Глава 33

Время было послеобеденное. Всего лишь послеобеденное! Только этим утром меня спихнули с кровати с фразой «мы опаздываем», а за сегодня мы уже побывали и у доктора, и у травницы, и даже успели довести её до самоубийства. 

— Ты не виновата, — сказал капитан, сидя на против в одной из забегаловок общепита. Поскольку мы находились за внутренними стенами, то и заведения здесь имели опрятный вид. Сидели мы на улице, улочка, на которой находилось это заведение, была весьма благопристойного лицезрения. Единственное, что здесь выглядело неблагопристойно — моё лицо. Ссадина на щеке, разбитый нос, куда по дороге засунула два шарика ваты и участки кожи, что стали синеть вокруг ран.

 — С чего это ты? 

— По твоему лицу написано, что занимаешься самоугрызением. 

— Назови тогда хоть одну причину, по которой я могу этого не делать, — по душе прошлась тоска, мне казалось, что причина смерти женщины кроется только во мне. Капитан тщательно пережевывал свой обед, а я, хоть и не ела с самого утра, не могла даже взглянуть на свой. 

— Ты её слышала, что бы ты не сказала и не сделала, она бы всё равно это сделала. Вопросом было лишь «Когда?». 

С одной стороны, капитан и был прав, жизни этой женщины нельзя позавидовать, но тоска все равно меня не покидала. 

— Сейчас мы должны разобраться с твоей проблемой, — заговорил капитан, а затем продолжил, — Эту девушку ты видела впервые, тебе не стоит винить себя в том, что сделали с ней другие. Таких ушлёпков много и от них никуда не деться. Твоей вины здесь нет.

 - Я её довела окончательно. 

— Нет, не ты её довела. Общество. Ту роль, что ты сыграла, всего лишь симуляция жизни сотен женщин, состоящих в браке. Если не ты, то кто знает, может следующая оказалась бы настоящей, а потом чей-то муженёк умер был от «сердечного приступа». Не забывай, что она также была убийцей. 

- Этого я уж точно не забуду. 

Сидя здесь, я вновь вспомнила почему хотела идти в полицию: защитить слабых и нуждающихся. В здешнем обществе увы царствуют взятки и контрабанда, много что стало нечестным и нечистым. Мне вдруг вспомнилась справедливость, о которой я так мечтала и в моём нынешнем положении её отнюдь не было.Как только с едой было покончено, мы отправились на маршрут Кассандры Олы Деретто. Из того, что рассказала младшая сестра Кассандры, Силиция Орла Деретто, мотив у её сестрицы был, как и событие с покупкой яда тоже было. С одной стороны, можно было бы задуматься, а не соврала нам эта женщина, чтобы подставить ещё больше? Но мысли всегда отвечали: могла, но вряд ли после такой исповеди и особенно перед смертью.Семья Кассандры состоятельна, поначалу их семейное древо зарабатывало себе состояние на торговле из плантаций, но рок судьбы решил подшутить над ними и в дело вошел мой дед. Что именно тогда случилось, я не знаю, ведь так сильно в история я не вникала. Помню лишь одно — семья Касандры и Сицилии отошли от дел, но вскоре проявили себя в совершенно иной отрасли — изготовление игрушек. Не каждая семья может позволить себе детские игрушки, на них есть спрос и они очень дорогие! Семьи аристократов, торговцев и просто состоятельные семьи всегда были рады побаловать такими подарками своё чадо, а ещё им помогла хорошая реклама и речь про «поощрение деток за хорошие дела».Поскольку семья была богатая, девочки ходили в вечернюю школу, где учили грамоте, истории, математике, литературе, географии, а также первоначальному искусству врачевания. В дневное же время их обучали ремеслу торговли и бизнеса. Если идти к ним днём, то наткнутся на их родителей не составит труда, ведь отец лично обучает своих дочерей. В отличие от моих родителей, их родители более современных взглядов и посему давления с замужеством и приданным у девочек нет. Капитану об этом я уже рассказала по дороге сюда, от чего было решено перехватить девочек по дороге в вечернюю школу.

 — Время у нас есть, давай еще раз обработаем раны, — сказал капитан. 

— Ненужно, — сказала я, вновь касаясь соей повязки. — Все не так критично. 

— Я настаиваю, — ответил капитан и на ходу усадил меня на один из ящиков, которые разгружали для здешнего магазина. Он снова достал мази, которые он приобрел недалеко от заведения в местной аптечной лавке и принялся вновь их открывать. 

— Сознаться честно, у меня даже сил нет припираться, — сказала я со вздохом. 

— Это меня и пугает, даже не огрызаешься. Сиди спокойно я тебя намажу! — сурово приказал Леви и мокнул платок в зеленую жижу, после чего он преподнёс его к моим ранам. Он делал всё бережно, стараясь не причинить дополнительной боли. Его суровое лицо внимательно разглядывало все ссадины, которые себе я нанесла. Он был настолько близко, что я ощущала его дыхание на своей коже, жадно впитывая запах его самого. Он нежно коснулся пальцами моей здоровой скулы, а затем слегка касаясь, второй рукой он стал наносить лекарство. Скачала больно защипало, от чего я поморщилась, он понял всё без слов и подул в то место, где беспощадно жгло. Ящиков было огромное количество, их гора едва ли не достигала второго этажа, а за ними самими слышались голоса владельца и поставщиков. Это было так близко, стоит им узнать кто я и кто он, получилась бы новая громкая статья, но пока он так рядом, так заботливо протирает мне раны, было совершенно всё равно. Задний двор разгрузочной всегда было местом безлюдным, лишь изредка слышались голоса рабочих. Как только он закончил наносить мазь, прикрыв глаза, я прижалась ещё сильнее своей более здоровой щекой к его руке, он внимательно наблюдал за мной, а стоило поднять свои глаза на него, взглянуть в его серые глаза, как мир терял все возможные звуки. В них таилась нежность и холод, жестокость и доброта, все противоречивые чувства какие он испытывал смешались воедино, излучались в одном лишь взгляде. Пока я сидела на ящике, он же на корточках глядел на меня снизу вверх, но даже так он казался величественным, а я могла позволить себе слегка передохнуть, почувствовав себя на мгновение под защитой. Он приблизился ко мне, слегка притянув меня своей рукой, его дыхание стало совсем близко, оно ощущалось на моих губах горячим жаром. 

— Никогда больше не делай этого с собой, — прошептал он. 

— Обещаю подумать, — прошептала я, преодолевая последнюю дистанцию, что разделяла нас. Его губы блуждали по моим, сливаясь в жадном и требующем поцелуе. Жар тела нарастал, он требовал больше, но больше мы не могли себе позволить. Он нехотя отстранился, но все также касаясь лбом моего лба он наслаждался мгновениями, от которого мы все больше и больше становились зависимы. Он зажмурился и насупил брови. 

— Я был преступником Аллен, — сказал капитан, а затем посмотрел мне в глаза. — Я жил в подземном городе и мои деяния не блещут ничем хорошим, а моя родословная не такая красивая как у тебя. 

Я догадывалась, я чувствовала, что нечто подобное было в его жизни. Я коснулась ладонью его скулы и стала гладить её большим пальцем. 

— Я сын куртизанки, отец — один из её клиентов. Я не знаю кто он и не хочу знать. Мать умерла от болезни, меня же нашёл человек чьё имя Кенни. Одно время он воспитывал меня, а потом просто исчез, — в его голосе звучала хрипота, ему было тяжело вспоминать и рассказывать о своём прошлом кому-либо, но он продолжал. — Я много дрался, был в бегах, воровал и выживал, путь наружу мне был заказан. У меня были друзья, мы даже были семьёй. Их звали Изабель Магнолио и Флагон Черч. Мы были бандитами, что украли УПМ, научились сами ими пользоваться и наводили слишком много суеты в городе. Через время нас схватил Эрвин и предложил сделку, где говорилось о вступлении в его ряды. Тогда он не знал, что попались мы специально. У нас был заказчик, который заказал украсть у Эрвина документ и затем убить его самого. Бумагу нам не получалось найти, потому мы решили выполнить задание уже за стеной. Я сказал своим друзьям, что поеду один. Тогда был сильный туман, я скакал на коне, пока не наткнулся на участок, усеянный трупами. 

Я догадывалась о продолжении этой истории, но перебивать не смела, он продолжал: 

— Я летел назад, но было уже слишком поздно. Я нашел их разорванными без шанса на первую помощь. 

— Мне так жаль, — прошептала я, а по щекам текли слёзы. 

— Я был в диком гневе, я раскромсал титана на части, но боли это не уняло. Когда приехал Эрвин, он сказал, что я мол справился, но ведь это было из-за него! Тогда я именно так считал, после чего я попытался его убить. Тогда заказ сделал у нас Лобов, он был лидером организации, что считала разведкорпус чем-то недопустимым и ненужным. Мы всего лишь хотели видеть солнце и свободно жить. Эрвин видел в каком я отчаянии, как меня пожирала боль прям на поле за стенами, он сказал тогда: 

«Не стоит себя винить. Начнёшь винить себя, и не сможешь трезво мыслить. И тогда другие будут решать за тебя. Тогда проще просто сдохнуть. Никто не может предвидеть исхода. Любое принятое решение может полностью повлиять на все последующие.» 

Он немного помолчал, а затем сказал: 

«Мы продолжим вылазки. Леви, надеюсь ты с нами».

- Я не мог выкинуть эти слова из своей головы, я думал о них, а затем решил, что последую на ним, последую за Эрвином. 

На мгновение стало тихо, Леви всё также сидел на корточках, а его глаза смотрели куда-то в сторону. Ему было стыдно и очень неприятно вспоминать и рассказывать о том, что сделало его таким. 

— Посмотри на меня, — попросила я со всей женской учтивостью. — Тебе незачем отводить глаза от меня. Даже если я и родилась при богатой семье, это отнюдь не значит, что это заставит меня испытывать отвращение к тому, что ты делал. Ты выживал, тебе было трудно, но ты выжил и стал незаменимым для всего человечества. Я горжусь тобой, Леви Аккерман, я очень, очень и очень тобой горжусь! 

- Аллен... — начал было он, но я не дала ему продолжить, обняв его так крепко, как только могла. 

— Спасибо, что помогаешь мне, что поддерживаешь, что смог понять меня после всего, что сам пережил! Спасибо тебе, что появился в моей жизни и спасибо, что не бросаешь меня на произвол судьбы с моей проблемой. Я горжусь тобой, что ты смог через все это пройти и добиться всего самостоятельно, я горжусь тем, что ты такой сильный. 

На какое-то время воцарилось молчание, но позже, сжав его ещё крепче, сказала: 

- Спасибо, что поделился со мной! Спасибо, что открылся мне! 

Поначалу капитан не знал, что ему делать, но вскоре он ответил на объятие. Он обнял меня, ещё больше зарылся носом в мой капюшон, не давая шанса пошевелиться. 

— Это тебе спасибо, Аллен Делла Браудер. За то что появилась в моей жизни.