Глава 34. Сатисфакция.

Будильник противно трезвонит уже второй раз, из-за чего голова начинает побаливать. Взглянув на время, Лариса медленно вздохнула и приподнялась, потирая глаза. Женщина поправляет сползшую с плеча лямку и встает с кровати, накидывая зеленый халат.

Кислова, прежде чем пойти в ванную, ставит чайник на плиту и зевает. В удивлении замирает, когда замечает, что в комнате сына горит светодиодная лента. Вчера он собирался остаться на ночь у Эли, а потому прийти домой не должен был. Не долго думая, Лариса осторожно приоткрывает дверь и замечает Ваню, сидящим на диване.

Сгорбленный и уставший смотрит на какие-то фотографии в руках.

— Ванюш? Ты чего? — Киса приподнимает глаза на мать и вновь опускает их.

Женщина проходит в комнату и тихо подходит к сыну, присаживаясь на диван рядом. Он противно скрипит, когда еще один человек давит своей тяжестью.

Лариса кидает взгляд на фотографию и замечает там Элю с Ваней. Этой фотографии она у него не видела, хотя в его комнате висит около четырех рамок, где они с Эльзой. На этом фото Ваня однозначно пьяный, потому что чуть смазано получается из-за того, что пошатывается. Но счастье в его глазах она видит отчетливо. Счастье от того, что он так трепетно и нежно прижимает к себе Элю, которую женщина узнает лишь по кудрям, ведь лицом она утыкается в грудь ее сына.

— Что случилось? Поругались, что ли? — кладет руку на его спину.

Ваня как-то неопределенно качает головой. Он больше не хочет никому ничего рассказывать. Но мама-то ведь женщина, вдруг она взглянет на ситуацию с женской логикой и подскажет ему что-нибудь?

— С Элей расстались, — пожимает плечами.

— Как расстались? — Лариса прижимает руку к груди. — Почему?

— Обычно, — вновь пожимает плечами. — Я вспылил, она устала, — он говорит это так обыденно и обреченно, словно совсем потерял веру в то, что они еще могут быть вместе. — Поругались, извинился, не простила.

— Так, давай с подробностями, а не простым перечислением глаголов, — останавливает его.

— Я мудак, мам, — поворачивает к ней голову. — Еще час назад я был уверен, что подарю ей цветов, извинюсь и мы будем вместе. А щас думаю... может, и лучше ей без меня будет? Нормальной девкой будет, со здоровыми отношениями.

— Ты чего такое говоришь? — Лариса хмурится. — Все ругаются, у всех бывает. Вы же дети, Ванюш, в вашем возрасте все решаемо.

— Дети? — усмехается Кислов. — Да нихера мы, мам, не дети. В Коктебеле детей-то и не осталось. Растем по правилам улиц и ставим не тех людей в пример, — качает головой. — Только вы этого видеть не хотите.

Лариса по-настоящему теряется. Обычно это она заводила тему о том, что он и его друзья ведут неправильный образ жизни, но Ваня на это всегда отмахивался и говорил, что все нормально. А сейчас сам говорит об этом. Понимает же, получается.

Кислова не знает, чем помочь сыну. Ей так нравилось то, что Ваня встречается с Элей. Она была лучшим вариантом для него. И девушка хорошая, и влияние на него имела сильное.

— Мам, скажи, че мне делать, а, — он откидывается на спинку дивана и пустым взглядом смотрит в стену, но и там натыкается на фотографию Эльзы.

Слишком он мягким с ней стал, фотографии эти идиотские развесил, как мальчишка последний.

— Ванюш, все будет хорошо, — повторяет женщина. — Эльза хорошая девочка, она все поймет. Просто извинись, поговори с ней спокойно. Я уверена, вчера ты не извинился, а вновь вспылил.

— Мам, в том-то и дело, что нет, — вздыхает. — Она условие поставила.

— Какое?

— Либо мы просто друзья, либо она оборвет все связи со мной.

Лариса задумывается на некоторое время, а потом решительно произносит:

— Выбирай первый вариант, не задумываясь. Даже если ты будешь с ней просто дружить, сможешь проявлять знаки внимания. Только осторожно. Чтобы не спугнуть. Девушки настойчивость любят. А Эля любит тебя. Два этих факта сильно тебе помогут.

Парень недоверчиво смотрит на мать и сильно сомневается в ее словах. Матвеева не дура, сразу поймет, что он опять клеится к ней. Психануть может и уехать из Коктебеля, потом ее Киса точно уже не вернет.

Он понимает, что зря начал этот разговор. Поэтому закончить его он спешит быстрее.

— Ладно, ма, спасибо, — трет лицо руками. — Разберемся, — оглядывается и смотрит на время в телефоне. — Пойду я, дел сегодня куча, — поднимается с дивана и поправляет свитер. — Спасибо за помощь, ма, я дальше сам.

— Вань, ты куда? — спрашивает его, когда он уже выходит со своей спальни. — Суббота, семь утра.

Ну не скажет же ей Кислов, что сегодня Мел будет режиссера на дуэль вызывать. Поэтому просто отвечает:

— С пацанами встретимся, — и чтобы мать не донимала вопросами, добавляет, — думать будем, как перед Элей извиниться.

Лариса сразу же понимающе кивнула и, запахнув халат, облокотилась на косяк.

— Придешь сегодня домой?

— Да, — кивает и, надев куртку, выходит из квартиры. — До вечера, ма.

Киса сразу же идет к набережной, ведь именно там он должен встретиться с Элей и Хэнком. И он даже не представляет, как ему сейчас себя с Матвеевой вести. Сейчас увидит ее заплаканную, разбитую. И что ему с этим делать?

Но каково же его удивление, когда он видит ее совсем другой. Эля пришла раньше всех и теперь сидела на каменном ограждении, выкуривая сигарету и листая ленту в социальных сетях. И была она совсем не заплаканной. Наоборот, выглядела свежо и невероятно красиво.

Первое, что замечает Кислов — черные джинсы, которая плотно обтягивали стройные ноги и округлые бедра. Не длинная куртка позволяла увидеть все то, что Киса раньше без разрешения лапал. Крупные кудри были распущены, лишь красная бандана широкой полосой была повязана на голове. На лице макияж, стрелки, губы блестят от большого слоя блеска.

Когда он подходит, Матвеева поднимает глаза и ярко улыбается.

— Привет, Кис, — выключает телефон и глубоко затягивается.

— Здаров... — хмуро произносит и, шмыгнув носом, прячет руки в карманах куртки. — А ты че..?

— Что? — недоуменно на него смотрит. — А.. ты про это. Ну, Кис, я же вчера сказала. Либо друзья, либо никто. А друзьями мы были хорошими.

— Отличными... — кивает, все еще не в силах в себя прийти. — Получается, че.. и обнять тебя могу? По-дружески.

— Можешь, — усмехается.

Кислов в недоумении, но руки к ней тянет. Матвеева послушно ныряет в его объятия. Если для Эли это просто что-то дружеское, то Киса пытается не перейти грань дозволенного. Поэтому быстро отстраняется.

В это же время приходит Хенкин. С удивлением смотрит на парочку, а потом здоровается с Кисой и обнимает Матвееву.

— Элюш, шикарно выглядишь, — подмигивает ей.

— Как всегда, — чуть качает бедрами, которые и без того красиво выделены джинсами. — И чего, идем? Мел уже в массовке, костюм на нем. Щас снимать будут с минуты на минуту.

— Ты че, давно тут? — Киса хмурится и вновь смотрит на время.

Это со скольки ж часов она тут?

— Не очень, — качает головой. — С Мелом пришли пораньше. Режиссер, сучонок, меня увидел, начал петь, мол: вот, место проебала, но я тебя в других проектах могу снять.

— Сука, гниль, — сплевывает Киса. — Может, я ему яйца отстрелю?

— Мел первый очередь забил, — Эльза выкидывает окурок и спрыгивает с ограждения. — Ладно, идем. Посмотрим на нашу звезду русского кинематографа, — она выбивается чуть вперед, а парни идут позади.

Хэнк наклоняется к Кисе и шепотом спрашивает:

— Помирились? — Кислов отрицательно качает головой.

— Сам нихуя не понимаю, — отвечает тихо. — Сказала, что мы хорошие друзья.

— Хватит шушукаться! — громко произносит Эля.

Девушка громко вздыхает и разворачивается к парням лицом. Смотрит на них недолго, а потом, набрав воздуха, говорит:

— Мы с Кисой расстались, — указывает на парня. — Но я не тупая истеричка, которая будет портить нашу легендарную дружбу из-за того, что мы ебались какое-то время. Киса все еще классный друг, а я все еще хочу находить тепло в нашей дружбе. Все всё поняли? — они заторможенно кивают. — А теперь мы идем помогать Мелу.

Встает между ними и чуть подталкивает, чтобы идти не строем из двух рядов.

На съемочную площадку они попадают прямо перед началом съемок. Эльза сразу же оставляет Хэнка и Кису позади и бежит к Мелу. Поправляет его костюм и ударяет ладонями по его плечами, вглядываясь в глаза.

— Как ты, душа моя поэтичная? — от уже такого родного прозвища Меленин немного расслабляется. — Готов?

— Волнуюсь немного, — честно признается. — Ты как?

— А мне чего волноваться? Это твой дебют, Мел, — усмехается, стараясь выглядеть так, словно не понимает, что говорит друг про Кису. — Покажи им всем, кто тут звезда, — вновь хлопает его по плечу и чуть подталкивает в сторону камер, где собрались остальные герои массовки.

— Мел, мы около вагончиков будем Спилберга ждать, — подойдя, говорит Боря.

Меленин кивает и, кинув последний взгляд на друзей, идет к остальным. Хватает доску для серфинга и встает в ряд, около которого уже стоит режиссер и его помощница.

Хэнк, Киса и Эля не слышат, что они им говорят, но отчетливо улавливают громкое:

— Массовка, пошла!

Эльза улыбается, когда Егор явно действует против правил и шагает к камере, направляя в нее колючий взгляд.

— Так, что происходит? Ты этого дебила из дурки выцепила, что ли? — слышит Эля, когда подходит ближе к режиссеру.

Матвеева усмехается, понимая, что это была лишь малая часть того, что будет нервировать этого Романа. Мел еще до главной части не дошел.

Помощница режиссера объясняет Егору, что так близко к камере подходить не нужно, смотреть в нее тоже запрещено. Меленин кивает, после чего съемку вновь начинают. Но Мел повторяет свои действия и становится прямо перед камерой. Смотрит в нее таким злым взглядом, словно видит там лицо режиссера.

Роман выбешивается и вскакивает с места, подбегая к Егору. Эльза машинально дергается в их сторону, чтобы в случае драки помочь Мелу, но ее за рукав куртки хватает Киса.

— Не ссы, мышка, Мел не маленький, — шмыгает носом и отпускает ее руку.

Приевшееся «мышка» тонет в шуме, который создает режиссер. Эльза не обращает на прозвище никакого внимания, ведь слишком привыкла слышать это из уст парня. Кажется, придется слишком долго отходить от их отношений.

— Вали отсюда! — кричит Роман, эмоционально размахивая руками.

Когда Мел не шевелится и не спешит уходить, режиссер толкает его в грудь.

— Вали отсюда, я сказал!

Меленин резким движением отвешивает москвичу пощечину. Казалось бы, она не такая сильная, но режиссера немного относит в сторону.

— Я требую сатисфакции! Вечером пришлю секундантов! — Роман пытается ударить Мела, но того успевают оттащить.

Егор за все это время ни единым мускулом не дрогнул. Оставался все таким же серьезным.

Эля слышит приглушенный смех Кисы. Поворачивается к нему как раз в тот момент, когда он начинает говорить:

— Эльчонок, даже ты мне такие пощечины не отвешивала.

— Мало старалась, — бурчит куда-то в розовый шарф.

Егора в это время выгоняют со съемочной площадки, и он, откинув от себя доску, тяжелым шагом направляется к гримерным вагончикам. Друзья сразу же подходят чуть ближе, но около них парень не останавливается, лишь получает несильный шлепок по животу от Кисы и тихое:

— Красава.

Вся остальная работа падала на плечи Эли, Бори и Вани. Им нужно было дождаться конца смены и выловить Романа, чтобы пригласить на дуэль.

Эльзе казалось, что занимаются они каким-то ребячеством, но серьезный настрой друзей влиял и на нее. Сейчас они ждали режиссера на задней стороне съемочной площадки, сидя на каменных ступеньках лестницы, с которой наблюдали за актерской игрой Анжелки.

Пока парни курят в стороне, Эля достает телефон и заходит в диалог с Риткой.

Мотяты как?

Ответ приходит мгновенно, ведь Елизарова была в сети.

Ритуся

Мел не впервой меня кидает, так что норм

Ты как?

Мотяникак

делаю вид, что все нормально, но нихера не нормально

когда он меня обнял, я чуть на атомы не распалась. думала, там же расколюсь и разревусь

Ритуся

Приходи сегодня ко мне, подлечимся

И вообще, не разрешай ему себя обнимать

Мотяне, я сегодня дома, завтра рано встать надо, хочу учебу разгрести, а то совсем долгами заросла

Ритуся

Я, если что, сегодня в бар пойду, парень один пригласил

МотяРит, блин, аккуратней

отпишись мне потом обязательно

Ритуся

Конечно, мама :)

— Эля, бля! — слышит голос Хэнка.

Матвеева поднимает рассеянный взгляд на друзей, которые уже успели подойти к ней, и убирает телефон в карман куртки.

— Ты че зависла-то, Моть?

— Да я так... с Риткой переписывалась.

— Пойдем, там закончилось все, — Хенкин протягивает подруге руку, за которую она хватается и встает.

Хэнк прав, ведь минут через пять из своего трейлера выходит Роман, натягивая шапку. Друзья сразу же спускаются с лестницы и идут к нему. Киса громко начинает говорить, чтобы режиссер его услышал:

— Гутен морген! Что в переводе означает «добрый вечер», — на этих словах Эля еле заметно давится смехом.

Да уж, с языками у Кисы явно не порядок.

Роман при виде Эли расплывается в улыбке, но после все же переводит глаза на источник звука. Замечает в этом парне того гопника, которого видел в первый день в гостинице. И точно помнит его угрозы.

— Вы же режиссер Роман, правильно понимаем? — мужчина разворачивается и собирается уйти.

— Да, мужики, вы опоздали. Все, съемки закончены, завтра уезжаем, — отвечает он.

Хэнк кладет руку на плечо мужчины, тем самым останавливая.

— Мы не по этому поводу, Роман, — продолжает Кислов.

И вид у него сейчас такой грозный и серьезный, что Матвеева даже сама начинает верить в серьезность всей ситуации.

Роман прослеживает за рукой Хэнка, когда тот разворачивает его, и уже более настороженно смотрит на подростков.

— Наш друг сегодня был оскорблен вами на съемочной площадке, — шмыгает носом. — И он... — Киса немного приостанавливается и, не в силах вспомнить слово, бьет Хенкина тыльной стороной ладони по животу, — как, сука, это слово?

— Уполномочен, — подсказывает Боря.

— Да, блин, уполномочен вызвать тебя, Роман, на дуэль, — по лицу режиссера понятно, что его забавляет эта ситуация.

— А смеяться не нужно, — пропитавшись серьезностью парней, Эля подает голос. — Если вам знакомо понятие чести, то должны понимать, что мы не веселиться пришли.

— Очень интересно, кто же это? — делает видит, что правда заинтересован.

— Егор, — коротко отвечает Хэнк.

На улице поднимается сильный ветер, который пробирается под куртку и неприятно холодит тело. Ритка однозначно переборщила с преображением подруги, ведь находиться в топе ранней весной так себе идея.

— Егор, — хмурится режиссер. Однозначно пытается вспомнить Меленина, но Эля сомневается в том, что он вообще спросил его имя. — Егор... это из массовки? — все же вспоминает, чем удивляет девушку. — Серфер, что ли? Такой худой, который мне пощечину вмазал? — усмехается. — Так он был на каких-то препаратах...

— Короче, — перебивает его уже набыченный Киса, — ты его оскорбил, он сделал тебе вызов. И ты обязан этот вызов принять. Из массовки он или еще откуда-то — насрать, — режиссер на слова Кислова лишь насмешливо приподнимает бровь.

Роман смеется и трет шею рукой.

— Мужики, я не знаю, че вы употребляете, — кажется, присутствие Эли он специально игнорирует. — Это не мое дело, мне насрать. Но я, честно говоря, этот ваш подростковый юмор не понимаю вообще.

— Эльчонок, — Киса просто произносит ее имя, но Эля сразу же его понимает.

Достает телефон и передает его Кислову. Он сам вводит на нем пароль и находит в галерее видео, на котором Анжелка и Роман. Ненароком замечает кучу фотографий, где есть он.

В этот момент в груди как-то слишком не вовремя становится тяжело. Если до этого получалось делать вид, что они просто друзья, то сейчас вернулось понимание того, что не друзья они. Но уже и не пара. Просто бывшие, которые до сих пор хранят друг о друге теплые воспоминания.

Не подавая виду, включает нужное видео и показывает его режиссеру.

— Дело в том, Роман, что вот эта вот девушка — она любимая девушка худого из массовки. А ты ее вчера оттрахал! А потом еще жене своей звонил, гнида! Сюсю-мусю! — почти срывается на крик.

— Спокойно, Кис, — говорит Хэнк, а Эля кладет свою руку парню на плечо, заставляя чуть отодвинуться от москвича.

Не хватало его еще перед дуэлью покалечить.

— Так, чуваки, давайте.. щас все успокоимся, — по мужчине становится видно, что ситуацию он начал воспринимать серьезнее.

— Она несовершеннолетняя, — добавляет масло в огонь Эльза своим приторно сладким голосом. — И, поверьте, если проблемы вам не устроим мы, то их устроит полиция. Но даже это не так страшно, ведь ее отец разорвет вас раньше, — мило улыбается, словно не говорит пугающие для него вещи.

— Вы че хотите? Бабок? — говорит тише, подходя ближе к ним.

Кислов на автомате чуть оттягивает Матвееву за свою спину. Так спокойнее.

— Дуэль на пистолетах, — отрезает Киса. — Вот, че мы хотим.

И только Эльза подумала, что режиссер начал относиться к ним серьезно, как он посмеивается.

— Слушайте, а давайте вы меня стаффом вашим угостите? — качает головой, прикрыв рукой глаза. — Потому что я ваще не въезжаю! Как вы себе это представляете? Я, взрослый человек, у меня жена, дети, и тут вот эта дворовая романтика?

— А у тебя, семьянин, выбора нет. Либо мы видос сливаем ментам, либо отцу Анжелкиному, Бабичу! Тебе по-любасу хана! Она малолетка, режиссер, ты в курсе? Ты знаешь, что с такими на зоне делаю, а? А если Бабич узнает, он тебя сам, сука, на этом пляже на карачки поставит! — указывает за спину мужчине. — Погугли, баклан, сразу поседеешь!

И вот сейчас до москвича точно доходит, во что он вляпался. Мужчина, кажется, понимает, что адекватнее всех тут именно Эля, потому что к ней он обращается:

— Так, тогда я предлагаю вернуться к вопросу о бабле, — смотрит на нее почти умоляюще. — Девушка, я знаю, мы сможем договорить, — кивает ей.

— Слышь, сука, ты еще одну малолетку склеить решил? — Киса еле сдерживается, чтобы не оставить пару украшений в виде синяков на его лице. — Завтра, — с ощутимыми паузами произносит парень, — в семь утра.. мы ждем тебя в рыбачьей бухте.

На этом разговор окончен. Хэнк и Эля разворачиваются и отходят от режиссера, а вот Киса ненадолго задерживается. Резким движением кладет ладонь на плечо Романа и притягивает его к себе.

Мужчина чувствует, что хват у парня далеко не слабый.

— Повторяю один раз, потом приступаю к действию, — говорит тихо с явной угрозой в голосе. — Услышу что-то в сторону девушки, вон той, — кивает на Элю, — кудрявенькой, отстрелю яйца и пропихну в глотку, уяснил, Спилберг? Я не принципиальный, мне дуэль не обязательна, чтобы за свое заступиться.

И вот только после этого Кислов позволяет себе уйти.

На съемочной площадке они проторчали почти до самого вечера, поэтому, уходя, наблюдали красивый закат.

— И что дальше? — спрашивает Эля, чуть плотнее кутаясь в шарф.

— Врача надо, — отвечает Киса. — Словлюсь с Гендосом и поедем за доком.

— И все? Завтра просто дуэль?

— А что еще надо? — произносит Хэнк. — Секунданты есть, место есть, гарнитур имеется.

— Ну, это же... убийство, нет? — смотрит то на одного, то на второго.

— Это дуэль, мышка, мы знали, во что ввязывались, — Киса пожимает плечами и останавливается. — Ты домой? — обращается к Матвеевой.

— Неа, к Мелу зайду, — качает головой.

— Зачем? — спрашивает Хенкин и накидывает капюшон на голову.

— Если у нас все так серьезно, то Мел завтра может умереть с той же вероятностью, что и Спилберг, — в свои собственные слова она не верит.

Парни, кажется, даже не задумывались об этом, потому что то, как они поникли она видит сразу.

— Провожу тогда, — кивает Киса.

— Да я могу сама дойти, тут недалеко совсем, — указывает рукой на арку между домами, пройдя которую, она сразу же окажется во дворе Мела.

— Сказал, провожу, — закуривает сигарету и пожимает руку Хенкину. — Давай, Хенкалина, спишемся.

Хэнк молча пожимает руку Кисы, в какой-то момент сжимая ее чуть сильнее, тем самым как бы говоря, чтобы парень не тупил и с Эльзой поговорил. Боря обнимает на прощание Элю и уходит в другую от друзей сторону.

Затянувшись, Киса кивает на дома:

— Че, идем?

— Ну, пойдем, — откашливается и шагает рядом.

Эльза надеется, что это маленькое расстояние они пройдут молча, но у Кисы другой план.

— Красивый цирк, не хотела в актрисы податься? — усмехается, на нее не смотря.

— Ты о чем? — делает вид, что и правда не понимает, о чем он говорит.

— Об этом, — окидывает ее взглядом. — Интересно, че под курткой, если низ такой впечатляющий?

— А тебе теперь об этом можно не беспокоиться, — шмыгает. — Друзья ведь не заглядываются на друзей, да?

— А это, Матвеева, только ты думаешь, что мы друзья, — усмехается, выпуская дым кольцами. — Я так не думаю. И верну я тебя, глазом моргнуть не успеешь, — останавливается перед ней, тем самым вынуждая остановиться и ее. — Я вот думал. Ну, над твоим условием. Либо то, либо сё... да бред это все. И ты меня любишь, и я тебя люблю. Не уедешь никуда.

— На понт берешь? — бесится. — Я же уеду.

— Не уедешь, — улыбается и словно смакует свои слова, каждый раз затягиваясь сигаретой.

Он делает последнюю затяжку и выкидывает окурок. Делает один шаг к девушке и кладет руку на ее талию, и притягивает к себе за куртку.

— Не уедешь, — повторяет, внимательно смотря на ее губы.

Они непозволительно близко, все вообще не должно быть так. Эльза это понимает и хочет его оттолкнуть, но один только запах его парфюма выбивает из колеи. И когда он крепко обнимает ее — гораздо крепче, чем сегодня утром — она тает. Утыкается носом в его шею, которая перевязана черным шарфом, насквозь пропитанным его одеколоном.

Она должна оттолкнуть, послать, обидеться, уехать, в конце концов! Но она позволяет себя обнимать, позволяет прижимать себя ближе и, в конечном итоге, позволяет зацеловывать свои щеки.

Киса слишком рано все понял, в ее планы это не входило. Она и правда никуда не уедет. Из-за парней, из-за Кисы этого проклятого!

— Кис, — пытается вывернуться из его рук. — Мы должны...

— Мы никому и ничего не должны, — твердит ей и внимательно смотрит в глаза, наполненные слезами. — Ну и чего ты хнычешь?

— Ты опять мной просто пользуешься, — всхлипывает. — Ты всегда мной просто пользуешься, — слеза все-таки скатывается, а Киса ее бережно стирает.

— Не правда, — такую мягкость в его словах она не слышала никогда. — Мышка... Прости меня, м? — носом проводит по ее кудрям, прикрывая глаза. — Не сможем же.

— Смогу. Без тебя только легче будет, — еще несколько слезинок скатываются по щекам, а вскоре Киса уже и не успевает их вытирать.

— Зачем сама себе-то врешь? Тоже же любишь меня, — касается своим лбом ее.

Любит. И Киса этим нагло пользуется.

— И я тебя люблю, правда люблю, — касается губами холодного лба. — Прости меня.

Кислов понимает, что делает сейчас что-то неправильное. Но не может он ее отпустить. А когда она, хоть и плача, обнимает его в ответ, вопросы о правильности и неправильности отпадают сами.

Эльза не знает, хочет ли, чтобы он отпустил ее. Понимает, что так нельзя. Но кто установил эти границы? Если они через них перешагивают, то, вероятно, это не очень важный человек занялся установкой этого бреда. Но только потом до Эли доходит, что границы выстроила она сама. И сама на себя и наплевала.

Рядом с Кисой она становилась совершенно другим человеком. Не гордой и уверенной в себе Мотей, а маленькой и беззащитной Элечкой, как называл ее отец в далеком-далеком детстве. Рядом с ним она позволяла себе унижаться. Позволяла своим принципам отступить на второй план.

Всхлипнув еще раз, начинает говорить:

— Я не могу так просто простить, — голос предательски дрожит. — С тобой я становлюсь совсем бесхребетной, но такие унижения принять даже мне сложно.

— Я не скажу больше такого, — с прикрытыми глазами продолжает оставлять поцелуи на ее макушке.

— Это все требует времени, — поднимает голову и смотрит на его лицо.

Взгляд этот Киса чувствует, потому глаза свои открывает. Сквозь челку чуть нахмурено смотрит на нее.

— Я хочу тебя простить... Но мне нельзя тебя прощать.

— Да кто тебе сказал-то, сука, такое? — на мгновение срывается, но потом глубоким вдохом и выдохом успокаивает себя. — Эльчонок, — держит ее за плечи, — в чем проблема-то, я не вкуриваю?

— Кис, да в тебе проблема, — прикрывает глаза.

Матвеева уже не плачет. Слез в глазах нет.

— В тебе, — повторяет. — В том, что ты не веришь мне. В том, что, блять, юзаешь всякую дичь, — смотрит прямо и колко. — Ты думал, я не узнаю? Такое нельзя скрывать, понимаешь? Представь, если бы я кололась чем-то в тайне от всех вас.

— Убил бы сразу же, — отвечает он и шмыгает носом.

Эльза замечает, что взгляд у Кисы становится отстраненным. Когда его отчитываешь, всегда так происходит. Он вступает в позицию нападения, защищается.

— Не нужно делать такой вид, — сразу указывает ему на это. — Хочешь показать, что тебе похуй на мои слова? Тогда никакого прощения ждать не стоит, — поджимает губы.

— Бля, Эль, ну че за сложности? — морщится. — Можно же сделать все проще.

— Как? — складывает руки на груди и смотрит на него с наигранным любопытством. — Тупо простить все прямо щас? А потом че? Пойдем ко мне, потрахаемся, покурим травки и утром забудем про все? — Киса усмехается.

Такой вариант развития событий ему однозначно нравится. И он надеялся, что все пойдет именно так, но, судя по тому, с какой иронией Эля это говорит, по такому сценарию они не пойдут.

— Да вот только, Кис, теперь все по-человечески придется делать, — шмыгает носом и вздрагивает от неожиданного порыва ветра.

— Да я только рад, бля! — взмахивает руками. — Ты мне только скажи, че делать.

— А все, Кис, — бьет его ладонью по плечу. — Пора самому жопу напрячь и че-то придумывать.

Взглянув на него последний раз, девушка отходит и направляется к той проклятой арке, до которой они еще даже не дошли. На этот раз Кислов ее не догоняет. Только следит за тем, чтобы она спокойно дошла до подъезда, а после и вошла в него, а потом уходит к месту, где договорился встретиться с Геной.

Эльза, зайдя в подъезд, еще минут пять не поднимается на этаж Мела, ведь поправляет потекший макияж. Убедившись в том, что все нормально, поднимается на второй этаж и стучится в дверь. За ней слышатся какие-то голоса, а потом открывает отец Мела.

— Здравствуйте, — вежливо улыбается. — А Егор дома? — Эля прекрасно знает, что Меленин дома.

— Здравствуй, Эль, здравствуй, — мужчина как-то суетливо прибирает вещи на тумбочке. — Дома, дома, — у Меленина странная привычка повторять все по два раза, словно сам до конца убеждается в сказанном. — Проходи, он в комнате.

Эльза быстро скидывает обувь и верхнюю одежду, здоровается с мамой Мела и идет в комнату Егора. Здесь она бывает не так часто, как в квартире Гены и Кисы, но все равно планировку знает наизусть.

Мел однозначно слышал ее голос, но в коридор не вышел. Зайдя в его комнату, девушка понимает, почему.

Парень сидел на крыше, выходом на которую являлось его окно. Родители Мела всегда запрещали ему там находиться, но парень не мог отказать себе в том, чтобы оказаться в своем комфортном месте.

Эльза осторожно перелазит через подоконник и ступает белыми носками по грязной крыше.

Егор, чувствуя ее присутствие, медленно произносит:

— Как дела? — затягивается сигаретой.

— Режиссеру все передали, — отвечает тихо и присаживается на железный выступ. — Завтра в семь утра.. в бухте.

Мел кивает. В глазах его то ли просто страх, то ли слезы — Эльза не понимает. Самой разреветься хочется.

— Мел?

— М? — почти писк.

— Ты реально за Анжелку умереть готов? — смотрит на него. Произнесенные слова кажутся глупостью.

То, каким взглядом ее одаривает Мел, заставляет все понять. Он готов. Он хочет.

Почему-то только сейчас стало понятно, что, возможно, завтра последний день, который проживет Меленин. А сейчас их последние минуты наедине.

— А как же Рита? — не может не спросить.

— Извинись перед ней от моего лица, если что-то не так пойдет, ладно? — вновь затягивается.

Эльза прикрывает глаза руками. Горло сдавливает, сглотнуть больно, в груди тяжесть. Совсем скоро начинают подрагивать плечи.

Егор, заметив это, тушит сигарету и выкидывает окурок, а потом садится рядом с подругой. Обнимает ее, притягивая ближе и касается губами виска. Девушка хватается за его предплечья, желая убедиться в том, что он реальный. Что он еще не умер и до сих пор находится рядом.

— Я не готова тебя терять, — всхлипывает. Как же много она плачет за эти дни. — Зачем мы в это ввязываемся? Это ничем хорошим же не кончится. Мел! Да ты же самый разумный из нас! Почему влезают в это не Киса и я, от которых такое можно ожидать, а ты?

— Любовь — сложная штука, — грустно усмехается. — Будь на месте Анжелки ты, Киса бы тоже на такое пошел. Возможно, не на дуэль, но убил бы однозначно.

— Да выловите вы этого режиссера у отеля и отпинайте, — просит, почти умоляет. — Я знать буду, что каждый из вас в безопасности. Мел, ты мне не чужой. Я не хочу, чтобы ты вот так вот закончил. Ты же единственный из нас, кому реально светлое будущее светит...

Меленин вновь усмехается. Сейчас она такая забавная. Он бы ради нее всю эту историю с дуэлями свернул, но повернуть назад равно опозориться. Опозориться самому, запятнать честь Бабич. Было бы там, что пятнать.

— Эль, сделаешь одну вещь?

— Какую? — шмыгает носом и с надеждой на него смотрит.

Надеется, что он сейчас скажет, чтобы она позвонила Кисе, попросила все отменить, а потом собрать всех на базе и со смехом вспомнить эту глупость за бутылочкой пива.

— Если до заката завтра не доживу, передай моим, что в Питер уехал, ладно? — услышав эти слова, начинает плакать только сильнее. — Не плачь, Эль, прорвемся, — перебирает ее кудри. — Назовешь меня завтра перед дуэлью душой своей поэтичной? — улыбнулся куда-то ей в макушку. — Пожалуйста.

Ответить из-за слез и заиканий она не может, поэтому судорожно кивает.

— Я счастлив, что последние часы я провожу с тобой, — Эльзе очень не нравится формулировка предложения.

Он что, совсем не верит в то, что может выжить? Ведь вообще же возможно, что никто не умрет. Киса и Гена уже ищут доктора, пострадавшему смогут оказать помощь на месте. А, может, оба промажут, а дальше Эльза однозначно помешает проведению дуэли. Или, может, пистолеты эти уже и не рабочие вовсе. Столько времени прошло. Возможно, постреляв вчера, они лишили их жизни насовсем? Эля верит в то, что они уже отжили свое. Вчера же тоже через раз работали.

— Какой же ты тупой, Мел, — качает головой, зажав рот рукой.

Девушка опирается локтями на колени и смотрит на свои уже грязные носки.

— Какой же ты тупой, — прикрывает глаза. — Ради Анжелы. Ради этой шлюхи, которая ноги раздвинула по собственной воле. Ты готов умереть ради будущей проститутки.

— Было бы лучше, если бы ее изнасиловали?

— Было бы лучше в это не вмешиваться! — вскакивает с места и, обхватив себя руками, шагает туда-сюда. — Было бы лучше забыть про нее, как про страшный сон! Жить своей жизнью, не думая о ней. Она же губит тебя с каждым днем все больше! Ты только с Риткой светиться начал. Жить начал, Мел... — останавливается и смотрит на него сверху вниз. — Ты к ней совсем ничего не чувствуешь?

— Думал, что чувствую, — опускает взгляд. — Был уверен. Пока не увидел Анжелку с этим уродом. Как бы стремно это не звучало, но Рита была утешением. Заменой.

Эле больно за подругу. Рита такого не заслуживает. Она хорошая, она лучшая. Она, наверное, самый добрый подросток в этом гнилом Коктебеле. Елизарова наивная, глуповатая и до бесконечности добрая. Эльза любит ее за это, и всеми силами желает ей счастья.

— Понятно, — бесцветным голосом отзывается.

— Эль, я не хочу с тобой портить отношения из-за своих влюбленностей. Мне дружба важнее гораздо.

И Меленин говорит правду.

— Тогда не майся дурью, — качает головой.

— Нет, — отрезает. — Назад я уже не поверну.

У них в раз пиликают телефоны, что говорит о том, что кто-то что-то написал в беседу. Мел тянется за мобильником, из-за чего и Эльза тоже.

Киса

все норм, как договорились, в 7 на месте, нашли доктора

Эльза и Мел сталкиваются взглядами. Матвеева отрицательно качает головой, но Меленин нажимает на две буквы, а после «отправить».

Мел

Ок

— Поздно уже, Эль, — произносит Егор. — Тебя проводить?

Она отрицательно качает головой и вновь шмыгает.

— Отдыхай. Тебе нужно выспаться, завтра понадобится много сил, — морщится. — Тогда... увидимся завтра?

— Увидимся, — улыбается со слезами в глазах.

Матвеева крепко обнимает друга. Прижимает к себе так, словно хочет его впечатать в себя.

— Я люблю тебя, Мел, — поглаживает по бритой голове и отстраняется.

— И я тебя, Эль, — чуть дергает за выбившуюся кудряшку и улыбается шире. — Я напишу в беседу, чтобы тебя кто-нибудь проводил.

— Нет, — отрицательно качает головой. — Я немного переварить все хочу.

— Понял, — кивает.

Эльзе вновь приходится приводить себя в порядок. Но сейчас она уже тратит куда больше времени и даже просит Мела принести ей консилер или тональный его мамы. Мел в это время с кем-то переписывался, но Эля не уточняла, с кем.

Выходя из квартиры, она еще раз обнимает друга и давит очередной порыв слез. Хватит на сегодня плакать.

Голова нещадно болела, нос уже не дышал совсем, поэтому мечтала она только о каплях и таблетке обезболивающего. Думая о том, что сейчас распотрошит свою аптечку, выходит из подъезда. В нос тут же бьет морозный воздух.

Матвеева снимает шарф с шеи и завязывает его так, чтобы он прикрывал еще и голову. Ветер слишком холодный, чтобы надеяться на то, что она не застудит уши. Чувствуется ушедшая зима.

Выйдя со двора Меленина, девушка направляется по центральной улице к переходу. В Коктебеле плохо освещается даже центральная улица, поэтому Матвеева почти ничего не видит.

Эльза слышит где-то вдалеке звук мотора. Это однозначно мотоцикл.

В голову сразу же закрадываются плохие мысли. Их от себя Матвеева пытается гнать, но совсем скоро понимает, что это Рауль на своем злосчастном мотоцикле. Не желая испытывать судьбу, Эльза сворачивает в проулок и надеется переждать там. Но не только она узнала Рауля, Кудинов тоже понял, кто шел в одиночестве по темной улице. Мотоцикл проезжает по той же тропинке, по которой прошла Эля.

Мотор глохнет, слышится какое-то копошение, а потом Матвеева слышит:

— Элечка! Выходи, — он оглядывается. — Двор закрытый, это тупик, родная.

Эльза почему-то всеми фибрами души чувствует, что выйти к нему навстречу будет являться самой большой ошибкой в ее жизни.

— Тебе понравится, я обещаю, — усмехается.

Эле по-настоящему становится страшно. Она еще никогда так не боялась Рауля. Она его в принципе никогда не боялась. Но все их встречи обычно происходили днем или тогда, когда она была с парнями. Матвеева трясущимися руками достает телефон и заходит в первый закрепленный диалог:

мышка мояКиса

Кис, пожалуйста

я во дворе на мартовской, тут Рауль

блять, я клянусь, если он меня поймает, то изнасилует

Кислов не заходит в сеть, а Кудинов в это время начинает ходить по двору, выглядывая Элю. Она спряталась в другой стороне от Рауля около последнего подъезда. Войти туда она не может, дверь слишком скрипучая. Хорошо, что вообще без домофона. Просить помощи не у кого — она знает. В Коктебеле никто никогда не выйдет помочь.

— Гниль, — сплевывает и думает о том, что нужно будет бежать, когда Рауль дойдет до третьего подъезда.

Телефон неожиданно начинает звонить, что привлекает внимание Рауля. Он усмехается и быстрым шагом направляется к Матвеевой, укрытие которой рассекретил. Эльзе не остается ничего, кроме того как забежать в подъезд. Противный скрип разносится на весь двор, а потом и громкий хлопок.

Во всех старых домах по два входа. Именно к нему Эля и бежит. Дергает дверь и еле стоит на ногах, когда та оказывается запертой.

— Бежать некуда-а-а, — слышит голос вошедшего в подъезд Рауля. — Надо же, — он останавливается и, судя по всему, расстегивает куртку. — Я даже не думал, что сегодняшний вечер завершится так приятно.

Эльза срывает с головы шарф и обматывает им руку. Залезает на подоконник и со всей силы пинает по стеклу. Осколки впиваются в ногу, из-за чего Матвеева сдавленно визжит.

Рауль, услышав это, быстрым шагом направляется к ней.

— Если ты хотела, чтобы тебе было больно, могла бы просто попросить меня тебя придушить, — он подходит к запасной двери, но видит там только разбитое стекло.

Выглядывает из окна и замечает на снегу окровавленный розовый шарф, которым Матвеева добила торчащие осколки, после чего выпрыгнула.

— Сука, — шипит и тяжелым шагом направляется к выходу из подъезда. — Все равно найду.

Эльза, выбежав из этого злосчастного двора, бежит обратно ко двору Мела. Домой бежать слишком далеко. А, хромая, она не добежит до туда. Матвеева, скуля от боли, набирает номер Кисы, от которого за такое маленькое время осталось четырнадцать пропущенных. Он берет трубку сразу же.

— Эля! Ты где? Где этот мудак?! Матвеева, блять, не молчи, — она слышит его сбившееся дыхание.

Кислов однозначно бежал.

— Кис, пожалуйста, Кис, забери меня, — всхлипывает. — Я скоро буду у двора Мела. Он меня догонит, я уже не убегу, — она судорожно оглядывается.

Нога слишком сильно болит, вся штанина уже пропиталась кровью.

— Я близко совсем, — он останавливается. — Вижу тебя.

Он сбрасывает звонок, а Эля позволяет себе остановиться. Киса ее видит. Он ее защитит. Девушка почти падает на снег, чтобы хоть немного облегчить давление на ногу, но ее неожиданно подхватывает Кислов.

— Я тут, эй, — он сильно запыхался, дышит быстро и сбивчиво. — Че с ногой? — осматривает окровавленную штанину.

— Порезалась, — вздыхает и хватается за его руку.

Киса аккуратно подхватывает ее на руки, из-за чего ей приходится обвить его шею.

— Где этот сучонок? Я ему щас башку раскрою, — он бешено смотрит по сторонам, и почему-то Эля на сто процентов уверена в том, что он его убьет.

— Очень больно, Вань, — напоминает о своей ноге.

— Блять... — он разрывается между тем, чтобы помочь Матвеевой и разорвать на куски Кудинова. — Сука, застрелю его, — сплевывает и, перехватив девушку, заходит во двор Меленина.

Эльза вспоминает о завтрашней дуэли и понимает, что угрозы Кисы уже не просто угрозы.

Киса живет близко к Меленину, потому идет он именно к себе. Тратит на это минуты три — не больше. Все это время Матвеева смотрит на его злое лицо. И понимает, что несмотря на эту злость, она чувствует себя в полной безопасности.

В подъезде парень отдает ключи Эле, потому ей приходится отпирать дверь, ведь своими руками он держит ее. В квартире никого нет. Это радует, не придется пугать Ларису.

Ваня усаживает девушку на пуфик в коридоре и снимает с себя куртку, а потом и с нее. Включает весь свет и оглядывает рану.

— Сука, — парень уходит на кухню.

Сильно шумит, матерится и проклинает Кудинова. Это все заставляет ее вымученно улыбнуться.

Эле очень холодно. Тепло квартиры не способно согреть, поэтому она дрожит. Киса тем временем уносит в свою комнату таз, тряпки и бутылку, в которую набрал теплую воду. После этого он возвращается к Эльзе и вновь берет ее на руки.

Оказавшись на его руках, Матвеева уткнулась носом в мужскую шею и прикрыла глаза.

— Ты дрожишь, — тихо говорит он. — Испугалась?

— И замерзла, — дрожащим голосом отвечает ему.

Кислов помогает ей устроиться на диване, а потом накидывает на ее плечи плед.

— Ногой не дергай, — он снимает с ноги носок и ставит ее в таз.

Берет в руки ножницы и начинает разрезать штанину. Постепенно открывается вид на рану. Она небольшая, но один из осколков вошел достаточно глубоко. Он не очень большой, но ухватиться пальцами за него он сможет.

— Надеюсь, ее потом нахуй после меня ампутировать не придется, — пытается разрядить обстановку. — Я щас вытащу осколок, будет больно, — она сглатывает. — Готова?

Она не успевает ответить, как Киса начинает вытаскивать осколок. Это больно. Это чертовски больно, из-за чего она вскрикивает. Чувство такое, словно вилку внутри проворачивают.

— Тише-тише, — выкидывает окровавленный осколок на бумажное полотенце. — Тут больше нет ничего, — успокаивает ее. — Щас я вымою мелкие, ладно? Их может не быть, но надо, — он берет в руку бутылку воды, с помощью которой создает достаточно мощную струю.

Это тоже больно, хоть и не так, как было до этого. Эльза безумно надеется на то, что не придется ехать в больницу, но ее разочаровывает Киса.

— В больницу щас поедем, — она отрицательно качает головой. — Я тебя не спрашивал.

Ваня обматывает ногу бинтом и туго его затягивает. Убирает в сторону все то, чем сейчас оказывал первую помощь, а потом подходит к шкафу. Достает оттуда черные спортивки и подходит к девушке.

— Ширинку расчехляй, ноги застудишь в этом, — кивает на разрезанную штанину.

Эля понимает, что сопротивляться ему глупо. Сейчас он точно трезвее нее мыслит. Ее же мысли наполнены Раулем, а в голове крутятся картинки, которые стали бы реальностью, будь она чуть трусливее.

Когда Киса аккуратно снимает ее штаны и одевает на ноги чистые теплые носки матери, Эльза невольно заглядывается. Несмотря на их непонятную ситуацию, он сорвался к ней. Нашел, помог.

Он так сильно перепугался, что руки дрожали даже в тот момент, когда она уже рядом была. Полностью парень собрался только к тому моменту, когда нужно было доставать этот проклятый осколок.

Сейчас, стоя перед ней на коленях, он кажется ей самым лучшим парнем на свете. Говорит в ней благодарность или не угасшая любовь — она не знает. Знает только одно — сейчас он тот, кого она хочет видеть с собой.

Когда Кислов приподнимается, натягивая теплые спортивки на стройные ноги, Эльза неожиданно поддается вперед и находит его сухие губы своими. Кладет руку на шею, прямо на пульсирующую венку.

Киса теряется, от неожиданности тормозит, но потом неуверенно отвечает на поцелуй. Длится он недолго, Эля отстраняется первая.

— Это че было? — он хмурится, продолжая сжимать пальцами ее все еще голые бедра.

Матвеева ему не отвечает, просто шмыгает носом. Киса не торопит ее с ответом, одевает штаны и смотрит в ее глаза. Ответа там нет, поэтому он встает на ноги и берет в руки телефон. Парень кому-то звонит, уже потом Эля понимает, что звонил он Гене.

— Все нормально, — устало произносит она. — Не надо в больницу.

Киса ее не слушает, договаривается с Геной, после чего садится на диван.

— Приедет минут через десять, — он хочет сказать что-то еще, но его перебивает громкий звук уведомления.

Эльза смотрит на экран и видит там сообщение от Кудинова. Ваня, тоже увидев отправителя, забирает ее телефон, не спрашивая.

Кудинов скинул свою фотографию. Он полностью раздет, но лишь зону паха прикрывает знакомый розовый шарф.

Кудинов мудак

Частичка тебя уже со мной, совсем скоро это место будет прикрывать не шарф, а твои сладкие пухлые губки)