за реальность, одержимо ползали вокруг одного и того же желания: просто сесть.

Глиняная полукруглая арка, сплошь изрисованная письменами, отмечала вход в город. Преодолев ее, проводник коротко покрутил головой и продолжил путь по главной, самой широкой улице. Саниру показалось в ее болезненном состоянии, или еще с подходов к городу за людьми шли два серых кенгуру, держась к троице как-то слишком близко для случайности? Девушка боялась оборачиваться часто, но иногда кидала короткие взгляды через плечо, и две фигуры полузверей неизменно маячили сзади в нескольких метрах. Им пора бы уже направиться по своим делам, если конечно не люди — их дело...

Словно в подтверждение догадок Саниру проводник вдруг остановился и резко развернулся, воткнув в двух полузверей пристальный взгляд. Оба кенгуру тут же замерли и испытующе вгляделись в мужчину, не проигрывая ему в холодной угрозе двух пар золотистых глаз. Полузвери были идеально похожи: идентичный рост, окрас, комплекция. Девушка смогла бы их отличить только по цветам узора на кремовых юбках. Там же висели уже знакомые круглые броши с символами. Одинаковыми. Опять близнецы? В мыслях проводника, кажется, одна из стихий так и называлась. Получается, эти двое умеют что-то магическое?

Один из кенгуру медленным, излучающим уверенность движением опустил свою руку внутрь висящей у него на поясе сумки и что-то потащил оттуда. На свет появилась небольшая игрушка: грубо сшитая кукла в форме кенгуру. Саниру сглотнула, не сводя глаз со странной поделки. Холод свил кольца где-то глубоко меж ребер девушки, сковывая внутренности, мешая дышать. Другой кенгуру — без куклы — произнес короткую фразу на местном языке. Проводник еле заметно кивнул и, выставив вперед руку с подрубленным пальцем, поймал опустившееся в нее зеркало. После того, как мужчина спрятал осколок за пазуху, кенгуру убрал и игрушку обратно в сумку. Мерзкое ощущение сразу же исчезло из тела девушки.

Сложив мускулистые руки на покрытой мехом груди, бескукольный полузверь заговорил ровным голосом, в котором лишь изредка проскакивало напряжение. Проводник отвечал ему, по-своему безэмоционально. Они успели перекинуться буквально четырьмя — пятью фразами, и оба кенгуру, заняв позицию впереди людей, повели их куда-то по городу. Измученное тело Саниру отдавало остатки сил на тревожное оглядывание улиц и прохожих, но толку от него уже было мало. Теперь девушка была уверена, что лихорадки ей не избежать: все-таки пара часов в холодной пещере и прогулка без штанов сделали свое дело. Пожалуйста, пусть они останутся в этом городе отдыхать, и до следующего дня уже никуда не пойдут... Погруженная в свою усталость Саниру уже не удивлялась ни местной архитектуре, ни товарам на попадающихся прилавках, ни диковинным местным жителям. И даже не удивлялась тому, что ее это не удивляет.

Вскоре близнецы подвели людей к сравнительно пышному среди прочих зданию. Сплошь разрисованное причудливыми рисунками и увитое плющом, его точно можно было назвать красивым. Вход в дом обозначало широкое крыльцо, сбитое из дерева. Во дворе, на длинной глиняной скамье сидела женщина кенгуру и привычными движениями перекладывала что-то, похожее на семена, из одной миски в две других поменьше. Завидев людей, она распрямилась, отвлекаясь от работы, и осмотрела троицу с неопределенным выражением. Когда кенгуру заговорила, ее низкий зрелый голос выразил легкое презрение. Кенгурихе ответил один из близнецов. Громко цыкнув, она поднялась со скамьи и, вытерев руки о цветастый передник, вошла в дом сквозь зазвеневшую шторку из мелких пестрых камушков.

Людям пришлось ждать довольно долго, и Саниру несколько раз кидала измученный взгляд на Данни, сама не зная, зачем. Тот в ответ, смешав сочувствие и усталость, сотворил для нее улыбку и протянул руку. Девушка со вздохом оперлась на нее, обвив под локоть. Что бы он ни думал о необходимости бежать, без него ей пришлось бы в сотни раз труднее... Проводник глянул на сблизившуюся пару, но ничего не сказал, хотя на его искаженном лице проскочило что-то вроде раздражения.

Наконец, из темного проема на крыльцо вышел полузверь: это оказался очередной кенгуру — приземистый, покрытый почти черным мехом, разбавленным белым орнаментом на морде и груди. Едва завидев людей, он тут же ткнул когтистым пальцем в свою брошку на юбке и бросил короткую фразу, поочередно осматривая всех троих. Символ на ней был такой же, как у близнецов. Один из них махнул рукой в сторону проводника, и оба двинулись к крыльцу. После непродолжительного обмена словами между полузверями и мужчиной людей позвали в дом. В очередной раз за последний час Саниру подумала, как же хорошо бы было сейчас слышать мысли проводника. Она пропустила уже несколько диалогов, не понимая ни слова. Девушка устало вздохнула, перешагивая порог дома и чувствуя, как бусинки занавески проползают по одежде. Какими же все-таки бесполезными получаются эти ее Души.

Внутри раскрашенного дома пахло чем-то травянистым. Саниру не могла расшифровать этот запах, но он казался отдаленно похожим на ладан, только тоньше и свежее. По узким, тускло освещенным коридорам, увешанным гобеленами, и глиняной лестнице людей провели на второй этаж. По пути к сопровождению из трех кенгуру присоединился еще и худощавый пес, похожий на борзую, и одетый под стать местным — только в юбку. На ней также промелькнула брошка, и Саниру узнала на ней символ, бывший у покойного Дордо. Получается... Огонь? Только сейчас до девушки дошло, что, кажется, символы на брошках, стихии и разновидность полузверей были сцеплены между собой. Огонь был у собак. Близнецы — кенгуру и опоссумы — это сумчатые. У двух летучих мышей символы тоже были одинаковыми. Может такое быть, что определенные стихии относятся к определенным видам полузверей? При чем тут тогда люди? Девушка завязла в этих слишком тяжелых для лихорадящих мозгов мыслях.

Многочисленная толпа — три человека, три кенгуру и один пес — дошли до просторной светлой комнаты, шторка в которую, приоткрытая, была привязана к крючку на стене. Из проема послышался низкий мужской голос, и по очереди посетители стали проходить внутрь. Людей пропустили в середине процессии, друг за другом, и выстроили перед длинным деревянным столом, заставленным множеством предметов. Тут были и канцелярские приспособления неочевидного предназначения, и бумага в различных конфигурациях — свертки, листы, конверты — и разноразмерные мешочки, и шкатулки. За столом, чуть в стороне сидел на застеленном цветастой тканью стуле широкоплечий кенгуру в красной юбке с кружком очередной брошки с символом Близнецов. Полузверь поднял глаза на людей, но как-то мимоходом, и вернул внимание на листок у себя в руке. Во второй он держал небольшое голубое стеклышко. Кенгуру небрежно кинул какую-то фразу, и людей отвели к скамейке у стены напротив него, подав им знаки, что нужно сесть.

Саниру и Данни, как надрессированные собачки, сначала кинули растерянные взгляды на проводника и только после его короткого кивка опустились на лавку. Девушка чуть не застонала от резко прошившей ее позвоночник волны расслабления. Боги, это был лучший момент за весь день, если не считать времени, проведенного в лесу из снов. Проводник сел последним, на другой конец лавки. В его холодное лицо проскакивало напряжение и усталость, различимые даже сквозь шрамы.

Саниру только перевела взгляд на Данни, как вдруг собственная лежащая на лавке ладонь потребовала внимания. Стараясь не менять выражения лица, девушка сосредоточилась на пальцах правой руки. Они касались чьей-то шерсти, забившейся в угол на стыке лавки и стены. Тут же Саниру с усилием обратила свое сознание к неопознанному клочку. Тот отозвался. Резко сдавив дрогнувший вздох, девушка постаралась сосредоточиться только на мыслях хозяина шерсти, больше ни на чем. Кто ты? Что ты думаешь?

"...обойдется без убийств. Да и в карцер их сажать не охота. К расписанию прибавится еще и охрана этих голых." — это была мысль о людях, как раз о них троих, незваных гостях из ниоткуда. Похоже, хозяин шерсти — один из полузверей, которые сейчас находятся в комнате? Саниру попыталась определить, кто именно, оглядывая каждого из пятерых по очереди короткими урывками. "У двоих других то точно стихий нет? Может, наврал этот их предводитель? Хрен поймешь. Зашуганные какие-то. Девочка вон вообще крошечная. Ну и странные они конечно. Голая шкура... Это же ужасно неудобно. Хотя пахнет девочка интересно." Девушка на мгновение встретилась взглядом с одним из тех близнецов, что привели людей в дом, и тут же уставилась в пол. Может, это он? Раздался бас кенгуру, сидящего на стуле. Преломленный мыслями хозяина шерсти, чужой язык снова открылся перед Саниру.

— Я Шиикета, глава этого города. Ты предводитель? — полузверь наклонил голову в сторону проводника, — рассказывай. Кто вы, как вас зовут, зачем понадобилось просить встречи со мной.

— Ганморр, — отозвался сухой голос мужчины, и он повернулся в сторону пленников, продолжив для них на русском, — скажите свои имена.

— Данни, — тут же выпалил парень, будто от скорости произнесения этого слова зависела его жизнь. Девушка же, еле преодолев грубую судорогу, сковавший ее рот, заикаясь, выговорила:

— С-Саниру.

Шиикета неспешно кивнул, откладывая листок и стеклышко из своих рук на край стола. Проводник продолжил:

— Мы идем со стороны Гребневого леса, попали в Мечту о Мести, пережили ее в скалах на перевале. Нужно место для отдыха, за которое мы готовы заплатить, и любая быстрая связь с Голубым Мысом.

— Откуда вы вообще? Здесь мы людей почти не видим. Тем более не говорящих, — глава кивнул на пленников, — и куда направляетесь?

— Они потеряли своего портального проводника, и я веду их, чтобы передать другому. Оставаться одним им опасно, — проводник говорил своим обычным чеканным тоном.

— Вы далеко от Пути Присутствия, — глава города выпрямился на стуле, внимательно разглядывая всех троих людей по очереди. Остальные полузвери, как заняли свои места вдоль стен комнаты, так и стояли там, иногда переминаясь с ноги на ногу и уже без стеснения рассматривая людей.

— Да. Я пытался обойти бурю. Синоптик перепутал бури, и пришлось делать большой крюк. Так мы и оказались в вашем городе.

— Почему без клейма? — голос Шиикеты стал жестче.

— В Семи Скалах оно не обязательно.

— Надень, — его строгий тон не предполагал возражений.

Быстрыми, четкими движениями проводник выудил из-за пазухи круглую брошь со знаком и прицепил к тунике на груди. Девушка не помнила, когда он успел ее снять, но видимо, она просто пропустила этот момент. "Воздух" — промелькнула мысль хозяина шерсти. Теперь девушка окончательно сложила свои догадки на счет брошей. Они служили бейджиками, на которых написана стихия владельца. И у проводника — Воздух.

— В пределах города магию не применяй, — холодно проговорил Шиикета, — иначе проведете ближайшее время в карцере, пока я не найду на вас управу. И никакого общения с женщинами. Если увижу вас двоих с женщинами — отрублю руки, — глава показал на людей мужского пола.

— Я понял, — коротко ответил проводник.

— Надолго вам нужна крыша? — глава повернулся к столу и между делом переложил несколько стопок бумаг.

— Сутки, до завтрашнего вечера. Нужна дверь покрепче.

— Не обижай. Мы не воры и не подлецы. Ты среди кенгуру, а не хорьков, — Шиикета презрительно скривил морду, — сколько ты готов заплатить за постой?

— Двадцать пять.

— Давай двадцать семь, и дело решено, — голубые глаза Шиикеты требовательно устремились на проводника. Тот коротко кивнул и спросил:

— Есть быстрая связь с Голубым Мысом?

— Есть водные ворота.

— Подходит. Сколько?

— Сколько дашь?

— Пятнадцать.

— Девять мне, девять мастеру, и дело решено.

— Хорошо.

Впервые за весь диалог глава улыбнулся и, прищурившись, махнул рукой в сторону одного из близнецов.

— Рашда, открой ванну.

Теперь Саниру убедилась, что все это время она провела в сознании Рашды — это и был тот близнец, который разглядывал девушку до начала разговора. Один из тех, кто вел людей по городу. Он бодро подошел к тяжелой шторе, завешивавшей один из углов комнаты, и отдернул ее в сторону. Металлические кольца прогремели по карнизу, и людям открылась внушительных размеров глиняная емкость. Она напоминала по форме обычную ванну из любой земной квартиры, только раза в два, а то и в три больше. Оставалось только гадать, как пол второго этажа выдерживал эту тяжесть.

"Слава Хранителям, вода уже есть" - кажется, Рашда мысленно порадовался тому, что ему с братом не придется таскать воду в эту внушительную емкость. Та действительно уже была наполнена, на три четверти точно.

Глава поднял сухой взгляд на ванну и, вытащив из ящика стола рулончик бархатистой ткани, развернул его. В луче яркого дневного солнца сверкнула небольшая золотисая трубка, почти как трубочка для питья, но раз в пять-шесть толще. Даже с расстояния нескольких метров Саниру заметила опалесцирующие многоцветные блики среди золота, и сразу вспомнила металл в телах зверей. Похоже, эта трубка была сделана из того же материала?

Поднявшись со своего стула, Шиикета подошел к ванной и небрежно ткнул кончиком трубки в поверхность воды. Девушка непонимающе нахмурилась, заранее ожидая какой-нибудь очередной чертовщины. Пока ее мозги никак не могли склеить вместе "водные ворота", ванную и трубку из странного металла. Несколько минут ничего не происходило. Только глава города, прислонившись бедром к краю емкости, лениво водил трубкой по воде и поглядывал в окно с явной скукой. Странный ритуал сработал неожиданно, заставив обоих - Данни и Саниру - синхронно вздрогнуть на лавке. Из-под поверхности воды показалась чья-то голова.

Тут же Шиикета вынул трубку и отошел к своему стулу, даже не потрудившись обернуться. А оборачиваться было на что. Следом за монструозной головой из ванны высунулась шея, плечи и руки. Уцепившись за широкий бортик, на него под плеск воды взобрался неожиданный гость. Точнее — гостья. На краю емкости, мельком оглядевшись, замерла женщина-полузверь с гладким, блестящим телом, будто выточенным из влажного камня. По ее коже, ровной, серой с голубоватым отливом, стекали капли воды, сверкая на солнце. Капли обрисовывали ее тонкие руки, плечи и мягкие изгибы бёдер, переходящие в мощный, сильный дельфиний хвост. Он полностью заменял полузверице ноги. Из одежды на женщине присутствовала лишь облепившая мокрые бедра тонкая полоска ткани. На груди подобная была не нужна — та больше была похожа на мужскую. Чуть утолщенная шея довольно резко переходила в дельфинью голову, едва уловимо отличающуюся от животного прототипа — дельфина-афалины. Маленькие чёрные звериные глаза часто моргали, чуть щурясь — возможно, женщине было не слишком комфортно находиться на суше.

Наконец-то Шиикета обернулся и, расплывшись в чуть искусственной улыбке, расслабленно бросил:

— Уза, дорогая, гость желает связаться с Голубым Мысом, и платит за это девятку.

Внимательные влажные глаза афалины внимательно оглядели людей. Саниру усилием воли заставляла свое ошеломленное, до крайности уставшее тело дышать ровно. Она уже видела столько полузверей за эти три дня... Но все равно этот мир нашел, чем ее удивить.

— Серебряная миска, — голос Узы оказался резким и свистящим. От него почти закладывало уши. Кажется, он был больше приспособлен для общения под водой.

Шиикета неспешно прошел вдоль комнаты к шкафу. Афалина на долю секунды скользнула строгим взглядом по проводнику:

— Есть компоненты ключа?

— Да, — ответил тот.

— Передай ему, — она шевельнула одной из своих стеклянно-гладких рук в сторону ближайшего кенгуру — близнеца Рашды.

Пока проводник копался в рюкзаке, поставив его на лавку рядом с собой, Шиикета вытащил из шкафа внушительную металлическую миску и, прихватив из-под стола еще и простую деревянную подставку — высотой чуть ниже пояса — установил все это перед сидящей на бортике афалиной. Миска чуть звякнула, ударившись о дерево. Глава повернулся к проводнику и поманил его рукой:

— Бери стул и садись к воротам.

Мужчина, подхватив с собой рюкзак, зацепил рукой стоящий у стены свободный стул и, поставив его напротив миски, сел. Рюкзак он опустил на пол между своих ног.

— Чистая вода, — холодно приказала Уза.

Шиикета выудил с нижней полки шкафа внушительную глиняную бутылку, судя по его осанке, тяжелую, и, откупорив крышку, занес над приготовленной миской. Внутрь с мелодичным журчанием полилась вода, играя бликами на серебряном дне емкости.

— Ключ, — свистнула афалина и вытянула руку к близнецу Рашды. Саниру заметила кожистые перепонки между ее длинными пальцами.

Кенгуру протянул Узе отданный ему проводником сверток. Внутри оказался пучок каких-то листьев, несколько маленьких камушков и четыре крошечных косточки, будто из пальцев грызуна.

Уза взяла один лист, один камушек и одну косточку из рук близнеца. И по очереди, очень осторожно, опустила их под воду, на дно миски. Едва афалина касалась воды, ее дыхание ускорялось, и жидкость шла по поверхности мелкими беспокойными волнами, будто вибрируя. Когда с погружением предметов было закончено, Уза оставила обе свои руки лежать в беспокойной воде. Подождав несколько секунд, она зачерпнула ладонями горсть воды и подняла ее над миской.

— Лед, — просвистела очередная команда.

От дальней стены отлепился полузверь-пес и, шаркая когтями по глиняному полу, подошел к миске. Саниру вздрогнула, когда неожиданно ее лицо окружил холодный воздух. Из носа пса вырвалось облачко пара. И медленно, плавно афалина опустила в миску кусок льда, в который за пару мгновений превратилась вся вода в ее ладонях. Саниру кратко взглянула на Данни, рефлекторно ловя его пораженный взгляд. Холод вокруг изчез, и пес быстро вернулся на свое место у стены. Похоже, этот Огонь может не только нагревать, но и охлаждать?

Уза, засунув палец в свою пасть, одним автоматическим движением мазнула кончиком вдоль десны и сунула испачканный слюной палец в миску. Оставив эту руку в воде, афалина сама откинулась назад, другой опершись на бортик.

Почти на минуту все замерли, и не происходило ровным счетом ничего. Только Шиикета, поднявшись со своего стула, подошел к окну и выглянул на улицу.

В тишине раздался резкий свист Узы:

— Силетовая трубка.

Шиикета молча передал ей ту самую золотистую трубку. Саниру напряглась, запоминая название. Уза взяла трубку за один конец и занесла другой ее кончик над водой. Пару мгновений она медлила, и затем — начала плавно погружать металл в воду. Вытянув шею, Саниру хмурилась чуть ли не до боли: трубка, погружаясь под воду, буквально исчезала. Под поверхностью ее не было видно вообще. Вот трубка сверху входит под воду — и вот с другой стороны не выходит ничего. Очередная магия?

Внезапно из трубки, тихо, но в неподвижности комнаты вполне слышно, раздался голос. Тоже какой-то искаженно-посвистывающий, только ниже:

— Канал в порядке, трубку принял. Работает Игааз. Послать за хозяином канала?

— Работает Уза, — бесцветно кинула афалина.

— Да, послать, — отозвался проводник, наклонившись почти вплотную к удерживаемой Узой трубке. Шиикета отвлекся от окна и, подвинув свой стул поближе к миске, опустился на него с задумчивым выражением морды.

— Сейчас пошлю, — донеслось из трубки, — Он должен быть на месте. Ожидайте.

— Да, — буркнул проводник и, откинувшись к стене, несколько раз отрывисто почесал шею и плечо.

Саниру накрыла очередная за последние несколько часов волна болезненного озноба. Кратковременная мобилизация сил в толпе полузверей и в удивлении от местной магии, кажется, теперь подходила к концу. Тело тяжелело еще быстрее прежнего, череп снова заполняли мысли о собственной беспомощности. Да — она сейчас понимала местный язык, да — она явно узнала гораздо больше, чем ей полагалось, да — она тоже владела стихией, как все эти полузвери и проводник, но все равно не видела шансов вырваться, все равно просто плыла по течению, ведущему к неясному, но явно плохому концу. Сколько еще у нее и Данни есть времени, чтобы сбежать? Насколько дорого им будет стоить промедление? Еще эта чертова лихорадка... Девушка обняла себя одной рукой за плечо, чувствуя, как по-немногу начинает дрожать.

Унылые размышления Саниру прервал мелодичный бархатистый мужской голос из трубки:

— Говорит хозяин канала. Загляните в трубку пожалуйста.

Проводник снова наклонился к трубке, только теперь вплотную и нацелился в ее полость одним глазом.

— Благодарю. Слушаю, — снова раздался приятный бас.

— Возникла проблема. Номер 3, — чуть отстранившись, ответил мужчина.

— Подробнее? Я могу выслать врача.

— Тут толпа местных, — в голос проводника прорвалось раздражение.

— Если проблема серьезная, то говори. Я решу вопросы с Шиикетой. Если не серьезная, то дойдите до Лунной Заставы, — мягко отозвался собеседник по ту сторону трубки.

На этих словах уши главы города дернулись, и он заметно приподнял брови, повернувшись к миске.

— Серьезная, — выдавил проводник сквозь зубы.

— Тогда говори. Мне нужно знать, к чему готовить врача, — голос с той стороны трубки не терял своей доброжелательности. Только отвечать он стал немного с задержкой, будто бы его хозяин по несколько секунд думал после каждой фразой мужчины.

— Порезался о камень в пещере на хребте. Форма раны необычная. В пещере были... Рисунки. Самочувствие быстро ухудшается. Очень быстро, — продолжал цедить мужчина, безуспешно пытаясь скрыть напряжение.

— Симптомы?

— Тошнота, боли в мышцах, груди, усталость.

— Как выглядит порез?

— Как... Вкол, — выдавил проводник сквозь зубы, плотнее стискивая сложенные на груди руки, — с черными краями.

Пауза с той стороны длилась немного дольше обычного, но вскоре приятный голос снова заговорил, с прежней мягкостью:

— А говоришь — порезался. И после этого вкола возникли симптомы?

— Да.

— Я отправлю врача. Ждите его в городе завтра около полудня. Рассчитывай, что продолжишь задание, как только тебя подлатают.

— Понял.

— Шиикета здесь?

Глава города наклонился поближе к трубке, одновременно с отстраняющимся оттуда проводником, и деловито отозвался:

— Да. С кем я говорю?

Саниру заметила, что постепенно уменьшавшийся в ходе беседы кусок льда, лежащий под водой на дне миски, сейчас исчез совсем. Девушка глянула на афалину. Та замерла, удерживая трубку в одном положении, как серая, отполированная тысячей течений статуя.

— Гинааз, посредник исполнителя Ганморра, и полуглава желтой торговой организации, — голос с той стороны полился еще мелодичнее, чем до этого.

— Что вы хотели со мной обсудить? — поинтересовался Шиикета.

— Нет ли недостатка сельвури в вашем городе? Я мог бы направить вам несколько разновидностей вместе с врачом, в качестве благодарности за ваше гостеприимство к таким необычным гостям.

— Этого зелья в наших краях много не бывает. Встретим лекаря со всем радушием, — голос главы подстроился под добродушный тон собеседника.

— Извините за всю эту суматоху, я ручаюсь, что мои подопечные не доставят вам хлопот. Наши пути обычно пролегают мимо вашей земли, но так уж обстоятельства сложились, сами видите.

— Видимо, поэтому сельвурью наши земли бедны, — наигранно усмехнулся Шиикета.

— Возможно, — рассмеялся голос, — В любом случае, благодаря такой неловкости вы теперь знаете мой ключ, не стесняйтесь пользоваться. Прошу простить, мне пора на встречу. Еще раз благодарю за ваше гостеприимство. Всего хорошего! — проворковал голос.

— Рад знакомству! Всего хорошего, — зычно отозвался Шиикета.

Больше слов с той стороны трубки не разносилось. Над водой в миске еле заметной дымкой поднимались струйки пара — похоже, она нагревалась на протяжении всего разговора? Глава обратился к Узе.

— Завершай.

Афалина плавно вынула трубку наружу и подала ее обратно Шиикете. Тот, забрав предмет, ссыпал в ладонь полузверицы горстку камушков, которые ему предварительно передал проводник.

— Мои услуги больше не потребуются? — холодно уточнила Уза.

— Нет, — мотнул головой Шиикета, и почти в ту же секунду афалина, соскользнув обратно в воду, исчезла — под громкий плеск взволнованной воды. Снова ванная в углу комнаты оказалась пуста. Саниру натянуто выдохнула. Чтож... Все это - ведь тоже эффект стихии? Воды? Какой же еще...

Шиикета, полотенцем вытирая свои ноги от пролившейся на пол лужи, проговорил с усмешкой:

— Интересное у тебя начальство, человек. Мне стоило сразу спросить, на кого ты работаешь.

Проводник промолчал, поднимая с пола свой рюкзак и продевая руки в лямки. Саниру успела уловить пару проскочивших в голове Рашды мыслей о чем-то вроде контрабанды и наркотиков. И, судя по ассоциациям полузверя, напиток, названный "сельвурь" — относился как раз к этой категории.

— Чтож, поглядим на вашего врача... — усмехнувшись, глава повернулся к черному кенгуру, — проводи гостей в дом Эхедры, — Шиикета вернул на людей лукавые голубые глаза, — из города без моего личного разрешения не выходить. Считайте, что вы мои почетные заложники. До скорой встречи, — он махнул рукой на выход, не стирая со своей морды властной улыбки.

Всю вторую половину разговора Саниру пыталась убедить себя что-то вскрикнуть, попросить о помощи, подать какой-то сигнал хозяевам дома. Но рот и горло отказывались ее слушаться. Двухдневная дрессировка болью даром не прошла. Ну заорет Саниру - и что? Наверняка, проводник просто наболтает местным, что девчонка сумасшедшая. Понимать язык то она может, но сказать ничего в свою защиту - нет. Кажется, еще один шанс на спасение упущен?

Вставая с лавки, Саниру попыталась забрать с собой удачно попавшиеся ей шерстины, но у нее не получилось — те засели в щель слишком плотно, а отковыривать их на глазах у проводника было бы безумием.

Вскоре троица людей уже брела по узким пыльным улочкам следом за черным кенгуру. Полузверь довел их до неприметного одноэтажного глиняного дома, во дворе которого, разложенные на ткани, сушились какие-то корнеплоды. Прямо у дома, в гамаке, натянутом между стеной пристройки и забором, дремал скрюченный седой кенгуру. Но как только на его участок зашли гости, старик приподнялся и скинул свои худые ноги с гамака. Полузвери обменялись несколькими краткими фразами, которые Саниру, конечно же, без магии не понимала, и старый кенгуру, не без труда покинув свое место отдыха, поманил четверку за собой в дом. Его хвост волочился по земле, собирая на седую шерсть пыль и грязь.

В распоряжение людей отдали небольшую комнату с тремя маленькими квадратными окошками и тремя свернутыми в рулон соломенными матрасами. Промелькнуло еще несколько фраз со стороны полузверей и проводника, и наконец люди остались одни. Мужчина с заметной нервозностью захлопнул хлипкую плетеную дверь и резко повернулся к пленникам. Еле держащаяся на ногах Саниру оперлась спиной на стену. Данни это заметил и беспомощно заозирался то на девушку, то на проводника. Пристально вглядываясь в пленников, будто пытаясь их загипнотизировать, мужчина заговорил сквозь зубы:

— Сидеть здесь. Попытки побега будут наказываться. Я все вижу, — голос мужчины теперь был совсем не такой непроницаемый, как раньше. Дыхание сдавлено, буквы пропитаны болезненным напряжением. Рваными, быстрыми движениями он выкинул из своего рюкзака прямо на пол фляжку с водой и предметы для перевязки, и вышел из комнаты. Дверь с громким шуршанием закрылась. Никаких звуков, намекающих на замки или затворы, не последовало.