Глава 9. Смирение

Прошло еще несколько часов, прежде чем начало темнеть. Свет, продирающийся сквозь плотные кроны огромных деревьев, потускнел. Саниру поняла, что она то и дело теряет вьющуюся под ногами хилую тропку и ориентируется теперь только на спину проводника. Тот ускорил шаг, и уже критически уставшим за день пленникам приходилось тяжело. Девушка безрадостно сравнила свои ощущения сейчас со вчерашним последним часом пути до города. Стало хуже. Раны заныли с новой силой, живот от голода урчал так, что наверное, это слышал даже проводник. Вскоре этой трели стали отвечать и кишки Данни.

Когда Саниру поднимала на парня измученный взгляд — он уже не выдавливал улыбку. Просто наигранно сжимал губы и кивал. Было похоже, как будто он вошел в какой-то транс, вкладывая остатки сил только в ковыляние измученными ногами.

Еще до наступления полной темноты — меж деревьев проклюнулись желтые огоньки. И троица вышла из-под тени гигантских ветвистых крон на пологий склон, утыканный маленькими деревянными домиками с двускатными крышами. Со всех сторон поселение окружала массивная стена леса. Саниру заметила, как у ближайшего дома мелькнул силуэт полузверя и исчез за углом.

Сделав еще несколько шагов ближе к строениям, проводник остановился и молча глянул на пленников. Зеркало качнулось над его головой. Послышался шорох ног по земле — и из-за скромного строения вышли шестеро мужчин-полузверей в мешковатой одежде. Каждый из них держал в руке какое-нибудь самопальное оружие — от топора до вил.

Группа не стала подходить к людям. С расстояния метров десяти полузвери, приподняв морды, взволнованно нюхали воздух и рассматривали людей. Саниру насчитала по три человекоконя и человекопса. Кишки девушки скрутило страхом, мочевой пузырь закололо, и привычность этих ощущений не делала их менее неприятными. Боже, лишь бы не очередное побоище! Данни стоял рядом, забито сгорбившись и нервно кусая сжатые губы. Девушка привычно уже соскользнула в его мысли и поняла, что ничего не чувствует. Связь пропала?! И с шерстью? Она попыталась нырнуть в сознание мыши. Там было пусто. Но почему? Погрузиться в панику на счет этой утраты Саниру не позволил начавшийся диалог.

Хриплый голос одного из полузверей — псов обратился к людям. Кажется, он был стар — судя по слабому тембру и осанке. Ему ответил проводник, как всегда чеканя слова бесцветным голосом. Саниру заметила, как пальцы его висящей вдоль тела правой руки сократились и напряженно замерли. К облегчению пленников после недолгого обмена фразами полузвери опустили оружие. А мужчина — дернув напряженной рукой, выставил вперед другую — левую — и поймал упавшее в нее зеркало, тут же пряча его в карман.

Выудив из-за пазухи какую-то вещь, проводник перебросил ее прямо в раскрытую ладонь пса. Это нечто ударилось о нее с тихим звоном. Возможно, деньги? Старый пес поспешил скрыть это в своем балахоне и торопливо отошел от мужчины. Группа полузверей стала расходиться, что-то тихо бормоча друг другу, но один из коней остался с гостями. Лениво махнув рукой, он двинулся к неширокому промежутку между домами. Контрастные пятна на морде полузверя мешали разглядеть ее выражение в темноте.

Домики в этом крохотном поселении имели более привычную людям прямоугольную форму и состав. Сложенные из бревен, они выглядели аккуратными, но явно не могли сравниться со зданиями из последнего города ни размерами ни разнообразием декора. Да и у пленников не было времени, чтобы подробно рассмотреть архитектуру — очень быстро их завели в подвал одного из домов и заставили спуститься сквозь дверь в земле по короткой стремянке. Внутри подземного, или можно сказать, поддомного, помещения людей встретила непроглядная темнота — только слабый уличный фонарик старался протиснуть чуточку теплого света через горизонтальную входную дверь.

Проводник спустился следом и кинул в черноту светящуюся колбу. Та, не поддавшись законам физики, зависла в середине комнаты — мужчина, очевидно, удерживал ее стихией — на это намекала и его напряженная правая кисть.Свет колбы вычертил скудный стог у входа, силуэты пустых дряхлых полок вдоль стен и разбросанное по полу выбившееся из кучи сено. Подвал оказался очень маленьким, половину его занимал невысокий стог. Лежа на полу, тут в упор поместилось бы человек пять. Но хотя бы потолок позволял высокому Данни стоять в полный рост и даже оставлял пару голов запаса.

Проводник вскинул свою левую руку и подергал кистью из стороны в сторону. Повинуясь ему, стог сена раскидался вдоль стены, будто бы его разворошили вилами. Сено с шуршанием поволновалось еще немного, следуя за движениями пальцев мужчины, и успокоилось, когда он расслабил руку. Затем проводник позволил колбе плавно спуститься на пол и встряхнул обе руки. Спустив со своих плеч рюкзак, он очень быстро выгрузил на сено уже привычный пленникам набор: свертки с едой, фляжки и перевязочные материалы. Ничего не сказав, мужчина быстро забрался по лестнице на выход. Дверь с грохотом закрылась.

Саниру и Данни переглянулись в желтом свете колбы, слушая, как защелкивается над их головами замок.

— Наверное, теперь можно говорить, — прошептал парень едва слышно и беспокойно глянул на дверь. Саниру кивнула.

— Это конец, — может девушка и хотела в глубине души сказать что-то более жизнеутверждающее, но вырвалось из нее то, что вырвалось.

— Не правда, — голос Данни прозвучал достаточно твердо. Он поднял с пола колбу и двинулся внутрь помещения, — мы живы, в тепле, и с едой.

Саниру даже не сразу нашлась, что ответить на такое заявление. Ей казалось, их положение настолько безнадежно, что подобные аргументы просто смехотворны.

— Мы в плену у... — девушка пыталась подобрать слово поточнее, но все-таки использовала самое очевидное, — убийцы.

Парень ответил, развернувшись к девушке и посмотрев на нее с усталым снисхождением.

— У нас нет других вариантов. По крайней мере пока, — голос его выражал мягкую заботу, — нужно делать все, что говорит этот мужчина. За весь день он к нам не притронулся, пока мы следовали правилам. Похоже, что он делает, что обещает.

— Идти за ним как овцы? Мы же понятия не имеем, куда он нас ведет!

— Ну, наверняка мы не знали, куда нас вел и Дордо...

— Он его убил! Мог бы...

— Давай без этого, ладно? — резко оборвал Саниру парень.

— Без чего?

— Не упоминай больше это слово. Лишение жизни и вот это все... Я не хочу об этом слышать. Я готов обсуждать что угодно, но не это, — неожиданно резким тоном ответил парень и отвернулся.

Опешившая Саниру не сразу поняла, что застыла с открытым ртом. Девушке требовалось некоторое время, чтобы уговорить себя не касаться такого очевидного аспекта сегодняшнего дня, как убийство нескольких полузверей. Тем не менее выговориться очень хотелось...

— Эм... Хорошо, — в голос девушки все-таки просочилось что-то вроде удивления, — ты предлагаешь просто идти за ним дальше? Не пытаться сбежать?

— Ты уже пыталась, — поставив колбу на одну из полок, Данни наклонился к сену и принялся перекидывать его пучки в одну кучу, чтобы сделать что-то вроде подстилки.

— Это была очень глупая попытка. Я не знаю, что на меня нашло. Я испугалась, — пробормотала Саниру. Ей было крайне стыдно за свою глупость и панику, которые привели их обоих к травмам. Вспышкой перед глазами промелькнула жуткая картина из подворотни. Нож проводника, кровавая полоса, искаженное лицо Данни, сжимающее в зубах кусок толстовки. Саниру помотала головой, зажмурившись.

— Держись меня, и все будет хорошо. Я понимаю, что тебе страшно, мне тоже. Но это нам никак не поможет, — его заботливый отеческий тон почему-то сейчас разозлил Саниру, но она только запихала эту эмоцию поглубже в себя. Девушка тоже стала собирать себе постель из сена.

— А что поможет? — устало спросила она.

— Смирение, — Данни ответил мгновенно.

Саниру горько усмехнулась за свесившимися на лицо волосами. Кажется, парень это услышал.

— У нас нет других вариантов, — голос его зазвучал тверже, — Я не буду драться с ним, я не буду говорить с ним, нарушая запрет. Он обозначил правила, и обозначил наказание за нарушение. И показал. Тебе мало руки и лица?

Ох уж этот отеческий тон. Саниру промолчала, давясь злостью и отчаянием. Самое отвратительное заключалось в том, что парень был прав. А он продолжал:

— Не убегай больше пожалуйста. Получим оба. Правила очень простые, их легко соблюдать.

Желание рассказать Данни о сегодняшних достижениях в мыслечтении значительно убавилось. Утромбовав сено поплотнее, Саниру села на него и потянула обувь прочь с гудящих ступней.

— Что это за штука с чтением мыслей? — парень спросил ее сам, благоразумным шепотом, — как ты это делала?

С подозрением покосившись на ветхий деревянный потолок, подсвеченный колбой, девушка перевела взгляд на дверь и принялась тихо отвечать, осторожно подбирая слова. Данни шуршал сеном рядом, доделывая свою подстилку.

— По сути оно работает так, как я уже говорила. При касании. Когда я касаюсь чьего-то тела, видимо, я могу чувствовать все, что чувствует это существо... И работает это даже с оторванными волосами или шерстью. Работало. Больше не работает.

— Звучит жутко, — выдавил парень, — сейчас не работает?

— Связь через волос — нет. Прервалась когда-то недавно, — девушка напряженно сжала губы, — Можно я проверю, действует ли при обычном касании?

— Ну, проверяй, — по голосу читалось, что Данни не в восторге то ли конкретно от этой идеи, то ли в общем от странных способностей Саниру. Парень протянул ей свою руку.

Девушка легонько притронулась к тыльной стороне его кисти указательным пальцем и для верности закрыла глаза. "Чертовщина все это. Лучше бы вообще не ввязываться" — раздались в голове мысли Данни. Саниру отняла свою руку.

— Выдерни один свой волосок пожалуйста.

Сдавленно вздохнув, парень выполнил просьбу и протянул ей волос. Девушка сжала его в своей ладони, но связи не почувствовала.

— Работает только при прямом касании, — отчиталась девушка.

— Ммм. Это хорошо? — буркнул парень неуверенно и, закончив с подстилкой, перекинул туда скромную кучу вещей, которую пленникам оставил в пользование проводник.

Саниру еле заметно кивнула. Теперь желание делиться с Данни своими наблюдениями перевалило в минус. Судя по всему, он не хотел об этом слушать. К чему тогда его грузить?

Данни деловито сместился на то, что видимо было ему более близко:

— Ты хочешь сначала поесть или перевязаться?

— Перевязаться.. — отозвалась Саниру задумчиво.

И пленники занялись уже отработанной процедурой. Пока Данни занимался ее ранами, мысли девушки копошились в голове как рой беспокойных червей. Почему волосы и шерсть перестали действовать, а простое прикосновение работает? Может у волос есть что-то типо срока годности... Но тогда почему свежий волос сейчас не работает?

Когда Саниру приступила к перевязке предплечий парня, она поняла, насколько устала. Собственные руки заметно дрожали, и девушке пришлось постараться, чтобы ничего не перепутать.

— Хорошая мазь тут у них. Жаль не обезболивает конечно, — с улыбкой проговорил Данни, но Саниру почти не обратила внимания на его слова, — ты как вообще? Нормально? Ничего больше не болит, кроме... Травм? — снова зазвучал его обычный заботливый тон. В этот раз пришлось ответить.

— Ноги, спина хуже, чем вчера... Но я почти не спала ночью..ничего удивительного, — про себя же девушка гоняла по черепу свору страхов по поводу предстоящей ночи. В прошлую ночь случилось убийство. Что будет в эту? Как теперь вообще спать? А вдруг ночь — это шанс сбежать? Где сейчас жуткий проводник? Может, он ушел, и не запер дверь? Нет, она сама слышала щелчки замка... Как по команде, боль прострелила свежеобработанные порезы, напоминая о наказании за прошлую попытку сбежать.

Может, Данни прав? Это было бы так просто, так хорошо... Повинуйся и прими то, что уготовил проводник. Саниру напряженно сжала губы, завязывая на бинте последний узел и закрывая мазь крышкой. Нет, не может этот отвратительный мужик просто благородно вести их домой! Он явно получил эти ожоги и шрамы не за самоотверженные подвиги! Нужно залезть в его голову, срочно, срочно!

— Постараемся хорошо выспаться в этот раз, да? — пробился откуда-то издалека голос Данни.

Саниру уставилась на дверь. Вот бы заглянуть хоть глазком за нее... Вдруг проводник и правда далеко, в каком-нибудь другом доме, а они как идиоты сидят тут и беседуют, когда можно сбежать?

— Эй, — снова раздался голос парня, — только давай больше без попыток убежать, ладно?Саниру опустила голову, оглушенная воем толпы мерзких, тяжелых эмоций, главным голосом из которых ревело самоуничижение. Девушка промолчала.

— Я не пущу тебя к двери, если что... — скорее заботливо, чем обеспокоенно продолжил Данни, — придержу, аккуратно. Я не хочу видеть, как он снова делает тебе больно, и не хочу сам мучиться.

Саниру могла на это только кивнуть. Абсолютно логично. И точно так же — бесполезно. Девушка принялась за еду, надеясь, что это ее хоть как-то отвлечет от бешеной тревоги, но мысли продолжали дурниной скакать по черепушке, ни одной полезной.

Придержит он... Вот если б ты сама была большим сильным мужиком. А ты маленькая хилая девочка. Хаха! А представляешь дверь не закрыта? А вы тут сидите, придурки! Ты не можешь проверить! Не можешь ничего сделать!

Аппетит пропал, вытесненный тревогой. Снова трапеза превратилась в строгое запихивание в себя нормированной порции еды и воды. Пальцы дрожали от бурлящих в мозгу противоречий. Нужно было порисовать. Рисование бы точно все исправило. Несколько блаженных минут забытья на свежих листах. Но в этот вечер, похоже, Саниру придется справляться со своими эмоциями как-то иначе.

Закончив пищевую повинность, девушка свернулась калачиком на своей кучке сена. В подвале все же было холоднее, чем в доме прошлой ночью. Саниру не знала, хочет ли она рухнуть в бессознание сна, или тревожно бдить всю ночь свою безопасность. Она просто лежала спиной к Данни, прикрыв глаза и по его совету смиряясь. Смиряясь с жующей, дребезжащей тревогой, с ледяной беспомощностью, с расплющенной дохлой злостью, с душным страхом. Пальцы теребили выползший из-под воротника амулет, подаренный летучими мышами.

***

Сон пришел к девушке настолько быстро, что когда она в очередной раз моргнула, то чуть не подавилась слюной, опешив. Перед глазами вместо грязной стены подвала мерно колыхалась трава, переливающаяся в серебряном свете единственной луны. Саниру приподнялась, торопливо осматриваясь по сторонам. Густой ночной лес окружил девушку, издавая многоголосый шелест сочных листьев на ветру. Тревога, еще минуту назад пожиравшая мозги, заметно отступила.

Девушка была уверена, что этот лес ей знаком. Поднявшись на ноги, она заметила на себе черный длинный сарафан из прошлого ночного видения, и догадки прояснились. Она снова в том сне. Так бывает, что сон с прошлой ночи повторяется в следующей? Саниру потянула руку к своему виску и, секунду посомневавшись, все-таки притронулась к спрятанной между распущенными волосами красной нити. Да. Точно сон. Девушка торопливо убрала пальцы от нити — вспомнила, что в прошлый раз она проснулась именно когда дернула за нее.

Что теперь? Саниру еще раз осмотрелась, топчась босыми ногами по прохладной примятой траве. Каким бы высоким и дремучим ни был этот лес, он почему-то совсем не пугал девушку. Наоборот — вызывал какое-то иррациональное чувство покоя и безопасности.

Саниру двинулась в случайную сторону, особенно не выбирая. Не смотря на ночную темноту, девушка почему-то четко различала очертания окружения, как будто ничто не могло помешать ей ориентироваться в этом лесу. Обойдя очередной куст, Саниру остановилась и замерла, нахмурившись в напряженной задумчивости. Это точно не похоже на реальность. Девушка была уверена, что, окажись она на Земле в таком же лесу — она бы тревожилась гораздо больше и гораздо меньше могла бы разглядеть.

Словно в ответ на думы Саниру совсем рядом раздалось настойчивое мяуканье. Вздрогнув, девушка повернулась на звук. Совсем близко, на поваленном стволе сидела кошка. Мех ее неестественно переливался разными цветами, как жидкий перламутр. Три прищуренных глаза хранили внутри ночную темноту. Чуть склонив на бок голову, животное снова утробно мяукнуло. Девушке показалось, будто бы этим звериным голосом кошка произнесла ее имя. "Саниру" — зашелестели и листья на ветру. В груди задрожала новая эмоция, сплетаясь с приглушенными тревогой и страхом. Кажется, трепет? Почему-то Саниру знала, что она должна следовать за трехглазой кошкой.

Кошка петляла между громадных деревьев, играючи перескакивала с одного витого корня на другой, двигаясь как тень, без единого шороха. Только еле слышное мурчание иногда доносилось до ушей Саниру. Неожиданно трава под ногами сменилась на землистую тропку. Спрыгнув с дерева, кошка бесшумно подошла к тропе и опустила мордочку, принюхиваясь. Девушка заметила, что засохшая земля была сплошь покрыта разнообразными звериными следами: лап волчьих, кошачьих, птичьих, копытных. Вереницы отпечатков, выходили из темноты леса и там же изчезали.

Перламутровая кошка села, обратив пристальный мрак трех глаз на Саниру. Девушка сразу поняла, что животное чего-то ждет от нее. Она заметалась в своих мыслях, пытаясь найти ответ. Глаза нервно скакали по отпечаткам в земле, по узловатым древесным стволам, по звездам, вернулись к кошке. Точнее к тому месту, где она была несколько секунд назад. Теперь оно пустовало. Загадочный зверь исчез, и больше ничто не напоминало о его присутствии.Неужели Саниру теперь тут одна? Нет, лес ее не пугал, но ощущение одиночества здесь почему-то приобретало какие-то космические масштабы. И это казалось одновременно невероятно успокаивающим и невероятно грустным. Где Данни? Он не может быть тут?

Мерные шорохи леса вдруг нарушил резкий вдох девушки: следы на тропе вспыхнули бледно-зеленым, на мгновение заставив Саниру насторожиться. Но испуг угас так же быстро, как появился, и она присмотрелась внимательнее. Светилась только одна цепочка следов. От крупных тяжелых копыт, глубоко пробороздивших землю. Без сомнений девушка двинулась вдоль них, ведомая какой-то сверхъестественной уверенностью. И очень быстро эти следы привели Саниру к бойко журчащему ручью, проскальзывающему между пухлых влажных мхов и скользких камней. Отпечатки обрывались у самой кромки воды, будто бы зверь, их оставивший, наклонился утолить жажду у холодного ручья. Чувствуя, как стопы глубоко проваливаются в нежную влагу мха, девушка подошла к берегу и опустилась на колени. Она ни секунды не сомневалась, когда зачерпывала ледяную воду ладонями. Не сомневалась, когда подносила ее к губам. И когда вода наполнила рот, холодя зубы. Не сомневалась, когда одним глотком вода скользнула внутрь глотки, как между пучками влажного мха.

— Где Саша? Данни, сходи, позови ее, — наигранно строгий голос матери разнесся по гостинной, — девочки сейчас лопнут от нетерпения, пора уже садиться.

Ей в подтверждение ей запищала двухлетняя Соня, и мама подала ей с кухни большую сверкающую поварешку в попытке отвлечь.

— Хорошо! — с улыбкой отозвался парень, заканчивая пересчет столовых приборов на длинном столе, пестрящем всевозможной посудой, салатами, закусками и прикрытыми горячими блюдами. Вилок, ножей и ложек Данни насчитал с избытком, так что никто не останется обделенным. Обогнув Кристину, копошащуюся на полу с куклой, парень с топотом побежал мимо сверкающей новогодней елки по увитойфонариками лестнице на второй этаж. Вдруг сверху ему навстречу бросился Веник, скребя когтями по деревянным ступенькам.

— Тихо ты! — вскрикнул Данни, одной рукой притормаживая пса, — сколько говорил — не бегать по лестнице! Ты так расшибешься когда-нибудь.

Пёс заметался у ног Данни, подскакивая и виляя хвостом.

— Определись, вниз ты или вверх, — рассмеялся парень, приглаживая взъерошенную шерсть Веника, — где Саша? — пес припал на передние лапы, нелепо задрав морду, — ну, где Саша?

Коротко тявкнув, Веня понёсся обратно наверх. Потирая ушибленную голень (пес все-таки заехал), Данни поспешил за ним. Наверху из-за приоткрытой двери сашиной комнаты пробивался тёплый свет.

— Саша! Пора за стол! — крикнул Данни, заглядывая в комнату.

Светловолосая младшеклассница сидела на полу в окружении елочных игрушек, стараясь поплотнее увить себя цветастой мишурой. К двум хвостикам на ее голове было привязано по большом красному шару.

— Кажется, главный подарок готов, — усмехнулся Данни, — марш вниз, там Соня уже почти сожрала поварешку!

— Ну что ты врешь, — Саша закатила свои очаровательные зеленые глазки, но встала, с довольной улыбкой поправляя платье и прилаженную к нему длиннющую гирлянду. Хихикнув, она побежала к приоткрытой двери, Данни только и успел что отпрыгнуть в сторону, чтобы ее пропустить. Вместе с радостно взбрыкнувшим псом, сестра быстро посеменила по лестнице вниз.

— Стой! — крикнул ей вслед Данни. Длинная красная нитка торчала сзади от пышной юбочки Саши, касаясь кончиком ступенек, — к тебе прицепилось что-то.Вытянув руку, он ловко поймал красную нить.

Саниру распахнула глаза. На фоне усыпанного звездами неба мерно раскачивались кроны гигантских деревьев. Девушка не двигалась, чувствуя, как собственное сознание, будто сквозь кисель, пробирается к законному месту. Где я? Кто я? Я это я. Меня зовут Саниру.Приподнявшись на локтях, девушка огляделась. Она вспомнила мерно журчащий ручей рядом, вспомнила упругий мох под ладонями. И безопасный мрак леса. Все осталось на тех же местах, как перед тем, как Саниру выпила воду из ручья... И... Погрузилась в прошлое Данни? Даже искренне желая в этом посомневаться, девушка не могла это сделать. Она точно была внутри Данни. Она была им. Она едва ли помнила о себе самой во время этого видения, точнее, вспомнила только в самом конце, когда заметила красную нитку.

Как все это возможно? Хотя, после погружения в чужое восприятие наяву опыт погружения в воспоминание не ощутился чем-то тотально новым...

Девушка медленно встала на ноги, потирая лоб, будто это могло помочь вороху чужого опыта и эмоций улечься в собственной голове побыстрее. Тут же мозги Саниру атаковала стайка новых переживаний. Как там сейчас семья Данни? Он пропал уже на два дня, они наверняка ужасно волнуются, и все бросились на поиски. Вдруг его родители заболеют на фоне волнений? Девушка тряхнула головой, отгоняя эту навязчивую суету. Сейчас ей никак им не помочь. Но возможно она поможет парню скорее вернуться домой? А для этого... Коротко поглядев по сторонам, Саниру уверенно двинулась прочь от ручья. Она нашла в этом лесу воспоминания Данни. А найти воспоминания проводника у нее получится?

— Где проводник? — девушка произнесла это напряженным шепотом, вглядываясь в землю, меж травы и корней, стараясь обнаружить там возможные следы.

Лес встретил ее шепот густым шелестом высоко в переплетающихся кронах. Саниру просто пошла вперед, зная, что стоять на месте бесполезно. И вскоре взгляд девушки зацепился за искомое — призрачное сияние на звериной тропе. Тонкая вереница птичьих следов уводила Саниру под тяжелые ветви старых деревьев, поросших грибами и низко склонившихся к земле. Пригибаясь и проползая, раздвигая руками свисающий плющ и тонкие побеги кустарников, девушка следовала за сияющими зеленым крохотными отпечатками. Черное платье сплошь покрылось зелеными разводами от цепляющихся за него лишайников, в длинных волосах запутались обрывки листьев и веток. А птичьи следы стремились все дальше. И когда протискиваться между деревьев стало уже почти невозможно, цепочка лапок неожиданно оборвалась.

Саниру вгляделась в землю, хмурясь. Только присев, девушка смогла разглядеть в просветах между камней тоненький хилый поток воды. Когда она протянула к нему руку, он на пару секунд исчез, но вскоре забился снова, узенькой слабой струйкой. Саниру пришлось передвинуть несколько камней, чтобы появилась возможность хоть как-то зачерпнуть из чахлого источника. Когда девушка поднесла наполненные ладони к лицу, то еле удержалась, чтобы не скривиться — от воды шел неприятный запах, кислый и гнилостный. Но уверенность Саниру не поколебалась. Это была та вода, которую она искала. И ее нужно было выпить.Горькая холодная жидкость миновала губы, рот и неизбежно пролилась в глотку, исчезая внутри.

Резко хлопнувшая металлическая дверь оторвала мальчика от суетливого вышагивания по комнате. Сжав зудящими пальцами хвост полимерной гусеницы, он вскинул голову на вход. Там уже стоял Девятый, надменными детскими глазками оглядывая помещение. Зуд с пальцев скакнул на грудь и лицо, и все тело напряглось, впиваясь вниманием в вошедшего. Его приход обещал плохое.

— Восьмой! С хрена ли тебя первого отпустили сегодня?! — выплюнул Девятый и двинулся к середине комнаты, болтая наигранно расслабленными руками.

— Не первого, — буркнул мальчик, коротко кивнув в сторону дальнего угла. Там, в узком пространстве между углом и диваном, качался взад-вперед Четвертый, как обычно обвязанный кучей бинтов и обклеенный пластырями. Не в силах сопротивляться резко прострелившей волне зуда, Восьмой с силой заскреб свободной рукой по своей ключице.

Девятый презрительно скривил губы и отвернулся от перебинтованного мальчика, демонстративно тряхнув копной рыжих волос.

— Какого хрена ты тронул мою игрушку? — его и так прищуренные глаза превратились в излучающие ненависть щелки, — тебе объяснить еще раз, где твое место, лишайный?!

Собственный вдох показался очень тяжелым. В белой комнате резко стало нестерпимо душно. Кожу со всех сторон окружил жар от одежды, и Восьмой, бросив на пол игрушку, нервно завертел руками, пытаясь снять с себя футболку. Но как только обе его руки и голова оказались зажатые внутри одежды на полпути наружу, Девятый набросился на него, повалив на пол. Мальчик только и смог, что вскрикнуть, когда на него сверху рухнул соперник, сев ему на живот и ловя его запутавшиеся в полуснятой футболке руки.

— Хватит! Забирай гусеницу! — завопил Восьмой, чувствуя, как жар от одежды обжигает кожу, перебивая даже зуд.

— Мне она уже не нужна! Мне нужно, чтобы ты, тупица, делал, что я тебе говорю! Я говорил ее не трогать! Говорил! — рыжий все-таки поймал извивающиеся руки мальчика и крепко сдавил его предплечья. Он будто бы пытался вывернуть руки Восьмому, но тянул их не в ту сторону, и в результате на фоне жгущей агонии от одежды боль в руках терялась. Как жжет!

— Отпусти! — прохрипел собственный отчаянный голос, но рыжий только вжимал в пол сильнее. А жар проедал кожу, заставляя тело непроизвольно вертеться, как змея на сковородке. Столкнуть Девятого! Столкнуть! Вырваться! Но ничего не получалось. Он был старше, больше, сильнее. Как бы мальчик ни напрягал руки, он не мог избавиться от сидящего сверху соперника. Правая щека, прижатая к вороту полуснятой футболки, болела уже нестерпимо. Что делать?! Что делать?! Один выпученный из-под футболки детский глаз заметался по белым стенам и потолку, будто что-то там могло помочь избавиться от боли и страха.

— Гори! Гори! — ликующе шипел рыжий сквозь зубы. Эта одежда не могла загореться.

Но едва ли бьющемуся в агонии Восьмому это помогало. Жар жег и без огня. В голове отчаявшегося мальчика орали тысячи голосов — болью и паникой. Непрерывный чудовищный вопль рикошетил по спазмированному телу десятками видов боли. Птичий вопль. Птицы гневно кричат, срывая голоса.

Борись! Двигайся!

Не могу!

Двигайся!

Он держит!

Борись!!!

Восьмого привел в чувства грохот. Стараясь проморгаться, он вгляделся вперед и обнаружил, что стоит на ногах посреди комнаты. Перед ним — у дальней стены — недвижимой кучей лежал на полу Девятый — рыжее пятно волос на фоне зеленой одежды. Восьмой нервно заозирался, пытаясь понять, что произошло. Собственная футболка на полу у двери. Разбросанные у стен игрушки. Вдруг — как будто мальчика окунули в кипящее масло — все тело захлестнула адская жаркая боль. Восьмой рухнул на колени, завопив. Почему так больно?! Мальчик сквозь прыснувшие из глаз слезы увидел множество ярко-красных пятен на собственных голых руках. Ожоги. Рядом кто-то замычал. Восьмой резко повернулся на звук, давясь соплями от боли и ужаса. Мычание издавал Четвертый, трясущейся рукой показывая на него из своего угла. Восьмой заметил на дрожащих пальцах мальчика кровь и несколько темных струек, стекающих от его волос по шее.

Единственная дверь распахнулась. Высокие фигуры взрослых в свете проема. СОТРУДНИКИ. Нет, нет! Я ничего плохого не сделал!

Больно.

Мальчик кричал, когда его укладывали в фиксатор.

Больно.

Мальчик кричал, когда на нем резали одежду.

Больно.

Мальчик кричал, когда ему вкололи в шею иглу.

Больно! Больно!

Мальчик уже не кричал, когда препарат пропитал его мозг.

Свет! Белый свет. Серые стены, серый потолок. Боль. Ужас. Не двинуться. Судорога, пронзившая все тело разом, как разряд тока.

Помогите!

Птицы не помогают слабакам. Надрывные вопли воронья кромсали уши, выжигая слух. Не двинуться! Не спастись! Отчаянные спазмы мышц.

Двигайся! Борись!!! Волны боли простреливали — удары острых когтей.

Я не могу! Они связали! Я не могу! Отчаянный вопль ребенка разнесся по пустой серой комнате.

Тогда мучайся! Страдай! Подыхай! Стая бешеного воронья, дерущая живую плоть. Закатывающиеся в агонии детские глаза мазнули по серому потолку с белой лампой. Взгляд вцепился в трещину на расколотом пластике. Оттуда торчал тонкий красный провод. Резкий вдох.

***

Саниру подскочила как ужаленная, судорожно хватая ртом воздух. Резкая боль пронеслась по всему телу, от ступней до лба, и только когда девушка паническими рывками забилась на сене и поняла, что не связана, кошмарное наваждение начало отступать. В метре от Саниру зашевелился Данни и повернулся к ней, разлепляя сонные глаза.

— Что случилось? — приподнимаясь, пробормотал парень.Девушка вскочила на ноги и принялась босиком ходить туда-сюда по подвалу, еле освещенном потускневшей колбой и пробивающимися из-за двери утренним солнцем.Двигайся!То и дело она выбрасывала руки вверх, напрягая спину, и резко бросала их вниз. Как хорошо ходить, как хорошо двигаться, шевелиться! Шевелиться! Боль очень быстро стихала, переходя в зуд. И зуд тоже стремительно уменьшался, после каждого следующего шага. Как хорошо двигаться, как же хорошо двигаться!

— Это такая утренняя зарядка? — беспокойство в голосе Данни немного стихло. Он сел на своем клочке сена, потягиваясь, — ты чего так вскочила?

— Я... Когда спала, видела твои воспоминания, — девушка решила начать с более безобидной части ночи.

— Ох... — этот вздох Данни не выражал ничего одобряющего.

— Это был просто момент из твоей жизни. Как ты праздновал новый год с семьей. Сестра — Саша украшала свое платье гирляндой, — не слишком громко пробормотала Саниру. Уверенность, которую девушка чувствовала в ночном лесу, по эту сторону снов ощутимо померкла.

— Оу... Ну да... Было такое.. — парень замер, озадаченно смотря на Саниру, — это... Тебе приснилось?

— Можно так сказать. Я была тобой в этих снах, — отозвалась девушка, останавливая свой беспорядочный поток движений и шагов — зуд почти стих. Но едва ее мысли скользнули ко второй части видений — памяти проводника — зуд тут же вернулся. Саниру напряженно выдохнула, глянув на кучку вещей для перевязки и фляжку.

— У нас не осталось еды со вчера, — кинул Данни, проследивший за направлением взгляда девушки. Но она думала не о еде.

— Еще я видела воспоминания проводника, — тихо выдохнула Саниру.

Стоит ли рассказывать парню о том, что именно она там видела? Честно говоря, пересказывать этот кошмар словами совершенно не хотелось. Девушка сжала пальцами зазудевшее плечо. Зачем она вообще это увидела? Похоже, проводник жил в каком-то детском доме или другом заведении, и там были другие дети с магией? Как ей это поможет? Парень снова напряженно вздохнул. Девушка только открыла рот, чтобы продолжить разговор, как за дверью послышались шаги. Заскрежетал ключ в замке, громко скрипнула открывающаяся дверь и подвал прорезал широкий световой луч. Осколок зеркала влетел в помещение, стрельнув в пленников солнечным зайчиком. Тут же в подвал посыпались новые свертки с едой. Пара, замерев, следила за происходящим.

— Двадцать минут на еду и перевязку, — послышался снаружи бесцветный голос проводника. Когда зеркало улетело, скрипучая дверь захлопнулась и стихли замки, Данни, улыбнувшись, встал с подстилки и пошел забирать свертки.

— Ну вот, все по расписанию, — бодро отрапортовал парень и передал Саниру ее часть, когда проходил мимо. Девушке оставалось только кивнуть.Перевязка и прием пищи прошли быстро. Во время перевязок Саниру решила снова проверить, получится ли погружаться в мысли Данни через его или свои волосы, и сейчас это сработало. Удивленная, но безусловно приятно, чуть поколебавшись, сунула один волос парня себе в рот. Данни выпучил глаза, прежде чем он успел что-то сказать, девушка вставила:

— Так тоже работает.

Скривив неопределенное лицо, парень шумно выдохнул, отворачиваясь:

— Ты хоть предупреждай.

— Прости, — виновато кинула Саниру. Она надеялась, что совсем свою репутацию не подмочила, и что это был не последний волос, который Данни ей дал.

После перевязок, нервно глянув на вход, девушка взяла один свой волос и, разорвав его на множество мелких кусочков, подгребла к себе бинты и мазь. Данни озадаченно взглянул на Саниру.

— Что ты делаешь?

Девушка ничего не ответила. Но выразительно глянув на парня, показала ему один из кусочков волосины, зажатый между кончиками пальцев, и принялась подсовывать его за краешек оплетки на мазевой банке. Следом она приложила еще несколько на рулон бинта. Часть отвалится сразу, но может хотя бы один крошечный кусочек попадет на руку проводника, прямо на кожу?

— Хочешь прочитать его мысли? — с явным отсутствием энтузиазма предположил Данни, — зачем? — но все же говорил он шепотом, за что ему Саниру была очень благодарна. Она продолжала суетливое распихивание кусочков волос по всем предметам, которые должны были вернуться к проводнику.

— Слушай, — отозвалась девушка, стараясь казаться максимально авторитетной. У нее это вряд ли получалось, — если будет шанс убежать без боя? Без драк? Без риска? Ты побежишь со мной?

— С чего ты взяла, что вообще нужно бежать? — вздохнул парень, — как мы сами вернемся домой?

— Хорошо. Если я увижу в его мыслях, что он ведет нас домой, я тут же с тобой соглашусь и спокойно пойду за ним. Но мне нужно это проверить. У нас есть такая возможность. Ты согласен, что это стоит проверить?

Данни помедлил секунду, но ответил, уже менее скептически.

— Ладно, проверяй. Только ради Бога, осторожнее. Чтобы он ничего не заметил.

— Ты же не замечал, когда именно я читала твои мысли?

— Эм... Ну... — замялся парень, — только когда ты мне сама об этом говорила..Девушка удовлетворенно кивнула.

Когда Саниру натягивала на ноги носки и кроссовки, сзади снова послышался голос Данни.

-Хочешь.. — неуверенно начал он, — я переплету тебе косичку? Я умею, я часто сестер заплетал.

Девушка удивленно обернулась. Это была максимально неожиданная просьба. Но, кажется, она не сулила ничего плохого? Растрепанную после двух дней пути косичку и правда стоило привести в порядок.

— Оу... Ну давай. Я надеюсь, мы успеем, — Саниру стянула со своей единственной косы две черных резинки и принялась торопливо пальцами разбирать пряди снизу вверх.

Данни тут же забрал недорасплетенную косичку к себе, за спину девушки, и продолжил сам.

— О, у тебя две резинки? Давай я тогда две сделаю, — голос парня заметно повеселел. Саниру услышала, как сзади он придвинулся ближе на расползшемся сене, и почувствовала, как волосы мерно натягиваются в разные стороны от движений его пальцев. Девушка коротко пожала плечами.

— Давай, — она передала ему обе резинки.

Как-то неосознанно, мельком она коснулась мыслей Данни — и связь поддалась, показав Саниру образы двух его сестер и множества повторяющихся утренних ритуалов заплетения причесок перед школой. Умиротворение полилось из сознания парня, заполняя мысли девушки, а затем и тело. Не зная, правильно ли делает, но Саниру позволила себе погрузиться в эту теплую негу. Мерные, аккуратные движения пальцев Данни по волосам словно гипнотизировали. Когда кто-то трогал волосы девушки в последний раз? Мать? Когда Саниру была еще слишком мала, чтобы разбираться со своими волосами сама. Или когда отвращение к ее прикосновениям было еще терпимо.

Прикосновения Данни же сейчас были... даже приятны? Что она чувствует к этому парню, с которым знакома два дня? Доверие? Можно это так назвать? Девушке было тяжело обозначить это полупрозрачное ощущение одним словом.

— Вот и все, — удовлетворенно закончил парень и перекинул обе косички через плечи Саниру вперед.

Она едва успела оглядеть их, как со стороны двери послышался скрежет замка.

— Спасибо, — она отблагодарила Данни неловкой улыбкой. Тот просто сиял, довольно оглядывая проделанную работу.

— Не за что. Я же сам вызвался.