Глава 26. На двоих одно лишь дыхание.

Трек из части: Кавер sirotkin - дыхание (Наутилус Помпилиус) 

именно этот кавер, а не оригинал!! найти можно в вк

Рите всегда казалось, что она является главной неудачницей этого мира. Внешность, которая ей совершенно не нравилась, привлекала так много нужного внимания, но почему-то от внимания этого всегда было так противно на душе, что хотелось длинными ногтями соскребать все то, что так нравится парням в ее милой мордашке. Как считала сама Елизарова, ничего, кроме образа глупой пустышки, в ней не было.

Она не отличается от кого-то чем-то особенным. Она не такая правильная, как Наташа, не такая харизматичная, как Эля, не такая недоступная, как Анжела. Рита обычная. Так считала она сама.

Елизарова является той самой девчонкой-тусовкой, с которой круто посмеяться и потусить ночью. Той самой, которая днем веселилась и выводила всех на смех, а одинокими ночами ревела в подушку.

Лицо каждое утро опухает все больше и больше, а маски и патчи помогают редко. Рита правда ненавидит все в себе. Каждый раз винит и себя в том, что не может сделать себя лучше, и мать в том, что родила ее такую.

Ей часто говорили, что она очень красивая. Ей говорили это так часто, что слова просто утратили свою силу. Комплименты от парней кажутся такими ненастоящими и неискренними. И только лишь от Эли она адекватно воспринимает похвалу в свою сторону.

Рите сложно. Сложно видеть в зеркале то, что ей не нравится. Непринятие себя сильно портит ее моральное состояние.

Сейчас девушка сидит за туалетным столиком, разглядывая свое лицо. Проводит кончиками пальцев по пухловатой щечке и сильно сжимает ее, из-за чего на глаза наворачиваются слезы. Разглядывает мешки под глазами, потухший взгляд.

— Опять собой любуешься? — дверь в ее комнату резко распахивается, ударяясь о стену.

Рита вздрагивает и смотрит на то, как брат прыгает на ее кровать, сминая розовый плед.

— Я просила стучать, — хмурится и берет в руки тюбик с тональным кремом.

— А я просил не брать комп, — мальчик закатывает глаза и тянет ноутбук к себе. — О, ты с Элей переписывалась?

— Она не заходила сегодня в сеть, — Рита слишком сильно бьет спонжем по лицу, что привлекает внимание брата.

Заметив его взгляд, делает все уже не так агрессивно, стараясь агрессию, перешедшую в слезы, усмирить. Наносит поверх тонального крема консилер, покрывая им все лицо.

— Не экономишь, — замечает Леша. — Я комп забрал, если че, — берет в руки ноутбук и покидает комнату сестры.

Рита провожает его взглядом и закатывает глаза.

Когда лицо становится совсем бледным из-за неподходящего цвета тональника, убирает спонж в сторону. Если бы Елизарова на этом этапе завершила макияж, то точно бы подумали, что она чем-то больна. Тянется за палеткой со скульптором и прикрывает глаза.

Без Эли ей тяжело. Эльза умеет вселять уверенность. Рите даже с Мелом проще общаться, если перед этим она увидится с Элей и зарядится ее постоянным позитивом. Порой ей даже кажется, что без Матвеевой не было бы этой Ритки-тусовщицы.

Елизарова бы еще долго смотрела в зеркало и вспоминала свою подругу, если бы на ее телефон не пришло сообщение. Вздохнув, снимает блокировку и переходит в беседу класса.

Всеволод Локонов

ребятушки, ребятулички, предлагаю сегодня всем напиться!!

Анжела Бабич

А платить за это все кто будет?

Маргарита Елизарова

Мы всегда скидываемся

Павел Игнатов

По сколько скидываем в этот раз?

Всеволод Локонов

ооо, толстожопик! мне нравится твой настрой!

@kiskis, Кис, сколько скидываем на алкоголь?

На таких мероприятиях всегда за выпивку отвечал Кислов. Только он в таких количествах не стеснялся закупать алкоголь в магазинчиках, где на подростков каждый раз косо смотрят. Только вот сейчас Кисы в сети нет. И был он там последний раз ночью.

Борис Хенкин

Как обычно

Анжела Бабич

А по сколько обычно скидываетесь?

Борис Хенкин

Касарь-полтора

И почему мы не можем обсудить это после урока, блять, на перемене?

Илья Кудинов

Завтра пробник по математике

Рита закатывает глаза, увидев сообщение от Ильюши. Кажется, из всего класса только Кудинов и Баранова реально готовятся к экзаменам.

Елизарова не успевает вновь вернуться к макияжу, ведь ей приходит сообщение в личку от Анжелы.

Анжела Бабич

Рит, ты в чем сегодня пойдешь?

Рита хмурится и не понимает, чего это Бабич решила ей написать. Уж не все равно ли ей на то, в чем Елизарова придет?

Маргарита ЕлизароваНичего особенного, топ и юбку

Анжела Бабич

Нормально будет, если надену костюм? Не спортивный, больше классика

Маргарита ЕлизароваТы же была на наших тусовках, там нет дресс-кода

Анжела Бабич

Я не за этим на самом деле пишу

Хотела спросить, что у вас с Мелом?

Просто он ухаживает за мной, а когда я его отошью, он к тебе от безысходности идет

Вот, хотела узнать

Елизарова аж теряется. Слова Бабич ее задевают. Ритка понимает, что бегает к ней Мел и правда от безысходности. Понимает, но верить в это полностью не хочет. Теплится еще надежда на то, что он хоть чуточку каких-то теплых чувств испытывает. Не может ведь человек с такими искрами в глазах читать стихи о любви ей без каких-либо чувств.

Маргарита ЕлизароваЧто ты хочешь от меня услышать?

Мы одноклассники

Люди, которые любят Элю и общаются из-за этого ближе

Елизарова качает головой и ставит режим «не беспокоить».

Докрашивается она минут за двадцать. Перебарщивает с румянами, из-за чего мама, вошедшая в комнату, называет ее матрешкой. Быстро наносит блеск на губы и причмокивает, вставая со стула. Распускает пучок, а светлые волосы рассыпаются по ее плечам.

В школу идти не хочется, но пропусков у Елизаровой и так больше, чем посещений за весь год. И так только к четвертому уроку собралась. И пока Рита думает о том, что ей надеть, в доме через несколько дворов только-только просыпается жизнь.

Эля медленно разлепляет глаза и скользит взглядом по потолку. Вздрагивает от того, что в квартире достаточно холодно. Натягивает одеяло повыше, но из-за этого оголяются ноги. Хнычет и принимает сидячее положение, зевая в ладошку. Проводя рукой по лицу, цепляется за кольцо в носу, из-за чего шипит, поморщившись.

Около шкафа все еще стоят ее чемоданы, которые она не решилась разбирать. Слишком уж сильно хотелось спать.

Эльза залипает на время в телефоне, а потом смаргивает транс, пытаясь побыстрее в себя прийти. Дел сегодня куча, помедлив сейчас, закончит их все гораздо позже. Именно поэтому Матвеева поднимается с кровати и сразу же переодевается в плюшевую розовую кофту и растянутые домашние штаны.

Умывается в ванной и идет на кухню, проводя рукой по гарнитуру. С легкой и даже жалкой улыбкой оглядывает обои, рамки, в которых фотографии каких-то красивых цветов размещены, мебель. Со всем этим она уже успела попрощаться навсегда. Но, оказывается, чудо случается. И оно однозначно случилось с Эльзой.

Девушка готовит себе кофе и приоткрывает окно. Достает сигарету из пачки и присаживается на подоконник, приглядывая за туркой, чтобы не пропустить появление пенки. Закуривает, глядя на соседний дом. Стряхивает пепел прямо с окна, вспоминая, в какой же чемодан засунула свою пепельницу.

Когда кофе готов, перебирается за стол и, наконец, включает интернет на телефоне. Пролистывает все сообщения в беседе класса, потом отвечает Рите, а дальше по списку идет беседа с парнями. Там ничего интересного, лишь пару мемов от Гендоса. От Кисы никаких сообщений. Это заставляет немного напрячься.

Они слишком долго не переписываются. Обычно Киса пишет ей всякую чушь. Может просто прислать набор букв, а потом посмеяться с тех слов, которые на этот набор предлагает т9. Но сейчас молчит.

Эльза не дура, поэтому первая пишет.

мышка мояпривет

не пишешь, чем занят?

Эля сильно переживает, ведь расстояние могло просто надоесть Кислову. Не зря же говорят, что любовь на расстоянии держится недолго. Вдруг и у Кисы что-то перегорело?

Но подумать об этом хорошенько она не успевает, ведь сообщение от Хэнка приходит.

Хэнк

Ща сижу в столовке, ем манку и вспоминаю, как ты пыталась повторить розовую кашу из Маши и Медведя

Мотяу нас была самая пиздатая каша

и вообще похуй, что мы туда положили соль вместо сахара

Эльза допивает кофе и убирает кружку в раковину. Собирает волосы в хвост и закатывает рукава кофты. Моет кружку и турку, а потом решает перемыть все тарелки и кружки, ведь вообще неизвестно, кто их тут трогал. В гостиной раскладывает по своим местам цветные подушечки, поправляет книги на полках, фотографию, где Эльза и отец.

На уборку и разбор вещей тратит часа четыре, не меньше. Когда уже все готово, падает на диван с тяжелым вздохом, руку, обтянутую в желтую резиновую перчатку, роняя. Лежит, прикрыв глаза, и пытается дыхание восстановить, ведь запыхалась совсем, бегая до контейнеров с мусором.

— Если меня опять попытаются отсюда выгнать, я, сука, буду гранатами отбиваться, потому что столько драить это место, а потом в нем не жить... да я ебала того в рот, — вслух проговаривает девушка.

Силы кончились, а ведь она собиралась феерично появиться сегодня на вечеринке. Сейчас она даже не знает, как соскрести себя с дивана.

Неожиданно на всю квартиру раздается звук, который появляется при провороте ключей в скважине. Эльза хмурится и недоуменно смотрит в дверной проем, чуть приподнявшись на локтях.

— Ту-ра-ра-ту-ра-ра, — напевая какую-то мелодию, в гостиную проходит Гена.

Заметив, что он тут не один, тормозит резко и глаза широко раскрывает.

— Привет, — шокировано выдыхает Матвеева.

Зуев хлопает глазами и выходит из комнаты. Потом вновь заходит и много раз моргает.

— Ты... — но слов нормальных он не находит, вновь замолкает.

— Я, — кивает и со вздохом поднимается. — Здаров, Гендос, — машет рукой.

— Я че, сплю? — он все еще поверить не может, что перед ним подруга стоит.

Но потом до Зуева доходит. Он на корточки присаживается и глаза ладонями прикрывает. Материт Эльзу так, словно та накосячила сильно.

— «Пизда бездушная» — это обидно, — говорит ему и присаживается на корточки перед ним.

— Сука ты, — он обнимает ее так резко, что она аж на пятую точку шлепается.

Гена сжимает ее до хруста в спине. Все это время говорит что-то о том, что она коза последняя. Ругает за то, что не предупредила.

— Да поняла я! — бьет его по плечу, когда парень вновь называет ее овцой.

Зуев и Матвеева перебираются на диван, и там парень вновь обнимает ее. Эльза не сопротивляется, смиряясь с тем, что сегодня умрет от удушения, ведь хватка Гены становилась все сильнее.

— Ты как тут вообще оказалась? — отстраняет ее от себя и рассматривает лицо девушки. — Боже, блять, как же я соскучился по тебе, Моть.

— Ночью вернулась, — слова ее еле разбирает, ведь сильно сжимает щеки подруги. — Бля, — хлопает его по рукам и разминает щеки. — История запутанная, не хочу несколько раз рассказывать, поэтому сегодня у меня соберемся. После тусовки.

Зуев просто вновь обнимает ее и глаза прикрывает.

— Дура, — все же выговаривает он.

А Эльза и не смеет спорить, лишь улыбается. Эти ругательства родные совсем. Аж сразу чувство того, что она дома находится.

— Как вы тут? — спрашивает она, когда друзья переходят на кухню. — У меня еды совсем нет, — вздыхает, закрывая дверцу холодильника. — Нужно будет зайти в магазин перед вечером.

— Да сядь уже, — кивает на стул. — Нормально мы тут. Ты как? Все нормально? Как вообще тут оказалась?

— Все вечером, — качает головой. — Ты не знаешь, где Киса? Целый день в сети не появляется.

Зуев лишь отрицательно головой качает, давая ей понять, что понятия не имеет, где Кислова носит. И это действительно так. Он его только вчера днем видел. И то мельком, под его окнами пробегал, куда-то целенаправленно направляясь. Гена его тогда даже окликнуть не успел, слишком уж быстро тот бежал.

Эле он говорит то же самое. Скрывать смысла не видит, ведь и нет в этом ничего такого.

— Похудела, что ли? — хмурится Зуев и давит на ее ребра, за что по рукам получает. — Тебя че, на диету посадили?

— Нет, — хмуро отпихивает его руки и цокает. — Ты че ваще пришел?

— Да я у тебя тут косячки прятал за шкафом, — шмыгает носом. — Че? У тебя всегда надежно все хранилось.

Матвеева глаза закатывает и вновь цокает. Присутствие Гены и бред, который он несет, позволяет ей по-настоящему почувствовать, что она дома. Правда дома. Поверить в это почему-то не получалось, но Зуев сейчас очень помогает.

Эльза просит его не говорить парням о своем приезде, ведь с ними она планирует увидеться на тусовке, которая максимально удачно подвернулась под руку.

Гену приходится буквально выгонять из дома, ведь тому нужно было куда-то спешить, а он хотел подольше посидеть с подругой. Эля сама бы все отдала, чтобы сейчас собрать своих мальчиков и посидеть с ними, распивая пиво и воюя за соленые орешки. Но не стоит забывать род деятельности Зуева. Даже обыкновенная задержка может стоить ему жизни в какой-то момент. Именно поэтому девушка выталкивает его из квартиры, а сама идет в спальню.

Там Матвеева открывает шкаф, в который совсем недавно вернула все свои вещи. Задумчиво скользит взглядом по нарядам, но из-за проскользнувшей мысли о том, что перед Кисой сегодня однозначно нужно предстать невероятно красивой, хватает вешалку, на которой висит очень красивое платье. Его она купила в Москве, и эта вещь — единственное, за что она искренне этот город благодарила.

Само платье приятного и спокойного зеленоватого цвета. Короткая длина красиво выделяла длинные и стройные ножки Эльзы, а квадратный вырез демонстрировал острые ключицы. Длинные рукава облепливали руки Матвеевой, но к самому концу были расклешены.

Около туалетного столика крутится около часа, рисуя острые стрелки и несколько раз перерисовывая губы, контур которых не хотел получаться. Некоторые прядки, где кудряшки совсем распушились, чуточку подкручивает и оставляет волосы распущенными. Из обуви же не рискует надевать туфли, поэтому любимые грубые ботинки вновь обтягивают ногу.

На улице совсем потемнело за время сборов.

Эльза ощущала какое-то странное волнение. Не такое, которое обычно бывает перед встречей с родными людьми. Ее волнение было странным. С привкусом легкой горечи.

Красуясь перед зеркалом, совершенно не обращает внимания на телефон, который разрывался от уведомлений. Замечает его только в тот момент, когда поворачивается к зеркалу спиной, виляя бедрами. Большая часть сообщений была от беседы, в которую Элю зачем-то закинула Наташа Баранова. Смахивает все сообщения и видит одно от Ольги.

Оля

Эльза, привет. Завтра у нас беседа, поэтому подготовься морально. Ты взрослая, поэтому будут уже, не стесняясь, давить и на тебя, и на меня. Я за тобой заеду, выспись сегодня.

Эля знала, что ни черта она не выспится. В ее планах сегодня даже не тусить, а просто показаться друзьям и провести с ними весь вечер.

Ответив Ольге, что все будет хорошо, выходит в коридор, попутно выключая свет в спальне и гостиной. Из беседы класса понимает, что тусовка уже началась, а Локон однозначно пьяный.

Девушка покидает квартиру минут через тридцать. Когда закрывает дверь, ловит какие-то воспоминания, которые буквально воздух перекрывают. Кажется, так недавно Киса целовал ее у этой двери и говорил о том, что все будет хорошо. Но это было одновременно и так давно.

Эльза теребит сережку на ухе, пока ждет, когда проедут машины и она сможет покинуть двор. Черный крест обводит ноготочком, вновь думая о Кислове, у которого в ухе точно такая же серьга. Кажется, вся жизнь Эли так или иначе касается Вани. И это действительно так.

Вся жизнь Матвеевой плотно связана с парнями. Они дружат с самого детства. И с самого детства они неделимы. Киса всегда будет в каждой клеточке ее жизни.

Когда девушка проходит дворовые гаражи и сворачивает в проулок, сразу же начинает слышать музыку. От этого переживания нападают новой волной. Эля теребить край платья начинает, думая о том, где же она встретит друзей. Может, курят на улице? Может, на танцполе дергаются? Или, может быть, вливают в себя содержимое всего бара? Не желая гадать, ускоряет шаг и стремится быстрее в помещение попасть.

Но планы ее не сбываются. Нагло личное пространство девушки нарушает чья-то рука.

Матвеева недовольно кривится и взгляд поднимает на осмелевшего парня. Тут же жалеет о том, что рядом кирпичей никаких нет, чтобы этого дегенерата ударить.

— Матве-е-е-ва! — тянет он. — Красавица моя, ты же Москву уехала покорять!

— Рауль, — натянуто улыбается и пытается вырвать руку, но удается это сделать только со второго раза. — Как же противно осознавать, что твоя рожа была первой, которую я тут увидела.

— Да? А мне все нравится, — облизывает нижнюю губу. — Малыш, я та-а-к по тебе скучал! Меня так огорчало отсутствие твоей попки на наших улицах.

С тихим «кретин» она разворачивается и быстро заходит в помещение, чтобы Кудинов ее достать не смог. Сразу же попадает в круговорот людей, крутясь на месте, ведь все с ней сталкиваются. Матвеева громко матерится и протискивается между парочками и скидывает куртку на диван.

Своих парней она нигде разглядеть не может. Зато в поле зрения попадает Ритуля, которая на танцполе с каким-то парнем крутится. Кудрявая, подскочив на месте, несется к подруге, уже около нее взвизгивая.

— Малышечка моя! — вскрикивает Матвеева и накидывается на Елизарову, которая от неожиданности на ногах еле удерживается.

Ритка понять ничего не может, в ответ Элю даже не обнимает. Лишь глазами большими хлопает, воздух ртом ловя. Но потом до девушки доходит. Она просто визжать начинает. Даже музыку своим визгом перебивает.

— Матвеева! Матвеева, реально ты?! — кричит Елизарова и крепко к себе подругу прижимает.

Парень, с которым танцевала девушка, качает головой и отходит от подруг, сразу же притягивая к себе какую-то блондинку за талию. Риту вообще не беспокоит, что она спутника на сегодняшний вечер потеряла. Она Элю сильно сжимает, почему-то слишком сильно дергая ее волосы.

— Да что ты делаешь?! — возмущается Эльза, когда Рита вновь ее за прядки дергает.

— Прости-прости-прости! — восклицает блондинка. — Не могу поверить, что это реально ты! Эля-я-я-я!

Девушка прыгает на месте и целует лицо Эльзы, пачкая его розовым блеском. Матвеева рада не меньше. Со стороны может показаться, что они в объятьях танцуются, ведь на месте не стоят, но нет. Их просто переполняют эмоции, стоять спокойно невозможно. Обнимаются так крепко, как только могут.

— Пойдем! — Елизарова кудрявую на себя тянет.

Только через минуту Матвеева понимает, что девушка ее на второй этаж ведет. Пока поднимаются наверх, Эля лица присутствующих оглядывает, стараясь найти парней. Она очень надеется, что они будут тут.

— Рассказывай! Бегом мне все рассказывай! — плюхнувшись на диван, требует Елизарова.

— Давай позже? — улыбается Матвеева. — Хотела бы рассказать всем сразу, не повторяя историю. Я вообще со всеми увидеться планировала, ты парней не видела?

— Хэнк и Киса где-то тут были, — кивает девушка. — А Мел должен прийти с Бабич, их тут еще нет.

Эля головой качает, чуть глаза прикрыв. Тянет Риту на себя, а той ничего не остается, кроме того как голову свою на грудь подруги положить.

— Рассказывай, давай, ты, — говорит ей кудрявая. — Как у вас тут? Ты мне ничего вообще не рассказывала.

— Прошу заметить, ты мне про ваши отношения с Кисой тоже не рассказывала, — обидчиво напоминает Рита.

Елизарова и правда об отношениях подруги узнала только в день их прощания, когда Кислов на глазах у всех ее поцеловал. И, признаться честно, обижалась сильно. Считала, что скрывать такое от нее не должны были.

— Да че у нас? — вздыхает блондинка. — Не хочу об этом говорить. Давай не будем портить радость твоего приезда! Эльк, я так счастлива, что ты снова рядом!

Елизарова чмокает девушку куда-то в ключицы, смазывая поцелуй.

— Как я скучала.. — шепчет Матвеева.

— Ты же навсегда вернулась? — опомнилась Рита и приподнялась, смотря на Эльзу. — Не просто забрать оставшиеся вещи?

— Нет, конечно, — отрицательно качает головой. — Не отвяжетесь вы от меня.

Это Риту очень радует. Так радует, что она даже в ладоши начинает громко хлопать. Но Елизарова быстро прекращает, когда видит, что подруга как-то странно ерзает на диване. Оглядывается постоянно и губу прикусывает. Рита улыбается ласково и гладит ее по колену.

— Беги, — кивает в коридор. — Ищи Кислова своего! Я пока нам мартини с текилой намешаю, — подмигивает девушке.

Улыбка у Ритки такая хитрая и такая добрая... Эля безумно любит эту девушку.

— Ты лучшая! — звонко целует Елизарову в щеку и поднимается с места.

Эле действительно хотелось скорее со всеми увидеться. Просто увидеться, а потом уже с каждым по-отдельности делиться накопленными эмоциями.

Спустившись вниз, сразу же натыкается глазами на знакомую синюю толстовку.

Хэнк стоит около бара, повернувшись спиной к Эле. Он чуть пританцовывает, наливая себе что-то в стаканчик. Матвеева на цыпочках крадется, стараясь не выдать себя, но это отлично удается сделать Локонову.

— Матвеева! — и кричит он это так громко, что Хэнк, стоящий в нескольких шагах от них, поворачивается. — Ты приехала специально ради моей тусы!

Эльза усмехается и устало глядит на Хенкина. Пожимает плечами и машет ему рукой. Лицо Бори в этот момент просто нужно видеть. На нем смешались, кажется, все эмоции. И злость на Локонова за то, что тот Элю перекрывал. Радость, шок и волнение от ее неожиданного появления. Но больше Хенкин не медлит. Он с места срывается и подхватывает девушку на руки. Платье неприлично сильно задирается, а Эльза с негромким «ой» приспускает его.

— Я тоже соскучилась! — визжит она, когда он ее подбрасывает. — Вестибулярка слабая! Хватит-хватит! — стучит его по плечам.

— Ты че тут делаешь?!

— Ну а че ты без меня водку хлещешь? Решила вернуться и помочь разобраться с баром, — подмигивает ему и кивает на бар. — Подожди! — прерывает его, когда замечает, что он сказать что-то хочет. — Расскажу все позже, всем разом! А пока помоги мне найти Кису.

— Да в пизду твоего Кису, я по подруге скучал! — вновь кружит ее.

— Хэнк!

Хенкин закатывает глаза и с цоканьем отпускает девушку на пол.

— Посмотри в туалете, но потом возвращайся сюда! Я, блять, не дам тебе просто съебаться куда-то с обдолбанным.

— Посрались опять? — тяжело вздыхает, но Хенкин не отвечает, подтверждая ее слова.

Эльза качает головой и направляется к туалету. Она надеется, что Кислов там не трахается ни с кем, ибо опыт такой уже был. Но нет. Киса просто моет руки, как-то слишком сильно шатаясь. Элю он даже не замечает.

— Кисуль.. — тихо тянет она, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Парень переводит затуманенный взгляд на девушку и вскидывает брови.

— О, Эль, — улыбается расслабленно. — А ты же в Москве вроде...

Матвеева сильно расстраивается, когда понимает, что Киса под чем-то. Под чем-то, что очень сильно расслабляет его.

— Приехала, — пожимает плечами.

Ей так хочется сорваться к нему и обнять крепко. Но почему-то наличие наркотика в его крови слишком сильно смущает.

— Кру-у-то, — тянет он, вытирая руки о джоггеры. — Маленькая моя, — улыбается и пошатывается, еле успевая схватиться за край раковины. — Красивая такая, — облизывает губу, смотря на ее платье. — Мышонок, подойди, а, я сам не могу...

И Эльза понимает, что всего из-за одного шага он рухнуть может. Подходит к нему ближе и сразу же попадает в крепкие объятия. Кислов на нее весь свой вес переносит.

— Пиздец, реально ты, — выдыхает он, проводя руками по ее лицу. — А я уже думал, что ты мне в трипе явилась, — улыбается, как дурачок. Широко так, неестественно. — Эльчонок, бля... — проводит носом по ее волосам. — Ты все также пахнешь, — расслабленно произносит. — Иди сюда.

Он поднимает указательным пальцем ее подбородок и развязно целует, сразу же впуская язык в ее рот. Поцелуй этот пошлый до ужаса, и, если признаться, Эле он совсем не нравится. Как-то неприятно ощущать на себе вес тела, которое даже стоять нормально не может. Неприятно ощущать, что Киса настолько сильно накидался чем-то. Обычные седативки так не действуют.

Руки Кислов обхватывают ее ягодицы, и парень прикладывает все усилия, чтобы посадить ее на раковину и самому устоять на месте. Пальцами прокрадывается под платье и касается резинки ее трусов, натягивая их.

— Эй-эй-эй, — упирается ладонью в его грудь и отстраняется от мужских губ. — Я не хочу тут, — качает головой и опускает ее. — И не хочу так. Трахнуться в туалете? Серьезно? Со мной?

Для Эльзы это унизительно. Не так она хотела с ним встретиться. Унизительно осознавать, что при их встрече после долгой разлуки он вусмерть накиданный пытался быстро с ней перепихнуться.

— Ломаешься? — вздыхает и кладет голову на ее грудь, стоя между женских ног. — Ломайся, — пожимает плечами. — Тебе можно.

Сдержать себя она не может, а поэтому обнимает. Прижимает к себе так сильно, как только может.

— Я так скучала по тебе...

Он лишь хмыкает и целует ее в губы. Просто притрагивается к ним буквально.

— Пойдем, — кивает на дверь.

Эльза нахмурено на него смотрит, но с раковины спрыгивает. Киса, по-прежнему опираясь на нее, бредет к выходу. Когда они проходят около бара, Хэнк замечает их и тут же подходит ближе.

— Ебаное тело, — цедит он и перекидывает руку Кислова через свои плечи, перенимая весь вес парня на себя. — Торчок.

— Ментеныш, — лениво тянет Ваня.

— Что он принял? — от волнения девушка начинает руку царапать, а Боря это движение невольно подмечает. — Что он принял, Хэнк?

— После какого-то порошка я дальше даже не считал, — качает головой парень. — Позвони Гендосу, отвезем этого мудилу домой.

— Ко мне, — кивает Матвеева и отходит в уголок потише. — Рит, — видит подругу. — Собирайся сама и Мелу набери, скажи, чтобы ко мне ехал, — Елизаровой несколько раз повторять не надо.

Эльза со второго раза дозванивается Гене и просит того забрать их с тусовки. После этого девушка находит куртки парней и накидывает свою.

Когда Боря сажает Кису на диван, Эля одевает куртку на Ваню. Все это время парень с легкой улыбкой смотрит на девушку, а Матвееву пугает размер его зрачков. Что же он начал принимать?

Зуев приезжает быстро. Но главной проблемой являлась погрузка внезапно взбунтовавшегося Кисы. Пока тот пытался вырваться, Боря со всех сил сдерживал себя, чтобы не врезать ему. Все-таки этот мудак по совместительству еще и парень Эли, которая слишком сильно за него переживала.

До дома Эльзы добираются более-менее спокойно. Если так вообще можно назвать путь, проведенный в одной машине с пьяным подростком-наркоманом.

Матвеевой было важно отпоить Кису, потому что она не знала, что сейчас в его организме так сильно влияет на его вялость. Оставив его в своей спальне, уходит на кухню, все еще ходя по квартире в куртке. В гостиной уже сидели ребята и ждали, когда к ним вернется Эля. Но девушке сейчас было главное Кису уложить.

Набрав в тазик воды и положив туда тряпочку, берет в руки графин и идет в спальню. Войдя туда, ставит все это около Кисы на пол и снимает куртку. Замирает, когда слышит приятную мелодию.

Сначала Ваня совершенно по струнам не попадает, зажимая не те аккорды, но потом исправляется.

— Я просыпаюсь в холодном поту... — слышит его хриплый голос и поворачивается к нему. — Я просыпаюсь в кошмарном бреду, — смотрит он не на струны.

Только на нее. Только свою девочку хочет видеть своими глазами. Видеть и наслаждаться. Он еще не знает, это его воображение так четко нарисовало ее или она правда рядом. В любом случае он будет просто наслаждаться.

— Как будто дом наш залило водой.. что в живых остались только мы с тобой, — голос его тут чуть ломается, дрогнув.

Эля перед ним на колени присаживается и тазик к себе ближе двигает, смачивая тряпку и аккуратно прикладывая ее к его лбу. Нужно смыть розовый глиттер с его лица.

— Что над нами километры воды, что над нами бьют хвостами киты. И кислорода не хватит на двоих, я лежу в темноте... — губы Эльзы дрожат.

Ей хочется расплакаться. Хочется расплакаться от его такого забитого и искреннего взгляда с расширенными зрачками. От необоснованного чувства предательства.

— Слушая наше дыхание, — сильнее бьет по струнам. — Я слушаю наше дыхание... Я раньше и не думал, что у нас на двоих с тобой одно лишь дыхание.. дыханье... — в его голосе странное раскаяние.

Первая слеза скатывается по ее щеке. Киса замечает это и болезненно улыбается, отрицательно головой качая.

— И я пытаюсь разучиться дышать, чтоб тебе хоть на минуту отдать того газа, что не умели ценить, но ты спишь и не знаешь... — и Эльзе правда кажется, что она кислорода лишена.

— Остановись, — просит его, всхлипывая.

Но Ваня сильнее по струнам бьет и надломившимся голосом петь пытается.

— Что над нами километры воды, что над нами бьют хвостами киты. И кислорода не хватит на двоих... я лежу в темноте...

Эта песня.. это скрытое признание. Признание Эльзе. И от этого она чувствует странную боль.

— Слушая наше дыхание, я слушаю наше дыхание... я раньше и не думал, что у нас на двоих с тобой одно лишь дыхание... Но, слушая наше дыхание, я слушаю наше дыхание! Я раньше и не думал, что у нас на двоих с тобой одно лишь дыхание... дыханье...

Он медленно сводит мелодию на нет, а Эля плачет. Теперь этой тряпочкой она не ему лицо протирает, а слезы свои стирает.

— Зачем ты.. зачем ты ее спел? — всхлипывает и смотрит на него.

Взгляд у Кисы мягкий, виноватый. Он разлепляет сухие губы, и лишь одно произнесенное им слово разбивает все внутри девушки.

— Осипова.