Глава 8. Граница

Потребовалось не меньше получаса, чтобы Саниру пришла в себя после сумасшедшего видения о щенках и дереве. Все это время девушка то придумывала теории, объясняющие этот бред, то кидала растерянные взгляды на Данни, то зацикленно утыкалась вниманием в затылок проводника, на котором подергивались его спутанные черные волосы в такт быстрым шагам.

Первая связная мысль, которая появилась среди тревожного сумбура, стукнула Саниру по голове, как крупная градина. Она не чувствовала в своем рту клочка шерсти. Куда он делся? Неужели она его проглотила? Девушка лихорадочно сосредоточилась, обращаясь к видениям, и они послушно выплыли из глубин восприятия. Саниру немного успокоилась и в очередной раз внимательно ощупала языком все уголки рта, до которых могла дотянуться — ничего. Хм. Если она и проглотила шерсть... То технически, телесный контакт с ней не прервался, так ведь? Может, так это и работает?

Лес сменился на поле, усеянное мелкими тонкими деревцами, и Саниру, понимая, что не может сосредоточиться на наблюдении за дорогой, снова углубилась в себя. Надо было как-то систематизировать свои новообретенные возможности...

После нескольких часов сумбурной практики с более или менее явной опорой на руку Данни, девушка в целом осознала круг своих возможностей по отношению к обладателю шерсти. Она могла:

— Понимать смысл слов полузверя, когда он с кем-то разговаривает. Так же было раньше с другими местными жителями, которых Саниру касалась.

— Видеть то, что видит полузверь. Для этого Саниру приходилось закрывать глаза.

— Слышать то, что он слышит. Когда полузверь с кем-то разговаривал, девушка с каждой попыткой все явнее улавливала чужие голоса и, что поразило Саниру — если сильно сконцентрироваться в этот момент на мыслях полузверя — понимала смысл сказанного собеседниками. В моменты такого "прислушивания" девушка почти полностью глохла сама, и очень надеялась, что именно в эти мгновения никто ее не позовет.

— Чувствовать то, что он чувствует своим телом. Правда во время попытки сосредоточиться на телесных ощущениях подопытного состоялся эпизод самого грандиозного почти-падения девушки, и она едва не рухнула на четвереньки.

— И самое странное — воспринимать мысли полузверя. Чем дольше Саниру это делала, тем больше убеждалась, что слово "слышать" тут не подходит. Она могла при желании обратить эти образы в слова, но первичны тут были сами явления и их взаимосвязи. Когда полузверь думал о своей сумке, ярче всего высвечивалась схема ее внутренних кармашков, потом — воспоминание о дырке в подкладке, а потом — ее общая форма и цвет. Все это Саниру уловила за пару секунд, и по сути полузверь просто подумал о сумке. Но детали контекста, как живые пульсирующие нити, уходили далеко в память.

Концентрация на мыслях подопытного требовала внимания особого рода — для соблюдения границы, разделяющей свою и чужую голову. Это ощущалось как танец по лезвию ножа. Стоило провалиться на свою сторону — видение блекло. А если на чужую — блекла реальность, и, теряясь в колыхающемся море чужих ассоциаций и воспоминаний, Саниру сильно споткнулась еще раза два. Данни, уже давно ведущий Саниру под руку, сразу подхватывал ее, заодно невольно выдергивая из погружения.

На третий час всех этих экспериментов Саниру уже очень устала. Она почувствовала тяжеленную волну утомления, когда в очередной раз зацепилась ногой за какую-то траву и вынырнула из видений. Голову стянула гудящая боль, расползаясь от обоих висков. Это не говоря еще о ноющих, стреляющих, тупых и острых болях во всем теле, которое уже три часа без перерывов неслось куда-то по полям и перелескам вслед за проводником. Больше сил на попытки погружения в чужую голову не осталось.

Саниру повернулась к шагающему рядом Данни. Тот сразу отозвался на ее взгляд и устало улыбнулся. Это была уже другая улыбка, не такая, как вчера. Во вчерашних почти всегда главным ингредиентом служила уверенность. А в сегодняшней — какая-то трудно называемая эмоция, напомнившая девушке смирение. Саниру снова безумно захотелось рассказать парню все, что она обнаружила за эти пару часов, поделиться, услышать, что он скажет. Но конечно же это было невозможно. Даже если бы проводник разрешил им разговаривать, болтать при нем о своих новообретенных талантах девушка бы не стала. Он не просто так спрашивал об их стихиях. Этот мужчина не производил впечатление человека, который хоть что-то делает просто так.

— Идите в туалет, по одному, — приказ проводника оказался таким же резким, как его остановка. Рукой он указал в сторону груды камней высотой в человеческий рост, окруженной несколькими чахлыми кустами. То ли от его внезапного движения, то ли по какой-то другой причине оттуда вспорхнули три маленькие птички и с тревожными криками унеслись в небо. Саниру уже привычно заметила блеснувший на их тельцах зеленый металл.

Данни кивком пропустил девушку идти первой. Та, бросив на всякий случай короткий взгляд на проводника, пошла исполнять указание. Как же хорошо, что погода была теплой и никаким образом не влияла на ее мочевой пузырь. Иначе этих директивных походов помочиться раз в несколько часов девушке явно было бы не достаточно.

Следом за этой бесполезной мыслью голову посетила полезная. Нужно заполучить волос Данни для проверки своих навыков. Но как его взять так, чтобы проводник не заметил? Вырвать самой? Как это сделать скрытно?

Вскоре девушка снова беспомощно переглядывалась с Данни под надзором зеркала, пока в туалет ушел проводник. В этот раз она решилась взглянуть в осколок и сразу же отвела взгляд от мелькнувших там серых глаз. Вряд ли мужчина видел много в это крохотное отражение с такого расстояния... Но куда именно он смотрел — было не угадать. Вдруг как раз на руки? Специально отворачиваться и приближаться к Данни тоже было страшно. Саниру заметила, как парень показал рукой на ее перевязанное предплечье и чуть двинул головой с вопросительным выражением. К унылому смирению его лица добавилось сочувствие. Девушка постаралась растянуть губы в улыбке, но это едва ли это у нее получилось.

Саниру рефлекторно повернулась на движение: между тоненькими деревьями на дальнем конце тропы появились несколько полузверей и направлялись быстрым шагом прямо к людям. Данни тоже их заметил и нервно заозирался, подойдя к девушке почти вплотную. Саниру не почувствовала от его близости никакого облегчения: она уже знала, что парень физически никак не сможет ее защитить.

А полузвери явно не собирались просто пройти мимо. Они заметно ускорили шаг, и один из них показал рукой на беспомощно сбившуюся парочку. Саниру нервно сглотнула. Полузверей было пять, и все, кажется, подростки. Девушка норка, и четверо парней: ворон, волк и два одинаковых опоссума, отличающиеся только цветом рубашек. Даже с расстояния пятидесяти метров Саниру пугало то, как пристально уставились на нее пять пар звериных глаз. Еще ее пугало наличие у каждого из полузверей круглой брошки.

Один из группы — ворон — вдруг отделился от собратьев — и с азартно приоткрытым клювом ринулся вперед. Он совершил два неправдоподобно гигантских прыжка, разом покрыв все расстояние, отделявшее пятерку от людей, и оказался прямо напротив них. У Саниру от неожиданности перехватило дыхание. Птиц уже раскрыл черный клюв, чтобы что-то сказать, одновременно сунув за пазуху правую руку, как вдруг резкий свист прорезал воздух — и зеркальный осколок, вырвавшийся из-за спин Данни и Саниру, полоснул по голове полузверя. Завопив жутким птичьим криком, он как подкошенный, рухнул на колени, вцепившись рукой в свое лицо, в глаз. Люди синхронно отшатнулись и едва не врезались в очутившегося рядом проводника. Горло девушки пережал панический спазм.

— Стоять тут, — чеканный голос мужчины был полон злости.

Не успела Саниру понять, что значили эти слова, как из-за пазухи корчащегося на коленях ворона вынырнул серебристый кривой кинжал и метнулся в проводника, едва не достигув его шеи. Кинжал замер прямо в воздухе в сантиметрах десяти от нее. Где-то рядом стукнулось об землю упавшее зеркало. Ворон, глухо шипя от боли, сжимая запачканными кровью пальцами раненый глаз, другую руку вытянул в сторону. Кисть его судорожно тряслась, будто он старался напрямую силой мышц пальцев сдвинуть застывший в воздухе кинжал хоть на сантиметр ближе к шее противника. Мужчина же замер, впившись глазами в висящее напротив него лезвие. Промедление длилось не дольше секунды, и вдруг — под испуганный вопль ворона — кинжал развернулся — и пробил второй глаз полузверя, на пол клинка войдя в его череп с отвратительным хрустом.

Саниру возможно осознала бы, что произошло, но четыре других полузверя с оглушительными воплями неслись прямо на людей. Неожиданный жар вдруг вспыхнул на всем теле. Боже, нет! Одежда за мгновение нагрелась до боли, и Саниру сама не поняла, как инстинктивно отпрыгнула от вспыхнувшей под ногами сухой травы, налетев прямо на Данни. Они оба споткнулись друг о друга и рухнули на землю. Рядом загорелась куча веток. Пытаясь не слушающимися в панике руками развязать пояс на своей рубашке, пока она не вспыхнула, Саниру видела, как взлетает с земли осколок проводника, и полузвери бросаются врассыпную, пытаясь увернуться. Увернулись трое, один же — волк — припал на ногу, держась за перерезанное горло. Истерично захныкав, девушка только сейчас смогла распахнуть рубашку, но поняла, что одежда больше не обжигает тело. Ткань уже остывала, и вдруг наоборот — сковала неожиданным холодом. Пламя на траве погасло, и так же быстро — обугленная земля и ветки покрылись инеем. Изо рта вырвалось облачко пара.

— Сюда! — завопил Данни и, схватив Саниру поперек талии, дернул ее прочь, подтягивая к большому камню неподалеку. Проводник резко дернул правой рукой — и осколок метнулся к опоссумам-близнецам, но они смогли отбить его своими наручами, и вместо смертельной раны получили только порез на лбу одного из них. Одновременно с этим норка попыталась обойти проводника сзади и получила вылетевшим из левой руки мужчины ножом. Точнее Саниру показалось, что норка получила, но та каким-то непостижимым образом увернулась и отскочила далеко назад. Мельком глянув на дрожащую у камня парочку, норка уже подалась к ним, но возмущенный вой опоссумов вернул ее внимание обратно на мужчину.

Один из них получил осколком по глазу, но казалось, вообще на это не отреагировал, хотя прыснувшая из-под века кровь тут же залила полузверю щеку. Оба близнеца, гневно завопив, бросились на мужчину, каждый держа по ножу, и человек резко отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от замаха чужого оружия. Судя по треску рвущейся ткани, их ножи все же коснулись цели. До этого рассекающий воздух собственный нож проводника упал на землю недалеко от норки. Проводник побежал прочь от полузверей и те, улюлюкая, рванулись следом. Норка успела подобрать упавший нож мужчины. Зеркало резко метнулось к проводнику, заняв привычное место перед ним. И почти сразу норка рухнула, как подстреленная — подобранный нож вырвался из ее руки и воткнулся под звериную челюсть. Опоссумы, бегущие впереди, кажется не заметили этого. Они уже догнали мужчину — бегали близнецы явно быстрее человека — и напрыгнули на него с двух сторон. Почти сразу под резкий всплеск рук проводника оба ножа опоссумов полетели далеко в стороны, будто оружия разбросал взрыв, и зеркало упало им под ноги, со звоном ударившись о когти.

Один из разлетевшихся ножей, описав дугу, с громким хрустом воткнулся в считанных сантиметрах от Саниру, и она рванулась еще ближе к камню, стукнувшись о него плечом. Ее выпученные глаза заметили между складками кожаной ленты на рукоятке несколько шерстин. Девушка в абсолютном импульсе рванулась вперед и сжала пальцами еще теплую ручку. Буря накрыла ее, пожирая целиком.

"Я держу его руки! Хватай стекло и режь, оно под тобой!" разрывался голос одного из опоссумов. По полю разносились бессвязные крики. "Под ногой!" Перед закрытыми глазами Саниру бешено мелькало сопротивляющееся тело проводника. Опоссум крепко держал его за обе заломанные назад руки. Адреналин гудел в мозгах полузверя, превращая его мысли в сумасшедшее месиво. Брат суетливо завертел окровавленной головой в поисках осколка и, наконец увидев его, наклонился, чтобы поднять. Азарт вспыхнул, как пламя, согрев тело сладкой волной предвкушения. Этот мерзкий человек сейчас заплатит! Вдруг зеркало взметнулось вверх и пробило брату второй глаз.

"Хитхи!" — вскрикнул опоссум имя брата. Тот изумленно заорал и вслепую ринулся на проводника, распахнув зубастую пасть. Ошеломленные мысли заискрили. "Как этот ублюдок использовал стихию на стекло?! Я же держу его руки!! Он управляет не руками?!" Опоссум чувствовал, что силы, с которыми он стискивал запястья и кисти мужчины, быстро испаряются. Ничего, еще чуточку! Но в последнее мгновение сопротивление человека пересилило, и сорвавшийся со своей хватки, опоссум оказался прямо на пути у бегущего Хитхи. Острые зубы брата впились в собственную грудь и, резко оттолкнув его, опоссум поскользнулся и полетел назад. "Черт!"

Мир перевернулся — и впереди расстелилось голубое небо — полузверь осознал себя распластанным на земле лицом вверх. Подгоняемый адреналином, он почти уже вскочил на ноги, но прямо над ним Хитхи получил ножом в глаз — и рухнул на опоссума, сбив обратно на землю. Страх стиснул все внутренности полузверя, заставляя резко вдохнуть. Перед глазами взметнулся нож — и Саниру под свой собственный надрывный вскрик еле успела отпустить рукоятку и вынырнуть из погружения. С хрустом пробиваемых костей летающий клинок вонзился в череп последнего противника.

Девушка, хрипло закашлявшись, резко развернулась на четвереньки и сблевала в прогоревшую траву. Кажется, она услышала, как рядом вывернуло и Данни. Кошмарный, раздирающий на атомы страх неминуемой смерти — бил в черепе Саниру оглушающим гонгом, как будто это ей предстояло через долю секунды умереть от удара ножом в глаз. Боже! Боже! Взгляд уперся во вцепившиеся в землю человеческие пальцы, и только когда девушка узнала в них свои собственные, панический гул стал по-немногу отступать.

— Саниру? — разнесся рядом невнятный, хриплый голос парня.

Следующие бесконечно долгие минуты пленники сидели у камня, обессиленно прислонившись друг к другу, будто бы это они только что дрались с пятью полузверьми.

Саниру раздавило, расплющило, абсолютно изорвав все ее представления и рамки. Шок, ужас, беспомощность — все это теперь казалось просто милыми уютными словами. Сон? Может, это все просто сон? Закутанная в головную боль и озноб, девушка покрасневшими глазами следила за проводником. Он отвратительно буднично обыскивал трупы полузверей, иногда проверяя местоположение пленников. Сейчас никакого оружия вокруг него не летало. Переложив несколько найденных при обыске вещей в свой рюкзак, мужчина занялся перетаскиванием тел прочь с открытого места в заросли высокой травы за камнями. Глаза против воли цеплялись за запрокинутые звериные головы, приоткрытые рты, кровавое полузапекшееся месиво ран... Мысли Саниру текли отчаянно медленно. Мозги пока не были способны осмыслить пять смертей... Хотя, погодите. На поляне не было пятого тела — норки. Проводник ее еще не уносил... Или, может, девушке показалось?

К черту! Саниру болезненно кашлянула, сдавив рвотный позыв. Краткая вспышка — клочка сознания опоссума — резанула по мозгам. Это был кошмарно! Полное слияние. То, что она успела выпрыгнуть оттуда за мгновение до смерти полузверя — сейчас казалось невероятным. А что было бы, если бы не успела? Чертово тело опять свернулось в приступе тошноты, но блевать было уже нечем. Взамен отвратительного видения мозги Саниру пихнули ей тошнотворные картинки смертей других полузверей, одну за другой. Кинжал в глаз. Осколок в шею. Нож под челюсть. Осколок в глаз. Нож в глаз. Девушка свернулась пополам, упираясь гудящим лбом в холодную землю. Когда очередной приступ скрутил ее внутренности, она почувствовала на своей лопатке руку Данни.

— Держись, — едва слышно прозвучал его шепот за спиной, — все будет хорошо.

Ответом на это была только болезненная усмешка, разлившаяся между скривившихся кишок. Хорошо?! Где и когда будет хорошо?! Он вообще видит, что происходит?! Смерти! Такие быстрые и такие простые. Такие близкие. Этот мужик только что убил нескольких полузверей, и похоже они все тоже делали что-то... Пользовались стихиями, как выразился проводник на допросе. Чертовы брошки указывают на это? Ворон — управлял летающим кинжалом. И эти гигантские прыжки — не мог он совершить их просто так, он же не настоящая птица. Пес... Это он поджег траву и ветки? Сразу после того, как ему перерезали горло, огонь потух, и все обледенело. Саниру только сейчас поняла, что температура уже давно пришла в норму, и о недавнем кратком морозе ничего уже не напоминало. Норка... почему-то не получила первый удар ножом, когда должна была, да и может она вообще жива и сбежала? Тела то ее нет! А опоссумы... что с ними не так? Близнецы и близнецы, хрен поймешь!

Саниру сплюнула в траву комок горькой желчи. Как МНЕ САМОЙ защититься?! Как МНЕ тут выжить?! Девушка задрожала от очередного приступа озноба, следя, как проводник затаскивает за камни последнее тело.

Убил, убил полузверей, которые тоже умели и хотели драться! Он один! И из травм получил только пару царапин на руках. Как вообще они собираются сбегать от этого человека?! И он правда ведет их на Землю? Саниру не могла заставить себя поверить в это, хоть и очень хотела.

Разобравшись с трупами и своим рюкзаком, проводник скомандовал пленникам продолжать путь. До привала троица прошла еще немного, сойдя с тропы и пробираясь по зарослям травы высотой от колена до пояса. Проводник как обычно быстро двигался впереди, и осколок, вернувшийся на свой привычный пост, плыл рядом с ним, поблескивая на солнце. Саниру тащилась как зомби, смотря только на свои ноги и иногда мельком проверяя, что контакт с видением от клочка шерсти сохраняется. Озноб прошел довольно быстро, но головная боль сохранялась, пресекая любые попытки девушки сосредотачиваться на планах побега или видениях. И теперь после драки любой шорох или силуэты на горизонте вызывали очередной панический припадок в теле.

Тем хуже, что совсем скоро на пути люди встретили еще одну группу полузверей. Саниру, едва их заметив, нервно заозиралась вокруг в поиске укрытия, но те шли далеко в стороне и только любопытно поглазели в сторону троицы да понюхали воздух чуткими носами. Девушка услышала, как рядом громко с облегчением выдохнул Данни, когда полузвери, отвернувшись, стали стремительно удаляться. Она абсолютно разделила его чувства.

Маячившая впереди кромка тяжелого, старого леса приближалась мучительно медленно, но в конце концов люди добрались до нее. И оказавшись под кронами разлапистых, увитых плющом деревьев, проводник остановил пленников и разрешил им отдохнуть и поесть. Выдав паре их пайки и набор для перевязки, мужчина без усилий забрался на толстую ветку огромного дерева, напоминающего видалый дуб, и, облокотившись на ствол, сел. Осколок послушно лег в его руку, и проводник засунул его в карман. После этого мужчина принялся за еду, бросая на пленников взгляды разной пристальности и длительности.

Беспокойно переглядываясь, пара тоже приступила к долгожданному приему пищи.

Только к концу этого занятия головная боль Саниру отступила настолько, чтобы она смогла снова погрузиться в бешеную тревогу о выживании. Ей нужен был волос Данни для проверки, сможет ли она провернуть с ним то же, что с клочком шерсти. Оставалось каким-то образом взять его самой или попросить парня ей его дать. Девушка пробежалась взглядом по его воротнику и плечам в поисках выпавших волосков. Таких не нашлось, а рвать волос прямо из головы парня было бы крайне подозрительно. Вдруг проводник определит ее стихию, если увидит все эти манипуляции с волосами? Или она слишком параноит? Саниру мельком глянула на сидящего на ветке мужчину. Тот кольнул ее своим острым вниманием, на мгновение оторвавшись от снятой с одного плеча туники, но затем вернулся к своему занятию — зашиванию порванного в схватке рукава. Под туникой у него оказалась портупея, закрепленная поверх рубашки, предназначенная видимо, для хранения ножей — трое кожаных ножен с торчащими из них рукоятками красноречиво говорили об этом.

Стараясь поскорее прогнать страх, закопошившийся в животе от вида жутких оружий проводника, Саниру вернула взгляд на Данни, доедающего свою порцию, и задумчиво переложила свою растрепанную длинную косу из-за спины в руки. Заметив между пальцев несколько выпавших волосин, Саниру нахмурилась. А что, если... Попробовать наоборот? Положить свой волос к коже Данни?

Настало время перевязки, и пара стала по-немногу снимать свои старые бинты. Данни жестами предложил начать с девушки, но она помотала головой и показала на его руку. Тот согласился, устало пожав плечами. Саниру предстояло сменить ему повязки на обоих предплечьях.

Итак, это шанс. Перебинтовывая Данни, девушка максимально осторожно подложила ему под повязку свою волосинку. Парень заметил эту манипуляцию, нахмурился, но быстро вернул своему лицу обычное выражение. Чувствуя, как майка неприятно прилипает к вспотевшей от волнения спине, девушка молилась вселенной, чтобы ей в шею не воткнулось злополучное зеркало. Но перевязки прошли гладко, и настала очередь Саниру подставлять свои раны. Данни начал стирать влажным куском бинта засохшую мазь с ее переносицы, а девушка, закрыв глаза, сосредоточилась, до смерти надеясь, что ее идея не провалилась. И — к сумасшедшему восторгу Саниру — она легко нырнула в мысли парня. "Блин, глубокая... Надеюсь, я не больно трогаю." Девушка чуть заметно отрицательно помотала головой.

Парень торопливо опустил лицо и схватился за баночку с мазью дрогнувшими руками. "Черт! Не выдать. Она опять мысли читает. Так ведь?" Зеленые глаза вопрошающе поднялись на Саниру. Та кивнула.

"Но я не трогаю тебя сейчас". Руки парня и правда отдалились — держали банку с мазью у его колен. Саниру чуть сжала губы, выражая какую-то неопределенную негативную эмоцию.

"Блин, так неудобно, что связь односторонняя."

Девушка чуть кивнула. Данни принялся торопливо, но осторожно намазывать царапину между глаз Саниру, и следом — на скуле. Их чуть защипало. Девушка снова закрыла глаза — сейчас был идеальный момент, чтобы нырнуть глубже — не нужно было никуда идти и следить, куда наступаешь. Под волну собственного удивления Саниру поняла, что смотрит прямо в свое лицо. Точнее не она — это было восприятие Данни. Большая рука аккуратными движениями елозила пальцем по красной царапине на... неужели это осунувшееся, бледное, с синими мешками под глазами — ее собственное лицо? Саниру ощутила, как эмоции Данни окружают ее, затапливают, как морские течения. Это замещало собственную тревогу, и потому было очень приятно. Усталость и грусть, укрытые заботой и осторожностью, направленные на образ самой Саниру, хранимый у парня в голове. Девушке стало неловко от прикосновения к этому образу, и она переключилась на другой канал восприятия — на тактильные ощущения. И довольно быстро смогла почувствовать густую теплую мазь, растекающуюся под пальцами. Мерную гудящую боль на обоих предплечьях...

Резкий испуг вспышкой перетянул на себя внимание Саниру, и она вынырнула из погружения, распахнув глаза. Проводник спрыгнул с дерева рядом и, бросив внимательный взгляд на пленников, сел на землю неподалеку. Он принялся за то же стереотипное занятие, что и ночью — разматывать и заматывать ленту на ручке ножа. Саниру под таким пристальным вниманием больше не рискнула уходить в погружение полностью, просто оставила сознание Данни где-то на грани своего восприятия, чтобы не пропустить чего-то важного.

Парень уже занялся ее рукой, заметно ускорившись. Он волновался, что проводник накажет за медлительность — видела девушка в его голове.

Вскоре с перевязками было закончено, и мужчина забрал у пленников остатки вещей, снова притянув их к себе с расстояния короткими движениями рук.

К удивлению девушки мужчина не сразу погнал их дальше в дорогу, а позволил еще отдохнуть. Саниру использовала это время, чтобы немного расслабить убитую долгой нагрузкой спину — чуть отползла к массивному торчащему рядом из земли корню дерева и облокотилась на него. Теплая приятная волна, прокатившаяся по мышцам вдоль позвоночника, стала ей наградой. Данни пристроился неподалеку, чуть улыбаясь. Теперь, когда Саниру напрямую чувствовала и слышала мысли парня, она прекрасно поняла, что это за улыбка. Это было его желание подбодрить девушку. Но из-за усталости и бессилия помочь ей — она окрашивалась тем самым серым угнетающим налетом, который Саниру назвала бы смирением.

Данни откинул голову назад — на корень, глубоко вздыхая. "Хочется спать... Нельзя. Наверняка накажет, порежет... Не дай Бог еще и Саниру достанется" — чувствовала девушка его мысли. Парень протер рукой свое лицо, видимо чтобы взбодриться, и резко вздрогнул, вытянув ладонь перед собой. Саниру ощутила бухнувший у него в груди страх. Она уставилась на его руку — что так напугало Данни?

Из его ладони торчало несколько молодых травинок. Прилипли? Парень нервозно сдернул их второй рукой — раздался краткий хруст рвущихся стебельков — и на ладони остались крохотные зеленые обрубочки. У Саниру округлились глаза. Не на ладони. В ней. Остатки оторванной травы торчали прямо из кожи Данни, как из земли. Пленников стремительно накрыла черная тень, и проводник схватил парня за предплечье, поворачивая его ладонь к себе. Появившийся осколок угрожающе замер над людьми. Спустя несколько секунд мужчина отпустил руку и отошел так же быстро, как появился.

"Господи! Господи! Как это?!" — панические мысли Данни затапливали Саниру через связь. Она сама ошарашенно смотрела, как парень вглядывается в торчащие из ладони обрубки. Это какая-то болезнь? Или...

"Они растут! Растут прямо из кожи, изнутри!"

После некоторых колебаний Данни принялся сжимать кожу у основания травинок пальцами другой руки, давить и мять, и к удивлению обоих пленников, через несколько попыток выудил из-под поверхности ладони сгусток корешков, от которого и росли зеленые стебельки. Парень истерично зашвырнул вытащенный комок подальше, и Саниру не успела его рассмотреть. А кожа на ладони Данни, будто бы и не проделали с ней только что эту противоестественную манипуляцию, теперь выглядела абсолютно чистой и обычной. Просто ладонь. Как будто им обоим померещилось. Парень и девушка переглянулись. "Это кошмар, это какой-то кошмар!" — вопило сознание Данни.

Саниру казалось, что он был так же сильно напуган только когда проводник убил Дордо. Его глаза просто сочились паникой, едва не до слез. Девушка порвалась его успокоить, но она никогда не умела этого делать даже в более простых ситуациях. Саниру додумалась только развести руками, указывая на его чистую ладонь. В конце концов, все уже прошло?

Данни несколько раз повертел обе свои руки перед глазами, потер их о штаны и снова повертел. Затем оглядел траву, среди которой сидел, и, не обнаружив ничего подозрительного, с изможденным вздохом откинулся на корень позади себя.

"Я надеюсь, больше такого не случится" — сотрясающий его мысли страх быстро сменился на усталость. Совсем скоро голова парня накренилась на бок, веки прикрылись... Но тут же к паре подлетело зеркало, заставив Саниру резко вздрогнуть и вскрикнуть. Данни тоже встрепенулся, не успев провалиться в сон. Вкрадчивый голос проводника последовал за осколком:

— Не спать. Заснешь — порежу, — ноль эмоций в голосе. Саниру торопливо опустила голову, пряча взгляд от искаженного шрамами лица проводника.

Девушка думала, что после такой угрозы сон с парня как рукой снимет, но нет. Ему приходилось буквально сражаться с накатывающей усталостью. Данни даже встал и под подозрительным взглядом проводника стал топтаться на ходу и совершать какие-то монотонные движения руками. Это хоть немного ему помогало. Выпутываясь из сонной дымки внутри головы парня, Саниру сама еле подавила неожиданный зевок и с силой протерла руками лицо, обойдя порезы. Черт, с этой связью нужно вести себя осторожнее. То силы требовались, чтобы в нее войти, то теперь приходится напрягаться, чтобы от ее разорвать.

Данни смог проснуться полностью только когда проводник погнал их дальше. Саниру торопливо шагала рядом. Девушка старалась придумать оптимальный план, как ей использовать свои странные способности и с помощью них вырваться от проводника. Но запал, вызванный недавним привалом и порцией еды, быстро потух. Какие бы идеи она ни сочинила, острый осколок и нож быстро разрезали их на куски.

Если даже суметь раздобыть волос проводника или подсунуть ему свой — что это даст? Она увидит его мысли, может быть даже какие-то намеки прошлого, и что? Возможно, она сможет понять, куда именно он их ведет. Но это никак не поможет сбежать. Что толку смотреть на мысли и чувства, если никак не можешь на них повлиять?