Глава 32

В академии

— Мадам Мушон та ещё дура сердобольная! — говорил пойманный торговец наркотиков. — Стоит ей услышать про бедняжку какую-то и та сразу продаёт! Часто даже не проверяет можно ли, а потом и плюёт на безопасность! Рано или поздно поймают её! 

— Тогда зачем она сдалась вам на этих улицах? — спросила я. 

— Умная бабёнка! Мужа своего траванула и дело с концом! Сама яды варит, придумывает, образованная! С муженьком не повезло вот только. 

-И что он сделал? 

— Та стандартный пакет! Бил, насиловал, издевался, иногда дело доходило, что выгонял её только за то, что не так чашки поставила. Муж у неё был тот ещё зверь! Он служил в полиции и имел высокий чин, а она, говорят, сделала всё так хорошо, что не докопаешься! Она часто может закупать какие-то ингредиенты и потом сама варить. В основном она сама по себе, потому если поймают, то мы не при делах.

 -Но нос вы туда все равно суёте... 

— Кто ж не сунет, она в этом ловче наших оказалась. И в наркотиках, и в ядах, а секреты рецептов хранит по 7 замками. У неё много покровителей, к ней не подобраться.

 — А чего она после смерти мужа просто жить спокойно не стала? 

— Говорят мозгами двинулась, ей всего 35 лет! 10 лет издевательств, а потом она решила нести миссию, что и другим надо помочь. 

— Как она выглядит? 

— Выглядит моложе возраста, обстриглась коротко, рыжеватая слегка, но волосы темные, я бы, наверное, сказал, что ближе коричневые. Худая, курит трубку, живет богато, но клиенток подбирает себе в этой подворотни, — ответил мужчина, указывая пальцем на карте место. 

— Это всё что вы хотели узнать? Вы правда отпустите меня? 

— Да, не переживай. Слово мы своё держим. Ты свободен, можешь идти, — сказала, махнув рукой я. Мужчина был рассержен, но перечить под дулом не стал и держа себя в руках, он развернулся и зашагал прочь, как только изложил информацию о последней точке продаж.

Наше время

 Следуя по пятам за женщиной, эта история никак не выходила у меня из головы, особенно, когда на запястьях оказалось столь множество шрамов. Она не скрывала их, шла гордо, рукава её платья закатаны, а её личина словно кричала «Я победила!». 

«Смогла бы я посадить такую как она? — не выходил вопрос из головы. -Смогла бы я спать после того, как её бы казнили или швырнули за решётку гнить?»

 Мы зашли в здание обветшавшего домишки и уже подымались по ступенькам, где практически не было света. С каждой ступенькой я всё больше и больше сомневалась, смогла бы ли я садить в тюрьму таких как она. 

— Мы пришли, — сказала она, остановившись сразу на площадке лестничного марша, где сразу показалась и дверь. Леви шел рядом, придерживая меня за плечи, отыгрывая роль брата. Стоит отдать ему должное, играл он хорошо, но мои таланты не переплюнуть.Мы вошли в небольшое помещение, внутри которого было два окна, четыре стула и стол. Рядом была ещё одна дверь, но та была наглухо закрыта, должно быть там и была «кухня». 

— Присаживайтесь, — сказала женщина, присев за стол и указав на стулья, что стояли напротив. 

Мы сразу их придвинули и присели молча, я отчаянно старалась не моргать, чтобы глаза покраснели, а слезы текли по щекам. Порой я делала подтирающие движения для более правдоподобного вида. 

— Дайте мне слово, что все, что я вам здесь скажу, останется в этих стенах. Мне не нужны проблемы. 

— Да мадам, как пожелаете, — мягко ответила я, уставившись на неё своими раскрасневшимися глазами: пора моргать чаще. 

— Когда мне было 20 лет, я вышла замуж. Статный мужчина, при должности, имеет хорошее состояние. Иными словами, он явился словно песня, божественно звучавшая для ушей меня и моей семьи. Мы не были богатой семьёй, заурядное семейство, отец был когда-то солдатом разведывательного отряда. В одной из своих вылазок титан откусил ему ноги по колени, спасли его тогда конечно чудом. Мне было 17, когда это всё случилось. Поначалу нам платили пособие, его ещё как-то хватало на жизнь, но со временем его стали всё больше и больше сокращать, пока не стало совсем худо. Тогда-то и подвернулся господин Мушон. Он приударял за мной, дарил подарки, сыпал комплименты, много шутил. Со стороны он всегда казался добрым и щедрым. О нем отзывались люди как о человеке хорошем, никогда не проходил мимо бедняка, не дав ему монеты, всегда давал и не жалел. Был лишь маленький нюанс, на который мы не обратили внимания, а стоило бы! Он был вдовцом и никто не знал причины смерти его жены. Меня тогда это не волновало, он мне казался хорошим и я видела в нем спасителя, а когда он сделал мне предложение, я несомненно ответила да. 

В кабинете воцарилось недолгое молчание, немного помолчав она продолжила, ей было горько это вспоминать: 

— Первые недели после заключения брака были сказочными, но через время стали появляться запреты: не делай то, не делай это, делай так! Он стал командовать, а потом и много кричать: 

- Ты совсем ни на что негодная, в тебя никакие вложения не окупятся! - кричал супруг.

- Я стараюсь, я все делаю ради нас!

- Заткнись! - вновь завопил супруг и впервые ударил госпожу Мушон по лицу. 

- Так прошел год, а затем умер отец, а затем ещё через полгода померла и мать, - продолжала госпожа свою историю. - Тогда он на публику хорошо играл свою роль, на публике он всегда был как при знакомстве, а в доме он всегда показывал свою личину. После смерти матери он возомнил себе невесть что, мол благодетель, пригревший на груди сиротку и тогда то и рухнули все предохранители. Он стал меня бить чаще, иногда насиловать, а иногда и все разом. 

— Почему вы не обратились в полицию? — вдруг спросила я, угрожая всему плану. 

— По той причине, что и ты. У него были связи, статус, должность, он и сам из полиции ведь. Я пыталась, но дома это оборачивалось лишь побоями. Он был беспощаден и я долго терпела в надежде, что быть может все изменится, ведь иногда он бывал со мною ласков, я во всем старалась ему угодить, но терпению моему пришел конец. Однажды я узнала, что беременна и сказав ему, он был счастлив как никогда, он изменился в лучшую сторону и я была счастлива от мысли, что этот ребенок изменит все. Это было самое глупое моё решение за всю жизнь, я должна была бежать от него уже давно и ни за что не останавливаться. Однажды домой он пришел пьяным и ему не понравилось, как я приготовила ужин, а потом ещё и попыталась уложить его спать. Он так взбесился, что избил меня до полусмерти. Меня отвезли в больницу, я долго не могла прийти в себя, но когда пришла, мне сообщили ужасную правду. Я потеряла ребенка, а потом сказали, что отныне я и вовсе не смогу иметь детей больше никогда. Тогда мне было 22 года. Он кланялся, плакал, умолял простить его, но я уже возненавидела его. Я решила, что раз закон не способен мне помочь, я помогу себе сама, избавив этот мир от этого подонка. Мне тогда очень играло на руку тот факт, что он тщательно скрывал правду, то, что он делает со мной. Так я стала носить длинные рукава, пользоваться косметическими средствами, чтобы хоть немного скрыть правду, а когда скрыть было невозможно, то я попросту сидела дома без шанса выйти на улицу. Я играла роль идеальной жены, он стал немного мягче из-за чувства вины, но параллельно я тайно стала изучать искусство химии и траволечения. Я знала, что убью его, я лелеяла эту мысль каждый день, год за годом. Люди видели нас идеальной парой, случай с ребенком выставили как простую несчастную случайность. Когда я вывела идеальный яд, я подсыпала ему его в еду, я убила его, а потом, как и он, разыграла убитую горем женщину. На допросы полиции все говорили о прилежности, а посему меня и не трогали. Их незнание, из-за лжи моего мужа, и то, что мой муж загладил и уничтожил заявление в полиции в прошлом сыграло мне на руку и смерть признали такую как была у моего ребенка: несчастный случай. 

Глядя на Мадам Мушон, мне было стыдно, ведь теперь её обманывали мы, жизни такой как была у неё нельзя было желать никому! 

— Почему вы нам это рассказываете? Вы разве не боитесь....? — начал спрашивать её капитан, но та его перебила. 

— Что вы сдадите меня в полицию? Нет! Я всю жизнь несла эту ношу, а после смерти мужа осталась лишь пустота. Это мой последний заказ. Одно время я помогала девушкам, но недавно ко мне пришла девушка по имени Кассандра, рыжая такая, и купила у меня Ратоксию. 

«Боже, ну как можно быть на столько тупой, чтобы сказать настоящее имя?» 

— История этой девушки похожа на то, что вы говорили на улице, но эта девушка подставила меня. 

— Как? — вырвалось у меня. 

— Она наделала много шума, обвинила невинную девочку, позор которой раздулся на все газеты, а после инцидента этим ядом очень заинтересовалась полиция и лекари, — мадам повернула голову в сторону окна, её глаза были мертвы и смотрела она в никуда. 

— Я не для того создала эти яды, не для того, чтобы подставляли невинных. Я создала их, чтобы защитить тех, кого не может защитить власть, а все из-за коррупции, чинов и положений. 

Мадам Мушон вдруг зашевелилась, она полезла в шухлядку в столе и достала оттуда два флакона. 

— Розовый это Ратоксия, он убивает быстро и рассасывается в теле тоже быстро, — сказала она показывая флакон с розоватой жидкостью, — а вот этот, прозрачный, Атоксия, он будет убивать долго, медленно и мучительно по тому же принципу, но риск быть раскрытой будет с ним выше. 

Она всунула оба флакона в руки и затем сказала то, чего мы явно не ожидали услышать: 

— Дарю! А теперь проваливайте!

 -Но... — начала я. 

— Никаких но, прими правильное решение, ты последняя, кто держит последние экземпляры, больше не будет. 

— Почему? 

— Больше не хочу! 

-Нет, почему вы нам об этом рассказали? 

— Мне незачем отвечать на этот вопрос, сами про все узнаете, а теперь проваливайте! 

Из женщины израненной, она резко преобразилась в злобную и властную, она раскрыла нам душу и её можно понять. Я взяла Леви за руку и кивком указала, что нам пора, после чего мы встали и пошли в сторону двери. Капитан остановился, а когда повернулся к мадам, то сказал на прощание: 

— Спасибо, что рассказали нам, вы даже не представляете сколько вы для нас сделали. 

Его голос был мягким, в глазах читалось сожаление. Он повернулся и вышел из комнаты, а я перед тем как уйти увидела всё те же мертвые глаза, смотрящие в никуда. 

— Спасибо вам, за то, что рассказали. Мне стоило это услышать, — сказала я и затем ушла вслед за капитаном, плотно закрыв за собою дверь.Как только мы вышли на улицу, мы на недолго приостановились, а через несколько секунд раздался звук выстрела. Мы повернули голову в сторону звука, он шел из окон мадам Мушон. Стало ясно что произошло и с кем произошло, это была исповедь отчаявшейся женщины, что давно жаждала найти себе упокоение. 

«Прими правильное решение, ты последняя, кто держит последние экземпляры, больше не будет!», — вновь прозвучало у меня в голове. 

Немного постояв, на глаза навернулись уже настоящие слёзы, вина и стыд жгли душу, я никак не могла помочь излечить ей душу после всего пережитого. Вина легла на мои плечи, быть может скажи я ей правду она не убила бы себя?На мои плечи легли руки, нежно обнимая меня сзади. 

— Она бы все равно с собой это сделала, — прошептал капитан, — если бы не сегодня, то завтра. Она давно умерла, возможно вместе с ребенком. 

Немного помолчав, потекли первые слезинки, что шли от сердца, капитан бережно смахнул их с моего лица, а затем ласково прошептал:

 -Пошли милая, скоро сюда нагрянет полиция.