Глава 6. Перемена

Девушка пролежала на колючем матрасе уже довольно долго, передумала кучу более или менее тревожных мыслей, а сон все никак не шел. Отвратительное состояние: жуткая усталость в голове и теле, но мозги никак не могли успокоиться достаточно, чтобы уснуть. Глаза, привыкшие к темноте, бродили туда-сюда по обрамлению окна. Деревянные панели, в одних местах испещренные мелкими трещинками и зазубринами, в других - отполированные тысячами прикосновений.

Пару раз Саниру будто бы заныривала в сон, но почти сразу просыпалась, и снова влачила свою унылую недодрему, ворочаясь ноющим телом. Из очередной попытки заснуть девушку вырвал громкий крик вороны — где-то за окном. Измотанно зажмурившись от накатившего отчаяния, Саниру перевернулась на спину. Это провал. Если она не сможет поспать, какой развалюхой она будет завтра? Девушка сегодня то еле тащилась последние часы, с чего ей завтра станет лучше?

На своей постели зашевелился Дордо. Он встал и, аккуратно приподнимая лапы, чтобы не клацать когтями по полу, направился к двери. Куда он? Может, в туалет? Отперев замок, пес медленно открыл чуть скрипнувшую дверь и шагнул наружу.

Резкий свист воздуха прошил комнату. Следом — глухой удар, будто в тряпку. Ноги пса подкосились. Саниру едва успела вскочить на своей кровати и заметить приподнявшегося Данни, как Дордо накренился назад, но резко остановился — что-то не дало ему упасть. Другая фигура. Ледяной спазм прокатился по животу девушки и застрял в груди. Фигура зашла в комнату, опуская пса на матрас без единого шума, кроме шороха сена. Яркий свет оголившейся колбы полоснул по глазам Саниру, и в ту же секунду девушка дернулась всем телом, впечатываясь в стену. Прямо перед ее носом, едва не коснувшись, сверкнуло лезвие ножа. Нож повис напротив Саниру в воздухе, не удерживаемый никем и ничем.

Слезящиеся от резкого света глаза уставились на кончик ножа, а тот — целился ровно в левый. Что делать?! Боже! Каким-то немыслимым образом девушка заметила, что напротив Данни тоже висит что-то острое, похоже на осколок стекла. Но потом глаза снова уперлись в кончик смерти, предназначенный для нее. Лезвие ножа было запачкано красным — кровью Дордо?! Он жив? Должен быть жив! Саниру задыхалась, но не чувствовала этого. И только сейчас огромные от страха зрачки хотя бы мельком глянули на нападавшего. Это был человек. Живот скрутило тошнотой почти до рвоты. Девушка не дышала. Кончик лезвия в пяти сантиметрах от лица, паника. Холод стены. Взгляд человека, острый. Рвотный позыв. Сердце бьет в уши, глуша все звуки вокруг. Обжигающий свет раскрытой колбы. Черная фигура — адской силой высится впереди. Грудь судорожно сократилась — что делает собственное тело? Дышит? Блюет? Жить! Жить! Жить!

Ледяная волна окатила лицо Саниру, разбитый мозг скомкался в узел — и девушка обнаружила себя в комнате. По лицу и шее на грудь стекала вода. Человек кинул фляжку на матрас рядом с недвижимым псом, и вернул взгляд на пленников. Девушка догадалась, что он плеснул на нее воды, видимо, чтобы привести в чувства. Дальше мысли Саниру не продвинулись, и она, вжимаясь в стену до боли, снова уставилась на кончик ножа, застывший напротив собственного лица.

— Не убивай нас! Мы ничего не сделали! — вскрикнул Данни, — у нас ничего нет, ничего ценного, посмотри! — он поднял свои руки вверх. Девушка попыталась сделать то же самое, но у нее не получилось — команды телу не доходили совсем. Человек, до того стоявший посередине комнаты, быстро осмотрелся и притянул к себе табурет, стоявший неподалеку. Сев на него, он напряженно облизнул губы и, положив руки на колени, пристально оглядел пленников. Только сейчас Саниру начала как-то усваивать информацию о внешности нападавшего. Бледное лицо с нездоровым оттенком губ и мешками под глазами, два впалых шрама — один на подбородке, не прикрытый щетиной, а другой — через всю скулу и щеку до губы, окруженный бугристой розоватой кожей, похожей на заживший ожог. Черные сальные волосы, зачесанные назад. Черная туника, под ней черная рубашка и штаны, темно-серые потертые кроссовки. Лямки рюкзака на плечах. И чертова круглая брошка, прикрепленная к поле туники. Чем дольше девушка смотрела на этого человека, тем ярче чувствовала снова подступающую тошноту. Мужчина заговорил — тихо, но очень четко, чеканя слова как по трафарету.

— Теперь Я вас поведу. Идем туда же, куда вел прошлый проводник. У вас нет выбора. Сбежать я вам не дам, — в его словах не было ни единой эмоции, абсолютно пусто, — попытки неподчинения и побега будут наказываться физической болью, — Саниру скрючилась от резкого укола — за секунду лезвие ножа ткнуло ее кончиком в плечо и вернулось в исходное положение. Рядом вскрикнул Данни, с которым случилось то же самое — только с помощью стеклянного осколка. Насквозь пропитанная адреналином, Саниру почти не почувствовала боли, но неожиданность сделала свое дело — паника поднялась до новых высот и вышибла из глаз девушки слезы. Мужчина продолжил производить слова.

— Любая попытка привлечь внимание: кричать, подавать сигналы местным, тому подобное — тоже будет караться болью, — и снова укол — в другое плечо. Саниру уперлась ладонями в стену, глотая сопли.

— М-мы, мы тебя поняли, хорошо, хорошо, — заикаясь, почти шепотом пробормотал Данни, — не надо резать, пожалуйста, — он низко опустил голову, будто в поклоне, — мы будем делать все, что ты скажешь, только без насилия, умоляю.

— Вставайте, оба, — тон мужчины не менялся ни на грамм от предложения к предложению. Пленники послушно поднялись на ноги, и даже бестолковое тело Саниру смогло исполнить приказ, как-то само по себе. Похоже, оно уяснило, что лучше выполнять любую команду этого человека. Нож и осколок стекла сместились вверх следом за людьми, оставаясь у их лиц, только теперь чуть дальше.

— Раздевайтесь, догола. Одежду кидайте мне под ноги.

Данни мельком взглянул на девушку, но та этого почти не заметила. Ее руки сами задвигались, торопливо освобождая тело от одежды. Саниру не успела посомневаться. Только когда девушка уже стояла полностью голая и жалась бледной спиной к ледяной стене, слабый налет беспомощности и стыда примешался к владеющему ей полностью страху. Удивительно, насколько быстро животное желание выжить выжрало в ней все прочие мотивации. Данни помедлил со снятием трусов, и только когда увидел девушку, кинувшую свои к общей куче под ногами мужчины, сделал то же самое.

Никчемность, безысходность, ужас — так бы назвала Саниру наполняющие ее сейчас эмоции, если бы могла это сделать. И хорошо, что не могла. Она стояла, сгорбившись, плотно сведя ноги и обняв себя, чтобы скрыть грудь. Две точки — укола — краснели на обоих плечах — недалеко от ключиц. Измученными заплаканными глазами девушка следила то за мужчиной, то за его парящим в воздухе оружием, нервными рывками перескакивая от одного к другому. Боже, неужели ее жизнь сейчас закончится здесь? Лица родителей вспыхнули в сознании. Ее стол, за которым она рисовала и училась. Любимые тропы в пригородном лесу. Книжная полка. Пара одногруппников, с которыми получалось общаться чуть ближе, чем с прочими. Но этот мужик же сказал, что просто поведет их верно? Уколы на плечах стрельнули болью. Да какая блять разница, что он сказал — он убил Дордо! Убил! Тело ни разу не шевельнулось с тех пор, как оказалось на матрасе! Девушка взглянула на запрокинутую собачью голову и сгорбилась еще сильнее, справляясь с волной тошноты. Мертв. Мертв. Колени задрожали. Убил. Этим же ножом, который сейчас уставился на Саниру окровавленным кончиком. Кончик внезапно дернулся. Зубы девушки стукнули друг об друга, пронзив череп болью — а нож отлетел назад — к человеку. Он поймал его левой рукой, вытер приготовленной тряпкой и засунул за полу туники. Саниру не ощутила облегчения. Она была уверена, что этому человеку не заставит труда вытащить оружие снова. И осколок стекла, висевший напротив Данни, никуда не делся.

Мужчина без спешки вытащил из кармана черные тканевые перчатки и натянул их на руки. Затем он принялся осматривать снятую одежду, очень внимательно, досконально. Прощупывая каждый карман и шов, выворачивая и встряхивая, часто возвращая взгляд на пленников. После завершения проверки он кидал вещи обратно к их ногам. Саниру нервно следила за осколком, висящим напротив Данни. Он иногда подергивался — на пару сантиметров в разные стороны — но больше ничего. Взгляд парня направился на девушку. Испуганные, лишенные и доли прошлой уверенности глаза тем не менее хранили прежнее тепло. Боже, ну как?! Данни попытался улыбнуться, и у него это почти получилось — но все же напряженные губы сжались, дав уголкам принять нужное положение лишь на секунду. И эта секунда отпечаталась в мозгу Саниру вечным кадром. Не кровавые уколы на плечах парня, не его униженно сгорбленное голое тело, не руки до белых костяшек сжимающие друг друга, а это крохотное мгновение промелькнувшей улыбки и бесконечного тепла в зеленых глазах. Соленый вкус на языке отвлек девушку, перетянув ломаное внимание на себя. Снова прокусила губу. Зрачки уперлись в растущую у своих ног кучку помятой одежды. Ни один из пленников не решался притронуться к ней без разрешения. Саниру тряслась крупной дрожью, тупо и беспомощно ожидая своей участи.

— Поднимите руки вверх. Медленно крутитесь, — вскоре раздалась сухая команда. Пленники ее исполнили.

— Одевайтесь, — заключил мужчина, — Без резких движений. За любое резкое движение вы с высокой вероятностью получите порез, — отчеканил мужчина, когда с осмотром одежды было полностью покончено.

Переглянувшись, пленники начали одеваться. Трясущиеся непослушные руки сильно осложняли Саниру задачу, но все же она чувствовала, что постепенно приходит и в себя и в реальность. Лучше бы не приходила. Что теперь делать?! Надежда, что этот кошмарный человек не собирается их убивать прямо сейчас разгоралась все ярче, но какой от нее толк? Боже, и она еще боялась идти с Дордо... Одевшись, девушка глянула на пса, неподвижно распластанного на матрасе. Попыталась задержать на нем взгляд чуть дольше, чтобы все-таки отследить хоть какие-то признаки дыхания, но, испугавшись пристального взгляда мужчины, уставилась в пол. Пожалуйста, боже, может, пес все-таки жив? И спасет их от этого человека, как тогда от волка, подожжет? Но волк не управлял летающими лезвиями! Все тело Саниру прошила ледяная игла панического страха — под подкинутую памятью картинку нацеленного в глаз ножа. Зубы снова вцепились в измученную нижнюю губу, выжимая из нее соленую кровь.

— Кидайте мне под ноги остальные вещи. Все, что рядом с вами, — очередная команда и очередной обыск.Пленники под надзором висящего в воздухе осколка прокатили по полу сумку Данни, альбом, карандаш и золотой металлический кусок.После процедуры проверки мужчина положил все эти вещи у изголовья матраса пса и вернул непроницаемый взгляд на пленников. Сейчас Саниру заметила, что глаза человека были серыми, совершенно бесцветными. Девушка снова проверила, положение осколка — он висел там же, где раньше, никуда не смещаясь. Человек заговорил, по-прежнему сухо:

— Девчонка. Откуда амулет?

Живот Саниру скривился в спазме, заставив ее сгорбиться. Обращенный конкретно к ней, стальной голос показался страшнее раз в сто. Девушке потребовались невероятные усилия, чтобы управиться со сжатыми вусмерть челюстями:

— Д-дала л-летучая мышь. Т-тут, в городе.

Пустой взгляд жуткого человека сместился на Данни. Голос отчеканил:

— Какие у вас стихии? Что вы умеете?

Парень ответил почти сразу, нервным, чрезмерно участливым голосом.

— Что это значит? Я правда очень хочу ответить, но я не понимаю, что ты спросил.

Девушка вжалась в стену, выпучив глаза на кусок стекла и готовясь к очередной порции боли. Секунда...Еще секунда... Взгляд мужчины вонзался то в одного пленника то в другого. Пустой и холодный.

— Девчонка? — требовательный оклик заставил Саниру вздрогнуть. Из-за шрама одна половина верхней губы человека не двигалась, как положено, и рот косило при разговоре.

— Я-я не п-понимаю, — заикаясь, хрипло пробормотала девушка, умоляя все сущее, чтобы этого хватило. В ту же секунду ее голова взорвалась болью от раздувшей череп мысли. Души! Души! Кошачье клеймо! Это то, что он хочет услышать!

Не выблевать все это в лицо кошмарному человеку помогли только спазмы в перекошенных челюстях. Девушка чувствовала иголки пристального взгляда человека на своем лице, но не осмеливалась поднять глаза.

— Если вы врете, я быстро об этом узнаю. И будет гораздо больнее.

Почти синхронно раздалось два резких вдоха — следом за просвистевшим в воздухе осколком — оставившим на телах людей еще по одному порезу — теперь на скулах.

Боль накатила через несколько секунд — острая и горячая — и снова выбила слезы, заставила вцепиться в стену ногтями.

— Боже, хотя бы ее не режь, — выкрикнул Данни будто вовсе не своим голосом, схватившись за порезанное лицо, — ну зачем, мы и так сделаем все, что ты попросишь! Я обещаю!

Мужчина ничего не ответил. Только поднялся с табурета и прошелся по комнате, внимательно разглядывая пол, потолок и стены, регулярно возвращая взгляд на пленников. Саниру ощутила, как ее мочевой пузырь до боли скрутило, когда он проходил рядом. В конце концов человек вернулся к своему месту у табурета и скомандовал:

— Оба садитесь на ее матрас, — человек чуть кивнул в сторону постели девушки, ровно настолько, сколько необходимо.

Саниру еле успела напрячь резко подкосившиеся ноги, чтобы не рухнуть тряпкой, и все же не упала — мозги намертво запомнили фразу про резкие движения и порезы. Используя стену как опору, девушка медленно опустилась на колени.

— Хорошо, — пробормотал Данни, осторожными шагами подошел к девушке, держа свои руки чуть приподнятыми, и сел рядом с Саниру, едва не коснувшись ее бедром. Осколок стекла проследовал за ним, но потом отлетел к мужчине и остался висеть в полуметре от его головы.

— Выход будет на рассвете. Разговаривать нельзя. Лечь — можно, — человек одним резким движением пнул к пленникам оставленный Данни матрас — в ряд к матрасу девушки. Парень нервно закивал и взглянул на Саниру. Ты ответила ему заплаканным взглядом, но быстро вернула его на мужчину. Тот передвинул табурет подальше — к груде вещей Дордо — и стал перебирать ее, коротко посматривая на пленников.

Спустя несколько минут дрожь в теле девушки понемногу начала угасать, уступая место боли порезов и бешеной круговерти мыслей. Девушка неровно всхлипнула, чувствуя, как по щекам градом полились слезы. Пальцы вцепились в штаны, спина безвольно сгорбилась. Саниру попыталась найти в себе силы все это прекратить, но их не осталось совсем.Она почувствовала, как к ее боку придвинулся Данни. Его большие руки очень аккуратно обняли девушку за спину и плечи, не задев ноющие порезы. Голова Саниру безвольно опустилась, уперевшись лбом в его предплечье. Укрытые, окруженные теплом тела парня, панически суетящиеся мысли наконец-то смогли замедлиться и дать девушке их отследить. Боже, как все это случилось? Почему с ней? Как же хотелось оказаться сейчас одной дома, в своей комнате, закрыть все двери на все замки, спрятаться, исчезнуть.. Гневные, презрительные лица родителей всплыли в памяти. Нет, не дома, не дома, боже.. прятаться от отца и его рук, когда он будет пытать, откуда у нее порезы, где она была весь день и когда пересдаст гребаную четверку! Куда бежать, где скрыться?! Бежать? Боже, пожалуйста, ей нужен шанс, просто сбежать.. пускай и умереть, но не от рук этого мужика, не от рук отца, а просто от голода или зверей, где-то в лесу, в темноте, одной! Одной! Или может, с Данни? Он сбежит с ней? Он поможет ей?

Поток слез из опухших глаз прекратился. Насколько скоро или нет — Саниру определить не могла. Она так и сидела, уткнувшись лбом в руку обнимающего ее парня и чуть привалившись на бок — на него — потому что измученное тысячей сегодняшних кошмаров тело уже не способно было поддерживать собственный вес. Мысли вязли, как в густой грязи. Отчаянные, черные, но хотя бы медленные, не изводящие бешеным потоком. Сон настиг Саниру незаметно, подарив ее телу отдых хотя бы на пару часов.

Но не сознанию.

***

Нос Саниру заполнил густой запах свежей, влажной травы. Девушка резко вскинула голову. Что происходит? Огромное поле простиралось перед ней, на сколько хватало глаз. Силуэты двух лун едва проступили на закатном небе. Трава по пояс мерно колыхалась на теплом ветру, щекоча ноги. Саниру уставилась вниз — ее тело оказалось полностью голым . Почему? Как она очутилась здесь? Девушка поймала себя на мысли, что она насилу пытается испугаться или удивиться, но у нее не получается. Эмоции приглушенным фоном гудели где-то очень далеко. Гораздо громче и ближе шумела трава. Саниру обернулась, но пейзаж не поменялся. Лишь грозди тяжелых темно-фиолетовых облаков нарисовали в небе другой узор. И вместо лун на этой стороне неба — солнце пробивалось лучами сквозь прорехи в облаках и бросало алые пятна на бесконечную траву.

Ничего не отвечало на множество возникших в голове девушки вопросов. Ничего, кроме мягкого, мерного звука, прячущегося где-то между шорохом трав и шумом ветра. Саниру прислушалась, стараясь вычленить эту странную низкую ноту. Ноги девушки сами переступили несколько шагов в сторону, и звук усилился, отчетливо зажурчав среди общего шума. Он показался Саниру до боли знакомым, как будто... Голые ноги, шурша травой, вывели девушку на вытоптанную поляну.

Мурчание. Отчетливое, громкое, оно доносилось с противоположного края поляны. Там — лежала огромная дикая кошка. Пума? Саниру приготовилась к паническому ужасу, который должен был сейчас захлестнуть ее тело. Но он не пришел. В растерянном оцепенении взгляд девушки скользил по кошачьему силуэту. Бархатистая темно-песочная шерсть переливалась золотом в закатном свете. Янтарем сияли звериные глаза — три, и один из них — посреди широкого лба. Пума лежала на боку, расслабленно разбросав по земле мускулистые лапы. Длинный толстый хвост покоился у ее живота. Прикрыв глаза, кошка опустила голову. Каким-то образом Саниру оказалась рядом со зверем — она не помнила, когда решила подойти или решала ли. Пума, шевельнув длинным, массивным хвостом, откинула его в сторону. Отрывисто вздохнув, девушка вгляделась в нескольких котят, копошащихся в густой шерсти материнского живота. Детеныши тихо пищали и толкались, добираясь до заветного молока или, напившись, просто теснились к братьям и сестрам, чтобы не замерзнуть. Саниру нахмурилась.

Птичий пух покрывал спинку одного из них. Кажется, это был не котенок... Крошечные неоперенные крылья, полупрозрачный клюв... Птенец. Что он тут делает? Девушка перебирала свои беспредельно отдалившиеся мысли, следя за копошащимися детенышами. Почему котята не трогали птенца? А мать - пума? Почему не съела его? Стоило Саниру с осторожностью взглянуть на морду кошки, как до того прикрытые три глаза распахнулись, уставившись в ее лицо. Янтарь кошачьих глаз вдруг вскипел, заливая девушку, равнину, траву, и само небо беспощадным сиянием. Ярче дня, ярче солнца — от него не спасли даже закрывшие глаза руки. Саниру потерялась среди белого цвета. Ее ослепило? Нет? Ни рук, ни ног, ни туловища — ничего этого теперь не существовало. Сейчас? Или никогда вовсе? Девушка растерянно вскинула взгляд обратно на кошку — и три глаза — в самом центре безумного сияния — уставились на Саниру зрачками черными, как космос. Внутри самого яркого света — три самых темных точки. Они набросились на девушку, пожрав, смешав с ледяной тьмой, растворяя каждую кость, мышцы и кожу.

Чей-то отчаянный вдох прорезал пространство.

Отчаяние? Страх? Пустота? Одиночество? Чьи это слова? Чей голос?

Зеленый. Запах. Деревья. Ночь. Стремительно — из осколков и фрагментов сознание Саниру собрало картинку. Пространство, принявшее ее и прорастившее наружу.

Едва открыв глаза, Саниру уставилась на себя, будто не веря, что тело к ней вернулось. Внизу, в траве — стояли две босые ноги, а выше — струился какой-то длинный черный сарафан, который девушка не узнавала. Саниру ощупала себя, будто подозревая, что сейчас снова распадется на кусочки. Кажется все части тела на месте. Ничего не болит. Саниру оттянула ворот платья и заметила отсутствие ран на плечах. Прикоснулась к порезанной скуле, но там тоже не нашлось раны. Девушка понимала все меньше. С перемещениями в пространстве она уже готова была смириться, но это незнакомое платье, исчезнувшие раны... Саниру подняла голову, наконец-то обратив внимание на место, где она оказалась.

Девушку окружал лес. Монструозно высокие деревья прятали густые кроны в ночном небе, заполняя пространство мерным шумом листьев. Одна Луна, полная, серебристым шаром выглядывала в просвет между кряжистых ветвей. Это Земля? Могло Саниру каким-то образом переместить обратно? Девушка запустила левую руку в волосы, чтобы почесать зазудивший висок и обнаружила там странное: длинную ворсистую нить, теплую на ощупь, выделяющуюся из остальных волос и будто бы специально нырнувшую в руку. Саниру поднесла ее к лицу. Она выглядела как плетеная веревочка красного цвета.

Девушка дернула ее, чтобы убедиться, что нить прикреплена к голове.

***